Жанр: Любовные романы
Катрин (книги 1-7).
...могла двигаться.
- Как долго! Господи, как долго! - шептала она, стиснув зубы. - Только бы
события не приняли худший оборот!
Паж, который едва осмеливался дышать из боязни нарушить размышления своей
госпожи, собрал все свое мужество:
- Хотите, я пойду посмотрю, госпожа Катрин? Я мог бы спуститься к началу
хода и послушать, не приближаются ли они.
Она попыталась ему улыбнуться, прекрасно понимая, чего стоит это
предложение ее пажу.
- Бесполезно! В этой дыре слишком темно, и вы без пользы для кого-либо
только свернете себе шею.
- Я мог бы взять один из наших факелов...
- Нет, Беранже, сидите спокойно. Ваше место подле меня. К тому же, мне
кажется, я слышу шаги...
- Действительно, но они доносятся с верхнего этажа, а не из подземного
хода.
Так и оказалось. Мгновение спустя внизу лестницы донжона показался аббат
Бернар в сопровождении братьев Керу.
Заметив Катрин, съежившуюся под шубой, откуда торчала только ее напряженно
вытянутая голова, он покачал головой и
воскликнул одновременно с жалостью и недовольством в голосе:
- Я так и думал, что найду вас здесь. Друг мой, вы ведете себя неразумно!
Почему вы не дали Жоссу и Николя самим
заниматься этим делом? Они плохо поступают, удовлетворяя все ваши прихоти.
Почему вы им не доверились?
- Вы хорошо знаете, что доверилась. Но тут уже дело правосудия, а его вершу
я. Это мой долг.., и мое право.
- А также и мое. Позвольте мне вас заменить, Катрин. Вас сжигает лихорадка,
и вы с трудом держитесь. Вернитесь к себе и
позвольте действовать мне: я обещаю, вы останетесь довольны. Но из жалости к
самой себе послушайте меня: у вас ужасное
выражение лица.
Молодая женщина была так измучена, что, возможно, дала бы себя уговорить,
но в это самое мгновение под их ногами
раздался сильный шум, и голова в каске, принадлежащая Николя, вынырнула из-под
земли.
- Нам это удалось, госпожа Катрин! - объявил он запыхавшийся после боя. -
Он у нас в руках!
Катрин тут же была на ногах. Она, может быть, стала еще бледнее, но ее
глаза горели совсем новым огнем.
- Жерве? - выдохнула она. - Вы его взяли?
- Его к вам ведут...
Действительно, центральное отверстие, наподобие вулкана, извергло кипящую
лаву железа и людей, которые пытались
выбраться все одновременно. Еще мгновение - и нижний зал заполнился шумом и
грохотом...
Подталкиваемый суровой пятерней кузнеца, человек со связанными за спиной
руками упал к ногам Катрин. По пепельному
от страха лицу широкой струей текла кровь из раны на голове. В эту минуту ничего
больше не оставалось от тщеславной
заносчивости Жерве Мальфра, когда он оказался совершенно один, разоруженный,
окруженный людьми, чья ненависть
кипела, как в огромном котле кипит смола.
Он был парнем высокого роста, рыжеволосый, с усеянным веснушками лицом.
Цвет глаз был то ли темно-желтым, то ли
коричневым. Имея крепкое телосложение, он любил демонстрировать свои мускулы
перед девушками на деревенских
праздниках. Сейчас он лежал, уткнувшись носом в пыль, не решаясь поднять взгляд
на обступивших его людей, боясь прочесть
приговор в их глазах.
Когда его швырнули на пол, лицо Мартена Керу осветилось дикой радостью. Он
сделал движение, собираясь броситься на
пленника, но твердая рука аббата Бернара схватила его за запястье.
- Нет, Мартен! Держи себя в руках! Этот человек принадлежит не тебе, а всем
нам.
- Он принадлежит Бертиль. Жизнь за жизнь, сеньор аббат!
- Не давай мне сожалеть, что я разрешил тебе прийти!
- А ведь это, кажется, неплохая мысль, - задумчиво пробормотала Катрин.
