Жанр: Любовные романы
Счастливый случай
...неожиданно сверкнул в ее отчаявшейся душе. Может, и впрямь
попробовать открыться ему? Нет, не так-то все просто. Сначала надо выяснить
некоторые вещи.
Дара медленно заговорила, тщательно взвешивая каждое слово:
— Тебя не было рядом со мной, Григ, когда я обнаружила свою
беременность. Мне необходимо было излить свою душу — естественно, женщине, а
Лорен в тот момент была единственным близким другом. С матерью, ты знаешь, у
меня никогда не существовало доверительных отношений. Я была в шоке, узнав о
положительных результатах теста на беременность — ведь я считала, что этого
не могло произойти. Я еще толком не разобралась в своих чувствах, а уж тем
более в твоих... Чтобы привести в порядок свои мысли, надо было их кому-то
проговорить, но тебя-то не было рядом! Только с Лорен и можно было
посоветоваться. Теперь-то ясно, что это была роковая ошибка, но в то время я
же ничего не знала о ее коварстве! Она считалась моей подругой, она была
старше, у нее имелся опыт...
— Держу пари, она посоветовала ничего не говорить мне, — коротко
заметил он.
— Ты прав. А мне казалось, что ты уверен в том, что ее первоочередным
советом было ни в коем случае не бросать работу и продолжать карьеру.
— Разве об этом не было речи?
— Разумеется, она говорила и это, но только мимоходом. Она постоянно
твердила о необходимости аборта из-за того, что в противном случае я тебя
потеряю. — Григ поднял на нее удивленный взгляд. — Она все время
твердила это, говорила, что если бы ты на самом деле хотел от меня ребенка,
то давно уже сделал бы мне предложение. А так ты никогда не простил бы мне
беременность и то, что я связываю тебя ребенком на всю жизнь. Она убеждала,
что через какое-то время ты бы начал меня ненавидеть за это.
Григ возмущенно качал головой.
— И ты осмелилась поверить в эту чушь?
— Да, потому что некоторые вещи в ее рассуждениях были правдой.
— Например?
Она замолчала, собираясь с силами.
— Хотя бы тот факт, что ты предложил мне переехать к тебе лишь после
того, как Лорен попросила меня съехать с ее квартиры. А еще то, что ты так и
не предложил мне выйти за тебя замуж. — Она бесстрашно выдержала его
взгляд. — И ты ни разу не сказал мне, что... что любишь меня.
Григ опустил голову, попытался что-то сказать, но слова явно не шли с его
языка. Наконец он нарушил затянувшуюся паузу:
— Конечно, я любил тебя. Любил с того самого момента, как увидел
впервые.
— А почему молчал?
— Я считал, что это и так очевидно. Я думал, что наше чувство настолько
глубоко, что не нуждается в подтверждении.
— Ты не прав. Женщине как можно чаще надо слышать признания в любви,
иначе она перестает быть уверенной в чувствах мужчины. Я так боялась тебя
потерять! Надо было на что-то решиться, чтобы ты остался со мной... —
Она осеклась, чувствуя, что ее слова значат совсем не то, что она хотела в
них вложить. Теперь невозможно сказать, что она в действительности не делала
аборт. Теперь-то как раз он ей и не поверит. Злясь на себя, она продолжила:
— Но не только поэтому я ничего не рассказывала тебе. Ведь ты дал мне ясно
понять, что думаешь о работающих матерях. А по этому вопросу я придерживаюсь
противоположной точки зрения. Я считаю, что женщина вполне может совмещать
карьеру и семейную жизнь. И я чувствовала себя очень неуверенно от твоей
категоричности. Я мучительно ждала твоего возвращения, гадая, придется ли
мне жить по твоим правилам, или ты все же согласишься пойти на компромисс.
— Но, тем не менее, ты разрешила ситуацию самым легким для себя
способом!
— Ты просил меня рассказать правду, и я пытаюсь объяснить. Если бы ты
только выслушал...
— Так я слушаю. Итак, какова твоя версия событий?
В его голосе сквозила такая неподдельная обида и злость, что Дара
растерялась.
— Но я... я ведь говорю тебе...
— Ерунда! Ты сама себя убедила, что ни в чем не виновата. Но ни один
человек — ни Лорен, ни кто-то другой — не смогли бы тебя заставить делать
аборт против воли. Ты должна была захотеть это сама.
