Жанр: Любовные романы
Стриптиз
...томобилей до другого. А может, он даже
подвезет меня, когда я верну свою арендованную машину.
— Ладно, Флафи, — сказала я, — сделаем так.
Флафи стояла в тени нижней ступени, наблюдая, как я открываю дверцу
автомобиля.
— Давай вытащим из этой развалюхи наши вещи, проверим, не забыла ли я
чего-нибудь, и чтобы под сиденьями ничего не осталось, а затем отправимся
покупать подержанную машину.
Флафи потянула носиком, и я оценила это как одобрение. Я достала с заднего
сиденья свою косметичку и начала собирать картонные стаканчики, которые
накопились там за последние несколько дней. Один упал и закатился под
переднее сиденье. Чтобы достать его, мне пришлось нагнуться, и я вдруг
увидела под сиденьем пакет — квадратный пухлый пакет средних размеров в
коричневой оберточной бумаге. Такие пакеты я обычно посылаю домой на
Рождество, только мои потоньше.
Я не сразу решилась дотронуться до него. Сначала я наклонилась ниже, чтобы
получше рассмотреть его и понять, что в нем. Мне пришла мысль о пластиковых
бомбах, которые вкладывают в конверты. Хорошо, что неподалеку в машине сидит
полицейский. Пакет был свернут не очень аккуратно, — он выглядел так,
будто кто-то сунул что-то в бумажную сумку, сложил ее и наспех заклеил
скотчем.
На бомбу не похоже, — решила я. — Скорее всего тот, кто
брал эту машину напрокат до меня, забыл его здесь
. Я поставила на крышу
машины еще один стаканчик и быстро огляделась по сторонам. Казалось,
детектив в полицейской машине не обращает на меня внимания.
Флафи, почувствовав серьезность происходящего, подошла и обнюхала мои туфли.
Я встала на колени на водительское место и снова заглянула под пассажирское
сиденье. Может, моя задница отвлечет внимание детектива и он не станет
пристально всматриваться, пытаясь понять, что я делаю и что достаю. Стараясь
двигать ею как можно привлекательнее я тем временем достала пакет из-под
сиденья. Затем вылезла из машины, собрала все стаканчики из-под кофе, взяла
косметичку, положила все это поверх пакета и направилась к трейлеру.
— Слава Богу, Флафи, здесь нас никто не видит, — пробормотала я,
войдя внутрь. — А теперь давай посмотрим, что это мы с тобой нашли.
Пакет, хотя и объемистый на вид, на ощупь был легкий и мягкий. Заклеен был
на совесть. Мне пришлось взяться за ножницы и разрезать скотч и верхнюю
бумагу.
— Матерь Божья! Флафи! Ты посмотри!
Флафи подняла ушки и подошла ближе к столу. Я быстрым движением высыпала
содержимое пакета на кухонный стол. Это были деньги. Много-много денег! Они
были сложены в пачки и перехвачены резинками.
— Девочка моя! Да здесь тысячи долларов! Господи, теперь нам не нужно
покупать подержанную машину, мы с тобой можем купить даже новенький
порше
! — Я собрала все пачки и быстро просмотрела их — только
стодолларовые купюры, хрустящие и совершенно новые. Усталость, которую я
ощущала до этого, сразу же испарилась. Меня охватила эйфория радости от
внезапно свалившегося богатства.
Чьи это деньги? Трудно поверить, что кто-то, бравший машину напрокат до
меня, случайно забыл их. Да и зачем человеку, у которого столько денег,
брать напрокат развалюху
тойоту
? Может, Фрэнки? Об этом стоит подумать.
Действительно, после него в машине, не считая меня, никого не было. Но зачем
ему оставлять в моей машине столько денег? Это скорее всего
грязные
деньги.
Чистые
деньги хранятся в банке, их берут оттуда небольшими суммами
по чековой книжке. Это, безусловно,
грязные
деньги, и принадлежат они
Фрэнки. Возможно, он уже ищет их сейчас. А ведь он оставил меня одну
разбираться с полицейскими, да еще подсунул свои деньги мне в машину,
рассчитывая, что с ними ничего не случится. Ну я ему еще покажу! Быстро
приделаю ножки к его денежкам!
А если эти деньги принадлежат не Фрэнки, что тогда? Интересно, существует
такое место, куда сдают найденные
грязные
деньги? И есть ли какой-нибудь
срок, после которого эти деньги станут моими?
