Жанр: Любовные романы
Лето секретов
... женщине
Констанс Салливан, которую не видел много лет. Посетительница опомнилась
первой.
— Здравствуй, Ник! — с мягким ирландским акцентом произнесла
она. — Ты совсем не изменился!
— Ты тоже, — солгал он, не желая обидеть ту, которую когда-то
любил. Волосы Констанс подернулись серебристой паутинкой седины, морщины
тронули лицо, но синие глаза светились прежним живым интересом. Однажды он
сравнил их с сапфирами, но это было так давно...
— Спасибо за милосердие, я знаю, как выгляжу на самом деле, —
вздохнула она. — Как жестоко устроен мир! Мужчины с возрастом хорошеют,
а женщины — увядают. Это несправедливо!
Она замолчала, не зная, как перейти к главному, ради чего явилась сюда.
— Ну, как ты живешь? — спросил Ник, почувствовав, что пауза
затягивается.
— Мне теперь намного лучше, но я все еще болею, — сказала
Констанс. — Собственно говоря, потому-то я и пришла к тебе.
— В самом деле?
— Дело в том, Ник, что я давно собиралась с тобой поговорить, но не
была уверена, что ты правильно меня поймешь. Время летело, я прочла в
газете, что ты женился на Мелиссе Фаррелл и занялся серьезным бизнесом. Так
я узнала адрес твоего офиса.
— Что-нибудь случилось? — нахмурился Ник. — Тебе нужна моя
помощь.
— Да, но в не совсем обычном смысле этого слова. — Она нервно
облизнула губы. — Знаешь, когда мне сказали, что предстоит серьезная
операция, я подумала, что это может печально закончиться, и написала письмо
сыну...
— У тебя есть сын?
— Да, Майкл. Я волнуюсь за его судьбу: кто побеспокоится о нем, если со
мной что-нибудь случится? Поэтому я и сообщила ему твой адрес.
— Мой?
— Понимаешь, я не хотела, чтобы он читал письмо, если в этом не будет
надобности. Но так случилось, что сестра все перепутала и отдала его Майклу
раньше срока. Теперь он все знает. Прости меня! — Констанс смущенно
потупилась.
— Но что именно ты ему написала? Сколько лет Майклу?
— Шестнадцать.
— Он... мой сын?
— Да. Ты сердишься на меня?
— Сержусь?
Ник глубоко вздохнул, не находя подходящих слов, и молча уставился на нее. В
его душе всколыхнулось множество противоречивых чувств, но он затруднялся
определить, какое из них берет верх. Гнев? Да, безусловно: потому что она
чересчур долго утаивала от него правду. Чувство вины? Было и оно,
обусловленное сознанием собственной легкомысленности: как можно забыть о
возможных последствиях интимной близости, ни разу не поинтересоваться ее
самочувствием? Имелось и любопытство, желание увидеть сына. Но самое
отвратительное заключалось в том, что явственно закопошился гнусный страх.
Пожалуй, именно он и беспокоил Ника сильнее всего, но не за свою репутацию,
а за то, чем все это чревато для Мелиссы и Сюзи, его самых близких, родных
людей, которых он любил больше жизни.
Ник поймал себя на мысли, что предпочел бы ничего не знать. Но коль скоро
Констанс ему все рассказала, отвергнуть ее и своего сына он уже не имеет
права. Ему не оставалось ничего иного, как надеяться, что Мелисса все
правильно поймет.
— Ник? — подала голос Констанс. — Прости меня, для тебя это
известие явилось сильным ударом. Но я должна была прийти к тебе, я дала
Майклу слово. Если бы я его не сдержала, он сам бы тебя нашел.
— Он в Лондоне?
— Да, мы прибыли минувшей ночью. Но я сумела убедить его, что будет
лучше, если сперва я пойду к тебе одна.
— Боже, — пробормотал Ник. — Я не знаю, как я взгляну ему в
глаза. Он ведь думает, что я подлец, бросивший вас на произвол судьбы.
— Нет, он так не думает, Ник, я все ему объяснила! — встрепенулась
Констанс. — Он знает, почему я до сих пор не поговорила с тобой. Но я
опасаюсь, что он не в восторге от того, что его отец — солдат английской
армии.
