Жанр: Любовные романы
Бесценное сокровище
... Софи еще не была готова принять окончательное решение, но Лия видела, что
подруга в общем-то не прочь остепениться, особенно когда та заявляла, что
мечтает о дюжине детишек; похоже, что и Луис разделял эти чувства.
Софи обожала Коти. Лии просто страшно было подумать, как справилась бы она
со своими делами без бескорыстной помощи Софи. Решив присоединиться к
играющим, Лия отошла от окна и пошла к дверям, но на полпути ее остановил
звонок телефона, и она поспешила снять трубку.
— Миссис Фрейзер?
У нее участился пульс. Этот голос она не могла не узнать: он принадлежал
Дэлтону Монтгомери.
— Да, я.
Он засмеялся:
— Вы откуда-то бежали?
Этот глубокий, низкий голос царапал ее нервы как наждачная бумага. Лия едва
не поддалась искушению бросить трубку, чтобы больше никогда не разговаривать
с этим человеком. Но секундное наваждение прошло, и она взяла себя в руки.
— По правде говоря, я была уже в дверях.
— Извините. Я выбрал неудачное время?
— Нет-нет, что вы. Я просто собиралась посмотреть, как мой сын играет в
баскетбол.
Кто ее дернул за язык? Этому человеку нет никакого дела до Коти и его
занятий. Нервы шалят, вот и все.
Молчание затянулось.
— Мистер Монтгомери?..
— Да-да. Послушайте, я хотел бы еще раз встретиться с вами, и как можно
скорее.
Лия облизнула пересохшие губы.
— Значит ли это, что моя кандидатура рассматривается в связи с тем
проектом, о котором шла речь?
— Считайте, что работа вам уже поручена, если вы не передумали.
Лия остолбенела. Наверное, она ослышалась.
— Миссис Фрейзер, вы у телефона?
— Да, у телефона, и, конечно, я не передумала!
— Похоже, у вас самые серьезные намерения.
Не почудилась ли ей в его интонации легкая насмешка? Может быть, его
позабавил ее почти детский восторг? Если так, черт с ним. Видно, ему ничего
не приходилось добиваться своим горбом. Надо думать, серебряных ложек в его
доме хватает с избытком.
— Вы правы, мистер Монтгомери, — ответила она, изо всех сил
стараясь сохранять официально-холодный тон. — Для архитектора, который
только приступает к ведению собственного дела, ваш проект — это шанс,
который выпадает один раз в жизни.
— Когда мы можем встретиться?
— Когда вам будет удобно.
— Может быть, завтра около трех?
— Где?
— В клубе. — Он объяснил ей, как туда добраться.
— Прекрасно. Я приеду. — Лия помолчала. — Можно задать вам
один вопрос? Почему вы доверили свой проект именно мне? В том смысле, что...
— Давайте будем считать, что я не хочу иметь дело с крупной
фирмой. — На этот раз паузу сделал Дэлтон. — И еще давайте будем
считать, что мне не нравится Купер Андерсон.
Лия была так огорошена, что у нее просто отнялся язык.
Не дождавшись от нее ответа, Дэлтон напомнил:
— Значит, в три часа, миссис Фрейзер.
И повесил трубку.
Лия не знала, сколько времени она простояла как столб: ноги были словно
ватные.
Когда она уже шагнула за порог, до нее дошел смысл состоявшейся беседы. Она
громко засмеялась и выбежала в сад.
— Эй, бродяги, дуйте в дом! Пора устроить праздник!
Коти охнул:
— Ух ты, мамочка сказала грубое слово!
Луис взъерошил волосы малыша.
— Нет, братец, это еще не грубое слово. Вот если бы она сказала...
— Не смей! — одернула его Софи.
Коти с любопытством выжидал, что за этим последует.
Софи обернулась к Лии:
— А по какому случаю, позвольте узнать, мы собираемся кутить?
Лия снова засмеялась:
— Заходите — расскажу.
— У тебя и в самом деле задница — высший класс.
Софи метнула взгляд на Луиса:
— Что это ты вдруг зациклился на задницах?
Луис покосился на свою возлюбленную:
— И вовсе не вдруг, а с тех самых пор, как познакомился с тобой.
— Ты извращенец.
— И притом грубый, — со смехом подтвердил Луис.
— Ничего подобного.