— Флафи, давай-ка мы их быстро пересчитаем, а потом спрячем. Если
владелец не объявится, скажем, в течение года, то мы поищем себе приличный
домик или небольшую квартирку на побережье. Может, хватит и на свой бизнес.
Флафи одобрительно улыбнулась, а я принялась считать деньги.
— Сто тысяч долларов, — подвела я итог. — Флафи, здесь и на
бизнес хватит, и на первый взнос за квартиру. Девочка моя, да ты даже в
колледж сможешь пойти.
Флафи состроила неодобрительную гримасу.
— Ладно-ладно, это я так. Такой умной собаке незачем идти в
колледж. — У меня кружилась голова, но тревога и усталость снова
вернулись. — Есть отличное местечко, где их можно спрятать. — Я
пошла за коробкой с инструментами, которую держала в стенном шкафчике в
холле. — Мы спрячем деньги, а сами, как и собирались, пойдем покупать
подержанный автомобиль. Как будто ничего не случилось.
Но только, конечно, что-то случилось, и началось все с исчезновения Арло.
Глава 22
Каждый год, подобно муравьям, собирающимся к крошкам пирожного на церковном
пикнике, туристы заполняют Панама-Сити. Они едут с фургонами, с семьями, с
досками для серфинга. Большинство из них проскакивают город, даже не заметив
его, — все стремятся на пляж, к океану. В конце концов они
выстраиваются в бесконечную вереницу, которая медленно движется по мосту,
соединяющему окраины и центр города, и замирает где-то в районе Томас-драйв.
Они приезжают сюда с апреля по сентябрь, сорят деньгами на белоснежных
пляжах. А когда наконец возвращаются домой и выходят на работу, рассказывают
всем, что провели отпуск в Панама-Сити. Однако это не так.
Они не знают, что представляет собой Панама-Сити. И большинство из нас,
местных, это даже устраивает. Отдыхающие проносятся через город, устремляясь
к пляжам, а район пляжей — это уже совсем другой разговор. Отпускники
никогда не сворачивают в боковые улочки, их не интересует испанский квартал
в стиле ар-деко, расположенный в самом центре Панама-Сити. Они не
останавливаются в
Панама-Ява
, чтобы попробовать наш потрясающий кофе-
эспрессо, не бродят по картинным галереям и антикварным магазинам, их не
интересует наш муниципальный центр или городская стоянка яхт.
Слава Богу, мало кого из туристов привлекают элегантные жилые здания,
выстроившиеся по кромке залива Сент-Эндрюс, мало кто из них слушает музыку в
кафе
Бэй-вью
. Они проносятся мимо, стремясь поскорее оказаться в районе
пляжей.
Одним из самых бестолковых районов Панама-Сити считаются Пятнадцатая улица и
Бальбоа. Именно здесь сосредоточены конторы по продаже подержанных
автомобилей. Они расположены здесь одна за другой, рядом с лесопилкой и
напротив нее. Громкоговорители, огромные рекламные щиты вдоль дороги и
сверкающие новой полировкой автомобили не скрывают дозорных вышек лесопилки.
Длинные сосновые бревна, зеленые грузовики, дорожки, усыпанные хвойными
стружками и корой, соседствуют с площадками по продаже автомашин.
Мы с Флафи переходили от одной площадки к другой, подыскивая что-нибудь
подходящее. Найти приличный автомобиль человеку с моими доходами, конечно,
непросто.
— Флафи, нам надо в пределах трех-четырех тысяч, — пробормотала
я. — Не волнуйся, девочка, у меня есть хороший план. — План этот
включал в себя сломанные наушники от кассетного плейера, скотч и неоценимую
помощь со стороны лучших в Панама-Сити полицейских.
Прежде чем въехать на очередную торговую площадку, я посмотрела в зеркало
заднего вида.
— Флафи, на свете полно жуликов, давай надуем их прежде, чем они успеют
надуть нас. — Я остановилась и посмотрела, как полицейский автомобиль,
сопровождающий меня, въезжает на соседнюю площадку. — Пара пустяков,
крошка.
Мы с Флафи вышли из старой
тойоты
и осмотрели территорию. На каждый
автомобиль приходилось по два продавца. Или так по крайней мере мне
показалось. В пределах трех-четырех тысяч у них было всего три автомобиля.
