Жанр: Любовные романы
Констанция книги 1-6.
...ного в
адвокатскую контору Робеспьера, где служит Рето де Виллет. Он сегодня же
поставит хоть десять подписей королевы на этой
бумаге.
Графиня немного смягчилась. - Вы хоть знаете, что следует писать? Калиостро
снисходительно усмехнулся. - Ну кто же
этого не знает, кариссима миа! После того, как бывший министр финансов господин
Неккер опубликовал свою книгу "Об
управлении финансами Франции", каждый любопытный во Франции знает о таких вещах,
которые прежде были известны
только узкому кругу лиц. На небольших счетах требуется лишь пометка короля или
королевы: "Оплатить". На бумагах,
оформляющих затраты на секретные дела, ставится резолюция только короля:
"Использование означенной суммы мне
известно". На бумагах, оформляющих крупные расходы, как в нашем случае, должно
быть написано: "Одобрено. МарияАнтуанетта
Французская".
Графиня усмехнулась. - Слава Богу, хоть это вы знаете. Калиостро
самодовольно осклабился.
- Если бы я этого не знал, мне не стоило бы вообще браться за подобные
дела.
- Ну, хорошо.
Графиня успокоилась настолько, что даже милостиво позволила Калиостро
поцеловать ее руку.
- А теперь мы должны расстаться. Меня еще ждут дела, - сказала госпожа де
ла Мотт.
Калиостро недовольно пробурчал:
- А я думал, что мы отправимся куда-нибудь вместе.
Напоследок графиня снова огорчила итальянца:
- Знаете, мой дорогой Калиостро, с некоторых пор появляться вместе с вами в
одном обществе стало небезопасно. Можно
попросту дискредитировать себя. Поэтому будет лучше, если мы станем встречаться
как можно реже.
- Что, я даже не смогу зайти к вам домой? - мрачно спросил Калиостро.
- Вот этого вы не должны делать в первую очередь. Я вообще не уверена в
том, что за мной не следят. В последнее время
графиня де Бодуэн проявляет подозрительную активность, подробно изучая все
бумаги, поступающие на имя ее величества и
постепенно принимая на себя все больший и больший круг обязанностей. Я боюсь,
что скоро герцогиня д'Айен-Ноайль
вынуждена будет удалиться на покой, а все ее дела перейдут к этой пьемонтской
шлюхе. Я молю Бога только об одном - чтобы
она не успела ничего сделать до тех пор, пока не закончится наша игра. Иначе,
всем нам не поздоровится.
- Успокойтесь, моя дорогая, вы излишне драматизируете ситуацию. Нет никаких
причин для волнений. Пока мы делали все
чисто и аккуратно.
- Пока... - хмуро пробормотала графиня.
- Нам осталось сделать последний шаг. После этого я не намерен оставаться в
Париже. Что же касается вас, то теперь вы,
судя по всему, настроены по-другому.
Графиня сдвинула брови.
- Я еще ничего не решила. До тех пор, пока у меня в руках нет ожерелья, я
не стану гадать на кофейной гуще.
- Но вам придется принять решение уже в ближайшие дни. Думайте быстрее,
графиня.
С этими словами Калиостро покинул карету госпожи де ла Мотт и, хлопнув по
крупу лошадь, запряженную в карету
графини, крикнул:
- Трогай!..
Для всех участников разыгравшегося спектакля три последующих дня пролетели,
как одна минута.
В субботу из поездки в Шербур вернулась королева Мария-Антуанетта вместе со
своим мужем Людоником XVI. Вместе с
ними приехали морской министр маршал де Кастри и генеральный контролер финансов
господин де Калонн.
Вечером в Версале был устроен торжественный прием по случаю возвращения
королевской четы из дальней поездки. На
приеме присутствовали главы дипломатических представительств, весь цвет
аристократического общества Франции, министры,
кардиналы и даже - как веяние новых либеральных времен - несколько наиболее
известных представителей третьего сословия.
Целый вечер кардинал де Роан сверлил взглядом Марию-Антуанетту, однако,
королева словно не замечала его. Она
оживленно болтала с придворными, статс-дамами, проведя большую часть вечера в
общество герцогини д'Айен-Ноайль и
графини де Бодуэн.