— Хочешь, докажу?
— Нет! Вот чего я хочу — так это перекусить. Давай устроим ночной
пикник.
Луис вздохнул:
— Ладно уж, надо дать тебе передышку. Пойду посмотрю, что у меня есть в
холодильнике.
— Я подожду, — заверила его Софи. — Да, между прочим, у тебя
задница тоже недурна.
Луис бросил на нее красноречивый взгляд через плечо:
— Продолжим этот разговор, когда я вернусь.
Софи улыбалась, свернувшись клубочком на кровати. Никогда в жизни ей не было
так хорошо, как сейчас. Ее эйфория отчасти объяснялась радостью за подругу:
Лие достался потрясающий заказ — просто как с неба свалился. Софи не могла
поверить в такую удачу. Да и Лия тоже. И Луис. Но никто из них не задавался
вопросом, что заставило Дэлтона Монтгомери выбрать именно Лию.
Софи тоже предстояло принять участие в выполнении заказа: она должна была
наблюдать за меблировкой и отделкой офиса. Да, ей придется как следует
постараться, чтобы не ударить в грязь лицом, хотя она и решила продолжить
образование по вечерам и получить диплом архитектора. Об этом она пока не
говорила даже Луису.
Луис... это самое лучшее из всего, что ей подарила судьба. Уроженец северной
части штата Нью-Йорк, типичный янки... Но какое это имело значение? Такое
счастье выпадает раз в жизни.
Пару лет назад Луис приехал на Миссисипи вместе со своей тогдашней
подружкой. Но их отношения не заладились, и он уже подумывал о возвращении в
Нью-Йорк. Тут-то и состоялось его знакомство с Софи — на какой-то вечеринке.
Он ей сразу же понравился, потому что совершенно спокойно воспринимал ее
шуточки, когда она передразнивала его северный выговор. Потом Софи пришла к
заключению, что их любовь вспыхнула с первого взгляда, но никогда не
произносила этого вслух: уж слишком банально прозвучало бы такое признание.
Ей нравились его светлые волосы и голубые глаза. Но больше всего она ценила
в нем легкий и беззаботный характер, а еще то, что он обращался с ней как с
королевой.
У него была прекрасная работа: он занимал должность заместителя управляющего
местной больницы. Единственным его недостатком было желание немедленно
жениться на Софи и завести с ней полный дом детишек.
Против целого дома детишек она не возражала, но брак сам по себе ее не
прельщал. Первое замужество Софи оказалось неудачным, и она не хотела
повторять этот печальный опыт... по крайней мере она предпочитала не спешить
со свадьбой.
— А ну, признавайся, о чем сейчас думала? — спросил Луис.
Он вернулся, неся на вытянутых руках поднос с сыром, крекерами, фруктами и
вином.
Софи села по-турецки, а Луис поставил деревянный поднос на середину кровати
и опустился рядом.
— Ну, что скажешь?
— М-м, выглядит аппетитно, а я жутко проголодалась.
— Ну и обжора!
Она запустила в него ягодой. Луис захохотал, а потом лицо у него
посерьезнело.
— У меня есть для тебя сюрприз, — сказал он.
— О-о...
— В одной крупной больнице освободилась должность управляющего, и там
рассматривают мою кандидатуру.
— Грандиозно! — радостно воскликнула она и поцеловала Луиса.
Выждав пару секунд, он спросил:
— Если я получу это место, ты выйдешь за меня замуж?
Софи ответила без обиняков:
— Нет. И ты знаешь мое отношение к этому.
— Да, знаю, но мне нужны детишки, а годы идут.
— Обычно считается, что такие разговоры заводят женщины. — Она
помолчала и наклонила голову набок. — А кто сказал, что мы не можем
завести детишек без брачного свидетельства?
Луис поднял брови:
— Ты согласилась бы на такой вариант?
— Может быть.
— Ну ты и штучка, Софи Бовуар.
— И ты тоже, Луис Эпплби. Янки несчастный. До сих пор не научился
говорить, как южанин.
— Ничего, скоро научусь!
Она задумчиво жевала печенье.
— Ах, нам с тобой так повезло... Только как бы я хотела...
— Я знаю, что у тебя на уме. И я бы хотел того же. Жизнь Лии — это ад
кромешный, и мне ее очень жалко.
