Жанр: Любовные романы
Алый шелк соблазна
...ло ясно написано у него на лице. Порция не
сомневалась — он ее ненавидит.
Она передернула плечами и направилась к экипажу.
— Ш-ш, мадам, вы всех разбудите, — шептала горничная миссис
Страуд, поддерживая старую даму за талию, пока они обе спускались по черной
лестнице.
— Но куда мы идем? — хныкала миссис Страуд. — Ведь уже темно.
Я не вижу звезд.
— Вы едете отдыхать, мадам. Разве не чудесно? Мистер Дид распорядился,
чтобы коляску подали к конюшням. Разве не прекрасно? И вы поедете.
Миссис Страуд немножко подумала.
— Я буду скучать по обедам в обществе этого... Как его там? —
наконец сказала она. — И моя дочь... Она ведь тоже поедет?
— По-моему, только часть пути.
— Разве мне не надо попрощаться?
— Нет, видите ли, это секрет. Никто не должен знать.
— А... — Миссис Страуд поднесла палец к губам, отчего шаль
соскользнула с ее плеч. Одевали ее впопыхах, под платьем оставалась ночная
рубашка, волосы были заплетены на ночь, а голову прикрывал ночной чепец.
Служанка прихватила теплое одеяло и дала своей подопечной дозу опиумной
настойки — лауданума, чтобы она спала во время нежданного путешествия.
Нельзя допустить, чтобы миссис Страуд вдруг раскричалась, а такое с ней
бывает часто. Или вдруг бросилась назад в дом из-за какой-нибудь мелочи.
Нет, без лауданума нельзя. Если Арнольд их поймает, всем будет худо.
Арнольда все боятся, даже Дид. Взгляд у него какой-то странный,
ненормальный. Нет, миссис Страуд повезло, что она уезжает.
Хетти шла следом за Порцией к экипажу и возбужденно шептала перепуганным
голосом:
— Миссис Страуд... она будет ждать нас у конюшен. Нам с ее горничной
пришлось собрать бедняжку кое-как, она почти спит, но будет на месте,
дорогая.
— Мы устроим ее в карете, потом вы высадите меня в Сент-Джеймсе, а ее
повезете в Кембридж. Я попрошу, чтобы после бала меня отвезли. Если повезет,
то Арнольд до завтрашнего обеда не узнает, что мама уехала, а к тому времени
она будет уже в безопасности. Пусть говорит что хочет, мне нет до него дела.
Скажу, что это была моя идея.
— Ах, если бы вы тоже могли уехать, миледи, и спастись от этих
Гиллингемов. Мне страшно, что вам придется один на один разговаривать с
мистером Арнольдом. Он очень рассердится.
О да, рассердится
. Порция с усилием сдержала дрожь и спокойно продолжила:
— Если мама уедет, Арнольд и Лара не смогут мне угрожать тем, что
запрут ее в сумасшедший дом. Они соберут вещички и вернутся к себе на Керзон-
стрит. Чем быстрее они уберутся из моего дома и моей жизни, тем
лучше, — сердито закончила Порция.
— Я тоже так думаю, мадам, — упавшим тоном заметила Хетти.
— И клянусь тебе, Хетти, больше я никогда не пущу их к себе, не допущу
предательства у себя в доме!
И обе замолчали; каждая углубилась в свои мысли. Экипаж медленно катился по
тихой улочке, готовясь обогнуть дом и повернуть к конюшням. Внезапно
раздался цокот, копыт и громкий крик. Карета дернулась и остановилась.
Послышались голоса и какая-то возня на облучке.
— Что случилось? — Порция выглянула в окно.
Внезапно дверца кареты распахнулась, внутрь поднялся незнакомец в маске, и
со зловещим стуком дверь снова захлопнулась. Фонарь на мгновение осветил
незнакомца. Он был одет в черное, лицо прикрыто черной повязкой, виднелись
только глаза. Шляпа низко надвинута на голову. И все же в нем улавливалось
что-то знакомое. Но тут неизвестный разбойник наклонился и задул лампу.
Стало темно.
— Служанка, прочь, — прохрипел он.
— О Боже! — Голос Порции звучал скорее сердито, чем
испугано. — Вам известно, кто я такая?
— Я не оставлю свою госпожу! — завопила Хетти. Незнакомец
воскликнул:
— Вечно с тобой какие-то сложности!
— Марк?
