Жанр: Любовные романы
Бесценное сокровище
...га.
Больше всего угнетало ее то, что муж угасает в больнице и она бессильна
спасти его. Бедой номер два был крах ее карьеры, который казался почти
неминуемым... И это после всех честолюбивых замыслов и надежд!
Лия работала до седьмого пота, чтобы достичь достойного положения в деловом
мире. Она окончила основной курс университета со степенью бакалавра, но
решила продолжать обучение, чтобы стать дипломированным архитектором. Она
шла на занятия, потом на работу, потом в общежитие и просиживала над книгами
и чертежами чуть ли не до рассвета.
Затем пролетели два года специализации, после чего Лия — уже со степенью
магистра — поступила в фирму Купера Андерсона для трехгодичной стажировки.
Она работала не за страх, а за совесть; Андерсон обещал ей повышение в
должности и прибавку к зарплате, и она верила обещаниям, пока не осознала:
эти блага она получит только в том случае, если уступит домогательствам
шефа, а такую цену она не намерена была платить.
И почему только мужчины всегда хотели от нее чего-то такого, чего она не
могла им дать? Благодарение Богу, она встретила Руфуса, а Руфус был
исключением. Хотя ей приходилось в некотором смысле обманывать его.
В ее привязанности к Руфусу никогда не было той страсти, с какой любил ее он
сам. Она любила Руфуса, но не была влюблена в него. И хотя Лия сожалела об
этом, но изменить своих чувств не могла.
Тоска, сжимающая сердце, снова погнала ее к окну.
Джей Ти Партридж был на своем посту. Лия сжала кулаки, но тут же разжала их,
почувствовав, как ногти впиваются в ладони. Зачем он устраивает ей такую
пытку? Изводить ни в чем не повинных людей — неужели он находит в этом
удовлетворение?
Ах, если бы у нее хватило характера выйти из дома, пересечь улицу и как
следует треснуть его по гнусной роже! На мгновение она испугалась
собственных мыслей, затем гнев снова захлестнул ее. Его бы следовало на
кусочки разорвать, а что она может? Надавать ему каких-то жалких оплеух?
Внезапно она как будто услышала успокаивающий голос Руфуса:
Возьми себя в
руки, милая. Если он поймет, что может вывести тебя из равновесия, то лишь
еще больше обнаглеет
.
Увы, Руфуса с ней не было; он не мог встать между ней и этим подлым типом, а
она не могла придумать, как заставить его исчезнуть из ее жизни.
От Партриджа не укрылось, что Лия за ним наблюдает. Глаза сыщика ничего не
упускали, хотя находился он на порядочном расстоянии.
Лия вспомнила их первую встречу. Партридж пришел к ее дверям в сопровождении
полицейского. Это было в один из тех дней, когда Руфусу стало получше и она
привезла его из клиники домой. Он сидел в каталке на воздухе и смотрел, как
Коти играет с мячом. Лия пекла на кухне пирог, ощущая — вопреки всему —
необыкновенный подъем духа. Она говорила себе, что врачи ничего не понимают,
а Руфус явно идет на поправку и вскоре сможет вернуться домой.
И вот именно тогда раздался звонок. Лия вытерла руки полотенцем, поспешила к
двери и распахнула ее, не позаботившись посмотреть в глазок.
На крыльце стоял высокий полицейский, и еще какой-то незнакомый мужчина
выглядывал из-за его спины. От неожиданности у Лии глаза полезли на лоб.
— Мэм, вы — Лия Фрейзер? — вежливо осведомился полицейский.
— Да, — ответила Лия. Сердце у нее почему-то забилось чаще, чем
ему положено.
— Я офицер полиции Коллинз, а это Джей Ти Партридж из Компании
взаимного страхования. Вы разрешите нам войти и поговорить с вами?
Внешность и манеры Коллинза не вызвали у Лии ни малейшей тревоги. Он даже
показался ей симпатичным — правильные черты лица, открытый взгляд.
А вот его спутник производил совсем иное впечатление. Стоило Лии на него
посмотреть, как у нее мурашки поползли по спине. Он был низкорослым и
лысоватым, живот у него заметно нависал над ремнем брюк. Лия могла бы
оставить без внимания его неряшливый вид, пятно на рубашке и зловонную
сигару, которая казалась приклеенной к его губе, если бы не наглый прищур, с
которым он осмотрел ее с ног до головы.