— И мне. Неизвестно, чем все это кончится. Даже когда Руфус отмучается,
она так и останется с этой пустотой в сердце.
— Она по-прежнему часами сидит у его кровати?
— Да. По-моему, в этом нет необходимости. Напряжение на ней очень
сказывается. Она решила быть и суперженой, и суперматерью, и
суперспециалистом. Все-таки надо знать меру, а она хочет во всем достичь
высот.
— Поскольку она получила заказ от Монтгомери, у нее хоть с финансами
станет полегче.
—
Если только не выйдет наоборот.
— Что ты хочешь этим сказать?
Софи приуныла.
— Не знаю. Во всем этом есть что-то такое... Уж слишком все хорошо,
чтобы быть правдой.
— Да, я слышал, как ты ей говорила то же самое.
— Что ж, мы скоро увидим, как все обернется. В жизни надо и самим не
зевать, и другим не давать... — Она осеклась и с озорной усмешкой
подтолкнула его локтем. — Да, кстати, как насчет того, чтобы не зевать?
У Луиса сверкнули глаза, он отодвинул поднос в сторону и потянулся к ней.
— Зевать я тебе не дам.
Софи засмеялась, и их губы сомкнулись.
Глава 16
Достаточно ли хорошо она одета?
Лия задавала себе этот вопрос уже в шестой раз, что само по себе было
нелепо. Заказ она получила — с чего же ей теперь беспокоиться о том, как она
выглядит? Конечно, хотелось бы лишний раз доказать, что ее выбрали не зря.
Поэтому она была полна решимости выдерживать характер хладнокровной,
сдержанной деловой женщины, прекрасно знающей, как следует вести себя в
мире, где всем заправляют мужчины.
Этот заказ был столь редкостной удачей, что она не могла себе позволить ни
малейшего промаха. Ей открывалась возможность не только поправить денежные
дела семьи, но и восстановить свою репутацию и уверенность в себе.
Мысли Лии обратились к Руфусу — он лежит на больничной койке, он умирает...
Внезапно ее захлестнуло смешанное чувство вины и безнадежности; оно было
столь острым и сильным, что она покачнулась, как от удара, и оперлась о
комод. Как могла она думать о таких суетных мелочах, о своем наряде?
Руфус... Это все ради Руфуса. Если дело выгорит, он сможет остаться в больнице еще на какой-то срок.
Лия постаралась отвлечься от грустных мыслей и потянулась за своими золотыми
серьгами в виде колечек. Она решила надеть костюм с брюками-
бермудами
и
колготки, хотя день обещал быть жарким и душным.
Еще один, последний взгляд в зеркало — и она была готова к выходу, чутье
подсказывало ей, что в этом костюме аквамаринового цвета она выглядит совсем
неплохо.
Коти ночевал у приятеля, так что ей не надо было отводить его в детский сад,
и это было большой удачей. Она корила себя, что уделяет ему недостаточно
времени. Подвижный, шумный ребенок, он то и дело забегал к ней в комнату и
забрасывал ее бесконечными вопросами.
При мысли о сыне Лия улыбнулась, а потом взяла сумку и вышла из дома.
Взглянув на часы, она сообразила, что собралась в дорогу на сорок минут
раньше, чем надо. Она чувствовала себя совершеннейшей идиоткой и надумала
уже вернуться в дом, когда вдруг увидела Партриджа... или, точнее,
почувствовала характерный для него запах.
Он без видимой цели бродил по тротуару; одежда его выглядела даже более
изжеванной, чем сигара. Может быть, рубашку ему кто-то и выгладил, но в том
месте, где она прикрывала выпирающий живот, выделялось жирное пятно. От
одного его вида ее затошнило.
— О-о, смотрите-ка, что это за особа такая расфуфыренная?! Не иначе,
как собралась наведаться к скупщику краденого!
Лия похолодела: этого человека душила злоба. Она не могла понять, откуда эта
неприкрытая враждебность, направленная лично против нее? Он вызывал в ней
страх, но ни в коем случае нельзя было допускать, чтобы он это заметил.
— Я опаздываю, мистер Партридж, — солгала она. — Будьте
любезны, разрешите мне пройти.
Он ухмыльнулся:
— Ах, как всегда, безупречная леди.
— Что вам нужно?