На ее лице Ник прочел смятение, но догадался, что она принудила себя
рассказать ему все до конца, чтобы предотвратить возможное недоразумение при
их личной встрече.
— Понимаю, — вздохнул Ник. Ирландцы во все времена косо смотрели
на своих девушек, встречающихся с английскими солдатами. — Ты уехала
тогда жить к своей тетушке в Дублин, — вспомнил он. — И все это
время ты никуда оттуда не уезжала?
— Нет! Мора скончалась несколько лет назад, и, кроме меня, у Майкла
никого не осталось.
— Но он интересовался, кто его отец?
— Разумеется! Я сказала ему, что ты погиб во время беспорядков в
Белфасте. Кстати, мой отец, проживающий там, наотрез отказался с нами
знаться, поклявшись, что не пустит ни меня, ни Майкла на порог своего дома.
Впрочем, он больной старик... Я не поддерживаю с ним отношений вот уже много
лет, но знаю от своей старой подруги, что он до сих пор не желает ничего о
нас слышать, — с грустью сказала Констанс.
— Мне очень жаль. Я испортил тебе жизнь, прости! Ты так и не вышла
замуж?
— Нет. Встречалась с одним мужчиной, но когда он узнал о Майкле, то
передумал на мне жениться. Значит, я в нем ошибалась.
— О Господи! — в сердцах воскликнул Ник. — Как же я могу тебе
помочь? Может быть, ты нуждаешься в деньгах? Ты ведь не совсем здорова. Нет,
не отвергай мою помощь, я твой должник... Где вы остановились?
— Не беспокойся, мы хорошо устроились. Люди мы с сыном скромные,
потребности у нас маленькие, да и пробудем мы в Лондоне недолго, —
заверила Констанс. — У тебя есть семья, но Майкл такой любопытный
и... — Она замялась, стесняясь сказать правду. — Знаешь, он очень
гордый.
— Он затаил на меня обиду? — угадал Ник.
— И на меня тоже, — печально улыбнулась Констанс. — Но он
впервые попал в Лондон и немного повеселел, увидев город.
— Вот и чудесно! — оживился Ник. — Если он не будет
возражать, я все ему здесь покажу. И более того, я хочу заботиться о нем и в
будущем! Он ни в чем не будет нуждаться, я оплачу его учебу в университете,
если он намерен учиться. У меня есть квартира в Челси, мы практически не
пользуемся ею теперь, переехав за город. И вряд ли она понадобится нам в
ближайшие несколько недель. — Мелисса сказала ему, что намерена ездить
в Уимблдон из усадьбы. Этот маршрут был намного спокойнее, чем более
короткая, но перегруженная транспортом дорога через Лондон. — Можете
пожить там, если хотите! — предложил он Констанс, понимая, что ей легче
принять такое предложение, чем взять у него деньги на оплату их проживания в
гостинице.
— Это было бы действительно очень удобно...
— Можете сегодня же переехать туда! — воскликнул Ник,
обрадовавшись, что угодил ей. — Поезжай в отель собирать вещи, я заеду
за вами в четыре часа. Тебя это устроит?
— Конечно! — Констанс встала, и Ник проводил ее на улицу, не
обращая внимания на подозрительный взгляд Купа.
Он остановил такси и заплатил за ее проезд до гостиницы, которая, как ему и
представлялось, находилась на окраине. Тепло попрощавшись с Констанс, Ник
медленно вернулся в офис, ломая голову над тем, что сказать Мелиссе. С
Констанс он встречался, когда будущей жене было всего девять или десять лет,
но вряд ли она примет это в расчет.
— Ты ничего не хочешь мне сообщить, Ник? — пристально взглянул на
него Куп, выждав, пока он выпил виски. — Ник молча пожал
плечами. — Брось! Я вспомнил, откуда знаю ее фамилию. Ты рассказывал
мне когда-то о Констанс Салливан, с которой познакомился в Северной Ирландии
и закрутил роман. Тебя из-за нее чуть было не уволили со службы, верно?
— Да, это та самая девушка, — тяжело вздохнул Ник. — Мы
познакомились с ней случайно, я проводил ее до дома и назначил свидание. Все
складывалось великолепно, мы тайно встречались какое-то время, но потом об
этом узнал ее отец и рассвирепел. Он пожаловался моему командиру, и меня
загнали на границу. А когда я вернулся в Белфаст, Констанс уже там не было.