Один
кавалиер
, один старый
мерседес
с помятой дверцей и в самом конце
площадки моя будущая новая машина —
камаро
серебристого цвета, с черным
салоном. Казалось, она просто зовет меня.
Болезненного вида брюнет опередил остальных продавцов, быстро пробравшись ко
мне. Он был в легких летних ботинках и клетчатых брюках. Ворот светлой
рубашки был расстегнут, и узел галстука расслаблен. Всем своим видом брюнет
будто предупреждал, что у них церемонии не приняты. В руке у него дымилась
сигарета, которую он отбросил, приблизившись к нам с Флафи.
— Здравствуйте, — проговорил он, выдохнув остатки сигаретного
дыма. — Чем могу быть полезен? — Он улыбнулся и без стеснения
уставился на мою грудь. Флафи угрожающе зарычала. — Умная
собачка, — как-то неуверенно произнес он. — Меня зовут Нил
Робертс, а вас?
Я улыбнулась, пока все шло по моему плану.
— Кьяра, — представилась я.
— Что хотим купить, Кьяра? — спросил он, не отводя глаз от выреза
платья.
— Что-нибудь приличное в пределах трех тысяч.
Флафи попыталась вырваться из моих рук, явно желая укусить его за ногу.
Калькулятор у Нила в голове заработал, он огляделся. Начал с
мерседеса
:
поднимал капот, открывал большой багажник, заводил двигатель, соблазнял нас
кожаным интерьером салона и дизайном, убеждал, что машина в отличном
состоянии.
— Дорогая, — мурлыкал он, — пусть вас не волнует эта
маленькая дырочка в дверце. В мастерской вам ее заделают так, что видно не
будет. Понимаете, если бы у нас была своя мастерская, в этом случае мы могли
бы такие мелочи сами заделывать, но тогда и машина была бы вам не по
карману.
Я нагнулась и заглянула под машину. Из нее капало масло.
Потом брюнет пытался навязать нам
кавалиер
, но когда мы попробовали
проехать на нем, автомобиль как-то сразу взял резко влево и так загремел,
что я заподозрила, что он после аварии. Наконец я приготовилась сделать свой
ход.
— А как насчет вон того
камаро
? — спросила я; Флафи тихо
вздохнула.
С деланным равнодушием Нил посмотрел в дальний угол площадки.
— Это
камаро
восемьдесят третьего года с восьмиклапанным двигателем.
Вам не понравится, дорогая. Расход бензина у него большой, да и управлять им
не просто.
Должна сказать, я не прибила его только потому, что это не входило в мой
план.
— Ну ладно, давайте хоть прокатимся в ней.
Как я и подозревала, машина шла прекрасно, с места брала не хуже ошпаренной
собаки. Кто-то словно позаботился об этой машине. Салон почти как новый,
всего несколько маленьких пятен, но радио и кондиционер работали. Я
проверила двигатель, он был в полном порядке. Нил наклонился ко мне, делая
вид, что хочет показать, как работает указатель уровня бензина, но носом
уткнулся в вырез моего платья. Однако я даже не шелохнулась.
— Пойдемте к вам в офис и поговорим, — промурлыкала я.
У бедняги Нила словно последние мозги отшибло. Мне даже стало жаль его,
когда я пошла следом за ним к офису.
Когда мы вошли, Нил сделал вид, что справляется о чем-то в записной книжке.
— Дорогая, — воскликнул он, — вам повезло, всего тридцать
восемь сотен. — Он хмыкнул, придвинул к себе калькулятор и застучал по
кнопкам. — Можем предложить скидку в сто пятьдесят восемь долларов
пятьдесят центов. — Он опять посмотрел на мою грудь, в его глазах
блестело ожидание.
Так, пора снимать перчатки
, — подумала я,
приложила указательный палец к губам, призывая Нила замолчать, потом встала
и закрыла дверь крошечного офиса. Нил превратился в сплошное ожидание. Не
отрывая пальца от губ, другой рукой я начала расстегивать верх платья. Нил
судорожно сглатывал слюну. Расстегнув две верхние пуговицы, я раздвинула
полочки платья настолько, чтобы стали видны два проводка и наушник, которые
я приклеила скотчем между грудей. О том, что это проводки от сломанных
наушников, Нилу знать незачем. Я пальцем указала ему на наушник, который
выступал в роли микрофона, а затем плотно прикрыла его ладонью.
