Жанр: Любовные романы
Тени
... ведь не думаешь, что Мэгги сошла с ума, правда?
— Хотелось бы мне самому знать правду, — сказал он. Я начала было
спорить, но Кен жестом остановил меня. — Понимаешь, я и раньше знал,
что Мэгги склонна разговаривать сама с собой.
— Значит, это бывало и раньше? И Элиза слышала ее. Но все —
таки...
— Мэгги не считает, что разговаривает сама с собой, — сказал он,
прерывая меня. — Она думает, что беседует со своим сыном — Бадди.
— Бадди? — И я удивленно уставилась на него. — Но...
— Она утверждает, что он часто приходит к ней и подолгу беседует
обо всем.
Некоторое время мы сидели в леденящей тишине, я вспомнила ту ночь, когда
встретила Мэгги на лестнице и она приняла меня за кого то другого. Я
вспомнила ее разочарование, когда она поняла, что там стою я, а не тот, кого
она ожидала. Значит, тетя ждала Бадди! Это объясняло ее поведение.
— Но это... — я начала говорить и подавилась словом, готовым
сорваться с моих губ.
— ... помешательство, — Кен произнес его за меня.
Это было верное определение, но оно не могло быть до конца правильным, если
учесть неординарность, даже трагичность ситуации: Мэгги наедине с Элизой и
собственными воспоминаниями в этом огромном мрачном доме. И если поверить,
что привидения все-таки где-то существуют, то этот дом" для них идеальное
место.
Я поняла, что прошлое действительно преследует тетю, преследует неотвратимо
и болезненно, воплотившись в образе мертвого сына.
Видение? Галлюцинация? Фантазия? Это могло быть чем угодно. Но означало ли
это, что Мэгги — сумасшедшая?
Я так не думала, хотя где-то в глубине души зародилось смутное сомнение.
Опять меня охватило мрачное чувство обреченности и близящейся беды. Я знала,
что наши отношения с Мэгги уже никогда не будут прежними.
Глава десятая
Этот разговор омрачил наш вечер.
— Боюсь, у меня пропало всякое настроение веселиться сегодня, —
извинилась я перед Кеном, когда мы вышли из ресторана.
— Не волнуйся. Это моя работа, и, наверное, не стоило тебе ничего
говорить, — сказал он.
— Нет, я рада, что ты все рассказал мне. Теперь нужно повнимательней
присмотреться к Мэгги. Конечно, я не психиатр, но все же смогу определить,
находится человек в своем уме или он немного не в себе.
— Да, мне кажется, тебе стоит понаблюдать за тетей. Откровенно говоря,
эта проблема висит на мне тяжелым грузом. Я люблю Мэгги Бэрк. И был влюблен
в нее задолго до того, как ее встретил. Еще когда я был совсем маленьким,
моя мать была без ума от Мэгги. Я вырос, почитая Мэгги Бэрк немного меньше,
чем самого Господа Бога.
Я поняла, что Кен хочет сказать, и видела, Что он искренне озабочен судьбой
тети. Мэгги никогда бы не попала в клинику, если бы Кен не был уверен, что
для нее это совершенно необходимо. И если мне удастся убедить его, что в
этом нет необходимости, то все попытки Элизы это сделать будут тщетны. Но
чтобы убедить его, я должна была убедиться сама. Несмотря на свою любовь и
уважение к Мэгги, несмотря на то, что меня это сильно угнетало, я должна
была признаться себе, что в поведении тети бывают странные отклонения. Как
бы меня это ни огорчало, в предположении Элизы была толика здравого смысла.
— Меня тревожит, что этот вопрос подняла именно Элиза, — сказала
я.
— Почему ты не допускаешь, что она искренна в своей заботе? —
ответил Кен.
— Хорошо, — согласилась я. — Допустим, это объясняет, почему
она обратилась к тебе. Но если Мэгги вполне здорова, какая выгода Элизе
утверждать обратное?
— Дом, конечно. И деньги. Мэгги знала, во что их вкладывать. Даже
сейчас, через столько лет после ухода из кино, она может, позволить
совершенно ни в чем себе не отказывать, — сказал он.