Констанция чувствовала себя великолепно. Ее энергия, наконец-то, нашла
выход. Констанция деятельно занималась не
только драгоценностями королевы, но и ее перепиской, частично взяв на себя
обязанности герцогини д'Айен-Ноайль.
Первая фрейлина, ощутив значительное облегчение своего дворцового бремени,
переменила свое отношение к Констанции и
все чаще обращалась к ней по имени.
В отличие от своей энергичной, остроумной и зажигательной супруги король
Людовик на торжественном приеме выглядел
уставшим и вялым. За ужином его несколько раз клонило в сон и, в конце концов,
он покинул прием в середине вечера.
Графиня де ла Мотт, оттесненная в последнее время на второй план, старалась
ничем не выдавать свое неудовольствие, чтобы
не привлекать к себе излишнего внимания. Однако, каждый раз, когда королева
обращалась к Констанции де Бодуэн, глаза
графини де ла Мотт сверкали переполнявшей их ненавистью.
Граф де ла Мотт, приглашенный на вечер вместе с супругой, поначалу вел себя
вполне благопристойно. Однако, затем,
поддавшись очарованию шампанского, он вспомнил о своем истинном предназначении и
до конца вечера волочился за
молодой Луизой де Андуйе.
Будь рядом с Луизой ее бабушка, графиня Таше-ретта де Андуйе, это не сошло
бы так просто с рук женатому графу де ла
Мотту. Однако, бабушка была больна, и Луиза, уже вполне освоившаяся при дворе,
оказалась не вечере без присмотра.
Графиня де ла Мотт, раздосадованная всем на свете, также не дождалась окончания
вечера и уехала одна. В воскресенье
кардинал, как обычно, отслужил мессу, а затем отправился в гости к папскому
нунцию, с которым обсуждал детали
предстоящего визита в Рим. Эта встреча затянулась надолго, и домой, в свой
дворец на Вьей-Дю-Тампль, кардинал де Роан
прибыл далеко за полночь.
Графиня де ла Мотт провела все воскресенье в постели со страшной головной
болью и лишь к вечеру смогла более-менее
прийти в себя.
Где был в этот день граф Калиостро, не знает никто. Он покинул номер в
своей захудалой гостинице еще накануне вечером,
а вернулся в измятом камзоле и несвежей рубахе. Галстук его был повязан коекак,
один чулок одет наизнанку.
Тем не менее, на небритом лице графа Калиостро красовалась довольная
улыбка, а в руке он держал свернутую в трубку
бумагу.
Констанция посвятила день сыну. Вначале они, как обычно в последнее время,
посетили утреннюю мессу в церкви Святого
Петра, затем заглянули на ярмарку на Пале-Рояль.
Констанция купила Мишелю целую гору игрушек, и остаток дня ребенок провел в
играх.
Сейчас Констанция чувствовала себя по-настоящему счастливой. Все горести и
переживания остались где-то далеко позади,
и она все реже вспоминала Нормандию и Пьемонт. Дела двора королевы МарииАнтуанетты
целиком захватили ее, и она с
удовольствием погрузилась в жизнь статс-дамы.
В понедельник Констанция отправилась в Версаль,где ее ждала масса
неотложных дел. За время отсутствия королевы
Марии-Антуанетты накопилось множество корреспонденции, которая требовала
срочного ответа.
Констанция провела целый день, занимаясь концелярией ее величества.
Кардинал де Роан и графиня де ла Мотт встретились
в понедельник вечером, накануне назначенного на утро визита великого капеллана
Франции к ювелирам Беме-ру и Бассенжу.
Графиня привезла с собой документ, предназначенный для передачи ювелирам.
Выражая явное нетерпение, кардинал тут же
развернул бумагу и вслух прочел резолюцию королевы, начертанную в верхнем левом
углу: "Одобрено. Мария-Антуанетта
Французская". Ни почерк, ни подпись не вызвали в нем никаких подозрений, и
рассыпаясь в благодарностях, кардинал тут же
распорядился выдать графине де ла Мотт пятьдесят тысяч ливров на текущие
расходы.