Она внимательно посмотрела на человека, пыхтевшего у ее ног, и повернулась
к Николя, красному от гордости, который
явно ждал ее поздравлений:
- Вы взяли только одного пленника, сержант? этот человек был один?
- Вы шутите, госпожа Катрин! Их было восемь.
- Тогда где же другие?
- Мертвы. У нас не так много съестных припасов, чтобы кормить этих пленных
хищников, - Я не думаю, что этот успеет нам
слишком дорого обойтись, - проговорила Катрин.
Эти слова, а точнее, то, что под ними подразумевалось, удвоило ужас Жерве.
- Смилуйтесь! - забормотал он. - Не убивайте меня! Бедный, с влажным ртом,
струйками пота, стекающими по его
небритым щекам, он пускал слюни и бился в омерзительном припадке.
Катрин поежилась от отвращения.
- А на каком основании мне тебя щадить? Однажды тебе было оказано
снисхождение, и это было лишним, потому что ты
привел к нам эту банду голодных волков.
- Это не я!
- Не ты! - вскричал отец Бертиль. - Дайте его мне, госпожа Катрин. Клянусь
вам, что через несколько минут он запоет
другую песню!
- Я хотел сказать, - поспешил исправиться Жерве, - что не я подал им мысль
прийти сюда. Они думали об этом, начиная с
большого осеннего праздника. Я не знал их планов, когда они меня подобрали там,
в горах, полу замерзшего и умирающего от
голода.
- Но ведь именно ты им сказал, что мессир Арно уехал со своими людьми, -
уточнил аббат Бернар. - Это одно и то же! А
может быть, и еще хуже, так как без тебя женщины, старики и дети этого города не
подвергались бы теперь такой страшной
опасности.
Жерве подполз к нему на коленях:
- Ваше преподобие!.. Вы священник, благочестивый человек... Милостивый
человек!.. Сжальтесь надо мной! Я молод! Я не
хочу умирать! Скажите им, чтоб сохранили мне жизнь!
- А несчастный брат Амабль? - проворчал Гийом Бастид. - Он также не был
стар. Ты просил своих друзей Апшье, чтобы ему
сохранили жизнь?
- Я не мог ничего сделать! Кто я такой, чтобы давать советы сеньорам? Я для
них только презренная неотесанная
деревенщина.
- Для нас тоже! - буркнул кузнец. - Но хоть ты и деревенщина, а, должно
быть, им весьма полезен и был хорошо принят,
ведь как ты нагло выставлялся в тот вечер, когда они здесь появились...
- А второй гонец, Жанне... Тот, кого ты поджидал, как и в эту ночь, у
выхода из подземного хода, - добавил Бастид. - он-то
еще жив, я надеюсь?
Теперь вокруг несчастного обвинения свистели как стрелы, и под этим
страшным огнем Жерве сгибался все больше и
больше, убирая голову в плечи, закрываясь, как от роя жалящих ос, не пытаясь
больше ни отвечать, ни защищаться Катрин
дала им волю и сидела, не вмешиваясь. Ненависть и бешенство, исходившие от этих
людей, довели до высшей стадии ужас
пленника, а это было как раз то, что нужно.
Сидя на своем табурете, дрожа под густым мехом, Катрин неприятно было
смотреть на эту тряпку, это ничтожество,
ползающее у нее под ногами. Подобная трусость вызывала у нее тошноту. Однако из
этого запуганного трупа надо было еще
выудить правду...
Почувствовав, что он доведен до предела, Катрин подняла руку и этим простым
жестом, полным величия, заставила
замолчать всех, потом носком ботинка она дотронулась до плеча человека,
вжавшегося в пол.
- Теперь слушай меня, Жерве Мальфра! Ты видел и слышал этих людей? Они все
тебя ненавидят, и среди них нет ни одного,
кто не желал бы обречь тебя на вечные муки после того, как подлая душа твоя
покинет тело. Но ты можешь избежать целого
моря страданий...
Жерве резко поднял голову. В его блуждающем взгляде она прочитала надежду.
- Вы снова оказываете мне милость, великодушная госпожа! О! Говорите..,
говорите, какой ценой!
