Жанр: Любовные романы
Агнесса Том 1
...я, что потом станет об этом
жалеть, но первая невольно нанесенная ей рана пробудила подозрения: всегда
ли они поймут друг друга, на все ли посмотрят одинаково? Ведь счастье, как
она считала, достигается лишь тогда, когда реальность удается сравнять с
мечтой или хотя бы сблизить... насколько это возможно...
А что если образ настоящего Джека не совсем или даже далеко не совсем
совпадает с тем, который она выдумала себе? Вот он сейчас стоит и явно не
представляет всей глубины ее боли, если вообще понимает ее чувства!
— Ты хотя бы понимаешь меня? — произнесла она тихо и без всякой
надежды.
— Да, — сказал он, — конечно, Агнес. — Он не стал ничего
объяснять, но Агнесса услышала в его словах столько искренней печали и
сочувствия, что ей сразу стало легче на душе.
Вечером того же дня Агнесса, сидя в своей комнате, размышляла о будущем.
Утром, по возвращении домой, она ждала упреков, расспросов, слез, но Терри
была суха и сдержанна как никогда. Служанка спокойно, если не сказать
равнодушно, выслушала объяснения Агнессы и молча отправилась на кухню.
Когда Агнесса спустилась вниз, служанка сидела за длинным обеденным столом,
подперев руками голову, и неподвижно глядела куда-то вдаль.
— Садитесь, ешьте, мисс, — произнесла она ровным тоном, не
отрываясь от своих мыслей.
Несколько минут молчали. Потом Терри, подняв на Агнессу большие строгие
глаза, сказала вдруг:
— Что ж вы губите себя, барышня!..
Возможно, она не хотела так начинать разговор, но не выдержала: слишком
много было передумано ею в эту бессонную ночь. Агнесса ниже склонилась над
тарелкой, ее смуглые от загара щеки порозовели.
— Я вчера о чем только не думала, — вновь заговорила Терри, —
хотела бежать к миссис Райт, а Мери мне сказала, что вы их дочерей отослать
велели, обмануть... мол, уехали с миссис Митчелл. Ну, я и туда, и сюда, не
знаю, что и делать, а ливень такой, ветер, все сносит... Господи! Себя бы
пожалели, что ли... И где были, с кем... Вот мать приедет, что я ей скажу?..
— Перестаньте, Терри, — проговорила Агнесса, поднимаясь с
места. — Виновата, понимаю, и расскажу вам все. Поверьте, ничего
страшного не случилось.
— Да что теперь! — в сердцах произнесла служанка. — Можете не
говорить! Живы — и ладно!
Девушка приблизилась к служанке и, опустившись перед ней на корточки, взяла
руку Терри, большую, огрубевшую, в свою, маленькую и нежную.
— Не сердитесь, Терри, — сказала она, заглядывая в глаза
женщины, — послушайте меня...
Спустя полчаса Терри знала почти все, и ей даже показалось странным, как это
она до сих пор ни о чем не догадалась.
— Вы не сердитесь, Терри? — спросила Агнесса так, словно только
это и имело сейчас наиважнейшее значение.
Терри думала иначе.
— Нет, — ответила она, — не сержусь.
Поразмыслив, она почти успокоилась: все оказалось в самом деле не так уж
страшно, собственно говоря, ничего непоправимого, к счастью, не произошло,
следовало только мягко и тактично объяснить Агнессе, в чем она заблуждается.
Терри взглянула на девушку: Агнесса показалась служанке хорошенькой. Она
была одета в закрытое серо-зеленое платье в тонкую темно-зеленую полоску,
отделанное по вороту такого же цвета кружевами; несколько тонких прядей
волос прихватила от висков к макушке узкой ленточкой, а остальные свободной
массой падали на спину; ей шел загар и этот цвет; сознание того, что она кому-
то нужна и любима, придавало девушке уверенности, она держалась теперь куда
свободнее, лучше двигалась, научилась наряжаться, а главное — на все
смотреть по-своему.
— А что вы намерены делать дальше, мисс?
— Не знаю. — Агнесса подумала о том, что между нею и Джеком не
было разговора о будущем. — Сейчас пока ничего, а потом...