- Итак, кардинал, - сказала графиня, получив деньги, - завтра вы получите
столь желанный королевой подарок, и я
немедленно передам его даме вашего сердца. Вы даже не представляете, какого
труда мне стоило получить подпись на купчей у
ее величества. В те два дня, которые прошли после приезда королевы в Париж, ее
вниманием целиком завладела эта юная
выскочка графиня де Бодуэн. Мне становится все труднее и труднее общаться с
королевой. Приходится пускаться на самые
разнообразные хитрости, чтобы остаться наедине с королевой хотя бы на несколько
минут. Нет, пожалуйста, не поймите меня
превратно, ваше высокопреосвященство. Я не жалуюсь, я только хочу рассказать вам
о том, как сложно мне приходится.
Боюсь, что мне будет очень сложно организовать новую встречу ее величества с
вашим высокопреосвященством. Скажите,
каким количеством времени я располагаю?
Кардинал тяжело вздохнул.
- Во время вчерашней встречи с папским нунцием мы договорились, что наш
отъезд состоится в будущий понедельник.
- Значит, у нас осталось шесть дней... - задумчиво проговорила графиня де
ла Мотт. - Я, конечно, постараюсь сделать все от
меня зависящее для того, чтобы организовать вашу встречу с ее величеством именно
в эти шесть дней. А когда вы
рассчитываете вернуться? Кардинал развел руками.
- Думаю, что это состоится не раньше, чем в первой половине июля. Визит в
Рим приурочен к папской ассамблее, которая
продлится не менее недели. После этого я собираюсь посетить с визитом еще
несколько крупных городов Неаполитанского
королевства, а оттуда отправлюсь в гости к императору, и, уже позднее, из Вены
намерен заехать в Кельн, Мюнстер и Аахен.
По моим расчетам, это путешествие займет не менее двух с половиной месяцев. Я
был бы вам очень благодарен, графиня, если
бы вы смогли организовать свидание с ее величеством до моего отъезда. Надеюсь,
мы с вами еще увидимся завтра.
Госпожа де ла Мотт на мгновение задумалась.
- Да, пожалуй, я заеду к Бемеру и Бассенжу, откуда мы вместе с вами
отправимся в Версаль. Кардинал уныло покачал
головой.
- Нет, к сожалению, завтра я не смогу этого сделать.
- Почему?
- В Париж с визитом прибывает архиепископ Майнцский, которого я должен
непременно принять у себя во дворце завтра
после полудня. Скорее всего, по этой причине мне даже придется выехать к Бемеру
и Бассенжу пораньше. Я рассчитываю быть
у них около одиннадцати.
На лице графини было написано явное разочарование.
- Очень жаль, ваше высокопреосвященство, что вы не сможете отправиться
завтра со мной в Версаль. В таком случае, вы
должны передать мне ожерелье с тем, чтобы я сама вручила его королеве. Да, и
еще... Королева спрашивала, почему от вас нет
никаких известий. Она ждет очередное послание. Если вы хотите, чтобы я завтра
вместе с ожерельем передала ее величеству
ваше письмо, вам следует позаботиться об этом заранее.
Кардинал стал оживленно трясти головой.
- Непременно, непременно... Как хорошо, что вы напомнили мне об этом!.. Я
очень сожалею, что не подумал об этом
раньше.
Пряча улыбку в уголках рта, графиня де ла Мотт направилась к двери.
- Простите, ваше высокопреосвященство, час уже поздний... Мне пора идти.
Завтра мы встретимся с вами у Бемера и
Бассенжа.
Когда графиня де ла Мотт подходила к своей карете, стоявшей во дворе, кучер
без особого энтузиазма спросил:
- Опять в Сен-Антуанское предместье?..
- Да.
ГЛАВА 14
Было теплое весеннее утро. Солнце щедро заливало своими лучами парижские
мостовые. Две кареты подъехали почти
одновременно с разных сторон к ювелирной мастерской Бемера и Бассенжа. Одну
карету размерами поменьше сопровождали
двое вооруженных гвардейцев при шпагах и мушкетах. Из нее вышла молодая,
привлекательная женщина в богатом платье, с
дорогими украшениями.