— Как что? По-моему, это очевидно.
— Только для вас, мистер Партридж.
Он подступил ближе.
— Драгоценности, милочка. Мне нужны драгоценности, принадлежащие той полоумной старой толстухе.
От него несло луком и табаком. Лия невольно сделала шаг назад. Он опять
придвинулся. На этот раз она не стала отступать, а просто слегка
отвернулась.
— Вы прекрасно знаете, что этих драгоценностей у меня нет, —
сказала она ледяным тоном. — Вы также знаете, что я их не брала.
— Кому другому расскажите, — нагло фыркнул он.
Она вскинула голову:
— Если вы не оставите меня в покое, я сообщу о ваших выходках не только
вашему непосредственному начальнику, но и руководству страховой
компании. — Она сделала паузу. — А теперь убирайтесь и не стойте у
меня на пути!
— Слушайте меня, милая дамочка, — процедил он с глумливой
усмешкой. — Вы можете сообщать обо мне хоть самому дьяволу, если вам от
этого полегчает. Но мы-то с вами знаем, что к чему. И в один прекрасный
день, когда вас припрет как следует... может быть, когда ваш старикан
загнется, вы задергаетесь и постараетесь сбыть...
Лия размахнулась и влепила ему пощечину с такой силой, что он покачнулся.
— Ах ты, тварь! Да ты у меня...
Лия не стала дожидаться конца тирады, брезгливо обогнула его, так чтобы
ненароком не коснуться, подошла к своей машине и села за руль.
Только вырулив на улицу, она посмотрела в зеркало заднего вида. Джей Ти
стоял, потирая щеку и глядя ей вслед. От нее не укрылось, какую лютую
ненависть выражает его лицо, и она подумала, что наверняка еще услышит об
этом человеке.
Лия шла от пустынной автостоянки к фасаду клуба, принадлежащего Дэлтону.
Бетонные стены источали зной.
Она негромко постучала и, ожидая, пока ей откроют, взглянула на часы.
Слишком рано. До трех оставалось целых двадцать минут. Впрочем, как она
всегда считала, лучше раньше, чем позже.
Может быть, он не услышал? Лия постучала еще раз, посильнее. Безрезультатно.
Она повернула ручку, и, к ее удивлению, дверь открылась. Она вошла в
вестибюль, который примыкал к ресторану. Здесь было прохладно, но воздух
казался затхлым. Лия огляделась по сторонам. Прямо перед ней располагался
бар. Справа от бара — ресторан. Он был пуст: просто голые перегородки.
Слева находился пустой зал с площадкой для танцев в центре. Воображение Лии
легко дополнило эту картину: вот столики, окружающие площадку, а вот и
оживленные, веселые лица посетителей, сидящих за столиками.
Мысленно укоряя себя за то, что слишком забегает вперед, Лия прошла мимо
бара и оказалась в длинном коридоре; в конце коридора она обнаружила дверь с
табличкой
Дирекция
. Дверь была полуоткрыта; Лия немного подождала и
постучала. Никакого отклика. Она нахмурилась, понимая, что Дэлтон Монтгомери
должен быть неподалеку. Она видела его черный
мерседес
, припаркованный у
входа. Лия толкнула дверь, открыв ее пошире.
— Мистер Монтгомери?!
Тишина.
Набравшись духу, она вошла внутрь и застыла на месте.
В этот самый момент Дэлтон Монтгомери, полуодетый, ввалился в помещение.
Рубашки на нем не было, и именно сейчас он застегивал молнию на своих
джинсах с обрезанными штанинами.
Лия предпочла не присматриваться к этому процессу и кашлянула. Дэлтон резко
поднял голову. Он усмехнулся, но начатое дело довел до конца, как будто в
присутствии Лии не усматривал ничего особенного. Вероятно, для него это
действительно не важно, подумала она.
Но для нее это было очень важно, — она знала, что щеки у нее сейчас
полыхают огнем.
— Добрый день, — сказал он, все еще улыбаясь и подходя к ней.
— Я... извините, я не думала... — Голос не повиновался ей.
— Все в полном порядке. Я прихожу попозже, вы приходите пораньше. Мне
нравится это свойство у тех, кто на меня работает.
— Я стучала... несколько раз, но... — От смущения она снова не
смогла договорить. Ну и начало для новой работы!