Дара в отчаянии прикусила губу и отвернулась, борясь с внезапно нахлынувшими
слезами. Он высказал то, в чем она боялась себе признаться. Она ведь
действительно всерьез думала об аборте и после того несчастного случая
испытывала не только горечь, но и чувство огромного облегчения.
Дара судорожно стиснула бокал, и он лопнул у нее в руках. Остатки красного
вина потекли по ее пальцам, смешиваясь с кровью.
Боль отрезвила ее. Не оборачиваясь, она тихо охнула, глядя на кровь.
— Наверное, ты прав, Григ. Но неужели это имеет сейчас значение?
— Имеет, черт побери!
Она покачала головой и встала, чтобы пройти в дамскую комнату, так как у нее
не было носового платка.
— Нет, не имеет. Ты не веришь мне и не поверишь никогда. Ты себя убедил
в моей виновности и ничего не хочешь слушать. А раз так, то есть ли смысл
продолжать наш разговор? — Она решительно пошла к выходу.
— Ты не женщина, у тебя нет сердца! Она вздрогнула, но ответила всего-
навсего:
— Конечно, а что тебе еще сказать? Закрой дверь, когда я выйду, а то
испачкаю ручку кровью.
— Постой!
Дара остановилась и повернулась к нему.
— Мы еще не говорили о твоем отъезде. В нем нет необходимости.
— Ты обещаешь больше не вспоминать о прошлом? Ты не станешь больше
бросать мне в лицо упреки при каждой встрече?
Глубоко вздохнув, он ответил:
— Нет, не стану.
Дара нервно рассмеялась.
— Лжец! Ты не в состоянии владеть собой. Ты ходишь за мной по пятам,
тебе доставляет удовольствие постоянно мучить меня!
— Не уезжай, Дара! — Рука ее тем временем начинала болеть все
сильнее. Она крепко стиснула зубы, чтобы не застонать, и ничего не
ответила. — Не делай глупости. Обещай, что останешься здесь.
— Уходи, Григ.
— Нет, пока ты не дашь слово остаться, я не отстану от тебя.
— Ну, хорошо. Хорошо! — почти в истерике выкрикнула она. —
Обещаю! Только оставь меня в покое!
— С радостью! — гневно воскликнул он и вышел, громко хлопнув
дверью.
Ослабев, она прислонилась к стене. Теперь, после того, как он ушел, Дара
поняла, что чувствует себя совершенно отвратительно. Кровь уже запачкала
одежду, и надо было срочно перевязать руку, если она не хотела залить все
вокруг. В кабинете управляющего имелась аптечка, но сейчас все было заперто,
а сам он, конечно же, развлекается вместе со всеми. Не могло быть и речи о
том, чтобы вернуться на вечеринку и выставлять напоказ свою глупость. В ее
собственной комнате где-то было несколько пластинок пластыря, но вряд ли им
можно было бы остановить такое сильное кровотечение.
Девушка все еще пыталась сообразить, что же ей следует делать, но разум
отказывался повиноваться и сосредоточиться, никак не удавалось. Наверное,
слишком много коктейлей было выпито, решила она. Ладно, в любом случае
сначала надо добраться до своей комнаты.
Твердо намеренная выполнить задуманное, Дара резко повернулась к двери, но
голова закружилась, и она чуть не потеряла равновесие. Здоровой рукой Дара
успела, к счастью, ухватиться на спинку стула — того самого, который Григ
пнул ногой, выходя. Но прежде, чем она успела выпрямиться, дверь открылась,
и на пороге опять появился Григ.
— Мы забыли договориться, кто из нас сообщит капитану Джонсону о твоем
решении остаться. Если ты не возражаешь, я могу... — Он осекся на
полуслове и бросился к ней. — Господи, Дара, с тобой все в
порядке? — Григ успел вовремя подхватить ее, иначе она уже бы упала.
Она попыталась засмеяться:
— Наверное, твое основное занятие — ловить падающих девушек.
— Не говори глупостей! Что, ты и вправду так сильно порезалась? Дара,
маленькая моя, надо немедленно к врачу!
— Где тут его найдешь? — Она вроде бы ясно произнесла слова, но
смутно чувствовала, что сказала не совсем то. Посмотрев на Грига, она прочла
самый настоящий ужас в его глазах. — Слушай, это обыкновенная царапина.
Что ты так разволновался?
