Жанр: Любовные романы
Констанция книги 1-6.
...каз:
- "После того, как враги революции похитили короля, предъявитель сего
документа уполномочен предупредить об этом
всех честных граждан: Отечество в опасности. Приказываю вырвать короля из их рук
и вернуть его в распоряжение
национального собрания, которое вскоре соберется на экстренное заседание. До
этого времени я беру на себя
ответственность за настоящий приказ. Данный приказ распространяется на всю
королевскую семью. Подпись: ла Файетт".
Наспех выпив воды, офицер продолжил:
- Кроме этого, у меня есть приказ немедленно арестовать карету, запряженную
шестеркой лошадей, в которой
путешествует король и его семья. Вы все переписали? - обратился он к молодой
девушке, сидевшей за грубым деревянным
столом с пером и листом бумаги.
Она кивнула.
- Да.
- Добавьте туда следующее: я, майор Курнуойе, из второго батальона
национальной гвардии, после шести часов пути из
Парижа, остановился в городе Шолоне и прошу гражданина... как зовут председателя
революционного комитета?
Из толпы вышел молодой мужчина в сером суконном камзоле.
- Мое имя Габриэль Вале.
- И прошу гражданина Габриэля Вале, - продолжил диктовать майор, -
председателя революционного комитета города
Шолона, исполнить мои приказы, продиктованные выше, и распространить их в другие
мунополитеты до самой границы.
После этого он поставил свою подпись на документе, свернул его в трубку и
протянул председателю революционного
комитета. - Если вы потратите на выполнение моего приказа более минуты, я буду
расценивать это как акт измены.
Немедленно отправляйтесь в путь.
Молодой человек, нахлобучив шляпу, быстро покинул постоялый двор, а в
собравшейся толпе, поднялся шум.
- Король сбежал!
- Его похитили!
- Король изменник! Его нужно немедленно арестовать!
Именно эти слова услышали Констанция и другие пассажиры почтового
дилижанса, подъехавшие к постоялому двору
Шолона. Услышав о том, что произошло, Франсуа Кольбер тут же присоединился к
митингующим.
- Короля и всю его семью нужно немедленно арестовать! - закричал он. - Они
изменники и заслуживают наказания!
Толпа одобрительно зашумела, выражая свое согласие со словами парижского
студента.
Потеряв голову от ужаса, Констанция попыталась вступить в словесную
перепалку с толпой.
- Нет, короля нельзя арестовать сейчас! Это вызовет в стране гражданскую
войну! - закричала она.
Толпа зашумела и грозно надвинулась на аристократку, пытавшуюся защищать
ненавистного монарха.
- Ее надо арестовать! - выкрикнул кто-то. - Она пытается воспрепятствовать
исполнению приказа гражданина ла Файетта,
главнокомандующего национальной гвардией. Вы слышали, что сказал майор? Она
изменница! Констанция быстро поняла,
что совершила ошибку и не осмеливалась больше произнести ни единого слова. По
счастью, ей на помощь пришел мистер
Томас Пени, который закрыл ее собой и увел подальше от разъяренных горожан.
- Вам не следовало так говорить, мадам. Они вполне могли бы разорвать вас
на части, - укоризненно произнес он.
Констанция только сейчас почувствовала, что ей страшно. Она по-прежнему
видела перед собой горящие от ненависти и
злобы глаза, руки, которые, казалось, вот-вот потянутся к ее горлу.
Прямо на глазах у господина Пенна Констанция разрыдалась.
- Ну, ну, успокойтесь, все будет в порядке. Скажите, вы знали о том, что
произошло в Париже?
Констанция еще ничего не успела ответить, а в разговор вмешался Ретиф.
- Еще вчера вечером я знал, что произошло, - торжественно подняв палец,
сказал он.
Изумленный судья обратился к господину де Ванделлю:
- Вы представляете, сегодня король был в нескольких лье от нас, а мы об
этом ничего не знали.
Банкир в ответ лишь сокрушенно покачал головой.
- Что вы думаете об этой новости, мистер Пенн? - обратилась к американцу
вдова из Шампани. Тот тяжело вздохнул.