— Видите ли, мисс, — сказала Терри, решив действовать
напрямую, — одно дело, если у вас серьезные планы, и совсем другое,
если все это просто баловство. Понимаете ли вы, что делаете сейчас? Напрасно
губите свою репутацию. Вчера вы не явились домой ночевать, а сегодня пришли:
платье перепачкано, волосы в беспорядке! Люди не станут разбираться в том,
как там на самом деле было, да и потом... ваш поступок и впрямь неслыханный.
А миссис Митчелл?
— Вы ей расскажете?
— Расскажу я или нет, не имеет значения. Она и так узнает.
Агнесса вздрогнула: она впервые по-настоящему испугалась последствий.
Конечно, Аманда узнает. Терри права! Откуда? Да вот хотя бы встретится с
Деборой Райт и с ее дочерьми, заговорит о поездке... Мария-Кристина и Эйлин
тут же уличат ее, Агнессу, во лжи! И тогда... Кто знает, какова будет
реакция Аманды?
Агнесса в растерянности водила пальцем по белоснежной в тонкий рубчик
скатерти и думала: зачем стелить такую, ведь если она испачкается в одном
месте, стирать придется всю, а она такая огромная! Тем не менее Терри и Мери
как-то решили эту проблему.
— А если у меня серьезные планы? — спросила она.
— Этот молодой человек сделал вам предложение?
— Нет, хотя мы не так давно познакомились... Но он говорил, что мы не
расстанемся!
Терри не удовлетворил подобный ответ. Она прожила па свете больше своей
барышни, немало повидала и о многом рассуждала не так, как девочка из
пансиона. Прикидывая, как бы избежать скандала, она думала: надо бы Агнессе
сейчас же прекратить эти встречи, потом что поделаешь! — во всем
сознаться матери (хотя бы для того, чтобы Аманда не попала впросак с
Деборой, — в этом случае последствия просто непредсказуемы), а после
делать, что она велит. Ну и, разумеется, попросить прощения. Придется
девочке через все это пройти, только вот как бы ее убедить...
Терри с жалостью смотрела на девушку: надо ж случиться такому! И если бы она
понимала... Агнесса недурна собою, богата — поклонников появится много, а
то, что произошло этим летом, — лишь милая девичья влюбленность,
обычная болезнь юности, не вечная и не смертельная. Даже если этот Джек
сделает барышне предложение, то Аманда своего благословения на брак не даст,
нечего и надеяться! Молодой человек без положения в обществе, без денег — о
такой партии не может быть и речи! А вдруг этот парень и вовсе не собирается
жениться? Вдруг он просто соблазнит девушку? Нельзя допустить ни того, ни
другого!
А Агнесса думала о том, что ей лучше, пожалуй, будет при возможности и в
самом деле выйти замуж за Джека, иначе она не вынесет того, что будет потом,
ничего не вынесет, включая и разлуку...
Она так и сказала Терри, а та воскликнула:
— Но миссис Митчелл не позволит вам!
— А я обвенчаюсь тайно!
Служанка всплеснула руками.
— Так нельзя, мисс, — осторожно произнесла она, — грешно так
поступать! Да и подумайте: на что вы будете жить? А какое оскорбление
нанесете матушке!
— Никакого! Просто выберу того, кто мне нравится. Вот если она меня
будет выдавать замуж насильно — это оскорбление! А жить... Проживем как-
нибудь! Станем работать. Я, например, могу давать уроки музыки...
Терри снова с жалостью посмотрела на нее.
— Простите, мисс, скажу откровенно: зря вы храбритесь так! Хватит и
того, что вы тут натворили! Удивляюсь вам: вроде бы умная девушка... Вы в
жизни не работали, не знаете, что это такое. Одно дело бегать на свидания,
мечтать да развлекаться, и совсем другое — жить своим трудом. Тут уж не до
веселья будет! Вы барышня образованная — вам ли возиться с бельем и
посудой?! Да и с Джеком этим не станет ли вам скучно? А если уважать его
перестанете — и любовь пройдет! Вы ведь так молоды — семнадцать лет всего!
Зачем спешить, все у вас впереди! Да и чем этот ваш Джек лучше других!
Терри говорила, а сама втайне мечтала о приезде Аманды! Мать, наверное,
нашла бы аргументы поубедительнее: да что там — просто приказала бы, и все!
Жаль, конечно, что придется пойти на крайние меры, но иначе просто нельзя!
