Жанр: Любовные романы
Нежный негодяй
...а развевалась на ветру, и перед тем, как спешиться у ворот, человек на какойто
миг опустил капюшон, держась за
поводья и седло. Порыв ветра открыл его лицо.
Никогда прежде Родриго не видел этого человека, но неоднократно слышал о нем.
Однако ночью легко ошибиться, он не
был уверен...
В просвете туч на несколько мгновений появилась луна. Подобно факелу,
зажженному самим Господом, она призрачным
светом залила фигуру на осле. Стало светло почти как днем, и Родриго четко
увидел профиль приезжего.
Незнакомец неторопливо слез с осла, взглянул на луну и быстро водворил
капюшон на место, скрывая лицо.
Но Родриго уже хорошо рассмотрел огромный горбатый нос, толстые губы и черные
густые брови на бледном лице. И
узнал.
Выразительный, хотя и неприятный, профиль принадлежал человеку, объявившему,
что он только проводник воли
божьей, инструмент, с помощью которого Флоренция и ее церковь сначала будут
подвергнуты каре, а затем возродятся,
чистые и непорочные.
Этот человек осмелился требовать казни тех, кто выступал за восстановление
власти изгнанных Медичи. И заявил, что он
выше самого папы. Приор Сан-Марко - Джироламо Савонарола.
- La Dama Fortuna , кажется, находит удовольствие, разбрасывая неприятности
на твоем пути, когда ты в Тоскании, -
улыбаясь, сказал Карло.
За внешней беззаботностью этих слов Валенти услышал тревогу брата,
отразившуюся и во взгляде.
- Если ты так подозрителен в отношении аббатисы после последнего визита и
опасаешься за безопасность Джульетты,
то почему не расскажешь обо всем принцу, не заберешь ее из Санта-Лючии?
Родриго, только что вернувшийся из Кастелло Монтеверди, где долго беседовал с
Данте, соскочил с Морелло и пошел
пешком. Карло тоже спешился, чтобы идти рядом с другом. День выдался прохладный,
пронизывающий ветер гнал по небу
густые серые облака, из-за которых изредка проглядывало солнце.
- Риго, ты не уйдешь от ответа, шагая впереди, и тему разговора не
переменишь, - продолжал Карло, намеренно
понижая голос, чтобы заставить Родриго прислушаться к своим словам.
Валенти остановился и огляделся. Этот участок земли он купил у небогатого
дворянина. Пусть и не очень большой, но
здесь можно построить виллу. Мечта детства.
Окружавшая их красота заставила Карло умолкнуть. Полянку, на которой они
стояли, окружал густой лес, а впереди, под
холмом, журчал ручей, его мелодия утешала и давала надежду, обещая все
удовольствия, какие только предполагает честная
жизнь. Родриго поднял руку, указывая на вершину холма.
- Там, Карло, я построю Каза Валенти, - взволнованно произнес он. - Не такой
большой и внушительный, как
Кастелло Монтеверди, не такой неприступный, а легкий, воздушный. Место, чтобы
растить детей и жить честной, простой
жизнью.
Карло кивнул.
- Как Каза Кьяри?
- Si, подобно дому Каресса, хотя и не такой грандиозный.
- И что на это скажет Данте?
Родриго посмотрел на брата.
- Что он может сказать? Монтеверди отойдет Никколо. Конечно, если Джульетта
захочет, мы какое-то время можем
пожить там. Но Каза Валенти будет моим домом. Построенный по моему распоряжению,
на мои деньги, для моей жены и
детей, - он улыбнулся. - Ты и Лаура с детьми всегда будете желанными гостями в
нем. Если ты собираешься работать на
меня, тебе не придется путешествовать или жить в фургоне - места будет
достаточно.
Карло нахмурился и задумчиво потер подбородок.
- К этой мысли надо привыкнуть. Я вижу с твоей стороны некоторое
неудовлетворение кочевой жизнью? - он лукаво
посмотрел на друга. - Я вот не могу забыть, что по моим жилам бежит кровь
поколений Zingari. С другой стороны, тебе
легче осесть на одном месте. Ты ведь только наполовину цыган, даже меньше, если
отец Маддалены был gorgio, - Карло
глубоко вздохнул и уже серьезно добавил: - А что Джульетта?
