Жанр: Любовные романы
Констанция книги 1-6.
...олнения.
- Уверяю вас, ваше величество, среди донесений моих информаторов не
встречалось ничего, что касалось бы подобной темы.
Возможно, придворные, которые сообщили вам об этом, ошибаются. Правда, есть и
другой вариант... Он умолк, благодаря
господа за спасительную мысль. И в самом деле, король заинтересованно взглянул
на кардинала.
- О каком варианте вы говорите, ваше высокопреосвященство?
- Мне кажется, что некоторые из придворных излишне долго занимают свои
должности. Они просто засиделись во дворце.
Возможно, от скуки, а, возможно, и по каким-либо иным причинам, нам пока
неизвестным, они решили поссорить светскую и
духовную власть Франции.
Король задумчиво помолчал.
- Так вы думаете, что это заговор? По-прежнему стараясь выглядеть
сдержанным, кардинал уверенно кивнул.
- Да, я думаю, что это заговор. Если ваши придворные внушают вам подобные
нелепости, я не могу объяснить это иначе,
чем их собственными корыстными интересами.
И, стараясь удержать внимание короля прикованным к этой мысли, кардинал
торопливо добавил:
- Если ваше величество сообщит мне фамилии придворных, о которых идет речь,
то я могу провести расследование
собственными силами.
Король как-то недобро усмехнулся.
- Значит, великий капеллан Франции, со всей его гигантской сетью
информаторов и доносчиков, ничего не знает и не
слышал ни о каких любовных интригах ни одного из знатных представителей духовной
власти, - со значением произнес он.
Кардинал замер, ожидая дальнейших слов короля, звучавших, будто
обвинительный приговор.
Людовик неожиданно сменил тон:
- Значит, это на самом деле наговоры и наветы, - спокойно сказал он. - Если
бы это было правдой, ваше
высокопреосвященство, то вы бы мне обо всем рассказали. Если же вам ничего
неизвестно, то это явная ложь. Знаете, что я
сделаю? Я подожду еще. И если слова моих придворных не подтвердятся, они будут
лишены пенсии и удалены из Версаля. А в
этом я возлагаю особую надежду на вашу помощь. Следите особенно внимательно,
ваше высокопреосвященство, за всеми,
даже самыми незначительными на первый взгляд сообщениями о лицах из числа высших
духовных правителей.
У кардинала отлегло от сердца.
- Как только у меня появятся какие-либо сведения на интересующую вас тему,
вы немедленно узнаете об этом, ваше
величество.
Король снова зевнул, будто короткий разговор с кардиналом потребовал от
него неимоверного напряжения сил.
- Кажется, я устал, - вяло проговорил он, склонив голову набок. - Похоже,
пора отдохнуть. Наверное, я так и сделаю. Ваше
высокопреосвященство, не смею вас задерживать.
Эту чрезмерную сонливость королю еще припомнят. На заседаниях
революционного трибунала в 1792 году физическая
немощь Людовика XVI будет служить подтверждением точки зрения прокурора,
утверждавшего, что представители
королевской династии во Франции выродились и делают страну всеобщим посмешищем.
А сейчас... Сейчас король Людовик
XVI отправлялся отдыхать. Кардиналу де Роану хотелось как можно быстрее покинуть
королевские покои, но чтобы не навлечь
на себя излишних подозрений, он вышел за дверь медленно и степенно. Лишь
оказавшись один, он почувствовал, как у него
взмокла спина и дрожат колени. Кажется, опасность миновала, однако де Роан долго
не мог успокоиться. Мучимый
сомнениями, он еще долго бродил по коридорам Версаля, пока, наконец, свет,
лившийся в окна дворца снаружи, не стал
меркнуть.
Надвигался вечер, и приближалось время того самого долгожданного свидания,
о котором безнадежно мечтал де Роан.
Теперь его желание было близко к осуществлению, но особой радости кардинал
почему-то не испытывал. Если уж король
Людовик, человек ленивый и нелюбопытный, что-то прослышал о чувствах кардинала
по отношению к королеве, то что уж
говорить об остальных.
