Жанр: Любовные романы
Нежный негодяй
...ный сокол
безошибочно находит дорогу к руке хозяина.
У нее хватило ума признать, что, даже играй он так же плохо, как Савонарола,
она все равно шла бы к нему. Музыкант
заметил приближающуюся фигурку. Какое-то время выражение его лица оставалось
непонятным, то ли из-за сгущающихся
сумерек, то ли из-за сдержанности, но потом гость широко улыбнулся. В полумраке
блеснули зубы.
- Buona notte , - Тихо сказал он. Пальцы замерли, стихли сладкие звуки
музыки.
Родриго отложил лютню в сторону и напряженно вгляделся в полумрак.
- Per piacere, signore , не прекращайте, - тихо взмолилась Джульетта и
украдкой посмотрела через плечо на здание
монастыря, затем опять взглянула на него.
Ее неприкрытая радость оказалась для него совершенно неожиданной. Он,
конечно, надеялся, что у невесты было время
подумать о своих опрометчивых поступках и теперь она сожалеет о них. Но такой
теплый прием удивил его... и вызвал
некоторые подозрения.
Не слезая со стены, он внимательно посмотрел на девушку. На этот раз не было
необходимости спорить с ней или в чемто
убеждать, уговаривать.
Ее лицо побледнело и осунулось, черты заострились, придавая Джульетте какойто
неземной вид. За месяц она
значительно потеряла в весе, озабоченно заметил Родриго. Джульетта вообще
хрупкая, на ней это отразилось очень сильно.
Уступая ее просьбе, гость снова взял лютню и стал что-то наигрывать, пытаясь
одновременно получше рассмотреть
девушку в наступающих сумерках.
- Не могли бы вы сыграть ту мелодию, что играли в таборе... в ту ночь?
Покраснела ли она при этих словах, сказать было трудно, но вот легкую дрожь в
голосе Родриго все же заметил. На
мгновение Джульетта прижала ко лбу ладонь, будто пыталась избавиться от боли или
головокружения, но тотчас же опустила
руку.
Боясь, что может обидеть ее - ему это было не трудно, усмехнулся про себя
Родриго, - он стал тихонько наигрывать
французскую любовную песню. Теперь, когда невеста была рядом, ему вовсе не
хотелось привлекать внимание монахинь.
Наверняка сестра Лукреция вспомнит об уговоре, если о его визите будет доложено,
но больше всего ему не хотелось, чтобы
при их встрече в качестве стража присутствовала какая-нибудь праведница.
На этот раз Родриго не пел, хотя пение для него было так же естественно, как
и дыхание. Но Джульетта довольствовалась
музыкой и не шевелилась, пока не стих последний аккорд. Девушка вздохнула и
шагнула ближе к гостю.
- Как вы, Джульетта? - осмелился спросить Родриго, боясь нарушить атмосферу
возникшей близости.
Вероятно, что-то встревожило ее, потому что ответом был шепот:
- Вы что-нибудь знаете о дойке коров? - и снова быстрый взгляд через плечо.
- Коров? - он отложил лютню и, улыбнувшись, соскочил со стены. - Полагаю,
достаточно для солдата.
- Простите, - девушка разочарованно вздохнула. - Что condottiere знает о
коровах? - она отвернулась с явной
неохотой. - Я еще не закончила...
- Подождите, - Родриго подошел ближе и положил руку ей на плечо. - Zingari
обычно держат одну или две коровы,
особенно если в семье есть дети. Вам нужна помощь?
Джульетта с надеждой повернулась к нему.
- Да. Я не могу идти ужинать, пока не подою коров, а они... - в голосе
послышались интонации прежней Джульетты. -
Самые упрямые твари в мире!
- Не можете поужинать? - повторил гость недоверчиво.
Dio mio! Она же здесь всего четыре недели! Как же можно не давать человеку
есть, если для решения проблемы
достаточно помощи опытной монахини?
- Покажите мне их, - исходивший от девушки запах навоза и скотины заставил
его улыбнуться в душе.
Джульетта вошла в коровник и, указав на вторую пеструшку, мрачно произнесла:
- Вот ту сестра Елена, наверное, специально обучила не слушаться. Да и
характер у нее просто дьявольский.
- Не удивительно. Коровы глупы, cara. И к тому же упрямы. Но все же
откликаются на добрые слова, а еще лучше на
песню. С годами вы этому научитесь, - он не удержался от искушения напомнить о
желании прожить всю жизнь в СантаЛючии.