Несмотря на то, что было тепло и солнечно, плечи ее украшала серая дорожная
накидка, под яркими лучами казавшаяся
почти белой. Это была графиня Женевьева де ла Мотт, которая прибыла в ювелирную
мастерскую для того, чтобы лично
присутствовать при развязке сюжета в спектакле, организованном графом
Александром де Калиостро с ее непосредственным
участием.
Из второй кареты, опираясь на руку своего личного секретаря, вышел кардинал
де Роан, облаченный в ярко-красную мантию
и шапочку такого же цвета.
У порога мастерской их встретил один из компаньонов - высокий, чуть
полноватый Марсель Бемер. Он склонил голову в
почтительном приветствии, когда графиня де ла Мотт и кардинал де Роан вошли в
открытую дверь.
В мастерской, у дивана для посетителей суетился коротышка Люсьен Бассенж.
- Добро пожаловать, госпожа!
К великому сожалению, Констанция де Бодуэн именно в это утро отдала
распоряжение своему слуге мсье Шаваньяну
прекратить наблюдение за ювелирной мастерской Бемера и Бассенжа, поскольку оно
больше не приносило реальных
результатов.
Да, к сожалению... Иначе, слуга Констанции мог бы стать свидетелем
завершения одной из самых грандиозных афер за всю
историю Франции.
Кардинал де Роан, оставив своего личного секретаря в карете, нес в руках
тонкую кожаную сумку, которой он обычно
пользовался, когда необходимо было переносить документы.
Графиня прибыла на встречу с небольшим бархатным ридикюлем.
Когда кардинал и графиня уселись на диван, Люсьен Бассенж и Марсель Бемер
заняли места в креслах напротив.
Кардинал положил на столик свои портфель и, расстегнув застежку, достал из
него свернутый в трубку листок бумаги,
прошнурованный и запечатанный личной печатью великого капеллана Франции.
Бемер развернул текст договора и радостно улыбнулся.
- Это именно то, что надо! - восторженно произнес он. - Взгляни, Люсьен.
Теперь ты можешь собственными глазами
убедиться в том, что мы совершили надежную сделку. Лучших гарантий, чем подпись
ее величества Марии-Антуанетты, не
бывает.
После этого Бемер вопросительно посмотрел на кардинала.
- Вы привезли первый взнос? Кардинал несколько надменно посмотрел на
Марселя Бемера.
- Отправьте своего компаньона к моему личному секретарю, который находится
сейчас в карете.
Оба ювелира - и Бемер, и Бассенж - засуетились. Бассенж немедленно
отправился к личному секретарю кардинала, а Бемер,
низко кланяясь, принялся приносить извинения.
- Прошу прощения, ваше высокопреосвященство. Я хотел всего лишь
осведомиться о формальной стороне дела. Но,
поскольку все уже можно считать улаженным, я готов немедленно принести ожерелье.
Де Роан с чувством собственного достоинства произнес:
- Сделайте одолжение.
Графиня де ла Мотт не вступала в разговор, предпочитая быть молчаливым
свидетелем завершения этого фарса.
Бемер открыл сейф, предназначенный для хранения самых дорогих украшений, и
достал оттуда черный бархатный футляр.
Бережно держа футляр в руках, он положил его на стол перед его
высокопреосвященством.
- Вот та вещь, о которой шла речь, - произнес он. - Вы можете открыть
футляр. Она ваша.
Кардинал немедленно воспользовался предложением ювелира и, открыв футляр,
едва удержался от восхищенного возгласа.
Он долго разглядывал ожерелье, которое в лучах утреннего солнца сверкало и
переливалось тысячами огней.
- Такой красоты мне прежде не приходилось видеть... - сдавленно произнес де
Роан. - Неужели вы сделали все собственными
руками?
- Да, ваше высокопреосвященство, - с гордостью ответил Бемер. - Мы сделали
это ожерелье вместе с моим компаньоном.