Возможно, от испуга кардинал был склонен преувеличивать опасность, однако
он был уверен в том, что, по крайней мере,
один человек при дворе (это не относилось к графине де ла Мотт) знает об
отношении кардинала к королеве. Кто этот человек?
Это один из фаворитов короля? А может быть, это кто-то из окружения самого де
Роана? Но кардинал не посвящал своих слуг
ни в какие интимные вопросы. Если им и удалось что-то разузнать, значит, они
подслушивали и подглядывали за своим
хозяином.
Позабыв о том, что совершает богопротивный поступок, кардинал громко
выругался. К счастью, в этот момент он находился
в совершенно пустом коридоре, и никто, кроме самого господа Бога, не слышал тех
страшных проклятий, которые изрыгал
великий капеллан Франции. Но Бога кардинал де Роан боялся куда меньше, чем слугпредателей
и придворных интриганов.
За свою долгую жизнь кардинал успел убедиться в том что господь Бог всегда
молчит. Де Роана вполне устраивало такое
положение. Во всяком случае, можно быть уверенным, что он никогда не
проболтается и не донесет. Тем временем уже понастоящему
темнело. Кардинал, который в первые минуты после встречи с королем
основательно струхнул и отказался было от
мысли посетить беседку в парке Монбель, понемногу пришел в себя и, вспомнив
слова Калиостро о том, что он еще в течение
долгого времени не сможет увидеться с королевой, решился на этот отчаянный
поступок. Сегодня де Роан заблаговременно
избавился от секретаря, обычно повсюду сопровождавшего его, и, стараясь обращать
на себя поменьше внимания, вышел из
дворца. Однако он сделал это не через главную дверь, а воспользовавшись одним из
боковых выходов.
Прогуливающейся походкой он шел по аллее, которая постепенно сужалась,
превращаясь в узкую дорожку между
деревьями. Хотя весна была уже в самом разгаре, листва только-только
проклюнулась, и любую фигуру было видно издалека.
Аллеи и дорожки в парке Монбель были прямыми, как стрела. И пару раз кардинал
обернулся, чтобы убедиться в том, что за
ним не следят. К счастью, все было тихо, и де Роан успокоился. Спустя несколько
минут он увидел прячущуюся среди деревьев
беседку, которая и была тем самым местом встречи, о котором кардиналу говорила
графиня де ла Мотт.
В надвигающейся тьме место уединения кардинала было почти незаметно со
стороны. Ждать ему пришлось довольно долго.
О, если бы бедный влюбленный кардинал де Роан знал, что в этот момент его
возлюбленная, королева Мария-Антуанетта,
вместе с герцогиней д'Айен-Ноайль и графиней де Бодуэн спокойно возвращались с
прогулки в саду Монрепо.
А графиня де ла Мотт вместе с Мари-Николь Лепоэ или баронессой д'0лива (это
уж как вам угодно) приближалась к
уединенной беседке в парке Монбель со стороны, противоположной Версалю. Весенние
вечера часто бывают прохладными, и
потому графине де ла Мотт было бы легко объяснить, почему королева закуталась в
длинную шаль, прикрывавшую не только
ее фигуру, но и часть лица.
Оказавшись на дорожке, которая вела к месту свидания Мари-Николь с
мастерством настоящей актрисы принялась
копировать движения Марии-Антуанетты и ее походку. Услышав в полумраке шаги,
кардинал тут же вскочил с деревянной
скамейки и, вытянув шею, начал вглядываться в полумрак. Наконец-то терпение его
было вознаграждено. Вот она, сама,
Мария... Та женщина, которую он так ждал и жаждал, о которой мечтал долгими
ночами и которой посвящал свои стихи.
Сейфы кардинала хранили горы любовных посланий, написанных де Ровном для его
возлюбленной Марии.
Сгорая от нетерпения, кардинал вышел из беседки и направился навстречу двум
дамам. Графиня де ла Мотт была, как
обычно, в своей серой дорожной накидке.