Безотчетный нахлынувший страх помешал ей ответить сразу.
— Мэм?.. — напомнил о себе полицейский.
Лия крепче вцепилась в дверную ручку.
— А что случилось, мистер Коллинз? — спросила она нетвердым
голосом.
— Кража.
Лия оторопела.
— Простите?..
— Вам же сказано, леди: кража, — грубо вмешался Партридж.
Коллинз бросил на него быстрый взгляд и снова обратился к Лии:
— Вы сейчас ведете работы по контракту с миссис Эллен Тибодо?
Правильно?
— Да.
— От нее поступило заявление о пропаже из ее сейфа трех весьма ценных
ювелирных изделий.
Лия широко раскрыла глаза:
— Когда это было?
— Пропажу она обнаружила вчера, но когда именно вещи исчезли, она не
может указать точно.
А сегодня суббота, выходной, мелькнуло почему-то в голове у Лии. Она
взглянула в серьезное лицо полицейского. На Партриджа смотреть не хотелось.
— Так почему же вы пришли ко мне? — спросила она.
— Мы беседуем с каждым, кто работает в доме миссис Тибодо.
— Но не я же взяла эти драгоценности, — возразила Лия, чувствуя,
что начинает повышать голос, хотя изо всех сил старалась сохранять
спокойствие.
— Вы в этом уверены? — осведомился Партридж, вытаскивая сигару изо
рта желтыми от никотина пальцами.
— Да, уверена, — отрезала Лия.
Ее передернуло, когда она заметила измусоленный конец сигары. Она брезгливо
отвела взгляд.
— У нас имеется ордер на обыск, — сказал полицейский.
У Лии душа ушла в пятки, когда до нее дошло, что все происходящее — не
ночной кошмар, который бесследно улетучится, едва она проснется. Вся эта
нелепая сцена была до ужаса реальна.
— Ордер на обыск? Но...
— Послушайте, леди, кончайте вы этот балаган. Почему бы вам сразу не
отдать брюлики этому служителю закона? В конечном счете так было бы лучше
для всех.
— Мистер Партридж, здесь распоряжаюсь я, — перебил его полицейский
с нескрываемым раздражением. — Дойдет очередь и до вас. А пока не
вмешивайтесь.
Отповедь, полученная Партриджем, не помогла Лии ни собраться с мыслями, ни
унять сердцебиение. Каким образом все это могло случиться? Каким образом она
вообще могла быть замешана в этом преступлении? Она и знать не знала, что у
ее заказчицы есть какие-то дорогие побрякушки. Кроме того, она ни разу в
жизни не позарилась на чужое, если не считать истории с пакетиком леденцов,
да и тот она в детстве стащила на спор. Потом она покаялась матери в своем
прегрешении, получила хорошую взбучку, призналась во всем хозяину магазина и
вернула ему леденцы. Этого позора ей на всю жизнь хватило.
— Пожалуйста, не осложняйте нашу задачу, — сказал
полицейский. — Если вы невиновны, вам нечего опасаться. Будьте добры,
отойдите от двери и позвольте нам войти.
Разумеется, обыск не дал никаких результатов — за исключением того, что
Руфус совсем сник, а Лия почувствовала себя так, словно ее вываляли в грязи.
После ухода обоих посетителей ярость Лии сменилась леденящим страхом. Тот же
страх обуял ее теперь, когда она наблюдала за Партриджем, который, в свою
очередь, наблюдал за ней.
Что, если полиция сумеет сфабриковать дело и ее заставят расплачиваться? В
конце концов, она действительно отчаянно нуждалась в деньгах. И более
странные вещи случаются с самыми невинными людьми! Все знают, что в тюрьмах
таких полным-полно.
— Мама! — В кухню ворвался ее пятилетний сын, его глаза горели от
радостного нетерпения. — Я сегодня иду в зоопарк?
Лия улыбнулась и протянула руки ему навстречу, а он с разбега влетел в ее
раскрытые объятия.
— Сегодня, сегодня, ковбой!
Крепко прижимая к себе сына, Лия чувствовала, как отлетают тягостные мысли и
предчувствия; жизнь снова обретала смысл.
— Ой, мама, ты меня стиснула. Мне даже больно.
— Прости, — спохватилась Лия, выпуская его.