Агнесса подавленно молчала.
— Не знаю я, чем он лучше, — произнесла она наконец, — не
знаю!
Она не могла объяснить свою любовь к Джеку, не могла, как не может человек
объяснить, почему его тянет в родные места, отчего ему порой вспоминается
один и тот же однажды приснившийся и поразивший воображение сон, почему
сводит с ума, заставляя душу кипеть, а сердце бешено биться, зрелище
океанской стихии. Любить Джека в этот период жизни казалось ей таким же
естественным, как мечтать, как любить небо и землю, да и вообще мир, великий
и прекрасный, и она вдруг расплакалась, словно ребенок, у которого пытаются
отнять дорогую ему игрушку.
Терри стало не по себе.
— Успокойтесь, Агнесса, — сказала она, ласково обнимая
девушку. — Не нужно плакать! Еще не все потеряно! Подождем: до приезда
миссис Митчелл осталось несколько дней...
И когда Терри позднее, проходя мимо гостиной, услышала печальные,
неуверенные звуки рояля, то поняла: на душе у юной госпожи прежней
безмятежности нет и в помине.
ГЛАВА VIII
Агнесса и Джек, взявшись за руки, шли вниз по крутой, узкой улочке портового
квартала. Это Агнесса настояла на том, чтобы отправиться сюда: она еще не
бывала в этой части города, а ей хотелось все увидеть. Собираясь на
прогулку, она надела самое простое ситцевое платье и не стала делать
прическу, а просто подвязала волосы лентой.
Они брели по пыльной улице, обе стороны которой были застроены низкими
каменными домами, с крышами, покрытыми потрескавшейся черепицей. Там и сям
попадались лавчонки, где торговали всякой мелочью, заграничными забавными
штучками, простенькими украшениями.
Агнессу так и тянуло заглянуть в каждую из этих лавочек, она с восторгом
перебирала невиданные безделушки: веера из белоснежных, черных и цветных
перьев, кольца и брошки с блестящими камнями, стеклянные бусы, тонкие
цепочки, ажурные легкие шали, склеенные из ракушек коробочки, пестрые
ожерелья...
Джек улыбался, глядя на сосредоточенную Агнессу.
— Выбирай, Агнес, — говорил он, — что тебе нравится?
Он сам повесил ей на шею кроваво-красные кораллы, а еще Агнесса отыскала
среди украшений кольцо неизвестного камня и смеялась, когда лавочник уверял
ее, что камень драгоценный; Агнесса надела колечко на палец и вспомнила о
том, как однажды на рынке отдала цыганке подаренный Амандой перстень. А на
этом зеленом кольце были выцарапаны тайные знаки вроде тех, какие чертила
она на песке носком туфли... Нашлись и серьги такого же цвета.
— Как твои глаза! — шепнул Джек Агнессе, когда она смотрела в
осколок зеркала, который держал перед нею торговец.
Потом они долго блуждали по лабиринту переулков, пока не пришли в порт. По
дороге им встречались бедно одетые, усталые женщины; оборванные, грязные
ребятишки бегали по улочкам поодиночке или гурьбой, и Агнесса вспомнила, что
ведь и Джек был когда-то маленьким оборванцем, вызывающим у одних людей
жалость, у других — отвращение.
Они с трудом пробирались через крошечные дворики; здесь во всем сквозило
убожество, но Агнесса не подозревала, что Джек провел ее самыми тихими и
чистыми улицами, не удаляясь в трущобы.
Затем девушка увидела порт. Он изумил, почти что ошеломил ее — она никогда
не видела такого скопища людей: кто-то куда-то спешил, все кричали, шумел
океан... Она долго любовалась кораблями и сказала Джеку:
— Вот бы купить яхту и отправиться путешествовать! А почему мы раньше
сюда не приходили? Здесь красиво!
— Я раньше бывал тут довольно часто, — ответил он, — но на
океан лучше смотреть со скал.
Вдоволь наглядевшись, они повернули назад. Прошлись немного по набережной,
перебрались через песчаный вал и побрели по мелководью. Здесь было пустынно;
шуршала подхлестываемая волнами галька, медленно плыли по прозрачной воде
густо-зеленые водоросли —
волосы русалки
.
Внезапно Джек остановился.
— Агнес! — начал он, поворачиваясь к девушке. — Нам нужно
поговорить.