- Я думаю, что короля, который пытается сбежать из своей страны,
обязательно арестуют.
Казанова не принимал участия в этих разговорах, больше озабоченный
собственным желудком. Он прошел в харчевню,
располагавшуюся здесь же, при постоялом дворе, и дождался, пока к нему подойдет
ее хозяин.
- Что прикажете, патрон? - поклонившись спросил тот.
- Я надеюсь, что ваши повара занимаются своим делом, а не митингуют по
поводу бегства короля? По мне, пусть бегут все
короли мира, я просто хочу поесть.
Хозяин харчевни снова поклонился.
- Сию минуту, месье. Садитесь, где вам будет удобно. Вы собираетесь обедать
один или с вами будет кто-то еще?
- Я прибыл на почтовом дилижансе. Мы все голодны. Организуйте, пожалуйста,
стол, за которым мы могли бы сесть.
- Все будет сделано. Одну минуту. Откуда-то неподалеку доносились крики:
- Да нет, это был не он1 На нем же не было горностаевой мантии!
Спорили несколько простолюдинов, один из которых, по виду кузнец, в
промасленном фартуке, потрясал свернутой в
трубку бумагой.
- А я говорю, что это был он. Вот, посмотрите. Кузнец развернул бумагу, на
которой был изображен портрет короля
Людовика XVI.
- Вот, смотрите! Тот же самыи нос, тот же самый подбородок. Пару часов
назад здесь был король. Я сразу узнал его.
Судья наклонился к господину Ванделлю и прошептал ему на ухо:
- Наверное, прошло уже не меньше суток с того времени, как король покинул
Париж. Я молю бога о том, чтобы он
добрался до границы.
Хозяин харчевни почтительно склонился перед Казановой.
- У нас есть трюфели, жареный рябчик, несколько разновидностей сыров, коекакие
закуски. Что вы будете есть?
Казанова небрежно махнул рукой.
- Приносите все. Мы очень голодны. Знаете что, я буду сидеть один. Мне
вдруг захотелось побыть одному. Я пересяду вон
за тот столик.
Итальянская певица, вдова из Шампани и Констанция де Бодуэн также сидели
отдельно.
- Вы знаете, что они говорят? - сказала итальянка. - Они говорят, что в
этой карете ехало шесть человек.
- Да, - подтвердила Констанция, - их шестеро.
- Там дети, женщины и мажордом.
- В этой карете едут наследники престола, гувернантка, мадам де Тузель,
сестра короля, принцесса Елизавета, и с ними
мажордом, граф Ферзен. Король одет в костюм лакея редингот.
Вдова из Шампани брезгливо поморщилась.
- Король одет в костюме лакея? Боже мой, что происходит с Францией?
Итальянка бесстрастно пожала плечами.
- А что, прикажете ему отправиться в дорогу в горностаевой мантии и с
короной на голове?
- Его величество король Франции Людовик XVI отправляется к своим союзникам,
и это должно послужить на благо
Франции, - гордо сказала Констанция. - Может быть, наконец-то в стране
прекратится беспорядок.
Итальянка фыркнула.
- А я обожаю беспорядок.
- Виргиния, успокойся! - прикрикнул на нее муж, сидевший за соседним
столиком. -Всем уже надоели эти беспорядки. Это
анархия, каждый считает себя чуть ли не выше короля.
Мистер Пенн отрицательно покачал головой.
- Я тоже не люблю беспорядок, однако самое худшее - это правление
аристократии, это тираническое мошенничество. Мы
должны уничтожить царство несправедливости. Взгляните, например, на королевский
двор Георга III в Англии. Он и его
приближенные выжимают все соки из народа для того, чтобы двор мог жить в
роскоши. Это ли не высшее проявление
несправедливости?
Тем временем Ретиф де ля Бретон подсел за столик, за которым, торопливо
поглощая жареного цыпленка, сидел майор
Курнуойе.
- Гражданин майор, - обратился к нему писатель, - скажите, что сейчас
происходит в Париже?
- Город весь кипит от возмущения, - прожевывая ответил офицер.
- А как в Париже узнали, что король собирается бежать в Мец, что он едет по
этой дороге?