Она снова улыбнулась сыну, в который раз подумав, что он самый красивый
ребенок на свете. У Коти были каштановые волосы, которые казались светлее
из-за выгоревших прядей, и большие зеленые глаза, в точности как у самой
Лии. Но самое важное — Коти был добрым мальчиком.
И сейчас только любовь к сыну давала ей силы выстоять.
Джей Ти Партридж увидел, что она отошла от окна. Пора было и ему убираться
отсюда. Он в точности выполнил то, что наметил: заставил Лию Фрейзер
разнервничаться. Он завел машину, выплюнув сигару в окно, а затем нажал
педаль акселератора и укатил. Вскоре он уже входил в здание Компании
взаимного страхования; вид у него был еще более самодовольный, чем обычно.
Он чувствовал, что еще немного — и он сумеет доказать вину Лии Фрейзер.
Совершив такой подвиг, он сэкономил бы для компании кучу баксов и,
следовательно, мог бы рассчитывать на повышение, что сейчас было бы
Партриджу как нельзя кстати.
Да, если он спихнет в яму эту дамочку Фрейзер, то сможет сам из ямы
выбраться. Повышение в должности, конечно, вещь приятная, но главное, что
при этом зарплату прибавляют. А прибавка помогла бы ему отделаться от
опостылевшей женушки.
Если женщина способна огреть его по голове сковородкой, от нее чего угодно
можно ожидать. А эта вдобавок ко всему еще и шлюха.
— Эй, Партридж, — окликнул его один из сотрудников, едва он вошел
в помещение дирекции. — Тебя босс вызывает.
— Еще не легче, — пробурчал Джей Ти себе под нос.
Другой собрат по труду, расслышав это замечание, ухмыльнулся:
— Опять проштрафился? Приятель, ты, кажется, здорово влип!
— Заткнись, Монтес, — огрызнулся Партридж, направляясь в кабинет
босса.
Спустя несколько секунд он уже сидел перед столом Джозефа Стокса, преданно
глядя в черные индейские глаза и внимая повелительному голосу шефа.
— Как продвигается ваше дело?
— Неплохо, — ответил Партридж, пытаясь изобразить полнейшую
безмятежность.
— Не мешало бы вам шевелиться побыстрее.
— Эту Фрейзер мы вычислили правильно, только мне пока не удалось
собрать доказательства.
— А чем, хотел бы я знать, занимаются при этом копы? — Стокс
поднялся; казалось, его массивная фигура заполнила весь кабинет.
Партридж съежился на стуле. Не то чтобы он боялся этого здоровяка, но ставки
в игре были слишком высоки, особенно для него. Если бы он нашел
драгоценности...
Он прокашлялся:
— Копы опрашивают всех, кто бывал в особняке с первого дня работ. А
трудность заключается вот в чем: к моменту совершения кражи почти все работы
закончились, и мастера — почти все — разъехались кто куда.
— За исключением Лии Фрейзер.
— Ага. Но все равно это она. Она по уши в дерьме — в смысле финансов.
Стокс усмехнулся:
—
По уши в дерьме
? Ну знаете, Партридж... — Он уперся обеими
руками в стол и наклонился к собеседнику. — Партридж, вы не очень-то
мне нравитесь, и я не хочу тратить время на разговоры с вами. А вот чего я
действительно хочу — так это заполучить того, кто украл драгоценности.
Партридж встал:
— Я понял и сделаю все, что требуется. Можете не сомневаться.
Он повернулся и зашагал к выходу из кабинета.
— И вот еще что, Партридж.
Тот обернулся:
— Да?
— Просто хочу, чтобы вы помнили... на тот случай, если не справитесь с
этим делом: вы рискуете не только своей карьерой, но и собственной шкурой.
Пальцы плохо слушались Партриджа, когда он попытался стереть пот со лба.
— Я понял.
— Итак, я предполагаю, что вы предпочтете содрать шкуру с этой Фрейзер, а свою шкуру сохранить.
Глава 7
Летний день был сказочно прекрасен. Искрящиеся волны ласково накатывались на
белый песок. Но Дэлтон, взгляду которого открывалась эта ослепительная
картина, не замечал ее красоты.
Он отошел от застекленной двери, вернулся к дивану, уселся на него, вытянув
ноги, и взял свою банку с пивом. Запрокинув голову, он допил то, что там еще
оставалось, а затем метнул пустую банку в направлении корзины для бумаг. И
промазал. Банка угодила в стену.