В часовне, располагавшейся где-то неподалеку, колокол стал мерно отбивать
время. Оказывается, уже было шесть часов
вечера. Кардиналу казалось, что он идет навстречу своей судьбе. Его шаги глухо
отдавались в тишине, перемежаясь со стуком
сердца.
Однако, не доходя нескольких шагов до его высокопреосвященства, дамы
остановились. "Мария-Антуанетта", закутанная в
шаль, словно испанская синьорита, стояла в одиночестве, в то время как графиня
де ла Мотт подошла к кардиналу.
- Вы располагаете лишь несколькими минутами, ваше высокопреосвященство.
Королева должна возвращаться во дворец, и
ее долгое отсутствие будет замечено. Если вы хотите что-то сказать ее
величеству, не медлите. Я буду ждать вас на главной
аллее.
Кардинал в знак благодарности торопливо поцеловал руку графине де ла Мотт и
вместе с ней направился к "королеве". Он
чувствовал, что его мучает какой-то страх, но пока не мог справиться с ним.
Остановившись с самой для него желанной женщиной на этом свете, кардинал
подождал, пока графиня де ла Мотт отойдет
на несколько метров, и торопливо произнес:
- Я безмерно благодарен вам, ваше величество, за то, что вы откликнулись на
мои просьбы и согласились встретиться со
мной, вашим смиренным рабом.
"Королева", одной рукой по-прежнему придерживая у лица шаль, вторую
протянула кардиналу для поцелуя. Тот немедленно
упал на колени и принялся лобызать царственную ладонь. Слова полились из него
рекой - О, сударыня, если бы вы знали, какая
любовь заключается в глубине моего сердца. Мне так хотелось бы полностью открыть
вам свою душу. Надеюсь, что сейчас вы
предоставите мне эту счастливую возможность.
Он едва сдерживался, чтобы не разрыдаться, в то время как Мари-Николь
Легюэ, закрыв лицо шалью давилась от смеха. Но
влюбленный кардинал ничего не желал замечать и продолжал изливать "королеве"
свою нежность. - Как ни стараюсь упрекать
себя в том, что этого делать нельзя, у меня ничего не получается. Вы заметили,
ваше величество, то, что я был глубоко опечален
в последнее время? Так длилось до тех пор, пока вы ни стали отвечать мне на мои
послания. А ведь было время, когда я
потерял аппетит. Я пил и ел только потому, что этого требовал рассудок. Сон
покинул меня. Меня перестали радовать встречи с
вами на балах и приемах во дворце. По ночам я спрашивал себя и говорил: разве
она стала менее добра ко мне? Нет. Разве я мог
упрекнуть вас в чем-то? Нет. Разве вы перестали быть также прекрасны, как
прежде? Нет. Мне казалось, что и я оставался
прежним. Но сердце мое изменилось. Любовь моя к вам стала крепче и нежнее. Да,
этого я не мог скрыть от себя. Но любовь
моя не находила ответа. И лишь после того, как благодаря счастливой возможности,
предоставленной мне вашей преданной
статс-дамой графиней де ла Мотт, я снова стал возвращаться к жизни. Теперь я
дожидаюсь каждой возможности увидеть вас с
огромным нетерпением. Я радуюсь всякий раз, когда вы, пусть даже мельком,
смотрите в мою сторону. То беспокойство,
которое раньше приносило мне лишь огорчение и смертельную тоску, сменилось
беспокойством ожидания. Я испытываю
сладостное волнение при стуке ваших каблучков по паркету Версальского дворца. Я
радуюсь, когда мне предоставляется
малейшая возможность увидеть вас.
"Королева" молчала, а кардинал распалялся все больше. Он не замечал, что
стоит на коленях прямо на сырой земле, и его
мантия уже кое-где промокла. Сейчас все на свете для него перестало
существовать, потому что рядом с ним была лишь та
единственна женщина, которая была пределом его мечтаний.
- Я был в отчаянии, ваше величество, но не смел жаловаться. Я винил судьбу,
которая не позволила нам быть вместе,
которая не позволила соединиться нашим сердцам. Но теперь она позволила нам
сблизиться. Хотя мы по-прежнему не можем
быть вместе всегда.