Она поняла, что он готов говорить, сказать все что угодно, пока будет
надеяться на жизнь. Ничего не было легче, чем дать
обещание, но она не хотела для подобного негодяя пускаться на такие низкие
уловки и хитрости. Зная, чего это может стоить,
она все же поспешила его вывести из заблуждения.
- Нет, Жерве! Я не пощажу тебя, потому что у меня больше нет такой
возможности. Ты не мой пленник, ты пленник
жителей этого города, где нет никого, кто понимал бы, зачем мы сохранили тогда
твою жалкую жизнь. Но тебе подарят смерть
быструю, если ты ответишь на два вопроса.., только два.
- Почему не жизнь? Сохраните жизнь, госпожа Катрин, или я ничего не скажу!
Какое мне дело, что вы хотите знать, если я
все равно умру.
- Умереть можно по-разному, Жерве! Есть веревка, стрела, топор или кинжал,
убивающие в мгновение.., но есть дыба,
каленые щипцы, расплавленный свинец, тиски. Все, что может продлить мучительные
часы.., а часто эти пытки заставляют
желать смерти как высшего блага.
Каждое из произносимых Катрин слов вырывало у Жерве стон. Стоны вылились в
долгий вопль:
- Нет! нет.., только не это!
- Тогда говори! Или, клянусь честью моего имени, я тебя отдам пыточнику,
Жерве Мальфра!
Но ужас еще не полностью затуманил разум негодяя. Хитрое выражение
промелькнуло на его перекошенном лице.
- Вы пытаетесь быть более жестокой, чем есть на самом деле, госпожа Катрин!
Я знаю не хуже вас, что в Монсальви палача
нет.
- Есть я! - крикнул Мартен Керу, который больше не мог себя сдерживать. -
Дайте его мне, госпожа! Обещаю вам, что он
заговорит и что ни его крики, ни мольбы не заставят меня прекратить его
мучение... Постойте! Я сейчас покажу.
Он быстро нагнулся, схватил длинную железную кочергу и погрузил ее в огонь
жаровни. Вокруг стояло гробовое молчание,
слышалось только прерывистое дыхание Жерве.
- Взгляни на этого человека, - сказала Катрин, - он тебя ненавидит. Из-за
тебя его дочка предпочла смерть. И вот уже
долгими днями и ночами, особенно ночами, он мечтает заполучить тебя, надеясь,
что твои невыносимые, нескончаемые муки
хоть немного облегчат его страдания. Ты прав, у нас в Монсальви нет палача, он
нам никогда не был нужен. Однако теперь для
тебя один найдется...
Будешь говорить?
В жаровне железный прут раскалился. Мартен взял его твердой рукой, а в это
время Антуан Кудерк и Гийом Бастид, не
сговариваясь, завладели Жерве, заревевшим как раненый бык, а его мускулы
напряглись в ожидании близкого страдания.
- Н-е-е-е-е-ет!..
Мартен уже приближался, Катрин схватила его за руку, удержала и обратилась
к Жерве, яростно бившемуся в руках своих
сторожей, которым пришли на помощь сыновья Мальвезена.
- Говори! Иначе через секунду с тебя сорвут одежду, подвесят к этому кольцу
под самым сводом и оставят наедине с
Мартеном!
- Что.., вы хотите знать?
- Две вещи, я тебе уже сказала. Сначала - имя твоего сообщника! В этом
городе есть негодяй, который тебе дает сведения,
предает нас. Мне нужно его имя.
- А.., второй вопрос?
- Беро д'Апшье громогласно заявил, что сеньор Монсальви никогда не
вернется. Я хочу знать, что он затевает он так уверен.
Я хочу знать, что угрожает моему мужу!
- Я сказал вам, госпожа.., я слишком мелкая сошка чтобы быть посвященным в
секреты Апшье...
Катрин не дала ему окончить. Не повышая голоса, она приказала:
- Разденьте его и подвесьте за руки к этому кольцу...
- Нет! Смилуйтесь! Нет!.. Не причиняйте мне боли! Я скажу.., я скажу то,
что знаю.
- Минуту! - сказал аббат Бернар. - Я зафиксирую твои показания. Ты здесь
перед трибуналом, Жерве. Я буду секретарем
суда.