— Др-рянь, — протянул он.
Так и не найдя для себя удобной позы, он подтянул ноги, уперся босыми
пятками в пол и с усилием выпрямился.
Он был пьян, отвратительно пьян. Голова трещала, и каждый мускул протестовал
против такого надругательства. Однако рассудок его не помутился до такой
степени, чтобы утратить способность соображать. И очень жаль.
Хотел бы он иметь возможность влезть к себе в череп, проникнуть в мозг и
выкинуть всю мерзость, которая там угнездилась.
Он ненавидел собственного отца. До сих пор ему удавалось скрывать от самого
себя неприглядную правду: он ненавидел отца, а отец ненавидел его, и даже
теперь, находясь в могиле, продолжал портить ему жизнь и управлять ею.
— Откуда, черт побери, он узнал про банк спермы?
Дэлтон задавал себе этот вопрос уже, наверное, в сотый раз за две недели,
прошедшие после похорон, но ответ был ему известен: у Паркера Монтгомери
имелись друзья в разных сферах.
А ведь было время, когда Дэлтон думал, что его отец мог бы пройти по воде,
как посуху. Паркер внушал ему такой же благоговейный трепет, как и своим
избирателям. Он обладал властью и влиянием и знал, как ими пользоваться.
После того как мать Дэлтона умерла, подарив ему жизнь, Паркер один
воспитывал сыновей: самого Дэлтона и его старшего брата Майкла. Братья были
полной противоположностью друг другу. Майкл, появившийся на свет двумя
годами раньше, серьезностью напоминал отца и твердо намеревался во всем идти
по его стопам, избрав политическую стезю. Дэлтон серьезностью не отличался.
Он был склонен к шалостям и наблюдателен и очень скоро обнаружил, что
привлечь внимание отца он может лишь одним способом — причинив тому хлопоты.
Эта линия поведения однажды дорого ему обошлась. Вместе с братом они
собрались испытать свой новый катер. Дэлтон сидел за штурвалом, когда
наперерез им вылетел другой катер...
Горестный стон вырвался из груди Дэлтона.
Вплоть до сегодняшнего дня ему было невыносимо тяжко возвращаться мыслями к
тем мгновениям, часам и дням, которые последовали за несчастным случаем —
случаем, унесшим жизнь его брата. Слишком больно было вызывать в памяти и
муки собственной совести, и те страшные слова, которых он наслушался тогда
от отца.
Паркер ставил ему в вину не только эту катастрофу, но и множество других
прегрешений, в числе которых упоминалось все — и смерть матери, и пагубное
отсутствие честолюбия. Из-за постигшей их беды выплеснулась наружу
враждебность, которую питал к Дэлтону отец.
На плечи Дэлтона свалилось бремя непоправимой вины, и ему стало казаться,
что в тот день омертвела его душа и он разучился чувствовать.
Пропасть между отцом и сыном с каждым днем углублялась, и совместная жизнь в
особняке стала невыносимой. После окончания школы Дэлтон уехал в Техас и
поступил там в университет, пять лет он изучал основы бизнеса и по
завершении курса получил соответствующий диплом.
В те годы он и пристрастился к азартным играм — к великому неудовольствию
отца, поскольку Дэлтон проигрывал намного больше, чем выигрывал.
Конечно, Дэлтон знал, что не сможет добывать себе средства к существованию
так, как это делают профессиональные игроки, однако он еще не был готов к
тому, чтобы засесть в какой-нибудь конторе и перебирать бумаги.
Один из приятелей уговорил его попытать счастья на морских нефтепромыслах.
Затем он попробовал свои силы в родео-бизнесе и несколько лет подвизался в
этой области, но из-за увлечения игрой то и дело попадал в неприятные
переделки, и Паркеру приходилось его вызволять.
Только после того как у Паркера случился первый инфаркт, Дэлтон вернулся в
Луизиану, чтобы взять на себя управление поместьем. Отец и сын постоянно
ссорились; в конце концов Дэлтон снял себе квартиру и занялся строительными
подрядами, которые перепадали от случая к случаю. Однако он продолжал играть
и вечно сидел на мели.
Однажды вечером, находясь в компании трех друзей, он посетовал на свои
финансовые неудачи. Все четверо уже хорошо набрались, но ни один не был еще
по-настоящему пьян; во всяком случае, так считал Дэлтон, пока Ланс Питерс,
крепко сложенный молодой мужчина, не провозгласил:
— Слушай, Монтгомери, я знаю способ, как тебе быстро разжиться
наличными денежками.