Кардинал умолк, чтобы перевести дыхание, и в этот момент "королева" тихо
прошептала:
- Судьба переменчива...
Эти слова зажгли в душе кардинала еще больший огонь. Он с горячностью
воскликнул:
- Вы восхитительная, очаровательная женщина и второй такой нет на свете. Я
был бы безмерно счастлив знать, что история
вашего сердца - это слово в слово история моего собственного. О, если бы было
так. Если бы не счастливая случайность,
ниспосланная мне господом, я бы до сих пор молчал, страдал и не знал, когда бы у
меня хватило духу признаться вам во всем.
Но теперь я избавился от того хрупкого и обманчивого чувства, которое прежде
владело мной. Я испытываю к вам глубокую
любовь и нежность. Они так глубоки, насколько вы только можете представить. И я
счастлив от того, что любовь моя не остыла
в то время, как чувства в вас только пробудились. Вы всегда были очаровательны и
прелестны. Но такой прекрасной, как
сейчас, я вас не припоминаю. Эти слова выглядели тем более смешными, что
кардинал даже не поднимал глаз к "королеве",
постоянно обращаясь к ее ладони. А потому Мари-Николь было все труднее и труднее
совладать с собой. Для нее все это было
обыкновенным спектаклем, но играла на эток сцене лишь она.
- Да, наверное, это любовь, - тихо прошептала "Мария-Антуанетта".
Кардинал позабыл обо всем на свете и вскричал:
- Да, это любовь! Это ее чистый, золотой, блаженный луч! Любовь, которая,
как мне всегда в мечтах моих представлялась,
вырывается из сердца ангела и тем преображает другое сердце. Да, это именно
такая любовь. Простите меня, ваше величество,
за то, что я прежде не осмеливался высказать вам всего, что мучало меня. Вы
имеете полное право презирать меня. Но это было
в прошлом. Теперь я готов на все, лишь бы показать вам свою преданность и свое
постоянство. Я стану поверенным вашего
величества и буду готов всегда и во всем следовать каждому вашему слову. Вы
единственная женщина, созданная для моего
счастья, и я останусь при вас до конца своей жизни.
- А что, если я почувствую склонность, каприз, даже страсть к кому-нибудь,
кто не стоит вас? - шепнула "королева".
Кардинал побледнел, но быстро пришел в себя.
- Разумеется, я буду в отчаянии, - дрогнувшим голосом произнес он. - Но не
посмею жаловаться. Я готов на все, лишь бы
ваше сердце помнило обо мне. Нет, я не смею требовать от вас каких-либо клятв и
обещаний, ведь первая взаимная клятва двух
человеческих существ была дана у подножья скалы, рассыпавшейся в пыль. Затем они
призвали в свидетели своего постоянства
небо, которое ни минуты не бывает одинаковым. Все и в них, и вокруг них было
приходяще, а они верили, что их сердца не
подвержены переменам. За долгие годы своей жизни я научился не судить людей
слишком строго. Я знаю, что в прошлом вы
не любили меня, ибо я был не достоин этого. Вы даже ничего не знали о моих
чувствах, ибо я боялся проявить их. Но теперь
вам все известно. И вы вправе поступать так, как посчитаете нужным.
К этому моменту тьма сгустилась над парком Монбель, и, не боясь быть
разоблаченной, Мари-Николь убрала шаль от лица.
Кардинал, который только сейчас осмелился поднять глаза на предмет своего
обожания, увидел, что в руке "королевы" что-то
белеет. Это была роза на тонком, длинном, усыпанном острыми иглами стебле. С
последними словами де Роана "королева"
бросила стоявшему на коленях кардиналу цветок.
- Вы можете надеяться, что прошлое будет забыто, - тихо сказала она.
Кардинал ошалел еще больше и, схватив розу в одну руку. Другой обхватил
даму за ноги и привлек к себе.
- Ну, что вы, что вы, ваше высокопреосвященство, - едва сдерживая смех,
произнесла "королева".