— О чем? — спросила она, чувствуя, как заныло под ложечкой.
Девушка догадалась, о чем пойдет речь; вопрос этот несколько дней безмолвно
висел в воздухе.
— Нам нужно решить, что делать дальше. Агнесса пожала плечами; она
опустила голову как можно ниже, чтобы пряди волос скрыли порозовевшие щеки,
и, казалось, была увлечена лишь разглядыванием камней, да еще тем, как бы не
замочить подол платья.
— Агнес...— Джек приподнял ее голову и заглянул в глаза (сердце Агнессы
бешено стучало), — дело в том, что... сама знаешь, скоро приезжает твоя
мать, она запретит тебе встречаться со мной. Может, я действительно не пара
тебе, но... Словом, я хотел спросить: согласна ли ты...— он запнулся, но она
напряженно ждала конца фразы, и Джек продолжил: — ...стать моей женой?
Сбежать со мной, уехать отюда?!
Агнесса стояла, ослепленная ярким блеском солнечного дня и собственного
счастья, которым сияли ее глаза под опущенными ресницами. Все-таки она была
очень молода, да и влюблена к тому же, и у нее, несмотря на все доводы
разума и естественный страх перед неизвестным, захватило дух: тайное
венчание и бегство!
— Я подумаю, — сказала она, помня о том, что девушке не пристало
сразу отвечать на предложение джентльмена, но Джек не был джентльменом и
привык обходиться без лишних условностей.
— Мне кажется, ты должна знать ответ, Агнес, — просто произнес он, — зачем еще ждать?
Его глаза в этот момент были очень ясными. Так бывало лишь иногда; в другие
минуты взгляд Джека, выросшего в мире, где каждый вынужден всеми силами
бороться за право выжить, существа отчасти бесприютного, воспитанного
голодом, холодом — то есть самой жизнью, а не людьми, мог бы насторожить.
— Да, я согласна, Джекки, — прошептала она. — А когда мы
уедем?
— Как только ты захочешь! Ты настоящее чудо, Агнес!
Он приподнял ее и закружил, она заливалась смехом.
— Куда же мы поедем?
— Пока не знаю. Придумаем что-нибудь.
— Мы станем работать?
— Я буду работать, не ты.
— Да, я мало что умею делать, — призналась она, — но
постараюсь научиться. А ты станешь искать место на конном зводе?
— Как получится... Я никакой работы не боюсь.
— Терри говорит, что нам придется жить в бедности.
— Нет, я думаю, мы сможем жить неплохо. Я, конечно, не сумею обеспечить
тебя так, как человек состоятельный, но бедствовать мы не будем. Если у
человека есть пара рук и голова, он не пропадет.
Агнесса согласно кивнула.
— Только я все же хочу подождать до приезда матери.
Она сама не знала, зачем ей понадобилось ждать приезда Аманды: та
интересовала ее меньше всего, да и вдобавок ее приезд повлек бы за собой
дополнительные сложности. Скорее Агнессе необходимо было внутренне
подготовиться к этому шагу: несмотря на всю решимость, ей — но в этом она не
призналась бы никому — было все-таки страшновато. Она как будто все время
оставляла для себя путь к отступлению.
Джек возразил:
— Зачем ждать? Это ничего не изменит. Она и слышать не захочет обо мне.
Еще, чего доброго, подумает, что я покушаюсь на твое приданое!
Агнесса улыбнулась.
— Да, приданого мне не видать! А матери лучше дождаться, тем более что
приедет она совсем скоро. Я не смогу сбежать, даже не повидавшись с ней,
понимаешь, Джекки? — мягко произнесла она и добавила: — Все же это моя
мать!
— Хорошо, Агнесс, подождем еще несколько дней. — Он подумал, что
за это время сумеет, пожалуй, достать лошадей.
— Поедем сперва верхом, — сообщил он Агнессе, — может, нам и
не придется далеко уезжать, мать не попытается вернуть тебя?
— И пусть! — храбро заявила девушка. — Мы же будем обвенчаны!
Конечно, благословения она мне не даст, но мы сумеем обвенчаться тайно.
Достать разрешение на брак не так уж трудно. Я думаю...
— Его не будет, — вдруг негромко произнес Джек. — Во всяком
случае, до отъезда ничего не получится.