— Ну конечно, — негромко признался Марк. — Я пришел, чтобы
спасти вас, миледи, хотите вы этого или нет.
Порция отчаянно замотала головой:
— Нет, Марк, нет. Ты погубишь меня.
— Вот именно, — отозвался злодей. — Тебя давно надо было
погубить. Для твоего же блага.
— Прекрати, — закричала Порция. — Моя мать... Они погубят ее.
На минуту все замолчали. Слышалось только прерывистое дыхание женщин.
Наконец Марк спросил:
— Твоя мать? Что они могут ей сделать?
Ответила Хетти:
— Мистер Арнольд угрожал, что прикажет забрать и запереть мать
миледи...
— Это правда, — прошептала Порция.
— Значит, ты говоришь, что я не могу украсть тебя только потому, что
пострадает твоя мать? — Он расхохотался.
— Они используют ее как заложницу, чтобы заставить меня вести себя
должным образом, — объяснила Порция. — Я все время пыталась
придумать, как увезти ее с Гросвенор-сквер. Они постоянно следят за нами.
Сегодня Арнольд в первый раз не стал меня сопровождать. И мы решили
воспользоваться случаем.
— Ты могла бы попросить меня спасти твою мать, — с грустью
произнес Марк. — Я бы сделал это.
— Сделал бы? — Порция хотела увидеть его глаза, но было слишком
темно. — Но мы справились сами, мы придумали план.
Марк распахнул дверцу.
— Выходи. На той стороне сквера меня ждет другой экипаж.
— Нет, я же сказала тебе, я не могу! Меня ждет мать. Мы должны забрать
ее от конюшен, мой кучер отвезет ее в Кембридж.
— В Кембридж? Почему в Кембридж?
— Там живет моя тетка.
— Но ведь они догадаются. И через несколько часов привезут ее назад.
Нет, я сам спасу твою мать. Я справлюсь лучше, чем ты. Но ты должна поехать
со мной.
— Я же еду на бал в Сент-Джеймс! — с отчаянием выкрикнула Порция.
— Ты так замечательно выглядишь!
Порция бросила на него умоляющий взгляд, а Марк взял ее за руку и вывел из
кареты. Они оказались так близко, что она ощутила его тепло, почувствовала
исходящий от Марка мужской запах, и все это произвело на нее свое обычное
действие. Несмотря на ужасную ситуацию, она была рада его видеть, и не
потому, что он обещал спасти мать, а лишь потому, что это был он, Марк.
— Ты обещаешь помочь мне, если я пойду с тобой. Это не ловушка?
— Обещаю. — Глаза Марка остро блеснули из-под маски.
— Ты не лучше Арнольда, — пробормотала Порция.
— Если бы я поверил, что ты и правда так думаешь, я бы обиделся, —
с улыбкой отозвался Марк. — Он негодяй, а я — герой. Огромная разница.
Ну что, идешь со мной?
Разве у нее был выбор? Был. Но так хотелось сказать
да
.
— О... Я согласна. Но моя карета? Ей нельзя пока возвращаться. Арнольд
догадается.
— Я отправлю кучера в Сент-Джеймс на тот случай, если кто-нибудь
заметит. Раз карета на месте, значит, и ты тоже во дворце.
Порция развернулась и пошла к темной громаде его экипажа. Пышные юбки
закручивались вокруг ног, бальные туфельки сдавливали пальцы.
Вдруг послышались быстрые шаги Хетти. Горничная вцепилась в плащ Марка.
— Возьмите меня с собой! — умоляюще проговорила она.
Он обернулся.
— Ни в коем случае.
— Но я должна быть с миледи. Я ей нужна. Как она обойдется без меня?
Я... я должна с ней поехать. Она рассердится, если вы меня не возьмете. Вы
же не хотите сердить ее?
— Черт возьми! — бормотал Марк, пытаясь высвободиться из цепких
пальцев служанки.
— Пусть она едет, — крикнула из кареты Порция. — Арнольд накажет ее, если я исчезну.
— Пожалуйста, мистер Уорторн! Я должна ехать!
Марк махнул рукой.
— Садись. Но никаких жалоб ни от одной из вас.
Когда обе женщины расположились в карете. Марк дал кучеру новые указания, и
экипаж тронулся. К конюшням подъехали по узкой улочке позади особняка
Эллерсли, Марк приказал остановиться в самом начале улицы и, вглядываясь в
ночную тьму, спустился на землю.