- Логика, уважаемый месье, логика. Король, наверняка, хочет попасть под
защиту войск маркиза де Буийе.
Увидев, что Казанова сидит в одиночестве за дальним столиком, ожидая, пока
будет выполнен его заказ, дама в черном,
вдова винокура из Шампани, села рядом с венецианским кавалером. Наконец,
появился повар с блюдом в руке.
- Вот ваш рябчик, месье.
- Благодарю вас.
Дама с любопытством посмотрела на огромную жареную птицу.
- Вы всегда так много едите, месье Казанова? - спросила она.
Тот развел руками.
- Как ни стыдно в этом признаться - да. К сожалению, сейчас у меня не
осталось больше никаких удовольствий, кроме
того, которое я получаю за столом.
- А во Франции еще хуже! - в полемическом азарте восклицал мистер Пенн. -
Четыреста семей аристократов, фаворитов,
приближенных короля, принцев крови, высших церковных сановников ненавидят народ,
погрязли в мошенничестве и
распутстве. Что вы на это скажете, господин судья?
Вместо него ответила Констанция:
- Возможно, вам неизвестно, господин Пенн, что эти четыреста лучших семей
Франции способствуют ее процветанию.
Они занимаются не только мошенничеством и распутством, как вы изволили
выразиться, но и благотворительностью, а
также являются основными работодателями в стране.
При этом она смело посмотрела на американского публициста.
- Браво, мадам! - воскликнул судья, оставив вилку и нож, чтобы
поаплодировать Констанции.
- У аристократов есть не только права, - продолжила Констанция, - но и
обязанности. В первую оче-
Редь, они должны уважать христианские законы и короля.
Мистер Пенн успехнулся.
- Аристократы первыми нарушают свой долг, - сказал он. - Они бегут за
границу, оставляя Францию на произвол судьбы.
- Я не разделяю вашего мнения, господин Пенн, - возразил ему судья. -
Аристократы уважают своего короля,
назначенного божьим промыслом.
Американец обозленно воскликнул:
- А что это такое - божий промысел по отношению к аристократам? Они что,
имеют непосредственную связь с господом
богом, которую не имеет народ? Нет, это всего лишь способ передавать наследство
от отца к сыну и оказаться на троне после
смерти предка. Вот поэтому и получается иногда, что после льва на трон восходит
осел.
Констанция не выдержала и вышла из-за стола. В проходе между столами она
едва не столкнулась с Ретифом де ля
Бретоном, который направился к Казанове.
- Приятного аппетита, - приветствовал венецианца Ретиф. - Как приятно
видеть, что аппетит еще не изменил вам. Не
правда ли, сегодня вечер, полный тайн?
Казанова удивленно посмотрел на Ретифа.
- Кстати, какое сегодня число?
- Двадцать первое июня. Казанова пожал плечами.
- Обычный день, ничего особенного. А почему вы ничего не едите, месье
Ретиф? Тот пожал плечами.
- Поесть, конечно, хорошо, но я сегодня предпочитаю попоститься. С вашего
разрешения, я направлюсь к нашему
уважаемому господину судье.
- Я ничего не имею против революций, но мне кажется, что те, кто их делает
- плохие люди, - говорил тот господину
Пенну. - А я, как судья, не люблю плохих людей.
- А мне кажется, господин судья, что вы просто не любите тех, кто делает
революции, - язвительно заме-
Тил Ретиф де ля Бретон, останавливаясь перед столом.
- Да, я предпочитаю законопослушных граждан. Мне, как судье...
Его прервал Франсуа Кольбер. Студент гневно вскочил из-за соседнего стола и
выкрикнул:
- Для вас, суден! Значит, вы рады, что сбежал тиран?
Судья сидел, не шелохнувшись, молча выслушивая обвинения, которые летели
ему в лицо.
- Вы все заодно! - кричал Кольбер. - Вы мечтаете только о том, чтобы
тирания во Франции вернулась. Прав был
гражданин Марат, когда обвинял гражданина ла Файетта в пособничестве этой
австрийской проститутке.
Судья не выдержал, вскочил из-за стола и схватил студента за полы сюртука.