— Так что же привело ее к тебе спустя столько лет?
— Могу я доверить тебе тайну? Извини, мне не следовало даже спрашивать
об этом, я полностью тебе доверяю, старина! Дело в том, что Мелисса ничего
не знает о существовании этой женщины. Но теперь мне придется ей все
рассказать... Констанс была беременна, когда папаша отослал ее в Дублин. У
меня есть шестнадцатилетний сын!
— Вот это да! — ахнул Куп. — Мелисса с ума сойдет!
Он встал из-за стола и плеснул себе виски в бокал.
— Я понимаю, — кивнул Ник, — но мне все равно придется ей все
объяснить.
— Я бы не стал торопиться, — заметил Куп. — Ты ведь еще не
знаешь, чего Констанс от тебя хочет.
— Не думаю, что она чего-то добивается, — ответил Ник. — Если
бы ей требовались деньги, она бы уже давно обратилась ко мне. Нет, все
произошло только из-за того, что наш сын случайно узнал о моем
существовании. Раньше он был уверен, что я давно мертв.
— Когда ты намерен встретиться с ним? — спросил Куп. — И о
чем вы будете разговаривать?
— Увижусь уже сегодня и, надеюсь, как-нибудь справлюсь, — ответил
Ник, решив воздержаться от второй порции виски. — Меня больше волнует,
что я скажу Мелиссе. Вот тут мне остается только уповать на Бога...
— Советую просто дать им денег и отправить поскорее восвояси, —
Куп поморщился. — Возможно, это грубо, но я не стал бы рисковать
распадом семьи.
— Мелисса меня не оставит, — уверенно заявил Ник. И еще более
однозначно добавил: — Без нее мне не жить.
— Папа! Папочка!
Китти со всех ног кинулась навстречу отцу. Джек, заключив ее в объятия,
подбросил в воздух.
— Я так соскучился по тебе, малышка! Мне следовало взять тебя с собой в
Париж.
Мелисса, наблюдавшая эту сцену, нахмурилась: в памяти всплыл неприятный
разговор с Эйсом Делани. Но, памятуя и об их уговоре, она изобразила на лице
улыбку и стала расспрашивать брата о закулисных событиях открытого
первенства Франции.
В последующие дни Джек с головой окунулся в работу — Уимблдонский чемпионат
был на подходе. Он вел репортажи с кортов Королевского клуба, где
проводились отборочные соревнования, брал интервью у знаменитых спортсменов
и, разумеется, использовал любую свободную минуту, чтобы потренироваться:
ему почти передался настрой сестры на успех их совместного выступления в
турнире смешанных пар.
Уйдя из профессионального спорта, Мелисса играла исключительно в
показательных и благотворительных матчах, ради удовольствия и поддержания
хорошей формы. И теперь, ощущая груз взятой на себя ответственности, порой
долго не могла уснуть, думая о том, не совершает ли она ошибку. Ведь после
ухода из большого тенниса с титулом чемпионки в одиночном женском разряде
вылететь из соревнований уже в первом туре было бы стыдно и обидно.
В Беллвуд зачастил Эйс, он помогал Мелиссе и Джеку готовиться к выступлению.
В паре с ним несколько раз сыграла Кэти Оливер, бывшая наставница Мелиссы,
обладавшая ценным опытом подготовки спортсменов к международным турнирам.
Несмотря на занятость, Кэт нашла время для своих друзей, решивших тряхнуть
стариной, тем более, что она была когда-то влюблена в Джека. Мелисса
подозревала, что в ней еще не остыли прежние чувства, но они уже не бурлили,
как прежде, и не угрожали душевному равновесию брата.
— Напрасно Лайза оставила Джека без присмотра, — сказала однажды
ей Кэти. — На него посматривают многие молоденькие теннисистки, они
готовы броситься ему на шею.
— Это ее трудности, — ответила Мелисса, не желая развивать
скользкую тему. — По мне, так пусть вообще не возвращается из Америки,
главное, что Китти с нами.
— Джек тоже так считает?
— Не знаю. Мы с ним об этом не разговаривали.