— Чего не будет? — не поняла девушка. — Разрешения?
— Да. И венчания.
Агнесса резко остановилась, словно споткнувшись о камень, и застыла в
молчании, пытаясь постичь смысл произнесенных им слов. Джек не смог вынести
ее взгляда.
— Прости, Агнес, — сказал он, — но...
И объяснил ей, в чем дело.
— Но как же так...— растерянно проговорила она.
— Агнес! — воскликнул Джек, видя, как холодеет ее взгляд. —
Ведь иначе нам придется расстаться — ты этого хочешь?! Знаю, ты чудесная
девушка, и я сам бы хотел, чтобы все было по-хорошему, но... Ну, уедем,
прошу тебя, сколько же можно ждать! Если мы любим друг друга, какая разница,
будем обвенчаны или нет?! Ты так нужна мне! Неужели ты думаешь, я брошу
тебя?! Ты мне не веришь?
— Я верю, Джек, — сквозь подступившие слезы прошептала
Агнесса, — но без венчания я не могу. Ты... ты! — предлагаешь мне
такое!..
— Этого я и боялся, — только и сказал он.
Они уныло брели дальше, расцепив руки, каждый сам по себе. Агнесса
чувствовала, как рассеиваются грезы... Все оказалось иначе, чем предполагала
она. Она столько мечтала о белом наряде, о храме, алтаре и певчих и вдруг
ничего этого, оказывается, не будет! Но ведь всякая связь вне священных уз
брака — вершина грехопадения для женщины! Нет, все что угодно, но на бегство
с мужчиной без венчания она не способна! Нет! Такой поступок нельзя
оправдать ничем! Нет, нет, ни за что! Но тогда, как сказал Джек, разлука!
Агнесса остановилась. И все же бесчестье она не выберет никогда!
А Джек втайне надеялся, что она передумает.
Путешествовать начали с утра, и к вечеру Агнесса сильно проголодалась. Джек
предложил зайти в хорошо знакомый ему кабачок, разместившийся в нижнем этаже
некрасивого каменного дома с подслеповатыми окнами и треугольной крышей,
верхние помещения которого сдавались жильцам. Перед входом, над которым
раскачивалась грубо намалеванная вывеска, часами простаивали продажные
девицы, прохаживались разные подозрительные личности. Заведение это
принадлежало Грейс Беренд, проститутке, ушедшей на покой несколько лет
назад. В былые времена, когда иссиня-черный шелк ее волос туманил взоры
незадачливых клиентов, Грейс сумела скопить денег и теперь держала кабачок.
Она знала в лицо всех постоянных многочисленных посетителей, а половину из
них звала просто по имени. С помощью двух служанок и парочки крепких ребят
Грейс старалась поддерживать относительный порядок, но все же нередки были
случаи бесшабашных пьянок, драк, иногда таких, что приходилось звать на
помощь полицию, хотя Грейс, так же, как ее посетители, предпочитала не
связываться с блюстителями закона.
Еще не стемнело, и кабачок пустовал. Прямоугольное помещение, где рядами
стояли грубо сколоченные столы, а один из углов отгораживала стойка, не было
завешено стеной табачного дыма. Возле входа маячили только две
дежурные
девицы.
Агнесса и Джек сели за столик у окна. Другие посетители два возчика, матрос
и служанка — не обращали на них внимания.
Занавески, отделявшие зал от выхода на лестницу, колыхнулись, и на пороге
появилась Грейс, полная брюнетка с крупными, яркими чертами лица. На груди,
пальцах, ушах ее сверкали дешевые украшения, а на лице застыло выражение,
которое бывает у людей, знающих себе цену.
Неторопливой походкой она подплыла к столу.
— Привет, Джек!
— Здравствуй, Грейс!
— Давно тебя не видела, как дела?
— Ничего, а у тебя?
— Живем потихоньку! — Она обвела глазами свое заведение. —
Что вам принести?
— Все самое лучшее на твой вкус — мы страшно голодны!
— Идет! А пить что будете?
— Пить?.. Ну, принеси нам своего вина, того, которым ты так гордишься.
— А-а! — Грейс благосклонно улыбнулась. — Сейчас! — И не
спеша удалилась.