- Да как вы смеете так говорить о королеве! - закричал он.
Общими усилиями Ретифу де ля Бретону и Томасу Пенну удалось оттащить двух
спорящих в стороны.
- Стыдитесь, молодой человек! - воскликнул Ретиф де ля Бретон. - Нельзя так
говорить хотя бы из уважения к самому
себе.
Когда обстановка в харчевне разрядилась, Ретиф сокрушенно покачал головой.
- Извините его, господин судья. Он молод и не понимает, что делает.
Констанция вышла за дверь харчевни, повстречавшись здесь со своим
парикмахером Жакобом. Он только что прибыл на
отремонтированном экипаже господина Казановы и, отдуваясь, тащил большой
дорожный несессер венецианца.
- Я уже вернулся, мадам, - торжественно произнес он. - С вашего разрешения,
я сообщу об этом месье Казанове.
Констанция кивнула.
- Конечно.
С радостной улыбкой на устах Жакоб проследовал к столику, за которым сидел
итальянец и, сняв шляпу, поклонился.
- Я привез ваши вещи, месье Казанова. Спешу уведомить вас, что все в
порядке. Итальянец удовлетворенно кивнул.
- Браво, мой мальчик.
Жакоб ожидал, что Казанова пригласит его за свой стол, однако тот
повернулся к сидевшей рядом с ним вдове и
озабоченно спросил:
- Вы сердитесь на меня, мадам? Почему вы ничего не едите? Прошу вас, вот
здесь прекрасный сыр. Та отрицательно
покачала головой.
- Нет, нет, благодарю вас. Я просто хочу посидеть рядом с вами.
Прогулявшись по двору, Констанция увидела небольшой загон, в котором стояли
лошадь и две козы. Общению с людьми
графиня предпочла общение с животными. Она вошла в загон и, остановившись рядом
с молодой белой козочкой, принялась
гладить ее по гладкой теплой шерсти.
- Какая ты хорошенькая...
После того, как Констанция покинула харчевню, Томас Пенн долго не находил
себе места. Ему показалось, что он обидел
эту ни в чем невиновную женщину, и ему захотелось извиниться перед ней. Он долго
искал ее взглядом, а, не обнаружив,
вышел во двор.
Его спутницы по почтовому дилижансу не было видно и здесь, а потому мистер
Пенн принялся расхаживать по двору в
надежде дождаться ее появления.
Констанция так увлеклась, что не заметила, как куча сена, наваленная в углу
загона зашевелилась, и из-за нее показалась
фигура высокого сутулого человека в грязной рваной одежде, который с вожделением
смотрел на молодую красивую
женщину в дорожном платье. Он так неожиданно подскочил к Констанции, что она
даже не успела испугаться и закричать.
Внешность незнакомца была отталкивающей - уродливая, вытянутая в длину, как
огурец, голова, лишенная волос,
ссохшиеся и потресковшиеся губы, крючковатый нос, рот, с последними признаками
зубов, давно не знавшие бритвы
грязные щеки и подбородок. Он протянул к Констанции свои трясущиеся узловатые
руки и прохрипел:
- Один поцелуи, мадам, всего лишь один поцелуи. От испуга Констанция начала
медленно отступать к стене загона, а ее
преследователь улыбался беззубым ртом и хрипел:
- Ну, что вам стоит, мадам? Одарите беднягу всего лишь одним поцелуем.
Констанция вдруг с ужасом почувствовала, что отступать некуда. Она стояла,
прижавшись спиной к деревянной стене
загона.
Бродяга грубо обхватил ее своими грязными руками и, прижимаясь головой к
груди, захрипел:
- Принцесса, одари меня одним поцелуем. У тебя такая прекрасная шейка.
Господь сказал мне: "Возьми эту шляху". О,
какая шея, как бы она понравилась моему брату, который работает палачом в
Париже.
Он попытался сорвать с шеи Констанции золотую цепочку с огромной
жемчужиной, вправленной в медальон, и лишь
сейчас Констанция закричала.
Услышав ужасающий женский вопль, Томас Пенн, прогуливавшийся по двору,
бросился в распахнутую дверь загона.