В четверг Алекс отправилась вместе с Эйсом в Беллвуд, оставив близнецов под
присмотром няни. Ей хотелось поболтать с Розой Фаррелл, которую она любила,
как родную мать, и взглянуть на работу дизайнера.
Детская, отделанная и разрисованная Джинни, произвела на Алекс глубокое
впечатление. А вот сама художница вызвала у нее чувство иного рода, ей до
сих пор не верилось, что муж может спокойно пропустить такую сексуальную
блондинку. Он не давал ей пока ни малейшего повода для ревности, однако его
прежние достижения на поприще покорения женских сердец не так-то легко было
забыть. Порой Алекс сомневалась, что действительно пленила его навеки и
получила на него исключительные права. Она нуждалась в постоянном
подтверждении его любви к ней, чем порой озадачивала Эйса: он обожал жену и
был ей верен, чего же более?
— Алекс осунулась, — сказала Мелисса Эйсу, когда они остались
одни. — Она здорова?
Всегда стройная и хрупкая, Алекс выглядела сейчас больной. Об этом
свидетельствовала нездоровая бледность, неестественная для молодой женщины,
большую часть года живущей в солнечной Калифорнии.
— Она прошла медицинское обследование, — ответил Эйс. — Врачи
нашли у нее малокровие и прописали ей лекарство. — Он потупился,
скрывая нарастающее раздражение.
— Она устает от близнецов, — вздохнула Мелисса.
— У нас есть экономка, две служанки и няня! — рявкнул Эйс, сытый
по горло замечаниями о скверном внешнем виде его жены. — Ей самой
ничего не приходится делать по хозяйству! Почему всем кажется, что она
перетрудилась?
— Я понимаю, — сказала Мелисса, — однако как мать должна
заметить, что лично меня постоянно тянет к Сюзи. Думаю, с Алекс происходит
то же самое. Только на ее долю выпали двойные заботы, благодаря твоей
плодовитости!
— Это от Бога! — улыбнулся Эйс, моментально повеселев.
— Ты будешь играть в теннис? — крикнул Мелиссе Джек. — Раз уж
втянула меня в эту затею на старости лет, прошу покорно на корт!
Он до сих пор не мог простить сестре, что она убедила его принять участие в
соревнованиях. В прошлом тоже неоднократный чемпион многих международных
состязаний, он дрожал от мысли о возможном поражении.
— Подожди меня минуточку! — крикнула Мелисса и, понизив голос,
спросила у Эйса: — Не пора ли все ему рассказать о Лайзе? А что, если она
ему позвонит? Лучше пусть будет во всеоружии!
— Пока не стоит. Посмотрим, как поведет себя Лайза. Если мы все
расскажем Джеку, мы тем самым сожжем мосты.
— Хорошо. — Мелисса пожала плечами и пошла на другую сторону корта, где ее поджидал Джек.
Алекс понаблюдала за игрой минуту-другую из окна комнаты на втором этаже, но
дольше не выдержала: у нее закружилась голова от их пушечных ударов по мячу
и стремительного передвижения по площадке. Даже тренируясь, они играли в
полную силу.
Тяжело вздохнув, она отвернулась и стала рассматривать волшебные картины,
украшающие стены. Джинни сидела, скрестив ноги по-турецки, на полу и что-то
аккуратно красила.
— Почему бы вам не попробовать рисовать картины? У вас так здорово
получается! — воскликнула Алекс.
— Можно подумать, что салоны и галереи ждут не дождутся моих
творений! — усмехнулась художница.
Алекс не ответила, и Джинни, встревоженная неожиданным молчанием
собеседницы, обернулась. Бледная как мел, та дрожащей рукой указывала ей на
сумочку, лежащую на столе. Вскочив на ноги, Джинни схватила ее и подала
Алекс.
— Воды! — прохрипела та, доставая таблетки.
— Я мигом! — Джинни выбежала в коридор, едва не сбив с ног Розу,
держащую в руках поднос с кофе для всех.
— Алекс плохо! — выпалила Джинни. — Она чуть было не упала в
обморок!
— Неужели? — улыбнулась Роза и спросила: — Дорогая, ты
забеременела?