- Джульетта, - Родриго задумчиво опустил голову. Слово, сказанное шепотом,
прозвучало как молитва.
Встретив взгляд друга, сказал уже обычным тоном:
- Постоянно думаю о ней. Но не могу же я прибежать к Данте и рассказать о
своих подозрениях, у меня пока нет
доказательств. И кем бы ни был Савонарола, но он не убийца, хотя и призывает к
смерти Медичи. Во всяком случае монах не
осмелится причинить вред дочери принца Монтеверди, - Родриго покачал головой. -
Особенно теперь, когда его
популярность падает. Полагаю, сейчас для него самое время пойти на какой-нибудь
отчаянный шаг, чтобы привлечь
сторонников.
- Ну, тогда ему нужно бросить вызов самому Его Святейшеству.
- Именно, - Родриго вздохнул. - Так что срочно во Флоренцию. Я должен быть
там, когда Савонарола начнет
действовать.
Карло кивнул, соглашаясь.
- Однако, - Валенти нахмурился, - если наш бесчестный приор - не убийца, то
сестра Лукреция способна на все. Я
просто чувствую в ней скрытую злобу и неприязнь, направленные против меня.
- Не представляю, почему. Но если ты прав, то она может достать тебя через
Джульетту.
Родриго отрицательно покачал головой:
- Не думаю, вряд ли она осмелится тянуть за хвост Льва из Монтеверди,
навредив его дочери.
Карло плотнее запахнул плащ, прячась от свежего ноябрьского ветра.
- Не знаю, Риго.
- А если Данте вернет Джульетту домой, - уверенно добавил Валенти, она
обвинит в этом меня. Вся соль в том, чтобы
у нее было время понять, чем она жертвует во имя религии.
Карло от души рассмеялся.
- Если бы подобное сказал кто-то другой, я бы решил, что все это пахнет
обманом. Но тебя понимаю, хотя Мона
Джульетта, конечно, сочла бы это вульгарным самодовольством и мужским
высокомерием.
Родриго усмехнулся и, взяв Морелло за уздечку, пошел к ручью.
- Верно. Но ты же никому не расскажешь, - он многозначительно подмигнул
другу.
- Никогда! Однако тебе нужно чаще бывать в Санта-Лючии... усилить свои
методы... э... убеждения.
- Ты прямо читаешь мои мысли. В прошлый раз она встретила меня неожиданно
тепло. Откровенно говоря, ее
отношение изменилось, как по волшебству, а я не упустил такой момент. Если
повезет, самое позднее к Рождеству она будет
умолять забрать ее из Санта-Лючии. - Он усмехнулся. - Ну, если не умолять, то,
по крайней мере, желать этого, - он
задумался, опершись ногой о камень, пока Морелло пил из ручья. Глядя на быстрый
поток, спросил:
- А что с Марией? Она нашлась?
- Нет, я надеялся, что ты, проведя столько времени во Флоренции, что-нибудь
слышал. Лаура пыталась искать ее, но я не
разрешил. Дважды разыскивали Марко и Джорджио, ее мать почти потеряла надежду.
Девушка исчезла, или... мертва.
Родриго натянул поводья.
- Это я должен искать Марию. Ее мать слишком стара и слаба, а Марко и Джоржио
я не верю, что они могут? Да и в
любом случае, завтра весь табор уезжает. Возможно, поиски Марии могут помочь в
работе, которую я делаю для Данте, -
он напряженно размышлял, нахмурив брови.
- Марко полагает, что это ты виноват в исчезновении девушки, но он ревнует,
как всякий отвергнутый поклонник.
Обвиняет кого угодно, кроме себя самого. Джорджио никогда не был ее другом,
просто они сдружились с Марко... - Карло
замолчал, поглядывая на Родриго.
- И?.. - потребовал Валенти.
- По последним слухам, девушка нашла содержателя, может, поэтому ее и не
видно.
Родриго нахмурился. Не будь он так близок с Марией в юности, возможно, ничего
бы не произошло. Но единственный
ребенок хворой вдовы Клариссы вызывал у него сострадание. Удивительно, что она
не вышла замуж, пока он был во
Франции. Теперь девушка и ее судьба беспокоили Валенти. Но как сказать девушке,
которая с детства заменяла ему сестру,
что ей нечего рассчитывать на большее? Что его чувства совсем не те, которые ей
нужны?