Оно стоило нам многих месяцев труда. Мы несказанно горды тем, что теперь оно
будет принадлежать самой прекрасной и
самой великой из всех королев.
Графиня де ла Мотт выразила свое восхищение более сдержанно:
- Да, оно действительно великолепно. Только королева достойна носить такое
украшение.
Кардинал еще некоторое время с восторгом разглядывал ожерелье, затем
положил его обратно в футляр и закрыл крышку.
Передвинув футляр графине де ла Мотт, он сказал:
- Передайте это ее величеству. Остальное я отдам вам на улице.
Графиня аккуратно положила черный бархатный футляр в свой ридикюль и
поднялась.
- Благодарю вас, ваше высокопреосвященство. На этом финальная часть
спектакля была закончена. Однако, эпилог этой
мастерски разыгранной пьесы оказался для ее участников намного драматичнее.
Кардинал де Роан, совершенно уверенный в том, что приобретенное им
бриллиантовое ожерелье отправилось в Версаль,
вернулся к себе домой. Здесь его ждала встреча с епископом Майнцским, который
проинформировал кардинала о германских
делах.
Тем временем графиня де ла Мотт отправилась отнюдь не к королеве. Ее карета
в сопровождении охраны проследовала к
дому графини, где ее уже дожидались законный супруг, граф де ла Мотт, и
Александр де Калиостро.
Когда графиня вошла в зал, где они сидели, здесь царила довольно нервная
атмосфера. Граф де ла Мотт широкими шагами
мерил покои, а Калиостро курил трубку, набивая в нее одну порцию табака за
другой. Увидев супругу, граф де ла Мотт тут же
бросился к ней.
- Как прошла встреча? Кардинал поверил вам? Графиня, не говоря ни слова,
проследовала через всюкомнату, уселась в
мягкое широкое кресло и небрежно махнула рукой.
- Прикажите падать холодного шампанского.
- Господин де ла Мотт и граф Калиостро безошибочно восприняли эти слова
мадам де ла Мотт как хороший знак. Граф де ла
Мотт застыл посреди комнаты с глупой улыбкой на устах, Калиостро пыхнул дымом из
трубки и задумчиво произнес:
- Я все-таки не зря провел эти месяцы в Париже. Графиня укоризненно
посмотрела на супруга.
- Ну, что же вы стоите? По-моему, я ясно сказала, что хочу холодного
шампанского.
Граф де ла Мотт тут же засуетился, выскочил в коридор и, кликнув слугу,
приказал достать из погребов бутылку
шампанского и бутылку выдержанного бургундского, урожая 1753 года. Пока он
отсутствовал, графиня насмешливо сказала:
- Не понимаю, почему мой муж так суетится? По-моему, в результате удачно
проведенного нами спектакля он не получит
ни единого су.
Калиостро усмехнулся.
- По-моему, он радуется за вас. Я даже думаю, что в некотором смысле он вас
любит.
- Что значит "в некотором смысле"?
- В прямом, - спокойно ответил Калиостро. - На мой взгляд, в последнее
время он уделяет вам значительно больше
внимания, чем прежде.
Графиня едва заметно покраснела.
- Откуда вам это известно?
- Я разговаривал с баронессой д'0лива, или с Ма-ри-Николь Лепоэ, если вас
больше устраивает такое имя. Она жаловалась
мне на графа. Ваш супруг бросил Мари-Николь. Хорошо еще, что вы заплатили ей
пятнадцать тысяч за исполнение одной
небольшой роли, иначе, бедная девушка могла бы совершенно упасть духом.
Графиня махнула рукой.
- С ней ничего не случится. В лучшем случае, за долги ей придется переспать
с парой своих кредиторов. Но я думаю, что она
проделывает это с удовольствием. А что касается моего мужа, то, как ни странно,
вы правы. В последнее время он
исключительно внимателен и любезен со мной.
Калиостро развел руками.
- Ну что ж, причины вполне понятны. После того, как ему стало известна
стоимость драгоценностей, которые должны
попасть нам в руки, граф готов носить вас на руках. Я думаю, что он вполне
удовлетворится одним маленьким бриллиантом.