Агнесса сидела, опустив голову. Ей стало неприятно оттого, что Джек так
запросто разговаривает с этой женщиной, слишком яркой, шумной; несмотря на
нарочитые старания Грейс подчеркнуть свое достоинство, Агнессе почудилось в
ней что-то пугающе животное.
— А как поживает твой друг? — спросила девушка.
— Друг? Какой друг?
— Который живет с тобой в одной комнате.
— Орвил? Да он мне вовсе не друг, просто сосед. Хорошо поживает. А
почему ты спрашиваешь?
— Так... У него много книг, — вспомнила Агнесса.
— Да, — подтвердил Джек, — он хочет учиться.
— Почему вы не дружите по-настоящему?
— Не знаю! У него свои дела, у меня свои, — пожал плечами Джек и
добавил: — Нам вместе неинтересно.
— А где он хочет учиться?
— Я не знаю, Агнес. Он часто читает по ночам...
— Почему ты не читаешь?
— Когда?..
— А он находит время.
— Да, но я встречаюсь с тобой, потом работаю, а по ночам мне хочется
спать.
— Но неужели ты не стремишься узнать что-нибудь новое?
Джек снова пожал плечами.
— Почему же, стремлюсь! И не только стремлюсь, по и узнаю. От тебя,
например, я многое узнал.
— Ты должен сам читать. Разве тебе никогда этого не хотелось?
— Хотелось, я же рассказывал тебе. Но таким ученым, как Орвил Лемб или
ты, мне не стать никогда. И я не вижу, честно говоря, особой нужды в этом!
Мое дело лошади... Да, милая Агнес!
Он говорил резко и показался вдруг Агнессе чужим и далеким, но потом, глянув
ему в глаза, она ощутила, как ее затягивает неведомый омут, та самая сила,
что пленила ее душу в тот миг, когда она впервые встретилась взглядом с этим
человеком.
Вернулась Грейс. То ли от голода, то ли так оно и было, но Агнессе ее
стряпня показалась очень даже вкусной. Вина она выпила совсем немного и все
время мучительно размышляла над тем, что ждет ее дальше. Джек тоже думал — о
чем, она не могла угадать, но предполагала, что о том же. Пару раз она
украдкой взглянула па него: его сильно загорелое лицо казалось мужественным
и серьезным. Как он был красив в этом умопомрачительном наряде из потертой
кожи и замши, как прекрасны были непокорные волосы, сияющая улыбка и яркий
блеск голубых глаз! Нет, этого человека Агнессе не хотелось бы потерять!
Мимо их столика развязной походкой проследовала одна из девиц, высокая
блондинка, носившая прозвище
Маркиза Шейла
. Агнесса почувствовала
исходящий от ее волос и одежды густой аромат. Плечи
маркизы
были
полуобнажены, а из весьма откровенного выреза выглядывала грудь.
Девица многозначительно улыбнулась Джеку, но тот сохранил невозмутимость.
— Ты знаком с нею? — спросила Агнесса, внезапно вспыхнув.
— Немного.
— Кто она?
— Одна из тех, кого называют продажными женщинами.
— Продажными...— повторила Агнесса. — И какая же им цена?
— Они не стоят и пылинки с твоей туфли, — отвечал Джек.
С наступлением сумерек на улицах стало многолюдно, но фонари горели плохо,
и, казалось, в каждом переулке шевелятся подозрительные тени. Возле стен
домов, под фонарями, поодиночке или кучками стояли проститутки. Одеты они
были по большей части бедно, безвкусно, но с откровенным бесстыдством; глядя
на них, Агнесса думала, что такие вот женщины и помогли Аманде сколотить
состояние... По темным улицам шлялись разные не вызывающие доверия личности,
временами слышался громкий смех, а чаще — отборная ругань. Джек, спеша
вывести девушку из этих мест, выбрал не самый безопасный, но зато кратчайший
путь.
Очень скоро он почувствовал, что их преследуют. Оглядываться не хотелось, и
он лишь ускорил шаг. Рука Агнессы доверчиво лежала в его руке. При повороте
в очередной проулок Джек получил возможность взглянуть на преследователей.
Их было двое; он решил, что это кто-нибудь из местных головорезов, которые
упорно не желали видеть в своем квартале чужаков, каковыми считали и людей с
конного завода. Эти парни действовали, как псы, охраняющие негласно
установленную территорию; непо
...Закладка в соц.сетях