Вероятно, он недооценил любовь милой и простодушной Марии.
- Не ставь все себе в вину, Риго, - говорил тем временем Карло. - Недавно она
отказала Марко, но тот не дает никому
подойти к ней. Все же видели, что у тебя с ней ничего не было. Достаточно
собственных проблем, зачем добавлять чужие.
Родриго огорченно посмотрел на брата.
- Ушам своим не верю, считал тебя более отзывчивым.
Поняв, что сказал что-то не то, Карло ответил раздраженно:
- Ты ведь не можешь взять на себя ответственность за всех!
Перекинув через голову Морелло поводья, Вален-ти вскочил в седло и взглянул
сверху на Карло.
- Нет, не могу. Никто не может, да и не должен. Но Мария - мой друг. То, что
она женщина, ничего не меняет, - и
наклонившись к другу, добавил: - То же самое я сделал бы для тебя, Данте,
Маддалены...
- Ладно. И куда теперь? Табор снимается утром. Ты не хочешь...
- Если не вернусь к этому времени, передай всем от меня привет. Zingari
вернутся - они всегда возвращаются, - а у
меня срочное дело во Флоренции, - он наклонился и поправил стремя.
- А Джульетта?
- Я ненадолго, а она, надеюсь, пока в безопасности. - Ветер усилился, грозя
сорвать с головы капюшон. - Может, ты
понаблюдаешь несколько дней за тем, что происходит в Санта-Лючии?
Зная, что друг не откажет, Родриго повернул Морелло. Карло окликнул его:
- Я отведу фургон в Верди, как договорились. А ты поищи Марию и побыстрее
возвращайся. Не очень-то мне хочется
шнырять здесь!
- Grazi, amigo! - Родриго помахал ему рукой. - Только не давай аббатисе
поймать себя... или сестре Елене! - он
пришпорил жеребца и ускакал, прежде чем Карло успел что-либо ответить.
Глава 16
Лоснящийся черный жеребец несся по направлению к Флоренции, оставляя после
себя темные клубы пыли. Всадник
низко пригнулся к шее коня, побуждая того мчаться еще быстрее.
В придорожной канаве на мокрой траве лежала женщина. У нее был сильный жар, и
ледяная сырость земли приятно
холодила горевшее тело. Но теперь женщина замерзала на колючей постели.
Когда топот копыт стал стихать, она подняла голову и уставилась на дорогу. И
всадник, и лошадь показались ей смутно
знакомыми, но в сгущающихся сумерках, когда кровь стучала в висках, а перед
глазами плыли огненные круги,
сосредоточиться и вспомнить не удавалось.
Постепенно сквозь пелену, застилающую мозг, пробилось воспоминание. Родриго.
Что-то в промчавшемся всаднике
связало ее с Родриго да Валенти, и мысль о нем отозвалась болью, сравнимой
только с той, что раздирала все ее тело.
Воспоминание заставило подняться, подобно тем лиловым теням, что вставали в
наступающей тьме, и с трудом выбраться на
дорогу.
Пока она растерянно стояла, пытаясь собраться с мыслями, снова напомнили о
себе руки и ноги, распухшие от укусов.
Она уже протянула руку, чтобы почесаться, но пальцы замерли, едва коснувшись
воспаленной кожи. Это не поможет, боль
только усилится. Блохи и раньше кусали ее, но не так.
Матерь Божья, как больно! Необходимо найти помощь, иначе можно сойти с ума!
Во Флоренции есть врачи.
Нет... у нее нет денег, да и не осмелится - вдруг столкнется с тем, от кого
убежала... Альберто Палмьери. Высокий,
смуглый, красивый... и чем-то напоминает Родриго да Валенти. Когда она сходила с
ума от горя, то поверила его россказням
и позволила заманить себя во Флоренцию.
Именно ему она так глупо доверилась в отчаянной надежде залечить зияющую рану
на сердце, а закончилось все тем, что
стала его пленницей в грязной комнатенке вблизи доков Арно. Zingara puttana!
Так он назвал ее, когда добился своего.