- Будьте же благоразумны. Это наше первое свидание, и мы должны
придерживаться приличий.
Прижимаясь к коленям "Марии-Антуанетты", кардинал жарко шептал:
- Я так давно жаждал этой встречи, я так давно мечтал обнять вас и впиться
губами в это прекрасное тело. Пусть рассудок
говорит, что я не могу этого делать, мне наплевать на рассудок. Что такое мнимое
благочестие в сравнении с возможностью
обнять любимую женщину?
- Вы не боитесь грешить? - спросила "королева".
- Я священник и могу сам отпустить себе собственные грехи, - ничтоже не
сумявшися, ответил кардинал.
- Вы не боитесь обнять замужнюю женщину и сознавать при этом, что можете
внезапно умереть в ее объятиях и обречь
себя на вечные муки?
- Меня ничто не пугает. Я готов грешить до тех пор, пока Бог дозволяет мне
делать это. У меня еще будет возможность
покаяться.
- Что же вы скажете обо мне?
Кардинал еще сильнее прижался к ногам дамы.
- Ваше величество, не бойтесь небесных мук, ибо всегда найдется священник,
который отпустит вам ваши грехи.
- В таком случае, я предпочла бы, чтобы этим священником были вы, ваше
высокопреосвященство.
Кардинал порывался еще что-то сказать, но в этот момент за спиной
"королевы" раздались торопливые шаги, и из темноты
выросла фигура графини де ла Мотт. Статс-дама выглядела испуганной.
- Ваше величество, - тяжело дыша, проговорила она, - нам нужно немедленно
покинуть это место. Я только что заметила на
главной аллее парка графиню де Бодуэн. Она направляется сюда. Ваше
высокопреосвященство, вы тоже должны покинуть парк
и как можно быстрее. Никто не должен знать о том, что здесь только что
произошло.
Кардинал, прижимая к груди цветок, поднялся с колен.
- Когда я снова смогу увидеть вас, сударыня? - обратился он к королеве.
Вместо нее де Роану ответила графиня де ла Мотт:
- Я сообщу вам, ваше высокопреосвященство. С этими словами она зашагала по
аллее вместе с закутавшейся в шаль
"Марией-Антуанеттой". Кардинал лишь успел бросить напоследок:
- Графиня, я жду вас завтра у себя во дворце.
- Уходите.
Прижимая к груди розу, словно величайшую драгоценность, кардинал торопливо
направился к одной из боковых дорожек
парка. Он спотыкался на ходу, сердце его учащенно билось, а в душе пели ангелы.
"Она услышала меня. Услышала. Неужели
счастье еще возможно? А я-то, дурак, уже хотел похоронить себя. Да, я не зря
заплатил графине де ла Мотт сто тысяч ливров.
Эти несколько минут наслаждения стоили гораздо больше, чем какие-то жалкие сто
тысяч. О, Бог мой!"
Кардинал внезапно остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.
Только сейчас он вспомнил о том, что в кармане
на груди у него осталось лежать написанное им для королевы послание, которое он
так и не передал ее величеству. Это был
наивный любовный опус, наполненный высокопарными рифмами и довольно нелепыми
сравнениями. Для примера можно
лишь сказать, что известные стихи короля Генриха IV, превратившиеся затем в
веселую песенку и посвященные его
возлюбленной Габриэле де ла Бурдизьер, были верхом поэтического мастерства, в то
время как произведения ординала де
Роана - жалкими школярскими опытами. Великий капеллан Франции был склонен
считать по-иному. К тому же, ему очень
хотелось, чтобы эти стихи прочла его возлюбленная.
Именно поэтому он несколько минут топтался на месте, не решаясь продолжить
свой путь. Однако, в конце концов,
благоразумие взяло верх, и кардинал зашагал дальше. В конце концов, стихи можно
передать и завтра графине де ла Мотт. А
сейчас переполненный счастьем кардинал де Роан, выйдя на узкую аллею парка
Монбель, шагал по усыпанной песком дорожке.
Сгустившаяся тьма не служила ему препятствием. Он был счастлив...