Увидев, как грязный негодяй пытается валить на землю Констанцию и сорвать с нее
одежду, американец одним прыжком
подскочил к насильнику и, схватив его за ворот, отшвырнул в сторону.
Очутившись на полу, тот зарычал от злобы и выкрикнул:
- Ты что, тоже хочешь поцелуя? Что тебе нужно от меня?
С этими словами он вскочил с устланного соломой пола и с кулаками бросился
на Томаса Пенна. Американец встретил
его несколькими сокрушительными ударами в челюсть, а потом, снова схватив за
шиворот, вышвырнул на улицу. После
этого Пенн бросился к Констанции, которая, закрыв лицо руками, беззвучно рыдала
у стены загона.
- Все в порядке, мадам, все в порядке, - торопливо сказал Пенн. - Все уже
позади, успокойтесь. Я прошу вас, ваша
светлость.
Услышав такое обращение, Констанция неожиданно пришла в себя. Несколько
секунд она неотрывно смотрела в глаза
американца, который стоял перед ней, переводя дыхание.
Привлеченные шумом во дворе, туда выбежали несколько человек из харчевни.
Среди них были и пассажиры почтового
дилижанса, в котором ехала Констанция. Они стали свидетелями того, чем
закончилась эта сцена.
- Со мной все в порядке! - в ярости выкрикнула Констанция и залепила Пенну
такую пощечину, от которой он
пошатнулся.
К Констанции подбежал ее парикмахер Жакоб. Разумеется, он сразу же обратил
внимание на ее волосы.
- Что с вами случилось, мадам? Вы выглядите такой растрепанной. Что, этот
американский дикарь обидел вас?
Констанция неожиданно для себя разрыдалась и упала в объятия Жакоба.
- Увидите меня отсюда, - сквозь слезы прошептала она.
- Мари-Мадлен, помоги мне! - крикнул парикмахер, уводя Констанцию. - Куда я
могу отвести мадам?
Немедленно подскочивший к Жакобу хозяин постоялого двора тут же проводил
его вместе с дамами в один из
номеров.Встревоженно шумя, посетители харчевни вернулись на свои места.
- Да, - печально покачав головой, произнес Казанова, - времена изменились.
Брожение умов позволяет ожидать от людей
всего, чего угодно.
Воспользовавшись тем, что внимание пассажиров дилижанса было занято
Констанцией, Казанова закончил ужин и, одевая
перчатки, тяжело встал из-за стола.
- Прошу вас, мадам, - обратился он к своей соседке, - попрощайтесь от моего
имени со всей этой честной компанией.
Та вскочила со своего места.
- Как? Вы уже уходите? Прошу вас, останьтесь.
Поверьте, моя жизнь сейчас - настоящая пустыня. Мое дыхание прервалось,
когда я увидела вас.
Она схватила Казанову за руку, с надеждой заглядывая ему в глаза.
- Прошу вас, не отказывайте мне. Сегодня вам все можно. Вы же сами сказали
об этом. Сделайте так, чтобы мое счастье
осуществилось. Увезите меня. Давайте поедем ко мне в Шампань. Мы будем жить там
счастливо. Умоляю вас, Джакомо.
Казанова печально покачал головой и поцеловал руку дамы.
- Моя дорогая, то, что вы называете безумием, была высшая мудрость... до
того, как мне исполнилось семьдесят лет. Но в
таком возрасте приобретаешь другую мудрость, которая позволяет вам избежать
разочарования.
Он неуютно поежился и огляделся по сторонам.
- О чем это я? Ах, да... Благодарю вас за ваше изысканное предложение.
Поверьте мне, мадам, единственный, кто может
испытать какое-то сожаление по этому поводу - это я.
С этими словами он достал из перчатки маленькую пудреницу с зеркальцем и,
открыв ее, принялся разглядывать
собственное лицо. Не отрывая взгляда от зеркала, он произнес:
- Вовсе не этот старик заставил ваше сердце биться учащенно, а его имя, его
репутация, его прошлое...
Он умолк и взглянул на даму глазами, полными горечи и разочарования.
- Все, что было сегодня, не существует. В любом случае, дорогая мадам, я
вам премного благодарен.