Ее охватил стыд, его смех все еще звучал в ушах, раскалывал голову.
Усилием воли отогнав эти беспокойные мысли, женщина сосредоточилась и
медленно побрела в лес, в единственное
место, куда осмелилась идти. Не к табору. Она опозорила себя, а значит, и свой
народ, и ее могли забить камнями. В
Кастелло Монтеверди тоже нельзя. Родриго часто бывает там, и лучше умереть, чем
встретиться с ним. А может,
действительно, лучше умереть.
Но инстинкт самосохранения все еще был силен. С голых ветвей деревьев стекали
ледяные капли. Она дрожала от холода
и слабости. Иди... иди... Это твоя единственная надежда. Издалека донесся вой
какого-то зверя, звучавшее в нем отчаяние
было сродни ее собственному. Дождь застилал глаза пеленой. Ничего не замечая,
она шла вперед, туда, где ее, возможно,
приютят. Только бы не сбиться с пути.
Шел холодный дождь. Крупные, тяжелые капли жалили лицо Джульетты каждый раз,
когда она поднимала голову.
Держа в каждой руке по тяжелому ведру, она с трудом продвигалась к двери на
кухню. Сейчас бы в сарай, к коровам!
Там, по крайней мере, сухо и тепло.
Сегодня девушка опаздывала. Большинство сестер уже спали, но зато ей повезло
- удалось поесть.
Ветер раздувал тяжелые юбки, рвал капюшон, хлопавший за спиной, завывал над
самым ухом, но все же Джульетта
услышала слабое звяканье колокольчика у ворот. Звон был беспорядочный, будто
чья-то призрачная рука играла его языком.
Ветер, решила послушница, и не стала даже смотреть в ту сторону.
Продолжая путь, девушка споткнулась. Молоко плеснулось через край ведра и
стекло вниз на грязную землю. Не обращая
внимания на бурю, Джульетта остановилась и поставила ведра. Если сестра Елена
заметит на ведре потеки, не миновать
лекции о неосторожности и расточительности. По меньшей мере. Девушка усердно
вытерла деревянные ведра краем рясы и
взялась за ручки. Выпрямившись, снова услышала негромкий, похожий на мяуканье,
звук, едва различимый на фоне
завывания ветра и дождя. Сначала она решила, что ей показалось, но звук
повторился. Может, это колокольчик или кот
матери-настоятельницы, вымокший насквозь под безжалостным ливнем.
Теперь ветер дул в спину, край капюшона больно хлестнул по щеке, Джульетта
дернула головой и тут снова услышала
звук. Она посмотрела в сторону ворот и заметила руку, вцепившуюся в решетку.
Поставив ведра, девушка побежала к воротам. Просители часто обращались в
Санта-Лючию за пищей и лекарствами, так
что первой мыслью послушницы было впустить беднягу, кто бы это ни был, и укрыть
от дождя.
Уже подойдя поближе, девушка замешкалась, заподозрив неладное. Никого не
видно, а сестра Елена предупреждала об
обманщиках и разбойниках, прикидывающихся просителями, чтобы пробраться в
обитель.
Потом до нее дошло, что ключ от ворот есть только у привратницы и сестры
Лукреции. Джульетта подошла поближе,
пытаясь разглядеть того, кто был с другой стороны, но достаточно далеко, чтобы
цепкие руки, державшиеся за решетку, не
смогли схватить ее саму.
И тут же устыдилась своих подозрений. Это была женщина, длинные черные волосы
спутались, она стояла согнувшись,
безвольно опустив голову. Мокрая накидка не позволяла рассмотреть ее получше.
Незнакомка застонала, ее пальцы
скользнули вниз по решетке.
- Кто вы? - крикнула Джульетта, пытаясь перекрыть шум бури, и откинула
надоевший капюшон, постоянно
сползающий на глаза.
Женщина с трудом подняла голову.
- Buona suora , - с трудом прохрипела она.
Эти прекрасные, сейчас лихорадочно горящие темные глаза были знакомы
послушнице.
- Мария? - едва произнеся это имя, девушка ощутила какое-то мрачное
предчувствие. - Это вы, Мария?
Веки женщины опустились, она еле слышно пробормотала:
- Да... помогите... прошу...