— Нет, — едва слышно отозвалась Алекс, — просто от запаха
краски у меня закружилась голова.
Она взяла у Джинни стакан и запила пригоршню таблеток. Роза и Джинни
переглянулись: особого запаха они не чувствовали, он давно выветрился. Во
время работы художница всегда открывала окна, а сегодня покрасила лишь
маленький участок стены.
— Если хочешь, полежи у меня в спальне, — предложила Роза и,
подойдя к больной, помогла ей встать с детской кроватки, на которой она
сидела. В огромных зеленых глазах Алекс светился испуг, лицо ее страшно
побледнело.
— Ты уверена, что не забеременела? — повторила Роза, уложив ее на
широкую кровать в своей комнате.
— На все сто процентов, — прошептала Алекс, закрыв глаза. Сердце
ее стучало подозрительно учащенно.
— Может, позвать Эйса?
— Ни в коем случае! Только не это, умоляю! Не говорите ему, что я упала
в обморок, он разволнуется и заставит меня снова идти к врачу.
— Ты была недавно у доктора? — озабоченно посмотрела на нее Роза,
присаживаясь на кровать и беря ее руку, холодную как лед. — Ты болела?
— Нет, это переутомление, не волнуйтесь! Анализы показали, что у меня
малокровие. Врач прописал мне лекарство, оно помогает.
Роза не поверила ни одному ее слову. Неужели это очередная проделка Эйса?
Что он затеял? И что за подозрительные пилюли она глотает пригоршнями? Они
совершенно не похожи на таблетки от анемии! Уж не пристрастилась ли она к
наркотикам?
В глазах Алекс сверкнули слезы.
— Что с тобой, дорогая? — участливо спросила Роза. — Могу я
как-то тебе помочь?
— Нет, мне уже никто не поможет, — судорожно всхлипнула
Алекс. — Если вы пообещаете, что никому не расскажете, я открою вам
свой секрет. Но только не говорите ничего, ради Бога, ни моему отцу, ни
Джеку, ни Мелиссе, ни Эйсу!
— Клянусь!
Смерив Розу изучающим взглядом, Алекс наморщила лоб, собираясь с мыслями, и
прошептала:
— Я консультировалась у двух врачей — в Сан-Франциско и в Лондоне. Оба
— прекрасные специалисты, они поставили один и тот же диагноз:
наследственный порок сердца. От него умерла моя мама, как вам известно.
После родов болезнь проявилась у меня особенно остро.
— Насколько она опасна? — тихо спросила Роза.
— Врачи говорят, что она не смертельна, однако я должна постоянно
принимать лекарство и не переутомляться. Но как уберечься, когда ты замужем
за Эйсом? — Алекс вяло улыбнулась.
— По-моему, ты должна поставить его об этом в известность! —
помрачнела Роза.
— Нет, тогда он перестанет брать меня в свои поездки, и я не перенесу
одиночества. Но еще хуже, если из-за меня от откажется от тенниса,
путешествий и друзей. Эйс не создан для тихой семейной жизни! Покой и уют
ему быстро осточертеют, он возненавидит меня и начнет искать отдохновения на
стороне. А я умру, если он мне изменит! Впрочем, мне так или иначе суждено
умереть...
— Типун тебе на язык! — в сердцах воскликнула Роза.
— Извините, мне не следовало вам этого говорить! — вздохнула
Алекс. — На самом деле это пустяковая хворь, врачи сказали, что
современные лекарства успешно ее лечат, если принимать их регулярно. Мама
скончалась двадцать лет назад, в тридцатилетнем возрасте, но в то время этих
таблеток еще не было. С Божьей помощью как-нибудь воспитаю близнецов...
— Ты увидишь и внуков, моя дорогая! — ободрила ее Роза. — А я
буду тебе помогать их нянчить, — с улыбкой добавила она.
— Спасибо. — Алекс повеселела от этой шутки. — Я вполне
довольна жизнью, у меня все есть — муж и дети... Они такие замечательные!
Вот облегчила душу, и мне сразу полегчало. Я вам очень признательна! И страх
совершенно исчез...