Он еще раз поцеловал руку дамы, в глазах которой блеснула жалость. У двери
харчевни Казанова столкнулся с Ретифом
де ля Бретоном.
- Я хочу пожелать вам счастливого пути, уважаемый Ретиф, - сказал
итальянец. - Мне было очень приятно встретиться с
таким знаменитым писателем.
- Мне тоже, дорогой Казанова, - любезно ответил ему парижанин. - Прощайте.
Они обнялись, и Казанова уже собирался выйти из харчевни, но в этот момент
его окликнул майор Кур-нуойе, который
закончил трапезу.
- Эй, вы! - грубо закричал офицер. Казанова изумленно повернулся к нему.
- Это вы мне?
- Да, это я вам, - без особых церемоний продолжал майор. - Я проехал, не
слезая с лошади сорок лье. Теперь я продолжу
путь в вашем экипаже.
Казанова молча развел руками и повернулся к вдове, которая по-прежнему
наблюдала за ним.
- Вы видите, мадам, кого я теперь выбираю в свои спутники? - с горькой
иронией произнес он.
Прихрамывая, Казанова поковылял к своему экипажу, где его встретил
парикмахер Констанции Жакоб.
- Вам нехорошо? - участливо спросил он.
- У меня разыгралась подагра, - ответил Казанова, занимая свое место в
экипаже при помощи Жакоба.
- Очень жаль, месье, что мы не встретились раньше, - подобострастно
заглядывая в глаза итальянцу, произнес парикмахер.
- Ну, что ж, - со вздохом ответил Казанова, - передайте от меня привет
вашей прекрасной хозяйке. Прощайте.
Когда место рядом с ним в экипаже занял майор Курнуойе, кучер тронул
поводья, и маленькя двуколка покинула
постоялый двор города Шолона. В этот момент из харчевни выскочил ее хозяин и с
криками бросился за экипажем.
- Эй, эй, погодите! А кто мне будет платить за рябчиков, трюфелей, сыр?
Казанова остановил экипаж.
- Да, да, разумеется, - спокойно сказал он. - Я заплачу, но только в том
случае, если вы воскликнете:
"Да здравствует достоинство!"
- Да здравствует достоинство! - сорвав с головы шляпу, прокричал хозяин
харчевни.
- Прекрасно, - констатировал Казанова и достал из своего дорожного
несессера какие-то бумаги.
Поставив роспись на чеке, протянул его хозяину харчевни.
- Вот, возьмите. Это кредитное письмо, подписанное самим графом
Валленштайном. Надеюсь, что оно удовлетворит вас.
Экипаж покинул площадь, а хозяин харчевни, медленно выговаривая слова, стал
читать:
"Обязуюсь в течение шести месяцев со дня подачи сего письма оплатить сумму,
затраченную предъявителем. Подпись:
граф Валенштайн. Имя предъявителя: шевалье де Сен-Галь".
Экипаж уже исчез, а хозяин харчевни, аккуратно свернув кредитное письмо,
уже намеревался вернуться к себе, однако в
этот момент на площадь на взмыленной лошади влетел офицер.
Спрыгнув с коня перед хозяином харчевни, он воскликнул:
- Я из лагеря генерала ла Файетта! Кто-нибудь из представителей
национальной гвардии был здесь?
Хозяин харчевни показал пальцем в ту сторону, где только что скрылся
экипаж.
- Здесь был какой-то майор, он только что уехал в экипаже.
Офицер яростно сверкнул глазами.
- Этот майор должен был скакать верхом, а не прохлаждаться в карете. Ладно,
с ним мы еще разберемся. Где у вас
располагается революционный комитет?
Хозяин харчевни повел офицера за собой.
- Ну-ка, дайте мне что-нибудь поесть, - повелительно сказал тот.
- Сию минуту, месье.
Офицер уселся за один стол с пассажирами почтового дилижанса, которые
немедленно обратились к нему с вопросами о
положении в Париже.