Мария не договорила, а Джульетта беспомощно смотрела на сползающую на землю
цыганку. Сейчас упадет лицом в грязь
- эта мысль опалила девушку, и она, спотыкаясь и путаясь в мокрых, облепляющих
ноги юбках, забыв о ведрах, рванулась к
главному зданию, где, как она знала, сестра Маргарита или кто-либо другой еще
моет посуду.
Когда сестра София открыла замок и распахнула ворота, мать-настоятельница
отступила в сторону. Джульетта бросилась
к лежащей на земле Марии. Сестра Франческа, под чьим управлением находился
лазарет, и Луиджия последовали за ней.
Джульетта опустилась на колени и с помощью Луиджии перевернула просительницу.
Сестра Франческа склонилась над
ней. Ливень уже ослабел, перейдя в мелкий дождик, но ветер не утихал.
- Чума, мать-настоятельница. Цыганка больна чумой.
Джульетта услышала, как ахнула за спиной Луиджия, но больше всего удивил вид
сестры Лукреции. Ужас исказил ее
лицо, прежде чем она смогла прийти в себя и найти выход в гневе. Монахиня
отвернулась, и Джульетта подумала, что та
собирается захлопнуть перед ними ворота.
- Ее нельзя впускать в Санта-Лючию! - приказала Лукреция. - Zingari здесь не
место... Я не позволю, чтобы сестры
умирали!
- Но, мать-настоятельница, - вступилась Джульетта, возмущенная услышанным. -
Мы же не можем оставить ее здесь!
- Почему нет? - оборвала сестра Лукреция. - Как настоятельница, я
ответственна за здоровье всех в этой обители.
Взять ее сюда - безумие! - игуменья собралась уйти, но девушка шагнула к ней.
- Пожалуйста! Я присмотрю за ней.
- Дело не в этом! Нельзя допустить, чтобы она заразила остальных. Вы разве не
знаете, что чума опустошает целые
монастыри?
- Тогда... я позабочусь о ней в сарае... никому не нужно будет входить туда,
пока женщина не выздоровеет.
В карих глазах Лукреции зажегся хитрый огонек. Наконец она произнесла:
- Хорошо. Вы можете ухаживать за ней в сарае. Пищу вам будут приносить. Вам
запрещается выходить до тех пор, пока
цыганке не станет лучше. Понятно?
Сестра Франческа бросила на нее обеспокоенный взгляд, но, вероятно,
передумала и отступила от лежащей.
- А если она умрет? - спросила Джульетта.
Лукреция равнодушно пожала плечами.
- Не имеет значения. В любом случае, Zingari прокляты.
Несмотря на недобрые мысли о Родриго и его народе, иногда посещавшие ее,
Джульетта почувствовала, как в ней
поднимается негодование.
- А если выживет? - губы онемели, и вопрос дался девушке с трудом.
- Можете быть уверены, шансов у нее мало, - ответила Лукреция. - Но если
такое чудо произойдет, вы подвергнетесь
двухнедельному карантину, чтобы удостовериться, что болезнь не перешла к вам, -
она кивнула Луиджии. - Помогите
вашей подруге отнести Zingara в сарай, - прижав к лицу край плаща,
настоятельница кивком указала сестре Софии на два
ведра с молоком, все еще стоявшие там, где их оставила Джульетта, и поспешно
вернулась в главное здание.
- Помоги мне, Луиджия, - обратилась девушка к подруге. Вторая послушница
взяла Марию под колени, Джульетта
обхватила плечи больной. На помощь пришла сестра Франческа, и девушка
пробормотала:
- Grazi, suora.
Они медленно двинулись к коровнику и не заметили, как к воротам подошла
привратница и закрыла их, потом подобно
мышке скользнула в здание монастыря и захлопнула дверь.
Они уложили Марию на сено, и Джульетта, изрядно повозившись, зажгла фонарь.
Едва пламя вспыхнуло, как сестра
Франческа попятилась к выходу.
- Идемте, сестра Луиджия, - строго окликнула она послушницу. - Я дам вам
медикаменты, чтобы облегчить страдания
больной. И постельные принадлежности. Оставите их у двери снаружи, но не входите
в сарай, иначе тоже подвергнетесь
карантину.