Он усадил ее в кресло и заботливо осмотрел руку. Затем достал из кармана
платок и промокнул кровь.
— Подними руку вверх и держи так. Я сейчас вернусь. — Он усадил ее
в кресло.
Ей овладело странное безразличие, и она почувствовала неодолимую усталость.
Откинувшись на спинку, Дара закрыла глаза. Рука болела, а мозг терзали
ставшие уже навязчивыми мысли о том, что Григ не верит ей, никогда ее не
простит. Похоже, она разрушила не только свою, но и его жизнь. И ничего
нельзя было сделать, ничего! Глупая слезинка против воли покатилась по щеке.
Услышав шаги Грига, она торопливо вытерла лицо.
Он приблизился, осторожно взял ее руку и разжал пальцы.
— Почему ты раньше не сказала мне, глупенькая, что рана такая
глубокая? — Казалось, он и не ждал ответа, ловко протирая края раны
ваткой с йодом. От резкой боли она дернулась. — Прости, надо потерпеть.
Скоро все пройдет.
Итак, он полагал, что ее слезы вызваны болью. Тем лучше, пусть и дальше так
думает.
Закончив перевязку, Григ выпрямился, достал чистую салфетку и вытер следы
слез на ее лице. Затем мягко погладил ее щеку кончиками пальцев.
— Ты всегда была упрямой маленькой девочкой. Никогда не подавала виду,
что страдаешь, никогда не показывала своих слез...
Уловив грубоватую нежность в его голосе, Даре больше всего на свете
захотелось поведать ему о своих страданиях. Но боль была в ее душе — так
пускай там и остается. Она умудрилась все же улыбнуться.
— А ты хочешь, чтобы все видели мои слезы?
Его глаза затуманились.
— Я хотел сказать именно то, что сказал. Я больше не буду возвращаться
к прошлому. Забудем о нем.
Дара снова попыталась засмеяться, но это было больше похоже на стон
отчаяния.
— Ах, Григ! Разве это можно забыть? Он нахмурился.
— Но ты, конечно...
Она устало покачала головой.
— Нет. Я помню все. Понимаешь — все! Опираясь здоровой рукой о кресло,
она бесцветным голосом сказала: — А теперь мне надо вернуться к себе. Я
очень устала.
Однако Григ помешал ей встать. Заглядывая Даре в глаза, он умоляюще
прошептал:
— Я ошибался в тебе, да? Ошибался?
Никогда раньше у нее не было такого шанса открыть ему всю правду. Но почему-
то именно теперь все оправдания казались начисто лишенными всякого смысла. В
глубине души она сознавала себя не менее виновной, чем, если бы на самом
деле сделала аборт.
Не отвечая, она встала. Глядя прямо перед собой, Дара дошла до двери, но
остановилась и через силу произнесла:
— Я понимаю, что сейчас это не имеет никакого значения, но тогда я не
была готова стать матерью. Мне хотелось работать. Наверное, это эгоизм, но
тебе не приходила в голову мысль, что и ты такой же? Знаешь, Григ, это было
просто неподходящее время. И для меня, и для тебя.
— Неподходящее время для нас обоих, грустным эхом откликнулся Григ.
Праздник к этому времени закончился. В дверях зала прощались последние пары,
и у лифта собралась небольшая очередь. Миновав и тех, и других, Дара, собрав
остаток сил, поднялась по лестнице пешком, хотя от усталости валилась с ног.
Дверь она обычно не запирала — ключ, был слишком громоздким, чтобы постоянно
таскать его с собой. Но, включив свет, она пожалела об этом. В ее номере
явно кто-то похозяйничал. Створки гардероба были распахнуты, ящики
выдвинуты, одежда валялась на полу. Постель была разворочена, а матрас,
залит какой-то дрянью. Подойдя поближе и принюхавшись, она поняла, что это
масляная краска. Пустая банка стояла под кроватью.
Вскрикнув от ярости, Дара подхватила одно из своих вечерних платьев и
обнаружила, что оно искромсано ножницами. Содержимое ящиков было залито ее
лаком для ногтей. Не надо долго раздумывать, чтобы понять, кто мог совершить
такое. Соня! Вот негодяйка! Что бы там у них с Григом ни произошло, она
наверняка винит ее в случившемся и решила отомстить таким жалким и
отвратительным способом.