— Но Элиза все это уже имеет. Она живет в этом доме, пользуется полной
свободой. Никто не ограничивает ее в расходах. В любом случае, я не думаю,
чтобы Мэгги пыталась хоть в чем-то ущемить свою приемную дочь. Зачем Элизе
убирать Мэгги, если без нее она будет жить так же, как и с ней?
— Ну, допустим, что Элиза мечтает, например, стать членом клуба
владельцев замков или войти в общество золотой молодежи, — предположил
Кен.
Впервые за последние два часа я чуть было не рассмеялась, представив Элизу в кругу золотой молодежи.
— А если серьезно, то мы несправедливы, приписывая ей какие-то
злодейские замыслы. Элиза всего лишь мимоходом в разговоре упомянула, что
порой замечает странности в поведении Мэгги и спросила, не думаю ли я, что у
нее может быть помутнение рассудка. Я пообещал обследовать Мэгги и дать свое
заключение. С тех пор Элиза только раз или два упоминала о странностях — в
основном о вере твоей тети в то, что ее посещает призрак Бадди.
— Но Элиза тоже верит в призрак! — неожиданно вспомнила я. —
После случая с люстрой она крикнула тете:
Я знала, что случится беда, если
Мэри сюда приедет
. И позже она говорила Мэгги:
Я предупреждала тебя, что
ему не понравится этот визит
. Кого еще, кроме Бадди, Элиза могла иметь в
виду?
— Может быть, Дэйвиса? Возможно, ей казалось, что ты можешь помешать их
отношениям?
— И он сбросил мне на голову люстру, чтобы предотвратить
разоблачение? — спросила я с сарказмом.
— Ты права, это глупо, — согласился Кен. — У нас остается
единственное логичное объяснение: Элиза искренне обеспокоена состоянием
здоровья своей приемной матери.
Я сомневалась, что Элизу может беспокоить чье-либо здоровье и благополучие,
кроме собственного, но вслух этого не сказала. Время покажет. Время, твердо
решила я, и внимательное наблюдение за событиями.
Было еще довольно рано, когда Кен привез меня домой. Он не стал заходить,
поцеловал меня на прощание и мы расстались.
В библиотеке горел свет — значит, Мэгги не спала. Я прошла туда через холл и
встретилась с ней в дверях. Тетя выглядела осунувшейся и усталой. Не надо
было быть знатоком человеческих душ, чтобы понять, что она чем-то
встревожена.
— Дорогая, — сказала Мэгги, приветствуя меня натянутой
улыбкой. — Я как раз собиралась пропустить рюмочку перед сном. Почему
бы тебе не составить мне компанию. — И как бы вспомнив, добавила: —
Элиза тоже здесь. Мы все вместе сейчас немного выпьем.
Элиза была не в восторге от моей компании, но молча поднялась, налила брэнди
и грубо поставила передо мной рюмку. Мэгги пыталась завязать непринужденную
беседу, но чувствовалось, что мысли ее заняты чем-то другим, более
серьезным.
— Как прошел вечер? — бодро спросила она.
— Чудесно. Кен водил меня в Шведский Дом. Прекрасное место.
— Да. Это один из моих любимых ресторанов. — Мэгги немного
помолчала и спросила: — Тебе очень нравится Кен, не так ли?
Я покраснела и кивнула. Тетя продолжала, словно не заметив моего ответа:
— Надеюсь, он отвечает тебе взаимностью?
— Кажется, да, но у меня есть серьезный конкурент, — заметила я.
Она вопросительно подняла брови, и мне пришлось пояснить:
— Мэгги Бэрк. Он определенно без ума от нее.
— О, какая ерунда, — сказала тетя, взмахом руки отгоняя эту мысль.
Но я заметила, что комплимент несколько приободрил ее. На какое-то время
напряжение спало, и она почувствовала себя более раскованно. Однако это
продолжалось недолго. Внезапно она вспомнила о своих проблемах, и взгляд ее
омрачился.
— Мэгги, — импульсивно сказала я, слишком озабоченная, чтобы
соблюдать такт. — Что случилось? Что вас тревожит? — Я подалась
вперед и взяла ее за руку.
Она вздохнула и открыто встретила мой взгляд.
— Думаю, мне не стоит скрывать что-либо от тебя. В конце концов ты
имеешь полное право знать все.