Он спокойно достал из своей одежды лист свернутой бумаги, гусиное перо и
снял с пояса маленькую чернильницу. Потом
знаком попросил одного из солдат подставить свою бронированную спину вместо
пюпитра.
- Вот так, - проговорил он удовлетворенно, - мы слушаем тебя!
Тогда, глядя на аббата, ждавшего с поднятым пером, на Катрин, подперевшую
подбородок и устремившую на него
безжалостный взгляд, и отца Бертиль, положившего обратно в жаровню кочергу,
Жерве выговорил:
- Гонне.., его больше нет в лагере. Он уехал утром святой пятницы в
Париж...
- Ты лжешь! - вскричал Николя. - Бастард был сильно обожжен в плечо во
время первого приступа. Он мог уехать?
- Клянусь, он уехал! - закричал Жерве. - У него самая крепкая шкура во всей
их семье. А потом, у него болит плечо, а не
ягодицы. Он может сидеть верхом...
- Я верю тебе! - перебила Катрин с нетерпением. - Продолжай... Скажи нам,
что он собирается делать в Париже?
- Присоединиться к мессиру Арно. Мне они, конечно, не сообщали, но, стоя за
палаткой ночью, можно услышать много
интересного...
Взрыв хохота Николя снова прервал его на полуслове.
Если ты надеешься нас убедить, что этот твой бастард уехал убивать мессира
Арно среди бела дня, среди войска монсеньора
коннетабля, ты принимаешь нас за идиотов, или бедный Гонне мечтает о
мученической смерти! Помимо того, что наш хозяин
не однорукий калека, у него такая охрана, которой позавидовал бы сам король. Не
так-то просто разделаться с таким, как
Монсальви, когда рядом ним постоянно какой-нибудь Ла Гир, Ксантрай, Бюэй.., или
что же, предпочитает, чтобы с него
живого содрали кожу?
- Я не сказал, что он собирается убивать его.., во всяком случае, не сразу!
Апшье не так уж просты. Гонне едет в Париж..,
драться вместе с капитанами. Он явится на королевскую службу, чтобы попытаться
завоевать рыцарские шпоры. Во всяком
случае, так он скажет, и мессир Арно, конечно же, сочтет это вполне
естественным. Он знает, что Гонне - бастард и ему нечего
ждать отцовского наследства, поскольку у Беро д'Апшье есть два законных сына.
Никого не удивит, что парень, которому с
самого детства привили вкус к драке, отправился добывать себе место под солнцем,
не так ли?
Напрягая сознание, Катрин упорно пыталась понять, какой подвох кроется в
неясных пока для нее планах Апшье.
- Ты хочешь сказать, - проговорила она, больше размышляя вслух, нежели
допрашивая Жерве, - что Гонне отправился в
Париж, чтобы получить его покровительство и, сражаясь под его знаменем,
втереться к нему в доверие?
- Почти так...
- Это будет не легко. Монсеньор не очень любит эту семью, как законных
Апшье, так и незаконных, он только пытался
поддерживать добрососедские отношения.
- Он их не любит, но Гонне он послушает. Бастард не такой дурак, чтобы
притворяться святым и играть в добродетель. Для
начала он просто примет участие в сражении. Это ему ничего не стоит, он храбр.
Но он без труда заручится вниманием мессира
Арно, когда скажет ему, что его отец, этот старый бандит, и его братья осаждают
Монсальви...
- Что? Он хочет предупредить его?
- Конечно же. Поймите, госпожа Катрин. Гонне явится в лагерь коннетабля,
пылая притворным гневом: его отец, братья
набросились на Монсальви, такой лакомый кусок, а с ним делиться не захотели. Его
прогнали, избили, даже ранили, ведь он
непременно похвастается своей раной, якобы полученной в драке с одним из
братьев. Он горит желанием отомстить за себя. И
вот он сбежал, чтобы предупредить законного владельца и в благодарность за
оказываемую ему услугу в его лице приобрести
ценного союзника. Это решение мессиру Арно покажется вполне естественным для
Гонне д'Апшье...
Жерве больше не требовалось заставлять говорить. Подталкиваемый надеждой,
что госпожа де Монсальви из чувства
признательности согласится все-таки сохранить ему жизнь, он не скупился на
детали и объяснения.