После всех сегодняшних событий это была последняя капля, переполнившая чашу
ее терпения и погрузившая в беспросветное отчаяние. Первой мыслью было
отправиться к Соне. Но, выйдя в коридор, она вдруг сообразила, что та,
естественно, подготовилась к дальнейшему развитию событий. Разумеется,
ревнивица будет все отрицать и просто не впустит ее к себе. Так что ее
месть, надо признать, вполне удалась. Что касается Дары, конечно. Если бы
она осмелилась выкинуть что-либо подобное с Григом, тот бы ее прибил. Ладно,
малютка Соня подождет. Но что делать с комнатой?.. Спать здесь определенно
нельзя. Запах краски был настолько невыносим, что сон не представлялся
возможным.
Захватив кое-что из одежды, избежавшей мстительных рук Сони, она спустилась
в холл. Возле регистрационной стойки не было ни души. На стене висел план
отеля с обозначением занятых и свободных номеров. Дара забрала ключ
свободного номера и поспешила в него.
В комнате оказалось весьма холодно и неуютно, так как регулятор отопления
стоял на минимуме. Дара сразу включила нагреватель на полную мощность и
вспомнила, свое возвращение из Кракова. Кажется, это было в какой-то другой
жизни, хоть с того момента прошло на самом деле меньше недели.
Подойдя к окну, чтобы задернуть занавески, она надолго задержалась возле
него, глядя на посеребренный луной снег. Грустные мысли не покидали ее.
Решительно задернув занавески, Дара постаралась как можно быстрее (насколько
позволяла перевязанная рука) раздеться и юркнуть в постель. Заснула она не
сразу, поскольку никак не могла согреться. Ее мысли все время возвращались к
разговору с Григом. Правда, их выяснение отношений было больше похоже на
настоящее сражение, но хорошо, что оно состоялось. Дара испытывала странное
чувство свободы. По крайней мере, на этот раз она не стала заглушать в себе
чувство вины, исподволь разъедавшее душу, и сейчас, признав ее, девушка
ощутила некоторое облегчение. Теперь она поняла, что сможет спокойно жить
дальше.
В конце концов, Дара заснула, но в полночь вновь открыла глаза и улыбнулась.
Больше не было ни дурных снов, ни душевной боли. Теперь она знала, как
искупить свою вину. Все было очень просто. Она опять улыбнулась,
переворачиваясь на другой бок, и спокойно уснула.
Когда Дара вернулась в свою прежнюю комнату, примерно в десять часов утра,
то обнаружила, что невольно послужила причиной сильного переполоха.
Во время завтрака горничная, как обычно, пришла делать уборку в ее комнате
и, обнаружив страшный беспорядок, немедленно сообщила администратору. Он
попытался найти Дару, но не смог и, не на шутку встревожившись, обратился к
капитану Джонсону.
Полицейские осматривали ее комнату, когда вошла Дара.
— Доброе утро, господа. Ужасный беспорядок, не правда ли?
Мужчины подскочили, как ужаленные. У капитана вырвался вздох облегчения.
— Так с вами все нормально? А мы, представьте, волнуемся за вас.
Дара незаметно сунула свою раненую руку в карман.
— Все хорошо.
— Спуститесь вниз и дайте команду прекратить поиски, — скомандовал
Джонсон полицейскому. Когда тот вышел, капитан указал рукой на кавардак и
спросил, как это понимать.
— Не знаю, что и сказать. Я обнаружила этот разгром, когда вернулась к
себе вчера ночью, и из-за запаха краски ушла спать в свободный номер.
Он подозрительно посмотрел на Дару.
— Вы никого не подозреваете? Это ведь не шутки!
— Абсолютно, — твердо выговорила она.
Он удостоил ее взглядом, в котором откровенно светилось недоверие, и,
видимо, собирался прямо заявить об этом, но в это мгновение вошел Григ.
Подойдя к девушке, он больно сжал ее локоть.
— Ты где была, черт возьми? — В его голосе читался гнев, но и
облегчение тоже. Поняв это, Дара неожиданно засмеялась.
— Если вы не возражаете, я вас оставлю, — пробормотал капитан
Джонсон, выходя за дверь.
— Я думал, что ты опять исчезла, — рассерженно выговаривал ей
Григ.
— Как это — "опять"?
— Как и вначале, когда тебя долго не могли найти, чтобы доставить в
наше нынешнее убежище, я думал, что ты попала в руки Харри, — объяснил
он, смущенно отводя глаза. — Я чуть было не сошел с ума от страха за
твою жизнь. А сегодня утром кошмар повторился...