— Сомневаюсь! Разумно ли посвящать посторонних в свои личные дела? — резко сказала Элиза.
— Поскольку это мое личное дело, я думаю, мне и решать, что разумно, а
что нет! — парировала Мэгги. Она поднялась и, развернувшись, подошла к
окну. Потом долгое время молча разглядывала что-то на улице, и я уже
подумала, что тетя решила уступить Элизе.
— Мари, — вдруг сказала она, не оборачиваясь. — Ты веришь...
в загробную жизнь...
Я застыла, поняв, что она собирается мне сказать. Было ясно, что мой ответ
будет чрезвычайно важен для Мэгги, может быть, даже в большей степени, чем
она думает. Поэтому начала отвечать ей медленно, взвешивая каждое слово:
— Я верю, что жизнь в своем высшем качестве бесконечна, что она длится
непрерывно, вечно, охватывая все сущее.
Мэгги плавно повернулась ко мне, и на ее лице появилась улыбка. Но прежде
чем она смогла что-либо сказать, я продолжила:
— Но мне кажется, что жизнь как существование отдельного индивида
укладывается в определенные временные рамки. Я думаю, что жизнь в нас течет
постоянно, но наше осознание ее и наше участие в ней начинается с рождения и
заканчивается со смертью.
Услышав это, тетя нахмурилась.
— Но, когда мы умираем, будем использовать этот термин, наше сознание,
наш собственный разум, наша индивидуальность — исчезают ли они полностью? Не
могут ли они продолжиться в какой-то другой форме, другом измерении? —
спросила она.
— Это скорее предполагает наличие множества различных жизней, не
имеющих отношения одна к другой, отличных от жизни, которой живем мы, —
я пожала плечами, пытаясь не выглядеть слишком категоричной. — Конечно,
это сугубо личное дело каждого, во что верить. Думаю, у всех нас есть только
один способ узнать наверняка, что будет после смерти, — пройти через
нее.
— Может быть, — спокойно сказала Мэгги. Я выжидательно смотрела на
нее.
— Допустим, что кто-то другой прошел через нее и рассказал нам об этом.
Тогда мы будем знать правду, не так ли?
— Вы имеете в виду, если кто-то встанет из могилы? — спросила я,
внимательно наблюдая за ней. — Как призрак?
Во время этого разговора Мэгги проявляла все большее и большее волнение,
теперь же ее глаза расширились и на лице отразилось крайнее возбуждение.
— Да, хотя это, конечно, очень глупое слово. Но, допустим, кто-то
вернулся. Кто-то, кого мы знали и любили, кому можем верить. Разве это не
будет доказательством?
— Даже если это так, — сказала я, — непонятно, что это
доказывает. Предположим, мы видели, или думаем, что видели, призрак
человека, которого хорошо знали. Это может оказаться галлюцинацией или чем-
нибудь в этом роде. Мне кажется, этого недостаточно, чтобы однозначно
сказать, что существует жизнь после смерти.
— Но неужели ты не веришь, что такое может случиться? Что умерший может
явиться перед живыми? — воскликнула Мэгги.
Я пожала плечами, по ноткам отчаянья поняв, что лишь еще больше ее
расстроила.
— Честно говоря, не знаю. Передо мной еще никто не являлся, —
сказала я, просто чтобы смягчить удар, и заметила, что Элиза и Мэгги
обменялись быстрыми взглядами.
— А как ты думаешь... — начала Мэгги.
— Кажется, Мэри не интересен этот разговор, — оборвала
ее Элиза.
Моя позиция выглядела слишком неопределенной. Я почувствовала
неуверенность Мэгги и начала нервничать.
— Что ты, совсем наоборот! — ничего лучшего мне в голову не
пришло. — Даже очень интересен! Просто у меня нет совершенно никакого
опыта в этой области. Думаю, мои сомнения рассеялись бы раз и навсегда, если
бы я увидела призрак.
Мэгги радостно улыбнулась и шагнула ко мне.
— Правда? Ты действительно хотела бы увидеть... призрак из
потустороннего мира.
Я выдавила короткий смешок.
— Это беспредметный разговор, не так ли? Ведь никто из нас не может вызвать сюда дух умершего.