Катрин слушала с расширенными от ужаса зрачками. Несмотря на сжигающую ее
лихорадку, она чувствовала в жилах
леденящий холод, так как только теперь увидела черную отвратительную пропасть,
разверзшуюся под ее ногами и ногами ее
супруга, хотя и не могла еще измерить ее глубину. Впрочем, на ее людей рассказ
Жерве произвел тоже ошеломляющее
впечатление. Наконец, Николя Барраль задал следующий вопрос:
- На что надеется бастард, сказав мессиру Арно о том, что здесь происходит?
- Что он покинет армию, чтобы вернуться сюда. Гонне, конечно, последует за
ним, чтобы "насладиться местью". И вот когда
с ним не будет всех его капитанов, солдат, тогда на пути домой, на опасных
дорогах...
- Если он вернется, он вернется не один, представляю себе! - вскричал
Кудерк. - С ним не будет его доблестных друзей и
войска коннетабля, но на этих "опасных дорогах" у него будут его рыцари и наши
молодцы, которые не откажутся задать
хорошую трепку одному из Апшье, настоящему или фальшивому. Ты думаешь, они дадут
твоему Гонне его спокойно убить?
- Гонне повез с собой яд.., яд, который действует не очень быстро и не
меняет вкуса вина. Во время вечерней остановки,
когда рыцари осушают не одну флягу, чтобы снять усталость после дороги, бастард
без особого труда сможет дать его мессиру
Арно и потом спокойно успеет исчезнуть.
Гневный ропот раздался в нижнем зале, но он был только эхом тревожного
крика Катрин.
Одним движением несколько человек бросились на Жерве, чтобы задушить его.
Аббат едва успел встать между ними и
пленником, чтобы не дать его убить на месте.
- Успокойтесь! - приказал он. - Этот человек еще не кончил говорить. Ну-ка,
расступитесь! Не надо ему мешать. Скажи мне,
Жерве, - обратился он к парню, прячущемуся за его черной одеждой. - Если у Гонне
д'Апшье имеется в распоряжении такой
сильный и такого медленного действия яд, почему бы не использовать его сразу,
как только он найдет мессира Арно? Из
Парижа он успеет - Конечно, ваше преподобие! Но то, чего добивается Гонне
д'Апшье, это не только смерть мессира Арно.., а и
лишение прав.
- Что?
- Если сеньор Монсальви бросит осаду Парижа, покинет армию, чтобы вернуться
домой, как к нему отнесутся его пэры? Я
не знаю, как Гонне все это устроит, но проследит за тем, чтобы отъезд имел вид
бегства.., или измены. "Всегда можно, - сказал
он, - оставить компрометирующий след, и я постараюсь не упустить подходящего
случая". А так как мессир Арно вскоре
совсем исчезнет, Беро д'Апшье не составит труда заполучить в свою полную
собственность и законным путем наследство
изменника. Королю Карлу VII не впервой наказывать дом Монсальви.
На этот раз не было ни гневных восклицаний, ни комментариев. Отвращение и
всеобщее презрение заставило всех онеметь.
Но Катрин встала и гордым взглядом обвела всех присутствующих. "
- Тогда нам нечего бояться! У монсеньора слишком велико чувство долга и..,
доверие ко всем нам, его вассалам, ко мне, его
жене, чтобы дезертировать с поля боя, перед лицом врага только для того, чтобы
примчаться нам на помощь. Даже если он
узнает, что Монсальви в огне, он не покинет армию, пока кампания не будет
завершена, а в этот раз тем более, так как речь идет
о Париже, главном городе королевства, который надо, наконец, вырвать у англичан
и вернуть нашему королю! Твой Гонне
потеряет время, - добавила она, поворачиваясь к Жерве, - сеньор Монсальви не
покинет армию, не дезертирует даже ради
нашего спасения. Самое большее, он пошлет с разрешения коннетабля какую-то часть
своего личного войска.
Слова молодой женщины произвели эффект масла, брошенного в кипящую воду.
Напряжение спало, лица разгладились, и
некоторые даже стали обмениваться улыбками, Довольными и торжествующими.