Дара нежно погладила его по щеке.
— Можно тебя попросить об одной вещи?
— О какой?
— Поцелуй меня.
Он опешил и попытался, было вернуть свой холодный тон:
— В память о былом?
— Нет. — Она отрицательно покачала головой. — Ради меня
такой, какая я сейчас.
Григ колебался слишком долго, и девушка уже начала думать, что он откажется,
однако его сильные руки притянули ее к себе. Она чувствовала нежность его
объятия, видела страсть в глазах. Их губы встретились, и время застыло для
нее, как и в тот невероятно далекий день, когда он поцеловал ее в первый
раз. До боли знакомое прикосновение, но никогда раньше оно не было таким
трепетным, осторожным и долгожданным.
Робость и неуверенность прошли, и Григ с жадностью целовал Дару, словно
стремясь насытиться ее близостью за все годы их разлуки. Дара отвечала на
его страсть, чувствуя, как начинает бушевать долгое время спавший, огонь
неукротимого желания. Как все оказалось просто! Она приняла правильное
решение вчерашней ночью, и теперь все будет хорошо!
Дара обвила его шею руками, перебирая густые волосы на затылке, как она
любила делать раньше. Но внезапно Григ отпустил ее и отступил на шаг.
Волнение, желание, нежность постепенно исчезали с его лица, изгнанные
голосом рассудка.
— Дара, нам не следует...
Девушка протестующим жестом подняла руку.
— Но это ведь всего лишь поцелуй, — непринужденно возразила она,
направляясь к двери. — Мне кажется, в коридоре кто-то стоит.
Открыв дверь, девушка увидела миссис Уильяме и пару других женщин, пришедших
взглянуть на беспорядок и сразу разразившихся возмущенными восклицаниями.
Григ незаметно выскользнул из комнаты, когда женщины с причитаниями
принялись помогать Даре раскладывать все по местам.
— Все мы знаем, чьих рук это дело, — строго сказала миссис
Уильяме. — Ее следует наказать. По крайней мере, мы заставим Соню
возместить убытки.
— Но доказать ничего нельзя, — возразила Дара. — Потом, я
сама виновата, что не заперла дверь.
Все же девушка решила переселиться в свою новую комнату и перенесла туда
вещи. Спустившись к управляющему, чтобы сдать ключ от прежнего номера, она
нашла его говорящим по телефону. Он жестом указал ей на стенд, куда нужно
было повесить ключ.
Там же она обнаружила второй ключ от ее нового номера и забрала его. Затем
ее внимание привлек ключ с биркой "Аварийная отмычка. Все этажи".
Оглянувшись, она незаметно сунула и этот в свою сумочку.
После вчерашнего праздника большинство нуждалось в отдыхе, только дети, как
обычно, носились повсюду. Все знали о происшествии в комнате Дары и
наперебой предлагали ей одолжить одежду и косметику. Она с благодарностью
согласилась на некоторые предложения, наиболее соответствовавшие ее вкусу.
Дождавшись полуночи, Дара надела чье-то длинное темное платье и выскользнула
из своего номера, на этот раз, не забыв запереть за собой дверь и захватив
ключ-отмычку. Коридор был слабо освещен двумя светильниками, но этого было
вполне достаточно. Ее новая комната находилась дальше от лифта, чем прежняя,
и она тихонько шла по направлению к лестнице, надеясь остаться незамеченной
в этот поздний час и успешно совершить задуманное. Неожиданно впереди на
площадке раздался тихий шум открывающихся дверей лифта, и Дара быстро
нырнула за угол. Кто бы это ни был, он вышел один, так как она не слышала
голосов и шума шагов.
Осторожно выглянув, девушка заметила женскую фигуру, направляющуюся к башне,
туда, где раньше Дара видела мокрые следы. Неужели эта женщина — Соня? Но не
собирается же она вновь проникнуть в ее комнату? Тем временем та стала
подниматься по лесенке на крышу, освещая ступеньки фонариком.
Дара заколебалась. Любопытство все же взяло верх над страхом, и она
решительно последовала за незнакомкой. Холодный воздух снаружи заставил ее
зябко поежиться. Деревянная дверь на крышу была приоткрыта, и Дара, не
заметив никого, тихо выскользнула наружу.