Расти Маккелви, сидевший рядом с Питерсом, хохотнул:
— Господи, Питерс, не заводи ты опять ту же шарманку, сделай одолжение.
Третий собутыльник, Марв Саттон, который некогда тоже состоял при родео-
бизнесе и был наиболее близким другом Дэлтона из всех присутствующих,
воззрился на Дэлтона:
— У тебя есть хоть малейшее представление, о чем бормочут эти идиоты?
— Понятия не имею, — заверил его Дэлтон. — Но если там пахнет
деньгами, я готов принюхаться.
Маккелви подтолкнул Питерса локтем:
— Выкладывай, раз начал. Скажи им.
Улыбка Питерса расползлась еще шире. Он подался вперед, наклонился над
столом и понизил голос:
— Банк спермы.
Марв Саттон и Дэлтон обменялись непонимающими взглядами. Затем оба
уставились на Питерса, лицо у того выражало невинность новорожденного
младенца.
Расти Маккелви искренне расхохотался.
— Чтоб тебя черти взяли, Питерс, — сказал наконец Дэлтон. —
Подурачились, и хватит.
— Ей-богу, дружище, дело верное. Совершенно серьезно тебе говорю.
Прежде чем Дэлтон успел что-то сказать в ответ, Саттон наклонился поближе к
Питерсу и спросил:
— Ты имеешь в виду это самое? Я правильно понял?
— Да что
это самое
? — настаивал Дэлтон.
— Это когда
спускают
в колбу, остолоп несчастный! Разрази меня гром,
Монтгомери, может, тебе еще и картинку нарисовать для ясности?
У Дэлтона язык отнялся от изумления, но он тут же пришел в себя и недоверчиво покосился на Питерса:
— Ты хочешь сказать, что...
— Именно это хочу сказать, тупая твоя башка. И я на этом деле неплохо
подрабатывал: за один год как-то целых семь тысяч баксов набежало.
Тишина, наступившая за столом, была бы полной, если бы ее не нарушало
постукивание зубных протезов Питерса. Если Питерс почему-либо приходил в
возбуждение, он всегда начинал клацать вставными челюстями. Прекрасных
зубов, подаренных ему природой, он лишился, разбившись на мотоцикле.
— Семь тысяч долларов! — возопил Саттон, вытаращив глаза.
— Ты мне просто голову морочишь, — сказал Дэлтон, не сводя глаз с
Питерса. — Ты имеешь в виду, что кто-то действительно заплатил тебе за
то, что ты сдрочил по заказу?
— Можешь не сомневаться: сто пятьдесят баксов в неделю. Здоровые бычки
вроде меня становятся донорами спермы, зато другие, у которых не получается,
могут заиметь ребеночка.
— Для чего нужна сперма, я и сам знаю, Питерс, — саркастически
заявил Дэлтон, — но я понятия не имел, что на этом можно заколачивать
такие суммы.
— А вот, как видишь, очень даже можно. Но, как я уже сказал, кандидаты
должны соответствовать довольно жестким критериям. Хотя у тебя проблем не
должно быть: с твоей-то мускулатурой и томным взглядом...
Маккелви заржал и хлопнул Дэлтона по спине:
—
С томным взглядом
, каково? Погляди-ка на старину Питерса. Можно
подумать, он и сам на тебя глаз положил.
— Заткнись, Маккелви, — окоротил его Питерс.
— Кончаем трепаться, идет? — унял их Дэлтон. — Так что, ты
действительно был донором? — Он еще не вполне верил, что Питерс не
врет.
— Могу подтвердить, — вновь вступил в разговор Маккелви. — За
ним был должок, и он заплатил мне все до последнего цента. И, черт побери,
мне-то хорошо известно, что он тогда нигде не работал.
Дэлтон отхлебнул пива.
— И сколько там можно получить за месяц?
— По-всякому бывает, — пояснил Питерс. — Один загребал там по
тыще с лишним, но у меня так не получалось. Самое большее, что мне удалось
отхватить за месяц, — это восемь сотен.
В Дэлтоне пробудился интерес. Ему позарез требовались деньги, а обращаться к
отцу совсем не хотелось. Да старик, вероятно, и не дал бы ему ничего.