- Он не получит ничего, - сухо сказала госпожа де ла Мотт. - Нужно было
думать об этом раньше.
Спустя несколько мгновений в покои вернулся граф де ла Мотт,
собственноручно несший перед собой широкий медный
поднос с двумя бутылками и фужерами. Бутылка бургундского - длинная, с узким
горлышком целиком была покрыта
тридцатилетней пылью. Лишь в том месте, где она лежала на боку, был виден
кусочек наклейки.
- Предмет моей гордости, - торжественно возвестил де ла Мотт, - бутылка
бургундского вина урожая 1753 года. Мы
непременно должны откупорить ее в честь удачного завершения нашего совместного
предприятия.
Он начал возиться с пробкой, а графиня насмешливо спросила:
- С чего вы взяли, мой милый супруг, что наше предприятие успешно
закончилось?
Граф де ла Мотт замер, а затем медленно повернулся к супруге. - Женевьева,
умоляю вас, не надо шутить подобным
образом. Вы же знаете, что я излишне впечатлительный человнек и всегда поддаюсь
на розыгрыши.
Графиня милостиво улыбнулась.
- Ну, ладно, черт с вами.
Она спокойно открыла свой ридикюль и достала оттуда черный бархатный
футлят, переданный ей кардиналом де Роаном у
Бемера и Бассенжа.
- Александр, - обратилась она к Калиостро, - вы уже нашли людей, которые
займутся камнями?
Словно не расслышав вопроса, Калиостро оцепеневшим взглядом смотрел на
футляр. Когда он заговорил, голос его дрожал.
- Это оно?
Графиня де ла Мотт торжественно помахала футляром в воздухе. - А у вас есть
в этом какие-нибудь сомнения? Или вы
думаете, что я намерена предложить вам стеклянные бусы. Так что на счет
ювелиров?
Калиостро на негнущихся ногах подошел к графине и протянул руку за
футляром.
- Разрешите мне взглянуть.
Госпожа де ла Мотт игриво убрала ожерелье за спину.
- Сначала мы решим кое-какие деловые вопросы, а после этого можете в первый
и последний раз насладиться созерцанием
этой весьма симпатичной игрушки.
Граф де ла Мотт, пыхтевший над бутылкой бургундского, обернулся.
- Почему в первый и последний раз? Неужели вы хотите?..
Графиня снисходительно посмотрела на мужа.
- До чего же вы глупы, мой милый. Это ожерелье должно немедленно исчезнуть.
Впрочем, как и все мы. Граф де ла Мотт
скис на глазах.
- Мы должны немедленно бежать? Но куда? Графиня еще раз снисходительно
взглянула на мужа и, глубоко вздохнув,
сказала:
- Когда нужно будет бежать, вы узнаете. А пока не стоит нервничать. У нас
еще есть время. Александр, - она повернулась к
Калиостро, - мы так и не договорили.
Итальянец с угрюмым выражением лица сосал потухшую трубку. - А о чем мы
должны говорить? У меня складывается
такое впечатление, графиня, что вы уже все за всех решили. Может быть, мне вовсе
стоит выйти из игры? Кажется, я только
мешаю вам.
Графиня, словно в издевку над Калиостро, вертела перед глазами футляр с
бриллиантовым ожерельем.
- Не надо обижаться. - Вы прекрасно знаете о степени истинных заслуг
каждого. И сейчас мне не хотелось бы обсуждать эту
тему. Нужно решить, что делать с ожерельем.
Калиостро кисло улыбнулся.
- У вас есть какие-нибудь собственные предположения на этот счет?
- Да. Насколько мне известно, вы собирались переплавить оправу, а камни
продать в Амстердаме. Я уверена, что вы
договорились об этом.
- Вы хотите сказать, что этот план вас не устраива-ет? - недовольно
произнес Калиостро.
- Никоим образом.
Графиня была настроена столь решительно, что Калиостро даже приуныл.
- Похоже, вы собираетесь взять игру в свои руки? А чем вас не устраивает
мой план?
Госпожа де ла Мотт поначалу оставила этот вопрос без внимания, обратившись
к мужу:
- Вы еще долго будете возиться с вином? Я же сказала, что хочу холодного
шампанского.