— Она ждет там? — спросил он у Порции.
— Да.
— Отлично. Но если ты сбежишь, пока я буду ходить, я все равно украду
тебя снова. Так и знай. — В голосе Марка прозвучала настоящая угроза.
Порция вздрогнула, но сдержала неуместную улыбку.
— Я никуда не собираюсь бежать.
Марк немного подождал, словно ожидая какого-либо сопротивления, а потом
исчез в темноте.
Оставшись одна, Порция стала обдумывать ситуацию. Как ни странно, похищение
оказалось лучшим выходом из создавшегося положения. Разве она не думала с
отчаянием, что тоже хотела бы убежать? Тревога за мать больше не будет ее
удерживать, если Марк действительно поможет. А больше ничто ей не мешает,
кроме все того же чувства долга.
Если Марк похитит ее, то выбор между долгом и побегом будет сделан без ее
участия. Порции не о чем будет тревожиться. Разве что волноваться о его
следующей выходке.
Тут Порция услышала приближающийся шум: жалобы матери, успокаивающее
бормотание Дида, рокочущий голос Марка. Наконец дверь экипажа распахнулась,
внутрь заглянула миссис Страуд, закутанная в шаль, на голове — ночной чепец.
Глаза старой леди смотрели с обидой.
— Порция! Этот джентльмен говорит, что мы едем кататься в его экипаже.
Что это значит?
— То и значит, мама. Мы все едем отдыхать.
— Среди ночи? — Но Марк уже подсаживал миссис Страуд в карету.
— Полночь — чудесное время, чтобы отправиться в путешествие, — с
притворной веселостью отозвалась Порция.
Старая леди устроилась в уголке кареты. Хетти захлопотала, укрывая ее
одеялом, и вскоре миссис Страуд задремала.
Марк тоже занял свое место, карета дернулась и через минуту уже выворачивала
на шумную даже в этот час лондонскую улицу.
Порция подождала, пока сердце застучало ровнее, и спросила:
— Арнольд не...
— Нет. Его нет и не было. Он понятия не имеет, что мы уехали. Должно
быть, твой дворецкий — ловкий малый. Когда Арнольд все-таки узнает, будет
уже поздно. Он ни за что не догадается, где нас искать. Всех нас. — И
Марк многозначительно посмотрел на миссис Страуд.
— Слава Богу, — выдохнула Порция.
— Я рад, что вы одобряете мои действия, миледи.
Туфельки были все-таки слишком малы. Порция осторожно сняла их, благо из-под
лавандовой юбки ног было не видно. О Господи, что подумает Виктория, если
Порция не явится на бал? Будет ужасный скандал. Интересно, кто-нибудь
заподозрит Марка? Или решат, что она убежала с ним, как юная и наивная
дебютантка? Порция надеялась, что этого все же не будет, хотя сама мысль о
побеге с Марком заставила ее сердце колотиться быстрее.
Марк как будто услышал ее мысли.
— Порция, сейчас ты ничего не можешь сделать. Ты не отвечаешь за то,
что с тобой происходит. Помни, тебя похищают.
И снова эта мысль не испугала, а приятно взволновала ее.
— Куда мы направляемся? — помолчав, спросила она.
— В Давелл-Холл.
Порция уже слышала это название, но не могла припомнить где. Может быть,
Минни Давелл упоминала его? Что-то вроде родового гнезда? Она прикрыла
глаза. Марк сидит напротив, наблюдает за ней; он обо всем позаботится.
Впервые за много недель Порция чувствовала себя в безопасности.
Возвращаясь домой около двух часов ночи, Арнольд ожидал, что весь дом будет
спать. Но получилось иначе — во всех окнах горели огни, а от Лары явно пахло
хересом.
Арнольд приятно провел время в обществе друзей, хорошо пообедал, выкурил
сигару с бокалом хорошего бренди.
— Стрелять можно, только когда окажешься рядом с ней, — говорил он
своим товарищам-заговорщикам. — Нет смысла сидеть в засаде в Гайд-парке
или прятаться в толпе нянек с детишками, надеясь на удачный выстрел. Я хочу
быть уверен.
— А вы сможете подобраться к ней так близко?
Арнольд вспомнил о Порции.
— Смогу. Я подойду очень близко.