ГЛАВА 12
Графиня де ла Мотт не появилась во дворце кардинала на Вьей-дю-Тампль ни на
следующий день, ни через день. Лишь
спустя три дня она прислала кардиналу вместе со своим слугой записку, в которой,
ссылаясь на чрезвычайную занятость при
дворе, обещала посетить его высокопреосвященство кардинала де Роана лишь в
будущее воскресенье. Она также сообщала, что
известная кардиналу дама была покорена сделанными ей признаниями и теперь
серьезно подумывает над тем, чтобы
встретиться еще раз в ближайшее же время.
Кардинал, изнемогая от любовной тоски, был вынужден ждать до воскресенья. К
его величайшему сожалению, королева на
несколько дней уехала из Парижа, и де Роан не мог увидеть ее даже в официальной
обстановке. Мария-Антуанетта отправилась
вместе с мужем, королем Людовиком XVI, в Шербур для того, чтобы вместе с морским
министром маршалом де Кастри
проинспектировать ход строительства нового глубоководного морского порта. Там
же, на верфях этого старинного города в
Нормандии, закладывались несколько боевых кораблей для французского флота.
Поездка обещала быть долгой, и кардиналу пришлось набраться терпения в
ожидании возвращения дамы его сердца. Дни
тянулись бесконечно долго, но вот, наконец, настало долгожданное воскресенье, и
графиня де ла Мотт прибыла во дворец
кардинала, который только что вернулся с утренней мессы.
Он одиноко сидел за столом, уставленным блюдами и кубками, в обеденном
зале, когда слуги проводили туда графиню де ла
Мотт.
Шел апрель, и весна полностью вступила в свои права. На улицах уже расцвели
каштаны, солнце грело землю, и птицы в
саду за окном дворца на Вьей-дю-Тампль заставляли каждую живую душу приходить в
трепетный восторг перед цветением
жизни. Люди на улицах сновали туда и сюда, спеша по своим делам. После недолгого
зимнего затишья Париж снова
превратился в тот радостный веселый город, каким был всегда.
Несмотря на то, что королева находилась в отъезде, кардинал пребывал в
добром расположении духа. При появлении
графини де ла Мотт он тут же пригласил ее сесть за стол и разделить с ним
трапезу. Госпожа де ла Мотт, дождавшись, пока
слуга нальет ей вина и удалится, обратила свой взор на кардинала.
- Ваше высокопреосвященство, я очень рада, что у вас хорошее настроение.
Оно так гармонирует с приходом весны.
Кардинал встал из-за стола, подошел к окну и распахнул ставни, выходившие в
сад. Здесь были только газоны и
декоративные растения. Ни цветов, ни ягодных кустов, ни плодовых деревьев в этом
саду не было. Все вокруг располагало
лишь к отдыху и покою. Кардинал принялся цветисто расписывать графине де ла Мотт
чувства, которые порождала в нем
весна. Здесь было перемешано все: и совсем несвойственный этому старику
юношеский восторг, и преклонение перед силами
созданной господом природы, и любовные переживания.
Госпожа де ла Мотт слушала его, не перебивая, лицо ее выражало умиление.
Когда де Роан закончил, она воскликнула:
- Да вы настоящий поэт, ваше высокопреосвященство! Кстати, ее величество
после встречи с вами в парке Монбель сказала
мне то же самое.
Кардинал восторженно воскликнул:
- Неужели это так? Неужели мои слова произвели на нее столь глубокое
впечатление? Я хотел это услышать и боялся.
Боялся, что будет не так. Графиня, каждый ваш визит приносит мне неизъяснимое
наслаждение.
Его собеседница мило улыбнулась.
- Надеюсь, ваше высокопреосвященство, что я хоть чем-то смогла помочь вам.
- Вы внесли в мою душу успокоение и заронили в нее семена надежды, которые
уже пускают корни, укрепляя мои чувства.