- Конечно же! Мессир Арно будет знать, как нам помочь, не рискуя своей
репутацией рыцаря, и эта собака Петард останется
в дураках, - сказал Гийом Бастард.
- Мы еще посмотрим! - проворчал Николя, пожимая речами. - Он не вчера на
свет родился, и уловки этих Апщье слишком
просты для него.
Тогда Жерве пришел в ярость. Самым необъяснимым и непредвиденным образом
этот связанный по рукам и нога человек,
который знал, что его ждет виселица, вдруг счел для себя невыносимым, что его
словам не верят. Даже думая о том, чтобы
повыгоднее продать свои сведения он прорычал одержимый слепой яростью:
- Банда ослов! Нечего вам тут надуваться индюками изображать умников и
поздравлять друг друга с победой! Говорю вам,
что он последует за Гонне. Иначе он поступить не может. А как будет реагировать
ваш мессир Арно когда узнает от Гонне, что
его жена - любовница Жана д'Апшье и что именно она вызвала сюда своего любовника
чтобы отдать ему город?.. Гонне
представит доказательства что они проводят вместе ночи!
Ответом было гробовое молчание. Никто не мог верить своим ушам, все
смотрели друг на друга, а Катрин, с лицом серее
платья и с дико расширенными глазами осталась прикованной к своему месту...
- Доказательство?.. Какое доказательство? В страхе от эффекта,
произведенного своими словами, Жерве не решался
пошевелиться и замолчал. Тогда она, очнувшись от оцепенения, бросилась на него
и, вцепившись руками в ворот его грязной
куртки, начала бешено трясти.
- Какое доказательство? - кричала она. - Будешь говорить? Какое
доказательство?.. Говори, или я прикажу содрать с тебя
шкуру!
С испуганным стоном Жерве выскользнул из ее рук и упал к ее ногам лицом на
пол. Он пробормотал:
- Одну из ваших рубашек.., а также письмо.., любовное письмо.., или даже
обрывок письма.
Но молодая женщина переоценила свои силы. Она была доведена до полного
изнеможения, а резкое движение, с каким она
бросилась на Жерве, разбудило боль в плече. Она открыла рот для того, чтобы чтото
сказать, но не издала ни единого звука. Ее
глаза широко открылись, и, взмахнув руками, она упала на пол без сознания рядом
с пленником.
К ней немедленно бросились. Беранже, который все время, пока длилась эта
сцена, был неподвижен и нем как статуя,
опустился на колени, чтобы поднять ее голову, но уже Николя Барраль нагнулся к
ней и; просунув одну руку под плечи Катрин,
а другую - под колени, поднял ее с пола с такой легкостью, как будто бы она
ничего не весила.
- Только этого недоставало! - проворчал он сердито ни в коем случае не
следовало присутствовать при этом допросе. Этот
удар может ее убить, - добавил он, жалостью рассматривая бескровное лицо с
синевой под глазами.
Аббат Бернар покачал головой.
- В любом случае пришлось бы все ей рассказать! Отнеси ее в комнаты,
Николя, и поручи Саре. Расскажи ей что произошло,
и возвращайся. Ты мне еще нужен.
- А его куда денем? - спросил Кудерк, кивком головы показывая на Жерве. -
Сразу повесим?
Аббат, в свою очередь, посмотрел на пленника. И в его обычно мягком и таком
благожелательном взгляде не оставалось ни
следа пощады. Этот человек вызывал в нем такой же ужас, как и тот дьявольский
план, в котором он только что признался.
- Нет, - сказал он холодно. - Продолжим! Жерве еще может очень многое нам
сообщить. Например, имя того, кто нас
предает. Опасность, угрожающая мессиру Арно, заставила об этом временно забыть,
но это надо срочно выяснить.
Совладелец Монсальви сел на скамеечку, оставленную Катрин, посмотрел
предыдущие записи показаний пленника и
вздохнул:
- Теперь, Жерве, ты будешь отвечать мне. Но не питай иллюзий: мои условия
те же, что и у госпожи Катрин. С той только
разницей, что я присоединю к этому отпущение твоих грехов, если ты искренне
раскаешься.., перед тем, как тебя повесят!