— Но, допустим, это произойдет, — настаивала Мэгги, подходя все
ближе.
Глаза ее неестественно заблестели. Я еле сдерживала подступающую дрожь и
вдруг подумала: а что, если Элиза права? Что, если Мэгги действительно
больна? Но тут же отбросила эту мысль.
— Что вы хотите этим сказать? — спросила я, стараясь, чтобы
мой голос не дрожал.
Мэгги расправила плечи и громко сказала:
— Я видела!
— Призрак? — спросила я.
— Дух, — ответила она. Затем для большего эффекта, выдержав паузу, добавила: — Дух Бадди!
— У меня оставалась надежда, что поведение тети было лишь одной из
странностей стареющей женщины. Но по выражению лица Мэгги, по ее тону стало
понятно, что она искренне верит в то, о чем говорит.
— Не может быть! — почти закричала я. — Уже двадцать лет, как
Бадди умер!
— В том-то и дело, понимаешь?! О, Мари, это правда! Он возвращается. Он
приходит ко мне сюда, в этот дом и говорит со мной.
Тетя умолкла и всем своим видом, несмотря на гордую позу, умоляла меня
поверить ей.
— Мэгги, не хотите ли вы сказать... и часто это случается? Она
запрокинула голову и рассмеялась. Ее резкий смех больно ударил по ушам.
— Часто? Дорогая, он здесь постоянно, все время! Он говорит, что
никогда больше не покинет меня! По крайней мере, пока я жива!
Несмотря на мое рациональное воспитание, несмотря на то, что не верила в
привидения, я затрепетала, услышав о вездесущем призраке. Хотелось обыскать
комнату и убедиться, что никто не прячется по углам.
— Но почему же до сих пор не встретила его? Если он все время находится
здесь, мы бы уже не раз столкнулись, — сказала я, взяв себя в
руки.
— Он не любит тебя, — низким голосом сказала Элиза, которая все
это время оставалась в кресле. — И не хотел, чтобы ты приезжала.
Я не успела ничего ответить, как снова заговорила Мэгги:
— О, это всего лишь ошибка. Просто он не понимает. Я пыталась убедить
его, что Мари — не враг, что она — мой друг. Почему он не хочет это понять?
— Не надо, не расстраивайся, — сказала Элиза, подскочив к Мэгги и
обняв ее за плечи. У меня снова возникло неприятное чувство, когда тетя
доверчиво прижалась к приемной дочери.
— Но почему он так ненавидит Мари?! — всхлипывала она, опуская
голову на широкое плечо Элизы.
— Спокойно, спокойно, — говорила та, направляясь к дивану.
— А ты веришь в этот... этот призрак? — спросила я
Элизу напрямик.
Она встретила мой взгляд и без колебаний ответила:
— Конечно.
— И ты видела его?
— Да, да, она видела! — воскликнула Мэгги.
— Видела? — переспросила я.
— Да! — ответила Элиза. Затем повернулась ко мне спиной и
помогла Мэгги сесть.
— Вот. Посиди здесь и отдохни, а я схожу за твоими таблетками. Я ведь
говорила, что тебе нельзя так волноваться. Мне кажется, Мэгги надо оставить
одну, — сказала Элиза и направилась к выходу.
Я пошла вслед за ней, не удовлетворенная ее ответом.
— Ты хочешь сказать, что действительно видела призрак ее мертвого
сына? — спросила я в коридоре.
Кузина остановилась и внимательно посмотрела на меня. Мне удалось уловить
момент, когда она догадалась, что мы с Кеном обсуждали этот вопрос.
— Доктор рекомендовал очень внимательно относиться к Мэгги, стараться
не травмировать, — сказала Элиза. На губах ее играла холодная
улыбка. — Ты сама видишь, как она расстраивается, когда ей начинают
перечить.
— Но ты не веришь, что призрак существует в действительности?
— Я верю, что Мэгги считает его существование действительностью! —
упрямо ответила Элиза. — А разве это не важно для женщины в таком
психическом состоянии?
Сказав это, она развернулась и поспешила за таблетками.