Взгляды заговорщиков светились восхищением. Арнольд так верил в свое
предназначение, что не нуждался в поощрении. Конечно, они им восхищаются, но
даже этим людям не дано понять высший смысл его целей. Королева должна
умереть. Можно всю жизнь писать письма и произносить речи, но так ничего и
не добиться. Однако подобная акция навсегда оставит огненный след в истории.
Убийца и его дело не будут забыты. Отец, если бы он был жив, гордился бы
своим сыном! Отец всегда был для Арнольда образцом для подражания, настоящим
героем. Скоро те, кто смеялся над ним, кто отправил его в ссылку, очень
пожалеют об этом. Арнольд приподнял стакан:
— За наше дело!
Все остальные дружно повторили тост.
А тут Лара бормочет что-то непонятное, будто исчезли Порция и ее мать.
Наконец явился встревоженный Дид, и от него Арнольд узнал все подробности.
Похоже, дело было так. Порция уехала на бал в Сент-Джеймсский дворец, а Лара
легла спать. Больше она ничего не слышала. Ночью ее разбудила одна из
служанок и сообщила, что леди Эллерсли не вернулась домой с бала. Ее
горничной тоже нет. Заглянули к миссис Страуд, полагая, что она может знать,
где ее дочь, но комната оказалась пуста. Старая леди тоже пропала.
Арнольд понял, что проиграл. Ну надо же! Только час назад он чувствовал себя
владыкой мира, а сейчас... Товарищи будут смеяться над ним. Или еще хуже —
сочтут, что он опасен для заговорщиков. Арнольд этого не допустит! Он
заставит Порцию заплатить за все! Пусть не сейчас, но он терпелив и умеет
ждать. Рано или поздно он найдет предательницу. И тогда Порция пожалеет, что
так с ним поступила!
Глава 22
Порция видела сон: она плыла по морю недалеко от Сен-Тристана. Над головой
сияло безоблачное небо, а кто-то сильный и добрый держал ее в объятиях, и
Порции не о чем было тревожиться. Но тут лодку тряхнуло, Порция проснулась и
поняла, что она не в море, а на дороге — едет куда-то среди ночи. Бежит от
всего, что ценила, с человеком, которого едва знает. Бежит с любовником.
Точнее, с мужчиной, который был ее любовником, пока они не расстались.
Порция выпрямила спину и широко распахнула глаза.
Марк похищает ее. Он и сам это признал. Он нарушил закон! Если Арнольд
узнает, если узнает Виктория, его арестуют и вернут в Лондон. Какое положено
за это наказание? По крайней мере несколько лет тюрьмы. Если, конечно,
публика не разорвет его на куски за то, что он посмел прикоснуться к ангелу
во вдовьих одеждах.
О Боже, о чем она думала, когда позволила ему действовать?
— Дурной сон?
Марк не спал. Он откинул голову на кожаную подушку и вытянул вперед длинные
ноги. Из окна экипажа сочился тусклый утренний свет, играя на темных кудрях
похитителя и его мальчишеском лице. Порции так он нравился, что у нее на
мгновение перехватило дыхание. Ей хотелось именно таким запомнить своего
безрассудного, легкомысленного героя. Взобраться бы к нему на колени, обнять
за шею, поцеловать и: забыть обо всем, кроме того чудесного волнения,
которое он всегда вызывает. Порция бросила осторожный взгляд на мать и
горничную. Обе спали.
— Ты не можешь так поступать. — Голос Порции звучал уверенно и
твердо. Сразу видно — эта женщина привыкла сама отвечать за свою судьбу.
— Как поступать? — Похоже, ее суровый тон не произвел на Марка
должного впечатления.
— Похищать меня.
— Я уже похитил. — Марк снова прикрыл глаза и сложил на груди
руки. — И это доставило мне огромное удовольствие. — Он приоткрыл
один глаз. — Только что тебе все нравилось. Почему ты изменила мнение?
— Я подумала...
Марк застонал.
— Марк, последствия будут ужасны. Ты помнишь, что было, когда ты влез
на помост в Грин-парке? А сейчас еще хуже. Я не могу позволить тебе
рисковать жизнью и свободой. Я сама не могу понять, почему согласилась,
почему поверила, что все обойдется.