Графиня едва заметно поморщилась, услышав эти цветастые, но беспорядочно
нагроможденные слова. Кардинал же,
увлеченный собой, ничего не заметил. Он снова пустился в пространные рассказы о
тончайших нюансах своих переживаний,
заставив графиню де ла Мотт обратить все свое внимание на бокал с хорошим
бургундским вином.
Когда словесный поток, проистекавший из уст великого капеллана Франции,
иссяк, графиня решила, что наступил
подходящий момент для того, чтобы поговорить о делах.
- Королева выразила - но весьма осторожно - желание встретиться с вами еще
раз. Однако по этому поводу у меня возникли
некоторые сомнения, и я решила поделиться ими с вашим высокопреосвященством.
Кардинал озадаченно взглянул на статс-даму.
- О каких сомнениях вы говорите, моя милая графиня? Неужели есть что-то,
что может помешать нашей новой встрече?
Графиня помолчала, задумчиво вертя в руке опустевший бокал.
- Все дело в том, что ее величество выразило желание встретиться с вами до
своего отъезда в Шербур. Кардинал едва
заметно побледнел.
- Вы считаете, что после этой поездки она может передумать?
Госпожа де ла Мотт тяжело вздохнула.
- Сейчас круг общения ее величества ограничен лишь ее семьей. Я боюсь, что
это может дурно повлиять на королеву.
Конечно, я имею в виду ее отношение к моральным ценностям, прославляемым
христианской церковью.
После прилива бледности лицо кардинала потемнело.
- Вы считаете, что она может отказаться от мысли встретиться со мной?
- Я боюсь, что такое не исключено. Однако, как я уже раньше говорила вам, и
как теперь убедилась сама, у вас есть хорошие
шансы. Но для этого необходимо кое-что предпринять. Ее величество призналось
мне, что новое, более интимное и
продолжительное свидание будет возможным, если вы, ваше высокопреосвященство,
исполните заветную мечту королевы.
- О какой мечте идет речь? Я готов на все! - в порыве страсти воскликнул де
Роан. - Говорите же поскорее.
- Вы должны подарить ее величеству бриллиантовое ожерелье, которое
изготовили двое парижских ювелиров Бемер и
Бассенж. Вы знаете состояние казны и знаете, что королева не может позволить
себе делать дорогие покупки в то время, как
генеральный контролер финансов господин де Калонн жалуется на недостаток
средств. Думаю, что вам известна страсть
королевы к дорогим украшениям. Сделайте ей этот подарок, и ваша мечта о новой
встрече будет воплощена в жизнь.
Кардинал наморщил лоб.
- Кажется, я уже что-то слышал об этом ожерелье. Правда, не могу
припомнить, кто и когда мне говорил об этом. А сколько
оно стоит, графиня?
- Чуть больше полутора миллиона ливров. Точнее, миллион шестьсот тысяч. Да,
это немалая сумма, но ведь ставка будет -
сердце королевы. Человек, который преподнесет ей такой подарок, наверняка
останется для нее близким другом на долгие годы.
Ведь вы именно этого хотите, ваше высокопреосвященство.
Кардинал, который понемногу стал осознавать значительность суммы в полтора
миллиона ливров, опустился на стул.
- Нельзя ли обойтись каким-либо более дешевым подарком? - с надеждой
спросил он. - Боюсь, что при всех моих
возможностях я не смогу найти такую сумму наличными сразу же.
Графиня пожала плечами.
- А никто и не потребует от вас эти деньги немедленно. Я думаю, что Бемер и
Бассенж вполне удовлетворяется продажей
ожерелья в кредит. Во всяком случае, я попробую сделать все от меня зависящее
для того, чтобы уговорить их поступить
именно таким образом. К счастью, господа Бемер и Бассенж - мои хорошие знакомые.
Я не раз оказывала им
конфиденциальные услуги и почти не сомневаюсь в том, что они откликнутся на мою
просьбу и пойдут на уступки. Возможно
также, хотя и не слишком вероятно, что они согласятся сделать для вас небольшую
скидку в стоимости ожерелья. Но если этого
не произойдет, то вы, ваше высокопреосвященство, н
...Закладка в соц.сетях