Темные тучи заслоняли луну, и небо было черным-черно. Вокруг кружилась
метель, и свистел ветер. Сони, или кто это был, нигде не было видно, и Дара,
решив, что ее скрывает труба дымохода, сделала несколько шагов вперед. В
этот момент она почувствовала сильный толчок в спину, потеряла равновесие и
с ужасом поняла, что скользит к самому краю.
Ей пришлось всем телом упасть на заснеженную крышу, чтобы не перелететь
через низенький парапет. На несколько мгновений, у нее перехватило дыхание
не столько от боли и холода, сколько от страха, но затем она вскочила на
ноги, приготовившись защищаться.
Рядом никого не было, и дверь оказалась закрытой. Дара бросилась к ней, но
не смогла повернуть ручку. Очевидно, Соня заперла ее, оставив наедине со
стужей и пронизывающим зимним ветром.
7
— Соня! Это не смешно! — закричала Дара, колотя по двери
кулаками. — Открой немедленно! — Она прислонила ухо к тяжелой
деревянной панели, но изнутри не доносилось ни звука. Пришлось вновь
стучать. — Ладно, ты здорово подшутила надо мной; теперь довольно,
впусти меня! — Никакого ответа. Прождав минуту, Дара, дрожа от стужи,
вновь позвала, — Хочешь, я извинюсь? Прошу прощения, что следила за
тобой! — Девушка чувствовала себя униженной, но дрожь пробирала ее все
сильнее, а легкое платье совершенно не защищало от непогоды. Еще десять
минут, и она превратится в ледышку. — Ну, пожалуйста, Соня! Я умоляю
тебя. Открой дверь! — Она презирала себя за свой умоляющий тон, но была
уверена, что именно это нужно Соне, несомненно, наслаждавшейся за дверью ее
унижением. Еще немного, и та сжалится.
Медленно пришло сознание того, что с той стороны никого нет, что месть
ревнивицы гораздо изощреннее. Даре грозила самая настоящая опасность умереть
от холода. Однако она вовсе не собиралась сдаваться просто так.
Проще всего было пройти вдоль парапета до следующей башни и проверить,
заперта ли дверь там. Для этого требовалась изрядная доля храбрости, но
делать было нечего. Оказалось, что идти по краю крыши практически невозможно
— ветер дул так сильно, что дважды она чуть не упала. Пришлось ползти на
четвереньках. Злость от унижения помогла ей проделать этот длинный путь, но,
добравшись до цели, она обнаружила, что и эта дверь тоже заперта. Дара
качала впадать в панику и закричала изо всех сил, но свист ветра заглушал ее
крики, да и до помещения у ворот, в котором горел свет, расстояние было
слишком далеко. Кроме этого недосягаемого окошка у нее не было никакой
надежды.
Больше всего ее приводила в отчаяние мысль, что в этой башне находился номер
Джонатана. Он сейчас спал, наверное, всего в нескольких футах от нее. Рискуя
свалиться с крыши, Дара перегнулась через парапет, выкрикивая охрипшим
голосом его имя. Но свет в окне так и не зажегся, и никто не выглянул на ее
отчаянный зов.
Она вновь прислонилась к двери, понимая, что дольше не выдержит. Что-то
упиралось ей в бедро, и она вспомнила про дежурный ключ-отмычку, взятый
тайком у управляющего. Луч надежды блеснул и тут же погас — ключ оказался
слишком мал для массивного замка. Девушка чуть было не выронила его, но
вдруг ее осенила идея.
Она снова перегнулась через парапет и последним усилием швырнула тяжелый
ключ в ближайшее окно. Раздался звон стекла. Прошло несколько мучительных
мгновений, во время которых Дара с ужасом думала, что Джонатан мог не
услышать шума. Затем зажегся свет, занавески раздвинулись, и она, наконец,
разглядела чей-то силуэт.
— Джонатан! — завизжала девушка из последних сил. — Я
наверху! На помощь!
Он поднял голову и в ту же секунду исчез, чтобы через пару минут,
показавшихся ей вечностью, очутиться рядом с ней и увести внутрь. Она сразу
обмякла и только плакала слезами облегчения, не в силах отвечать на его
недоуменные расспросы.
Джонатан втащил дрожащую всем телом Дару к себе в комнату, укутал, уложил в
теплую кровать и заставил выпить изрядную порцию виски прежде, чем позвонил
к
...Закладка в соц.сетях