Я посмотрела ей вслед с какой-то безнадежной тоской. Мне, конечно, не надо
было начинать с кузиной этого разговора. Было понятно, что она старается
подыгрывать Мэгги в ее фантазиях. Нельзя было не удивляться мерзкой
изобретательности Элизы поддерживавшей нервозное состояние тети.
Едва я успела добраться до кровати и раздеться, как громкие крики разорвали
ночную тишину. Не оставалось сомнений — это был искаженный ужасом голос
Мэгги. Я выскочила в коридор и бросилась к ее спальне, не представляя, что
могло произойти.
Неожиданно мне навстречу из комнаты тети вышла Элиза, плотно прикрыв за
собой дверь. Она встала на пути, с явным намерением не пропустить меня.
— Что случилось? — выдохнула я, останавливаясь прямо перед
ней. — Почему кричала Мэгги?
— С Мэгги все в порядке! Возвращайся к себе, о ней позабочусь я —
ответила кузина.
Я была вне себя от гнева.
— О чем ты говоришь?! Что случилось! Ведь Мэгги кричала так, будто
напугана до смерти! Я — ее племянница и имею право знать, что случилось!
Но Элиза осталась стоять, широко расставив ноги. Попасть в комнату теперь
можно было только силой, убрав кузину со своего пути. Мне это было явно не
по плечу. Эти мысли роем пронеслись у меня в голове, и тут дверь
внезапно распахнулась и появилась Мэгги, бледная, как стена, с тяжело
вздымающейся грудью. Очевидно, она услышала нашу ссору и неожиданно приняла
сторону Элизы.
— Все в порядке, — сказала тетя, глядя мне прямо в глаза. Я
двинулась, чтобы войти в комнату, но она быстро прикрыла за собой дверь.
— Вас что-то напутало? — спросила я, начиная злиться на нее.
— Ничего не случилось. Мне пpocro показалось что-то, — ответила
она.
Я видела, что Мэгги вся дрожит. То, что ее напугало, не исчезло. Она
все еще боялась.
— Не верю! — упрямо заявила я.
Тетя глубоко вздохнула, и мне показалось, что она сейчас потеряет сознание.
Элиза наверняка тоже об этом подумала, потому что приготовилась ее
поддержать. Но Мэгги оправилась и, расправив плечи, полностью взяла себя в
руки.
— Иди в свою комнату, — сказала она тоном, не терпящим
возражений. — Я сейчас приду к тебе и все объясню.
Меня разозлило торжествующее выражение лица кузины, но было ясно, что дальше
спорить бессмысленно. В любом случае Мэгги еще недостаточно пришла в себя,
и, кроме того, я не имела никакого права требовать, чтобы она впустила меня
в свою спальню.
— Хорошо! — только и оставалось ответить мне и,
резко развернувшись, уйти.
В своей комнате, присев на край кровати в ожидании Мэгги, я задумалась: что
же могло так ее напугать? Призрак? Конечно, нет. Даже учитывая, что она
верила в его существование. Ведь призрак, который, по ее убеждению, обитал в
доме, был к ней дружелюбен.
Прошло около получаса, когда раздался легкий стук в дверь и вошла Мэгги. Она
появилась вовремя: я уже почти решилась снова идти к ней. Теперь тетя была
относительно спокойна, я заметила, что она успела освежить свой грим и
причесаться. Мне показалось, что Мэтги ведет себя, как перед камерой.
Она была готова играть роль специально для меня. Это казалось странным.
Тетя не торопилась начинать разговор.
— Надеюсь, тебе понравилась эта комната? — спросила она через
некоторое время.
— Очень, — ответила я. — Мэгги...
Она одарила меня одной из своих ослепительнейших киноулыбок.
— Мари, мне было очень приятно, что ты нашла время приехать ко
мне. — Что-то в ее голосе заставило меня насторожиться.
— Вы говорите так, будто я уже собралась уезжать, — у меня не было
никакого желания вступать в спор.
— Очень жаль, дорогая. Но мне кажется, тебе лучше уехать, —
сказала тетя, стараясь выглядеть печальной и усталой, как ее главная героиня
во многих фильмах.
— Но почему?! — спросила я, подскочив с кровати. — Из-за
ваших... встреч с Бадди?