— Ох, Порция... — вздохнул Марк. — Потому тебя и похитили,
умыкнули, украли, называй это, как хочешь, чтобы ни мой риск, ни твои
решения от тебя не зависели. Я не вхожу в круг тех, о ком ты обязана
заботиться. Я — не объект благотворительности. Пожалуйста, не мучай из-за
меня свою совесть. Ты же не просила увозить тебя из Лондона. Я сам это
сделал, и я сам буду отвечать за последствия.
— Но, Марк...
— Хочешь, я тебя поцелую? — В глазах Марка играли веселые искорки.
— Что ты имеешь в виду? — испуганно прошептала Порция.
Марк выпрямился на сиденье.
— Нет-нет! — все так же шепотом воскликнула Порция. — Не
целуй меня! Нельзя! — Она отшатнулась и плотнее завернулась в плащ, как
будто он мог ее защитить.
Марк внимательно посмотрел ей в глаза, что-то прочел в них и растянул губы в
самоуверенной мужской усмешке.
— Тогда сиди тихо, иначе мне придется тебя изнасиловать.
Марк притворился, что заснул. Так будет лучше всего. Если Порция увидит, что
он не спит, она снова начнет осыпать его вопросами, упреками, уговорами. Он
уже пытался образумить ее. Тщетно. В конце концов, он ведь спас ее мать! И
будучи очень покладистым похитителем, согласился прихватить в дорогу и
горничную, хотя она очень мешала соблазнить Порцию прямо в карете.
Порция никак не унималась, пока он не пригрозил ей поцелуем, а ведь именно о
поцелуе оба мечтали. Марк улыбнулся.
— Я видела, видела! — с триумфом воскликнула Порция. — Ты
вовсе не спишь.
— Скоро надо менять лошадей.
— А мы собираемся где-нибудь остановиться?
— Тебя, очевидно, редко похищают. Обычно похитители и их жертвы не
обедают в придорожных трактирах и не ночуют с удобствами во время бегства.
— За нами будет погоня, — возразила Порция слегка охрипшим
голосом. — Ты не знаешь Арнольда. Он может быть очень настырным, если
дело идет о его интересах. Тебя бросят в тюрьму.
— Не в первый раз, если помнишь, — с ухмылкой отозвался Марк.
Порция внимательно смотрела на него.
— Марк, зачем ты это делаешь? Мы же договорились, что между нами все
кончено. Мы оба согласились.
— Я передумал, — лениво протянул он.
— Ты должен позволить мне вернуться. Ну, пожалуйста. Если нас поймают
вдвоем, тебя арестуют. Тебя могут даже повесить!
В голосе Порции звучали такое беспокойство и такой страх, что Марк был
тронут, но он не собирался менять своего решения.
— Порция...
И тут Хетти открыла глаза.
— Дорогая, куда нам возвращаться? К Гиллингемам? К королеве? Они вас не
любят. А этот... этот любит.
— Хетти! — воскликнула Порция. — Ах ты, негодница! Ты на чьей
стороне?
— Я всегда на вашей стороне, — с необычной твердостью ответила
Хетти.
Порция, как будто потеряв почву под ногами, умолкла, откинулась на сиденье и
стала смотреть в окно. Вскоре Хетти снова заснула, дыхание ее стало ровным,
она чуть-чуть похрапывала.
— Со мной ты будешь в безопасности, — произнес наконец
Марк. — Хетти права. Я люблю тебя. Думаю, что люблю. Во всяком случае,
с другими женщинами я никогда ничего подобного не испытывал.
— Ты просто ужасен! — возмущенно заявила Порция. — И сколько
их было, этих других женщин?
— Порция, я могу сделать тебя счастливой. Конечно, ты больше не будешь
любимицей толпы, но ты будешь моей.
— Марк, на мне бальное платье. На мне медальон с портретом моего
покойного мужа и прядью его волос. При мне нет ни багажа, ни денег. Нельзя
же забрать женщину прямо с улицы, без единой вещи, без гребня, без смены
одежды, и ожидать, что она будет счастлива.
— Что за медальон? — требовательно спросил Марк, не обращая
внимания на все остальное.
Порция приподняла его из впадинки между грудями. Марк, хмурясь, протянул
руку. Порция на секунду задумалась, потом расстегнула замочек и передала
медальон Марку. Она думала, что он рассмотрит его и отдаст обратно, но
вместо этого Марк опустил стекло и вышвырнул медальон наружу.
— Вот и об этом тебе больше нечего беспокоиться, — с триумфом
провозгласил он.