Час спустя, в то время как Катрин под присмотром Сары спала глубоким сном
под действием успокоительного снадобья,
когда закованный в цепи Жерве был водворен в одну из камер донжона, из которой
перед этим спешно убрали соления, и когда
аббат Бернар с озабоченным лицом возвращался в монастырь, чтобы ждать там
дальнейшего развития событий, Николя
Барраль в сопровождении четырех солдат стучал в дверь Огюстена Фабра, плотника.
Не получив ответа, он высадил
вышеозначенную дверь. Услышав шум, из соседних окон и на пороге домов показались
напуганные люди в ночных колпаках,
заблестела сталь топоров и ножей ввиду непредвиденной, как им показалось, атаки
противника.
Действительно, с самого начала осады люди Монсальви засыпали, положив
оружие на расстоянии вытянутой руки даже у
Гоберты Керу целыми днями работал точильный круг. Правда, пока на нем
заострялось не более чем веретено, превратившееся
в наконечник копья, но в снах торговка полотном видела себя Орлеанской Девой,
своей любимой героиней.
Начал заниматься день. Повсюду раздавались хриплые Крики петухов. Впервые
за последнее время небо было безоблачно, и
утренняя звезда сверкала на нем, как крупный голубой алмаз.
И первое, что увидели горожане, была именно эта звезда. По крайней мере, с
этой стороны их беспокойство было развеяно.
Вторым был развороченный дом Фабра, откуда Николя и его солдаты выходили ни с
чем. Дом был пуст, Огюстен и Азалаис
необъяснимым образом скрылись.
Тут же сержанта и его людей окружили кольцом любопытные, желающие узнать,
что произошло. Вскоре к ним
присоединилась и Гоберта, которая жила дальше остальных и прибежала в накинутой
на рубашку овечьей шкуре, потрясая
веретеном.
Вскоре маленькая площадь была заполнена полуодетыми людьми, разом
говорившими и потрясавшими всевозможным
оружием, не зная толком, что случилось.
Николя понял, что надо дать объяснения, иначе сборище превратится в бунт.
Взобравшись на край фонтана, он вытянутыми руками, как дирижер, попытался
утихомирить толпу. Это оказалось не легко,
так как все кричали гораздо громче его. Но еще сильнее оказалось любопытство
Гоберты. Вскарабкавшись на фонтан рядом с
ним, она испустила такой зычный рев, что спокойствие и тишина восстановились как
по волшебству. Тогда она обвела
общество удовлетворенным взглядом.
- Давай, Николя! Скажи, что произошло!
Чувствуя себя в роли оратора, что давалось ему не без труда, сержант
передал события этой ночи, стараясь ничего не
упустить. Он рассказал о признаниях, вырванных у Жерве, о ловушке, расставленной
для Арно де Монсальви, о приступе
слабости у Катрин и, наконец, как Жерве раскрыл сообщников, которыми оказались
плотник с дочерью и местная колдунья
Ратапеннада, изготовившая яд, которым и должен воспользоваться Гонне д'Апшье. Он
рассказал, как Огюстен Фабр, жертва
далеко не отцовских чувств, которые внушала дочь его покойной жены, полностью
попал под чары Азалаис. Если верить
Жерве, вызывающая красота кружевницы сделала из этого когда-то мирного и
честного человека раба чудовищной страсти,
которой красотка умела управлять, впрочем, чтобы потом над ним посмеяться, так
как давно начала встречаться с Жерве за
мельницей. Разжигая честолюбие девушки, рассказывая о возможностях, которые она
может использовать в жизни, Жерве
Мальфра сумел польстить ее тщеславию, и поэтому ему, искушенному в подобных
делах, не составило большого труда
добиться от нее того, в чем она с таким презрением отказывала другим парням.
Конечно, Фабр не знал, что Азалаис стала любовницей негодяя, и именно
плотник попытался убить госпожу де Монсальви
по наущению своей странной дочери. В обмен она обещала полностью отдать себя в
его власть! Эта мысль свела с ума
несчастного. Для того чтобы завладеть ее телом, о котором мечтал ночами, он
с
...Закладка в соц.сетях