— Иди сюда, — прошептала я, подходя к тонированному окну. —
Посмотри, — тихо сказала я и показала на белый полицейский
автомобиль, — вашей фирмой интересуется полиция, и мне сказали, что
если я им не помогу, меня обязательно засадят за мои собственные грешки.
Нил побледнел и тяжело задышал. Я отошла от окна, села и подождала, когда
Нил немного успокоится.
— Послушай, — тихо сказала я, — полиция знает про ваши
делишки, ей нужны только доказательства.
— Что? Но мы же...
— Оставь это, Нил. Я тебе эту услугу оказываю, потому что ты был очень
внимателен ко мне. — Я заморгала, а Флафи снова вздохнула.
— Что я должен делать? — спросил он, не сводя глаз с моей груди.
— Нил, микрофон вот здесь, под рукой. Но нельзя закрывать его вечно,
они могут заподозрить что-то неладное. Просто оформи машину, как положено.
Как положено, и все.
— Да-да, конечно, — пробормотал он, трясясь от страха.
Я убрала руку от так называемого микрофона и громко сказала:
— Нет, вообще-то нет, — словно продолжая деловой разговор, —
это лучшее, что у вас есть?
Нил понял и подхватил:
— Позвольте мне поговорить с менеджером. Я быстро вернусь.
Переставляя подобно крабу ноги, словно кто-то ухватил его за яйца и держит,
Нил боком-боком вышел из комнаты. Я видела через окно, как он направился к
человеку, который, очевидно, был у них главный. Они о чем-то пошептались,
переводя взгляд то на меня, то на автомобиль, припаркованный снаружи.
Наконец Нил вернулся, встретился со мной глазами первый раз и сел за стол.
— Мисс Лаватини, учитывая ваш прекрасный кредит и нашу надежду на то,
что вы станете нашим постоянным клиентом на много лет в будущем, я получил
одобрение главного менеджера продать вам
камаро
за две тысячи девятьсот
девяносто девять долларов с рассрочкой на тридцать шесть месяцев, под шесть
и девять десятых процента годовых без начального взноса.
— Это включая гарантию? — спросила я.
— Да, на двенадцать месяцев или двенадцать тысяч миль, — проквакал
он, кивая.
Я улыбнулась и встала.
— Приятно иметь с вами дело, Нил, — проворковала я.
Камаро
мой! Я ступила на залитую солнцем площадку и прошла чуть дальше по
улице, туда, где сидел мой неоценимый помощник. Увидев меня, он опустил
стекло.
— Мне необходимо вернуть машину, которую я брала напрокат. Если вы не
против, поезжайте, пожалуйста, за мной, а потом подвезите меня назад сюда, и
я заберу свою новую машину.
Он нахмурился и замешкался. Было видно, как он мучительно размышляет, —
может, им это запрещено, но он все-таки решился.
— Нет проблем, — отозвался он.
Я обернулась и посмотрела в сторону Нила. Его глаза были устремлены на нас.
Я показала полицейскому на
камаро
.
— Неплохая машинка, правда?
— Да, — ответил полицейский.
Весьма разговорчивый тип, ничего не скажешь. Возможно, ему обо мне что-то
рассказали. На пассажирском сиденье рядом с ним обложкой вверх лежала книга
Все мужчины с Марса, все женщины с Венеры
. Он проследил за моим взглядом и
покраснел.
— Поехали, — пробормотал он.
— Отлично, — промолвила я.
День прошел не напрасно. Я снова на колесах, с заначкой в сто тысяч
долларов, которые спрятаны в коробке под инструментами и запихнуты под мою
неработающую джакузи. О чем еще мечтать? Флафи, подрагивая крошечным
тельцем, стояла на задних лапках на переднем сиденье. Моя крошка обнажила
крошечные зубки, словно ухмылялась. Я завела
тойоту
и выехала на улицу.
Интересно, какие проблемы у Флафи? Похоже, нам с ней наконец улыбнулась
фортуна
.
Когда я выползла из постели, на автоответчике мигал световой индикатор.
Конечно, четырех часов сна маловато, но через час у меня выступление. Я
нажала кнопку на аппарате и пошла чистить зубы, прослушивая сообщения.