— Марк! — слезно проговорила Порция.
Он вздохнул, протянул руки, подхватил ее с сиденья и усадил к себе на
колени, не обращая внимания на бесконечные волны лавандового шелка. Она не
сопротивлялась, но и не припала доверчиво к его груди, как хотелось бы
Марку. Вместо этого Порция выпрямила спину и сидела твердая и непреклонная.
Марк взял осторожно ее руки и заговорил мягким, вкрадчивым тоном:
— Порция, он умер, ушел. Теперь ты со мной. Я хочу провести с тобой всю
жизнь. Неужели это для тебя ничего не значит? Неужели ты хочешь остаться в
обществе, которое больше всего ценит локон волос в твоем медальоне? Ведь до
тебя самой им нет никакого дела. Это же ненормально, Порция. Ты молодая,
красивая. Ты должна жить полной жизнью.
— С тобой? — спросила она, пытаясь высвободить свои руки.
— Конечно, со мной. С кем же еще?
— Нас найдут.
— К тому времени будет уже поздно, — с хитрой усмешкой сказал он.
— Марк, ты сам не знаешь, что делаешь. Нельзя поступать так, как
хочется. Существуют правила. Законы!
Разумеется, Марк все знал, он понимал опасность своего положения и был готов
лицом к лицу встретить эту опасность. Порция стоит любого риска. Марк, как и
его тетка Минни Давелл, был оптимистом. Он считал, что если верить в себя и
полагаться на голос инстинкта, то все уладится само собой. А в себя он верил
всегда. Почему же Порция этого не может?
— Почему моя дочь сидит на коленях у мужчины?
Своими спорами они разбудили миссис Страуд, и теперь та не сводила с них
глаз.
Порция с красным от смущения лицом торопливо скользнула на свое место. Она
ожидала упреков, выговора, но мать уже обо всем забыла.
— Где мы?
Порция погладила ее по руке.
— Мы почти приехали, — бодрым тоном объявила она, но тут же
замолчала, осознав, что происходит нечто незапланированное. — Мы ведь
уже должны были добраться до Кембриджа? — резко спросила она,
повернувшись к Марку.
— Мы не едем в Кембридж. Я же тебе объяснял, что Кембридж не подойдет.
— А куда же...
— Мы едем в Давелл-Холл. И ты, и твоя мать, и твоя служанка.
— Давелл-Холл? — воскликнула миссис Страуд. — Где это? Я знаю
это место?
— Это наш дом, — с гордостью и удовлетворением ответил Марк, потом
все же ухмыльнулся. — Мы едем домой.
Пейзаж тех мест, которые Марк называл своим домом, оказался довольно унылым.
В основном это были болота и небольшие озера. В сером небе носились тысячи
птиц. Остро чувствовался запах моря. Кругом расстилались необозримые, пустые
просторы, враждебные, но прекрасные в своей дикости.
Сам дом располагался на острове. Казалось, он вырос из земли и представлял
собой причудливую смесь различных архитектурных стилей, начиная от самых
древних. Постройку окружала каменная стена.
— Давелл-Холл, — с гордостью объявил Марк. — Мой дом.
На взгляд Порции, здание выглядело довольно зловеще и чем-то напоминало
тюрьму. Неужели Марк собирается запереть ее здесь? Она обернулась к матери,
чтобы ободрить и успокоить ее, и с удивлением увидела, что старая дама
осматривается с жадным интересом, какого она не выказала за все длинное
путешествие.
Карета проехала по каменной дамбе, вкатилась в открытые ворота и
остановилась на вымощенном брусчаткой дворе.
Внутри все выглядело не так уныло. Стены давали защиту от ветра и позволили
развести небольшой сад, где были даже взрослые деревья. Казалось,
путешественники попали в другой мир. За стенами — пустота неба и земли, а
здесь — уют и тишина.
Пока выходили из экипажа и разминали ноги, появились слуги, с любопытством
разглядывавшие приезжих. Порция видела, что они искренне обрадовались
появлению Марка. Слуги называли его
молодой хозяин
. Марк быстро отдал им
какие-то распоряжения. Порцию удивила его уверенная манера.
Вблизи она увидела, что в доме еще идет ремонт. У внешней стены поднимались
строительные леса. На них громоздились кучи кирпича, ступы с известковым
раствором, какие-то инструменты. Во дворе лежали битый
...Закладка в соц.сетях