— Да бросьте, не придавайте этому значения. Конечно, мне следовало быть
готовым, но я здесь кручусь с рассвета: на пароходе помогал плотникам
потрошить эту проклятую посудину.
Лия прикусила нижнюю губу.
— Понимаю. — Она не узнавала собственного голоса.
С минуту он смотрел на нее.
Она залилась румянцем. После ее бурной реакции на его появление в полуголом
виде он, должно быть, считает ее ханжой. Но единственным мужчиной, которого
она когда-либо видела без одежды, был Руфус, а ведь тут совсем другое...
— Вы выглядите очень мило, — сказал Дэлтон, — но впредь
приходите, пожалуйста, в шортах или джинсах... — Он пожал плечами и
уточнил: — Черт возьми, я хочу сказать, приходите в чем хотите — лишь бы вам
было удобно.
Обсуждение вопроса об одежде или об отсутствии таковой вызвало у Лии чувство
еще большей неловкости — то ли из-за только что разыгравшейся сцены, то ли
из-за того, что в последние дни она вообще все воспринимала с особенной
остротой.
Или, может быть, из-за того, что он еще так и не надел рубашку.
— Буду иметь в виду, — сказала Лия, с облегчением обнаруживая, что
голос снова повинуется ей и она обретает свое обычное самообладание.
Дэлтон потянулся за синей тенниской, которая висела на спинке ближайшего
стула, и надел ее.
— Вот теперь можно приступить к делу.
Его тон был неуловимо насмешливым, как будто он находил нечто забавное в ее
пуританской реакции на неполноту его костюма.
А может быть, просто ее воображение разыгрывает с ней такие шутки? Нет, вряд
ли — уж очень озорные искры то и дело вспыхивали в этих карих глазах,
затененных необычно густыми ресницами.
И тут же в мозгу у нее вспыхнули слова
вольный дух
... В нем угадывалось
нечто от благородного разбойника. А еще чем-то он напоминал ей маленького
потерянного мальчика, вроде Джеймса Дика, только более рослого и
мускулистого.
— Сегодня у нас с вами будет уйма дел, но я не хотел бы переутомлять
вас, — сказал он.
Лия взяла себя в руки.
— Об этом можете не беспокоиться.
— Прежде всего я поведу вас на обзорную экскурсию, а потом мы еще кое-
что обсудим.
— Я готова.
Жестом он предложил ей пройти вперед, и в течение следующих двадцати минут
они осматривали здание, а затем по сходням перешли на пароход, где царил
настоящий разгром.
Дэлтон высказал вслух то, о чем она думала:
— Черт ногу сломит, верно?
— Но зачем же крушить все подряд?
— Я же вам говорил, тут все не по мне.
— Да уж, вас можно понять. Я в жизни своей не видела ничего более
безвкусного, чем вот тот ковер.
— Ну ничего, скоро от этого хлама останутся одни воспоминания — на всех
трех палубах.
— А те резные украшения по краям потолка? Вы ведь не собираетесь их
заменять?
— Ни в коем случае. Это настоящее красное дерево.
— Они очень хороши.
— По-вашему, тут можно сделать что-нибудь стоящее? — спросил
Дэлтон, проследив за направлением ее взгляда.
— Конечно, только до конца расчистки нечего и думать о том, чтобы
начинать новую отделку.
— И я того же мнения.
— А оборудование? Прежний владелец что-нибудь закупил?
— Он заказал несколько игровых автоматов, а я их оплатил, они хранятся
в трюме.
Лия промолчала, и он предложил:
— Давайте уносить отсюда ноги, пока мы не расплавились.
Лия кивнула: ее одежда так отсырела, что прилипала к телу.
— После такой жары, — заявил Дэлтон, — я скорее всего и у
сатаны в пекле буду чувствовать себя как дома.
Лия изумленно взглянула на него.
— Это просто такой оборот речи, — пояснил он с усмешкой.
И больше ничего не было сказано, пока они не вернулись к рабочему столу
Дэлтона. Объявив, что его мучает жажда, Дэлтон вышел и скоро появился снова;
он принес чай со льдом в двух запотевших кружках.
После того как оба сделали по глотку, Дэлтон спросил:
— Скажите откровенно, какое у вас впечатление?
— Я думаю, это грандиозная задача.
— Но вы с ней справитесь?