— Кьяра, это Эл. Сними трубку, если ты дома. — Последовала пауза,
мой брат ждал, пока я отвечу. — Кьяра, дело очень серьезное. Сейчас
4.30. Позвони мне на работу, я дежурю до полуночи. Это очень важно.
Я поняла, что дело действительно серьезное, и попыталась определить: то ли
Рози наконец его бросила, то ли действительно произошло нечто
экстраординарное. Господи, а вдруг мама заболела или папа? А может, кто-то
из братьев пострадал при пожаре? Я мысленно проигрывала такие возможности.
Если бы ушла Рози, то Эл сказал бы об этом в своем сообщении. Нет, случилось
что-то важное, о чем мой брат не мог сказать по телефону.
Я схватила трубку, набрала номер.
— Четвертый участок, офицер Лаватини слушает. Чем могу вам помочь?
Голос его звучал уверенно и профессионально. Казалось, он в комнате рядом со
мной.
Насколько это серьезно?
— спросила я себя.
— Эл, это Кьяра. Я прослушала твое сообщение, что случилось?
Голос его мгновенно изменился, в нем послышалась паника.
— Господи, я думал, ты никогда не позвонишь. Я весь день тебе звонил,
не хотел оставлять сообщение, но все же пришлось.
— Эл, успокойся. Что случилось? Что-то с мамой или с папой?
— Хуже, — ответил он. — Сегодня у меня был детектив Джон
Нейлор. Он задал кучу вопросов о тебе.
— Что?! — возмутилась я. Меня словно обдало жаркой волной. Я
почувствовала, как горят лицо и уши.
— Кьяра, это не шутки. Во что ты там вляпалась? Он не очень
разговорчивый, сказал только, что собирает информацию о тебе в рамках
расследования, которое они сейчас проводят. Сестренка, я знаю то, что знаю.
Если к нам прилетает полицейский, значит, дело серьезное.
Я медленно опустилась на сиреневое атласное покрывало, небрежно наброшенное
на кровать. Как он посмел, черт побери! Какое он имеет право трогать мою
семью, расспрашивать брата?
— Это имеет какое-то отношение к Леону Корвазе? Я прав? Поэтому ты
звонила и расспрашивала меня о нем?
— Да, Эл, — созналась я. — Леона Корвазе нашли мертвым на
квартире моей подруги.
— А к тебе это какое имеет отношение?
Хватка у Эла была бульдожья. Он взял след и не успокоится, пока не получит
полного представления о случившемся. Если я расскажу ему слишком мало, он
может примчаться сюда проверять ситуацию, если расскажу слишком много, он
все равно примчится разбираться. Ни один из вариантов меня не устраивал.
— Эл, труп нашла именно я. Думаю, поэтому и попала в число
подозреваемых. — Я решила, что Элу не надо знать ни о втором трупе, ни
об исчезновении Арло, ни о моей аварии.
— Ты что-то скрываешь от меня, — понял Эл. — То, что ты
обнаружила труп, еще не причина, чтобы собирать о тебе такую подробную
информацию.
— Как будто я не знаю, — отозвалась я и глубоко вздохнула ради
эффекта. — Но знаешь, местные копы совсем не такие, как в Филадельфии.
Убийства случаются здесь редко, вот они и набросились.
Этого Элу было явно недостаточно.
— Тогда почему они не занимаются твоей подругой? Той, что была связана
с Леоном.
— Она исчезла. Ее нигде не могут найти.
— Значит, ты — связующее звено. И полиция считает, что ты как-то
замешана в этом. Ты ничего от них не скрываешь? Ты уверена? Кьяра, —
продолжил Эл, словно читал мне лекцию, — ты обязана оказывать помощь
полицейскому расследованию. Это единственно правильный путь, если хочешь,
чтобы тебя оставили в покое.
— Конечно, конечно, Эл, ты прав, — согласилась с этим я. — А
о чем тебя расспрашивал детектив Нейлор?
— Он уже знает очень много, — ответил Эл. — Поинтересовался,
были ли у тебя какие-либо неприятности в детстве, как ты училась в школе.
Отметки его не волновали, он их уже знал. В основном спрашивал об
общественной работе. — Эл замешкался. — Он спрашивал про Тони.
Хотел узнать, почему ты уехала из Филадельфии.