- Si, - сказала Джульетта. - И пожалуйста, Луиджия, принеси мне накидку и
одеяла.
Луиджия кивнула. Хотя она и была напугана, но уходить не хотела.
- Иди, Луиджия, - приказала подруга, обернувшись к Марии, забормотавшей чтото
неразборчивое. - Только так ты
сможешь помочь, не подвергая себя опасности.
Луиджия повернулась и вслед за сестрой Франческой вышла в дождливую ночь.
Мария с т-рудом открыла глаза и
уставилась на девушку:
- Где... где я?
- Это Санта-Лючия, Мария. Не беспокойся, я позабочусь о тебе, - ей удалось
ободряюще улыбнуться.
- Как?.. - больная пыталась приподняться на локтях, недоверчиво глядя на дочь
принца. - Джульетта?
Послушница кивнула:
- Теперь - сестра Джульетта, - она мягко уперлась рукой в грудь больной, не
давая той подняться. - Не
разговаривай. Тебе нужны вода, сухая одежда и отдых.
- Что вы здесь делаете? - будто не слыша, спросила Мария. - Вы же должны
были... выйти замуж за Родриго. Как
же?.. - веки ее задрожали, глаза закатились.
Джульетта убрала с лица цыганки спутанные волосы. Кожа Марии, невольно
отметила девушка, была гладкой как бархат.
Думаешь, он любит ее?
Внезапно на память пришли слова кузины Лючии. Ясно, что она любит Родриго и
ничего плохого о нем не скажет.
Подозрение закралось в сердце. Имеет ли ее жених какое-то отношение к нынешнему
тяжелому положению Марии? Но нет,
Родриго бы сказал...
Почему это он должен доверяться тебе?
Возвращаясь к вопросу, все еще висевшему в воздухе, Джульетта сказала:
- Я предпочла служить Богу.
Лгунья! Лицемерка!
Впервые на лице Марии появилось озабоченное выражение. Ресницы затрепетали,
поднялись.
- Простите... но вы смеетесь надо мной. Какая нормальная женщина... в здравом
уме... предпочтет монастырь Родриго да
Валенти? Его объятиям?
Ее темные глаза наполнились слезами. Мария отвернулась, будто не желая больше
смотреть на Джульетту.
- Он настоящий мужчина... и даже больше, - голос был слабым, но в словах
слышалась убежденность.
- Конечно, - не могла не согласиться девушка, чувствуя, как кровь прилила к
щекам. - А почему ты не в таборе?
- Палмьери, - прошептала цыганка. Девушка едва расслышала имя и наклонилась.
В это время в коровник вошла Луиджия. Джульетта предостерегающе подняла руку.
- Не подходи. Положи все у двери и... grazi, подруга.
Огорченная Луиджия кивнула.
- Осторожней, Джульетта. Пожалуйста, не заболей!
- У меня нет такого намерения. Но помолись за нас, хорошо?
- Не беспокойся, помолюсь. И благослови тебя Господь! - не совсем уверенно
ответила Луиджия, отступила и,
разрываемая противоречивыми чувствами, вышла из сарая.
Когда подруга ушла, девушка задумалась. Ее задача была нелегкой, она почти
ничего не знала о лечении чумы. Но ей
было известно, что болезнь смертельно опасна, причем некоторые виды - особенно.
Мария то ли спала, то ли потеряла сознание. Она лежала неспокойно: стонала,
голова моталась из стороны в сторону.
Врожденное чувство сострадания проснулось в дочери Данте де Алессандро и,
отбросив страхи, девушка приступила к делу.
Раздев больную, укутала ее двумя одеялами. Сырую одежду сложила у двери.
Интересно, передается ли чума через белье?
За работой Джульетте вспомнились слова аббатисы о цыганах и выражение
отвращения на ее лице. Винить монахиню за
то, что она боится чумы, нельзя, однако поведение явно не соответствовало
званию. Монахине не к лицу предубеждение.
Но почему Мария пришла в Санта-Лючию, а не в табор? Разве что ее избегали, а
может, и прогнали.
Хотя Джульетте с трудом верилось, что Маддалена отказалась бы ухаживать за
больной.