Граф оставил бесплодные попытки открыть бутылку бургундского и принялся
торопливо исполнять просьбу супруги.
Преподнося ей бокал с едва заметно пузырящейся жидкостью, он произнес:
- Прошу прощения за задержку. Я хотел, чтобы мы выпили вместе.
- А что вам мешает выпить шампанского? Ответа на этот вопрос у графа де ла
Мотта не нашлось. Пробурчав что-то
неразборчивое относительно излишне плотно закупоренных пробок, он разлил
шампанское еще по двум фужерам, один из
которых преподнес графу Калиостро.
- Выпьем за удачу, - торжественно провозгласил граф де ла Мотт, поднимая
фужер с шампанским. - Выпьем за то, чтобы
фортуна всегда была благосклонна к нам.
Калиостро задумчиво повертел бокал в руках.
- Это хороший тост. Надо выпить, - коротко резюмировал он и сделал хороший
глоток вина. - Так что же вы намерены
делать, графиня?
Госпожа де ла Мотт еще некоторое время демонстративно наслаждалась
шампанским, но затем все-таки соблаговолила
ответить.
- Оправу я могу подарить вам прямо сейчас. Если у вас, конечно, найдется
подходящий для этого инструмент. А вот что
касается камней... Да, я всегда любила камни.
Она посмотрела в сторону Калиостро и многозначительно добавила:
- Так же, как и герцогиня де Шеврез. Большую часть камней придется,
конечно, продать, как ни прискорбно об этом
говорить. Но продавать их будете не вы, милейший граф Калиостро. Я хочу доверить
это своему мужу.
Граф де ла Мотт изумленно посмотрел на супругу. - Вы хотите, чтобы я продал
бриллианты? Но для этого придется как
минимум покинуть Францию.
- Именно это вы и должны сделать. Но вы отправитесь не в Амстердам.
Голландия поддерживает слишком тесные связи с
Францией. И в том случае, если всплывут какие-то подробности об этом деле,
отсюда, из Парижа, будет нетрудно проследить за
тем, как и когда они исчезли. Я предлагаю другой вариант.
Она хитро посмотрела на графа де ла Мотта.
- Последнее время вы часто бывали в Англии. Она умолкла, а граф растерянно
пробормотал:
- Да, но...
- Никаких "но", - отрезала графиня. - Поднимите все свои старые связи в
Лондоне и найдите ювелиров, которые не станут
особенно интересоваться происхождением предлагаемого им товара.
- Но почему именно в Англию? - недовольно произнес Калиостро, которого
графиня де ла Мотт довольно бесцеремонным
образом исключила из игры.
- Из Кале до Британии - рукой подать. - Я что-то не совсем понимаю...
Графиня с сожалением взглянула на Калиостро. - О, милейший граф, если бы вы
разбирались в политике так же, как в
мистике и спиритизме. Англия уже на протяжении нескольких столетий находится в
состоянии перманентной войны с
Францией, и тайная служба его королевского величества Георга III отнюдь не
склонна сотрудничать с французской тайной
полицией. Можно почти не сомневаться в том, что в Англии следы бриллиантов
потеряются навсегда. В конце концов,
мошенники всего мира солидарны друг с другом. Итак, граф, вы продаете камни в
Лондоне. Но это касается только самых
крупных бриллиантов. Остальные я оставляю себе для уплаты кое-каких долгов и на
текущие расходы.
- А как вы собираетесь поделить деньги, вырученные от продажи камней в
Англии? - хмуро спросил Калиостро.
- Я буду великодушна. Мы разделим вырученную сумму на три части, и каждый
получит свою долю.
- А почему не на две? - спросил Калиостро, помня о намерении графини не
делиться с мужем.
- Я думаю, что трудная миссия моего супруга должна быть достойна
вознаграждена.
- В таком случае, я хотел бы напомнить вам, графиня, - холодным тоном
произнес итальянец, - что в деле участвовал также
Рето де Виллет. Я полагаю, что он также должен получить вознаграждение.
- Вы вполне можете расплатиться
...Закладка в соц.сетях