— Фу, дьявольщина, у меня от этого как мозги вышибло, — заявил
Саттон: все услышанное показалось ему забавным.
Маккелви заржал:
— Да ведь там предполагается вовсе не мозги из тебя вышибать, а совсем
другое, кретин непонятливый!
Все снова рассмеялись, кроме Дэлтона. Он испытующе посмотрел на Питерса:
— Ну и где же ты этим пробавлялся?
— В Нью-Джерси. Но есть клиника и поближе — в Бристоле.
Бристоль был пригородом Нового Орлеана, а это означало, что шансы попасться
на глаза кому-нибудь знакомому совершенно ничтожны, хотя, сказал Дэлтон
самому себе, надо еще подумать, стоит ли вообще пускаться в эту авантюру.
Если он и решится попробовать, то уж, во всяком случае, не станет делиться
своими планами с этой троицей. Стоит им хоть что-нибудь узнать —
растрезвонят по всему свету.
Однако следовало кое-что прояснить.
— Как же это все происходит?
— Что за черт, Дэлтон, ты оглох, не иначе! — завелся
Маккелви. — Сказал же тебе Ланс, что ты
спускаешь
...
— Помолчи, Маккелви, — оборвал его Дэлтон. — Я спрашиваю не
тебя, а Питерса.
Маккелви пожал плечами и вернулся к своему пиву.
— Значит, так, — добросовестно начал излагать Питерс, которому
явно доставляло удовольствие всеобщее внимание, — прежде всего надо
быть здоровым. Ну, понимаете, никаких хворей.
— Давай дальше, — нетерпеливо поторопил его Дэлтон.
— А дальше вот что. Если ты прошел медицинское обследование и признан
годным, то назначается испытательный срок, в течение которого твою сперму
проверяют и перепроверяют.
— Долго? — уточнил Дэлтон.
— Я думаю, где как. В Джерси это тянулось три месяца. А в Бристоле —
кто знает? Так или иначе, ты заполняешь длинную анкету, и среди кучи прочих
вопросов там есть и вся твоя медицинская история — чем болел да когда.
Знаешь, они спрашивают обо всем на свете — им, похоже, нужно знать, сколько
раз в день ты ходишь в сортир.
Дэлтон нахмурился. Прочие засмеялись.
— Я хочу сказать, что тамошние доктора относятся к этой лаже серьезно, — продолжал Питерс.
— Так, допустим, они решили, что ты им подходишь. И что потом?
— На деле это все посложнее, чем я рассказал. Но в конце концов тебе
присваивают номер, и этот номер вместе со всеми твоими характеристиками
вносят в картотеку.
— Прямо торговля по каталогам, — потешался Марв Саттон.
Не удостаивая Саттона вниманием, Дэлтон вновь обратился к Питерсу:
— Ну хорошо, вот тебя приняли донором, ты сдал сперму и получил за это
плату. А что дальше? Кто-то, кто хочет завести ребенка, выбирает твой номер?
— Точно. Но выберет кто-нибудь твой номер или не выберет — не имеет
значения. Это тебя не касается. Сдал что положено — получай деньги.
Маккелви снова подтолкнул Питерса локтем:
— Слушай, приятель, я просто придумать не могу ничего гнуснее такой
картинки: по всем штатам народилась куча мальцов, и у всех рожа точь-в-точь
как твоя.
— Пошел ты к чертям собачьим, — рявкнул Питерс.
— Ладно, ладно вам, ребята, — вмешался миротворец Саттон, —
стоит ли горячиться из-за таких пустяков? Ни один человек в здравом уме не
станет в это дело соваться. Но мы же выяснили, что у Питерса со здравым умом
напряженно. — Когда умолк смех, Саттон взглянул на Дэлтона: — Ну,
старина, ты же не всерьез...
— Не суетись, — перебил его Дэлтон. — Это интересно, но не
для меня — и кончен разговор.
Питерс жестом подозвал официанта, как будто его совсем не задел неожиданный
оборот, который приняла беседа.
— Ладно, Монтгомери, сиди на бобах. Черт, у меня от жары совсем яйца
расплавились.
Маккелви осклабился:
— Да ну? От жары? А я уж было подумал...
— Сказано тебе, заткнись, — бросил Питерс. — Ну так как,
Монтгомери, ты уверен, что все это для тебя не представляет интереса?
— Совершенно уверен, — равнодушно под
...Закладка в соц.сетях