Искра истинного чувства промелькнула в глазах Мэгги.
— Значит, ты тоже веришь, что...? — вопрос остался незаконченным,
вместо этого она сказала: — Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.
— Извините, но я не понимаю.
— Известно ли тебе, что доктор Вольф и Элиза собираются упечь меня в
какую-нибудь психушку?
Я не знала, что ответить, но выражение моего лица, должно быть, выдало Мэгги
правду. Она кивнула и недовольно усмехнулась.
— Это одна из причин твоего приезда сюда. Я надеялась, что ты, как
родственница, увидишь все несколько в ином свете.
— Элиза — тоже родственница, — заметила я, понимая, что мне
следует вести разговор совершенно по-другому.
— Но не по крови! Она всего лишь приемная дочь. Хотя, конечно, была
очень добра ко мне все эти годы, пока мы вдвоем жили в этом большом одиноком
доме. Элиза стала мне близка как родная дочь.
— Но если вы подозреваете... — начала я.
— Неужели Кен тебе ничего об этом не говорил? — спросила тетя
напрямик.
Я не могла ей солгать и почти шепотом ответила:
— Говорил.
— Тогда ты должна понять, что теперь все стало по-другому. Ты влюбилась
в Кена, и это совершенно изменило обстановку. Ведь ты влюблена в него,
правда?
— Да, — опять прошептала я.
— Вот видишь, это все осложняет. Ты, я, Кен, даже Элиза, — все
теперь оказываются совершенно в других ролях. Поэтому мне кажется, что лучше
всего тебе уехать. О, я не настаиваю, чтобы ты немедленно собирала свои
вещи, но в течение ближайших дней, скажем недели, тебе будет лучше вернуться
домой.
Я оказалась полностью во власти ее слов, совершенно забыв, что Мэгги всего
лишь играет очередную роль. Но сказались нервы: — один ее фальшивый жест,
простое движение руки, сразу же вернул меня к действительности.
— Мэгги, вы меня обманываете, — сказала я, разозлившись, что ей
почти удалось провести меня. — Это не настоящая причина. Сегодня ночью
что-то случилось в вашей комнате, что-то настолько напугавшее вас, что вы
решили ускорить мой отъезд. Думаю, я имею право знать, что это было.
Тетя изменилась в лице.
— Позвольте мне помочь вам, — умоляла я, подойдя и мягко положив
руку на ее хрупкое плечо. — Я искренне хочу помочь, поверьте мне.
К моему удивлению, она бросилась ко мне в объятия и, обессилев,
затряслась от рыданий.
— Ты должна уехать, — всхлипывала Мэгги. — Я
получила предостережение.
Я подвела ее к кровати, усадила и, когда она начала успокаиваться, сказала:
— Что за предостережение вы имеете в виду? От кого? От Элизы?
— Элизы? — Тетя подняла свое заплаканное лицо. — Нет,
как ты не можешь понять? От Бадди. Ее ответ поразил меня.
— Вы правы. Я действительно не могу понять этого, но должна во всем как
следует разобраться. Что означает это предостережение от Бадди? Что он вам
сказал? И почему, во имя всех святых, он так хочет избавиться от меня?
— Он не хотел, чтобы ты приезжала, — устало сказала Мэгги. —
И предупреждал меня еще тогда. Но я считала это глупостью. Ревность,
понимаешь. Я убеждала его, что ты наш друг. Мне казалось, что стоит тебе
приехать, как он увидит, что ты желаешь мне только добра и изменит свое
отношение. Но потом ты приехала, и эта люстра...
— Вы думаете, это сделал он? — спросила я, с содроганием вспомнив
тот случай.
— Конечно! Он позже признался мне в этом. И снова предупредил, что не
хочет тебя здесь, — сказала тетя, широко раскрыв глаза.
— Скажите, когда Бадди предупреждает вас, он является вам или
как? — спросила я.
— Иногда является. Иногда я слышу только его голос, часто даже во сне.
А бывает... — Мэгги внезапно что-то вспомнила и ее снова охватил страх.
Побледнев, она вскочила на ноги. — Иди в мою комнату. Ты поймешь все
сама!
Меня испугала эта резкая перемена. Я разрывалась между
...Закладка в соц.сетях