— Будем надеяться. Только я все еще не могу взять в толк, почему эта
работа досталась мне. Есть фирмы, которые проектировали и оборудовали
множество других казино, и даже очень успешно.
— Верно, только я ведь вам говорил, что не хочу иметь дело с крупной
фирмой. Мне нужен кто-то, с кем я мог бы работать индивидуально, один на
один. — Он сделал паузу. — Кстати, об индивидуальности: можно я
задам вам пару вопросов личного характера? Нет возражений?
Возражения были, и очень основательные. Поэтому она отреагировала уклончиво:
— Это зависит от того, насколько личного.
— Сказано достаточно честно. Итак, из-за чего вы ушли из фирмы
Андерсона?
— Из-за денег. Точнее, из-за их недостаточного количества, —
ответила она без особой уверенности в голосе.
Она не собиралась сообщать ему
истинную причину своего
ухода. Видимо, и Купер не стал откровенничать. Да и трудно было ожидать, что
он захочет открывать миру свои грязные секреты.
— Они платили вам меньше, чем вы — по вашему мнению — заслуживаете?
— Они платили мне меньше, чем я действительно заслуживаю.
Дэлтон поднял обе руки:
— Поправка принимается. Не беспокойтесь. Я верю, что вы первоклассный
специалист, иначе вы бы здесь не присутствовали.
Снова наступило молчание. Потом он спросил:
— А ваш муж? В каком он состоянии?
Лия застыла.
— Я вижу, вы собирали сведения о моих личных делах.
— Если вы имеете в виду отзывы о
вас, то да,
собирал.
Лия чувствовала, что опять сглупила. Конечно же, кто-нибудь мог в разговоре
упомянуть, что ее муж болен, и скорее всего этот кто-нибудь — Купер
Андерсон. Вероятно, очень мало осталось такого, чего бы не знал о ней ее
новый босс; это совершенно естественно, учитывая масштаб работы, которую он
намеревался ей поручить. Так почему же ей так не по себе? Может быть, из-за
не вполне благопристойного начала их сегодняшней встречи?
— Послушайте, я скажу вам напрямик. Ваш проект для меня — дело чести,
но эта работа мне необходима еще и в чисто финансовом отношении.
— Почему? — спросил он без обиняков.
— Я думаю, вы знаете почему, мистер Монтгомери.
— Дэлтон. Терпеть не могу всех этих
мистеров
.
Она кивнула, но не назвала его по имени.
— Я уверена, что Купер вас просветил.
Дэлтон не отреагировал.
Лия поджала губы.
— И еще, я уверена, он поведал вам, что в доме, где я работала, пропали
драгоценности и что меня допрашивали в полиции в связи с этим делом.
— Так и есть, поведал. Но я и на секунду не мог бы поверить, что вы —
воровка.
— Вот спасибо. — У Лии как гора с плеч свалилась: к этому
злосчастному эпизоду можно больше не возвращаться. По крайней мере он не
стал расспрашивать ни о каких унизительных подробностях.
Но... напрямик так напрямик. И она продолжала:
— Если вам известна даже эта история, то, вероятно, известно и другое:
мой муж неизлечимо болен, он находится в специальной больнице для хроников,
а содержание в такой больнице обходится очень дорого.
— В таком случае почему бы не забрать его домой?
Лию привело в ярость не то, что он сказал, а то, чего он не произнес вслух.
— Я не в состоянии обеспечить ему такой уход, какого он заслуживает,
вот почему! — почти выкрикнула она. Как он смеет судить о ней или о ее
семейных делах?
Между ними упала тяжкая тишина.
— Извините, — сказал наконец Дэлтон. — Я несколько вышел за
рамки. Я уверен, вы делаете для него все, что в ваших силах.
Теперь его глаза были устремлены прямо на нее и полны нескрываемого
сочувствия. И все-таки...
— Ну а ваш сын?
Снова почувствовав твердую почву под ногами, Лия повернулась к нему с
улыбкой, которая совершенно преобразила ее черты.
— Он — счастье моей жизни.
— Могу побиться об заклад, хлопот с ним не оберешься.
— Это еще мягко сказано. — Ничего не добавив, она сменила тему: —
А как насчет вас?
Он пожал плечами:
— Рассказывать,
...Закладка в соц.сетях