— Я рада, — сказала Роза. — Послушай, мужу ты можешь ничего
не рассказывать, но зачем утаивать свою беду от отца? — Когда-то Роза
была влюблена в Филипа Кейна и до сих пор навещала его раз в неделю, они
ужинали вместе и вспоминали былое. — Если бы заболели мои дети, —
продолжала она, — я бы огорчилась, попытайся они утаить это от меня.
Мне думается, твой папа согласился бы со мной. Если ты сама не хочешь, я
могу с ним поговорить!
— Не надо! — Алекс покачала головой. — Он все передаст Эйсу.
Ведь отец до сих пор сердит на него и если узнает, что я больна, то начнет
суетиться и учить Эйса, как лучше со мной обращаться... Вы же знаете, как
мой муж воспринимает любые советы и поучения! Начнется скандал... Роза, вы
же обещали молчать! — напомнила она.
— Да, я все помню! Я не скажу никому ни слова! — заверила ее
Роза. — Если хочешь, можешь отдохнуть здесь до обеда, дорогая! —
предложила она, желая сменить тему.
— Да, пожалуй, я еще немного тут полежу.
— Ты не проголодалась? Принести тебе легкую закуску или освежающий
напиток?
— Благодарю, мне ничего не нужно. — Алекс улыбнулась, тронутая
заботой и вниманием. — Вы так добры ко мне!
Роза поцеловала ее в лоб и вышла из комнаты, мучительно соображая, под каким
предлогом ей лучше избежать очередного визита к Филипу Кейну: несмотря на
свое обещание она боялась не выдержать и проболтаться. Ну конечно же, ей
следует сослаться на чрезвычайную занятость в связи с участием Мелиссы и
Джека в Уимблдонском турнире! Теперь все ее время будут занимать малышки
Сюзи и Китти. Бедняжка Филип! Он и так страдает от одиночества, отдав
единственную дочь замуж за американца. А ведь на старости лет человеку не
надо ничего, кроме как знать, что его дети здоровы и счастливы...
Роза вздохнула, с грустью подумав о Джеке: как-то еще поведет себя
строптивая Лайза? Слава Богу, у Мелиссы и Ника пока все в порядке и за них
можно не волноваться!
ГЛАВА 13
В воскресенье, накануне открытия теннисного чемпионата в Уимблдоне, Беллвуд
распахнул свои ворота для многочисленных гостей. По случаю завершения
ремонта и предстоящего дня рождения Сюзи в усадьбу пригласили гостей со всей
округи и журналистов. Фоторепортерам не терпелось запечатлеть костюмы для
тенниса новых фасонов, предлагаемых Мелиссой — прославленной чемпионкой,
возвращающейся в большой спорт.
— Ты не хочешь выступить завтра в роли модели? — спросила она в
субботу у Джинни. — Я буду в красном, а ты — в голубом.
— Какая же из меня манекенщица? — смутилась Джинни, испугавшись
самой мысли о том, что попадет на страницы газет. Однажды в юности она уже
имела неосторожность участвовать в демонстрации одежды на вечеринке для
учащихся и преподавателей своего колледжа, но с тех пор зареклась трепать
себе нервы.
— У меня тоже нет профессиональных навыков! — пожала плечами
Мелисса. — Но представь, как эффектно мы будем выглядеть в паре,
блондинка и брюнетка!
Чувствуя себя в долгу перед ней, Джинни уступила: в конце концов, ради
билетов на трибуну для участников чемпионата не грех и поволноваться. Однако
ее смущало одно немаловажное обстоятельство, о котором, впрочем, Мелисса
догадывалась.
— Надеюсь, что Сол здесь не объявится? — спросила Джинни на
следующее утро. Перспектива встречи с ним страшила ее настолько, что она
готова была отказаться и от участия в общем веселье, и от демонстрации
спортивных костюмов.
— Он пока на Кипре, — невозмутимо ответила Мелисса и украдкой
взглянула на часы. Нет, она не покривила душой, самолет Сола еще не взлетел.
Погода их не подвела, день выдался ясным и солнечным, к радости Розы,
опасавшейся, что в случае ливня все гости разом хлынут в дом. Длинные столы
с угощением накрыли в саду, а для Сюзи заготовили сюрприз — огромный
шоколадный торт, испеченный по особому заказу. Мелисса пригласила фокусника,
трех клоуно
...Закладка в соц.сетях