- Перед королевским дворцом Тюилрьи собралась большая толпа, - рассказывал
он. - Но люди хотели только посмотреть
на все, они ничего не трогали. Какая-то дама уселась прямо в покоях королевы и
стала торговать вишнями. Генерал ла
Файетт был поднят с постели и немедленно прибыл в Тюилрьи в сопровождении мэра
Парижа гражданина Байи и
председателя учредительного собрания гражданина де Богарне. Обнаружив, что
король исчез, он приказал поднимать
парижан набатом и пушечными выстрелами.
- Но ведь пушечные выстрелы - это знак боевой тревоги для батальонов
национальной гвардии и солдат парижского
гарнизона, - сказал господин де Ванделль.
- Именно так, месье. Сегодня к полудню под ружьем находилось уже семьдесят
тысяч человек. Потом генерал ла Файетт
продиктовал мне приказ, с которым были отправлены офицеры по всем главным
дорогам.
- Продиктовал вам приказ? - переспросил мистер Пенн. - А вы служите у
генерала ла Файетта?
- Да, я его адъютант. Простите, что забыл представиться. Луи де Ромеф.
- Приказ мы слыхали, - сказал Ретиф де ля Бретон, - а что было после этого?
- Из королевского дворца в Тюилрьи генерал ла Файетт отправился в ратушу.
Там уже собралась целая толпа горожан.
Они гроздьями повисли на уличных фонарях и памятниках. Это было ужасное зрелище.
Я был рядом с генералом и видел,
что разъяренные парижане были готовы на все. В какой-то момент они так
рассвирепели, что даже попытались вздернуть на
фонаре командира батальона дворцовой стражи герцога д'0мона. Только благодаря
помощи генерала ла Файетта его не
повесили. В этой обстановке только главнокомандующий национальной гвардии не
терял самообладания. Толпа так
рассвирепела, что была готова вздернуть даже генерала ла Файетта, но он нашел в
себе силы шутить. Он закричал: "В конце
концов, каждый гражданин выиграл двадцать су ренты от отмены цивильного листа".
Но и этим не удалось успокоить
горожан. Они отправились к обществу друзей конституции, требуя выявить виновных
в побеге короля и наказать их. Тогда
генерал ла Файетт сказал: "Если вы считаете, что для блага Франции нужно
арестовать короля, то я лично на себя беру эту
ответственность". Но генерал ла Файетт не говорил о том, что король бежал. Он
сказал, что семейство Людовика XVI было
похищено против воли короля.
К столу подошел кучер почтовой кареты. - Господа, дилижанс готов к отъезду.
Я прошу всех кто собирается продолжить
путь, занять свои места.
Но пассажиры дилижанса не спешили подниматься со своих мест.
- Да, идея о похищении короля и его семейства, выдвинутая генералом ла
Файеттом, была очень умным ходом, -
резюмировал Ретиф.
- Но почему он так сказал? - недоумевал господин де Ванделль.
- Я думаю, что генерал ла Файетт хотел предотвратить столкновения различных
политических партий. Это был
единственно верный ход.
В сопровождении Жакоба и Мари-Мадлен, Констанция вышла во двор. Лицо ее
было припухшим и заплаканным, глаза
покраснели от слез, однако она уже взяла себя в руки. Увидев офицера, сидевшего
за столом с ее спутниками, она замерла.
- Это же господин Луи де Ромеф, адъютант генерала ла Файетта, -
встревоженно сказала она. - Боже мой, сколько же
офицеров следует за королем.
Раздался звук почтового рожка, и пассажиры стали медленно подниматься со
своих мест. Итальянская певица, жена
пожилого судьи, недовольно протянула:
- О, опять этот дилижанс. Какая пытка ехать в одной карете с людьми,
которые все время разговаривают о революции.
Лучше я сяду рядом с кучером.
Ее муж поморщился.
- Дорогая, ну о чем ты говоришь? Дама должна ехать в карете.
- Дама всегда остается дамой, где бы она ни ехала, - парировала его
супруга. - Вы можете болтать там о своем
учредительном собрании и прочей чепухе, а я поеду рядом с гражданином кучером.
Свежие лошади резво бежали по проселочной дороге мимо полей, на которых
работали крестьяне.
- Эй! - кричал с крыши дилижанса Франсуа Кольбер. - Вы видели коро
...Закладка в соц.сетях