Внезапно ее осенило. Конечно. Как и всегда, Zingari перебираются на зиму в
более теплое место. Несомненно, они уже
ушли. Но если так, то почему не взяли с собой Марию? Не могли же они ее бросить!
Может быть, со временем Мария сама
расскажет...
Джульетта вспотела, но сначала нужно было устроить больную, а уж потом думать
о себе. Вытирая волосы цыганки
скомканным полотенцем, девушка заметила на ее коже темные пятна. Сестра
Франческа оказалась права, несомненно, это
знаки чумы.
Отогнав мрачные мысли, Джульетта наполнила ведро водой из корыта и начала
прикладывать мокрое полотенце к
горячему телу больной, хотя вид темных пятен ужасал ее. Можно ли спасти молодую
женщину? Удастся ли ей сделать это?
Только не сдаваться и молить о чуде. Чума убивает не всегда. Некоторые
пережили ее и уже, как рассказывают, больше
никогда не заболеют.
Удостоверившись, что Мария уснула и ей удобно, девушка положила полотенце в
ведро и принялась изучать лекарства,
принесенные сестрой Франческой.
Одна из коров замычала, и Джульетта беспокойно оглянулась. Как же они
одиноки! Да, сарай - не место для больной.
Иисус родился в яслях и спал там. Верно, но ведь ни мать, ни отец, ни ребенок не
были больны.
Внезапно откуда-то из-за спины появился черный кот сестры Лукреции. На этот
раз послушница впервые обрадовалась
ему. Аристо рассказывал, что коты отгоняют чуму. Как им это удается, было
загадкой, но многие верили, в том числе и ее
мать. Девушка посмотрела на кота.
- Хорошо бы вас было десять, - ее рука погладила спину животного, кот в ответ
привычно выгнулся и с явным
удовольствием потерся о бедро Джульетты.
- А еще лучше, если бы ты был Бо, а я была в Кастелло Монтеверди. И
готовилась к свадьбе...
Родриго не удалось найти Марию, хотя он и очень старался. Ему оставалось
только с горечью признать, что в таком
городе, как Флоренция, легко исчезнуть, особенно если не хочешь, чтобы тебя
нашли.
Валенти предполагал, что девушка может быть уже мертва. Но винить себя он не
мог, так как никогда не давал ей повода
считать, что они могут пожениться.
В воскресенье Родриго уже серьезно подумывал о том, чтобы навестить СантаЛючию,
но чувство ответственности за
Марию, за ее побег во Флоренцию удержало его. А утром он столкнулся с Андреа
Ленци, одним из самых энергичных членов
Compagnacci, который рассказал, что Большую Мессу в Санта-Мария дель Фьоре будет
служить сам приор Сан-Марко -
первое публичное выступление доминиканца после его отлучения в июне.
Из всех знакомых ему Compagnacci Андреа был наиболее близок Валенти. Родриго
даже гостил в доме Ленци, где
встретился со своим давнишним знакомым, отцом Антуаном, священником, изгнанным
из Франции.
После полудня Родриго, Ленци и еще двое молодых мужчин шагали через Пьяцца
Джованни к собору. И как всегда, это
величественное сооружение с совершенно необычным, революционным куполом,
спроектированным и возведенным
Филиппо Брунеллески , вселило в Валенти чувство благоговейного трепета. Даже
сейчас, одолеваемый столькими заботами,
он не мог не ощутить всю незначительность человека перед столь внушительным
зданием. И хотя Родриго знал о том, что
произойдет внутри, им овладело величайшее миролюбие и смирение. Замысловатый
узор белого, розового и зеленого
мрамора во внешней отделке собора сиял под зимним солнцем, прекрасной работы
кованые бронзовые двери и колокольня
Джотто, парящая в небе - все это удостоилось лишь беглого взгляда молодых людей.
Поднимаясь в собор по четырем каменным ступенькам, идущим прямо с piazza ,
Родриго размышлял о Джироламо
Савонароле. Этот фанатик, отлученный от церкви, настолько безрассуден, что
собирается осквернить своим присутствием
этот великолепный храм Бога. Подтверждается все, что молодой человек слышал об
этом монахе после возвращения из
Франции.
- Думаю, тебе понравится то,
...Закладка в соц.сетях