Только этого не хватало! Меня словно поместили в железные тиски и выжали все
соки. Из всего, о чем мне не хотелось говорить, из всего, что могло сделать
ситуацию еще хуже, Тони стоял на первом месте.
— И что ты сказал ему, Эл? — спросила я и затаила дыхание в
ожидании ответа.
— Ну что я мог сказать ему? Полагаю, что многое он уже узнал сам. Все,
кто работал с тобой, все, кто знал тебя, могли ему рассказать. Он побывал в
клубе, где ты выступала.
— Понятно, — тупо произнесла я.
— Кьяра, ты знаешь, он неплохой, мне он очень понравился. Поверь, я
разбираюсь в полицейских. Он просто нормально разговаривал со мной, а не
отрабатывал версию.
— Да-да-да, конечно, он прекрасный человек, и он делает свою работу, но
ты же прекрасно знаешь, что я не смогла бы убить человека. Им надо искать
мою подругу, Дениз. Искать тех, кто способен на убийство. Нейлору прекрасно
известно, что я не могла зарезать Корвазе, у меня просто не хватило бы сил.
И самое главное, — продолжила я, — какое право он имел задавать
вопросы о Тони?
— Полицейский имеет право задавать любые вопросы, если считает, что это
относится к расследованию. Мягко говоря, Тони, как весьма сомнительная часть
твоего прошлого, безусловно, может иметь к этому отношение. И вот что я тебе
еще скажу: судя по словам Джона, ситуация, в которую ты попала, гораздо
серьезнее, чем та версия, в которой ты пытаешься меня уверить.
— Джон? Так вы что, уже перешли на ты?
— Не надо так, Кьяра.
Эл забыл, что он всего лишь мой младший брат, но вел себя так, будто он по
крайней мере мне отец.
— Вот что: через два дня я звоню Джону, и если ты к этому времени не
выпутаешься, я буду вынужден рассказать все отцу. Достаточно плохо, что я
ему до сих пор не рассказал, но не сделал этого только потому, что ты моя
сестра. Даю тебе два дня на размышление.
— Да перестань, Эл, — заспорила я. — Зачем отцу вообще знать
об этом?
— Я должен был бы позвонить ему уже сейчас. Предупреждаю: или ты
разберешься во всем за эти два дня, или я обо всем расскажу отцу. А ты
знаешь, как он к этому отнесется. Помнишь, как было с Тони?
Я хорошо помнила, как было с Тони, и такое фиаско больше не повторится. Я
переехала в Панама-Сити именно для того, чтобы выбраться почти из такого же
положения, в которое попала сейчас.
— Мне надо идти, Кьяра. На меня давно сержант смотрит, ему не нравится,
когда мы по телефону ведем личные разговоры. Запомни: у тебя два дня.
Он повесил трубку прежде, чем я успела что-то возразить. У меня оставалось
двадцать минут, чтобы принять душ и добраться до работы. Но как бы ни
старалась, успеть я уже не могла. Значит, опоздаю, и Винсент Гамбуццо опять
разозлится. Этого мне только не хватало. С моей точки зрения, во всем этом
был виноват Джон Нейлор.
Камаро
просто летел по дороге, быстро и бесшумно. И мне было плевать,
поспевает за мной детектив Донливи или нет. Я опаздывала и была очень зла.
Всю дорогу до
Тиффани
я мысленно вела разговор с Джоном Нейлором. Когда же
Винсент Гамбуццо попытался прочесть мне нотацию из-за того, что я на полчаса
опоздала, я просто прошла мимо него. Уж если ночь не задалась, то гори все
огнем.
В гримерной я принялась сразу искать костюм, одновременно пытаясь
успокоиться. Это сейчас я могла сделать. Одну сторону своей жизни я умела
контролировать — мои танцы. Для того чтобы у публики повылезали глаза из
орбит, я должна сейчас сосредоточиться: сесть, закрыть глаза и отвлечься от
всего, думать только о выступлении. Но сегодняшним вечером времени на это
уже не осталось. Я закрыла глаза и сделала пять глубоких вдохов, надеясь,
что это сработает.
Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель пролезла голова Рыжика. Он
пытался не смотреть на мой голый зад, но, как всегда, ему это плохо
удавалось.
— У тебя пять минут, Кьяра, — сказал он и исчез за дверью.
Я надела длинное черное бархатное платье, подняла
...Закладка в соц.сетях