Она перевела взгляд с коровы на Родриго, в нем читалось отчаяние. Настроение
гостя заметно поднялось. Возможно, есть
надежда...
- Так она не отдает молоко? - спросил он, пытаясь хоть немного ободрить
девушку. Стоило ее увидеть, и уже размяк,
подумал Валенти, и обозвал себя глупцом. Джульетта недоуменно пожала плечами.
- Не знаю. Монахиня, которая присматривала за коровами, умерла летом, и нам
не хватает людей. Мне никто не
объяснил.
Она посмотрела на Родриго как на спасителя, и в этот момент напомнила ему ту
Джульетту, шесть лет назад. Осматривая
набухшее вымя коровы, Валенти краем глаза заметил, что девушка растирает бедро.
- Она вас лягнула?
- Ничего, - и, покачав головой, задумчиво посмотрела на задние ноги
животного. - В общем-то, я сама виновата -
забыла связать ей ноги.
Родриго кивнул, и Джульетта потянулась за висевшей на гвозде веревкой.
- Сначала отойдите, - посоветовал он, и когда девушка отступила, наклонился и
уперся плечом в бок пеструшки. Та
спокойно продолжала жевать сено.
Взяв протянутую девушкой веревку, Валенти ловко связал задние ноги коровы.
Подтянул на место стул и, усмехнувшись,
уселся на него.
- Ну, посмотрим, как она хочет нам помочь.
Через несколько секунд послышался приятный звук льющегося молока, а желудок
Джульетты замутило в предвкушении
ужина.
Девушка присела возле Родриго, завороженно глядя, как его гибкие пальцы
выдаивают каждый сосок.
Отец когда-то говорил, что Zingari очень умелы в обращении с животными, и вот
теперь она видела это собственными
глазами. А есть ли вообще что-нибудь, чего не умеет Родриго да Валенти?
- Может, потому, что вы мужчина? - вслух размышляла Джульетта и, в ответ на
его вопросительный взгляд, объяснила:
- Если эти коровы родились здесь, в сарае, то ведь их никогда не касалась рука
мужчины.
И только встретившись с ним глазами, поняла, что сказала. В этом сарае,
которым владели и куда заходили только
женщины, считавшие себя христовыми невестами, ее слова прозвучали, как
святотатство. Джульетта покраснела до корней
волос.
Руки Родриго замерли, лицо еще ближе приблизилось к девушке. Конечно, она не
права. Коровы реагируют на толчок, так
обычно делает теленок, требуя молока. Но Джульетта этого не знала. Они
посмотрели друг на друга.
- Вы такого хотите для себя, Джульетта? - еле слышно спросил он, дыхание
касалось ее волос. - Прожить здесь всю
жизнь? Без детей? Без любви и поддержки мужа?
Она ждала, чувствуя его губы совсем рядом. Его теплое сладкое дыхание
оказалось почему-то очень чувственным,
несмотря на неподходящую обстановку.
Сама того не замечая, Джульетта облизала губы: неужели она из-за свой
гордости променяла брак с этим красивым и до
безумия соблазнительным мужчиной на жизнь, где нужно стоять на коленях на
холодном полу и доить коров? Должно быть,
сошла с ума. И конечно, это Бог напомнил о ее безумии, Бог прислал сюда Родриго
да Валенти, как бы усиливая
поразительный контраст с тупой повседневной рутиной монастырской жизни. Вся
жизнь внезапно промелькнула перед ней,
вспомнилась заповедь: Почитай отца твоего и мать твою. Она же почитала отца
вопиющим непослушанием. Бросила ему
вызов, отказавшись от брака с этим человеком. А почему? Из-за гордости.
Со времени гибели Марио ди Корсини грозила тем, что уйдет в Санта-Лючию.
Теперь, оказавшись здесь, поняла, что
совершила ошибку, но, тем не менее, отказывается это признать. Гордость не дает,
делает такой неуступчивой.
Родриго нежно поцеловал девушку. Его язык скользнул по зубам, вызывая целый
вихрь невольных эмоций.
- Джульетта? - его шепот развеял мысли, как ветер листья.
Пеструшка переступила с ноги на ногу, и Джульетта очнулась. Что будет, если
ее обнаружат в сарае целующейся с
Родриго да Валенти? Вечное проклятие за нарушение пятой заповеди.
С трудом ей удалось изобразить негодование, чтобы сделать выговор, прекрасно
сознавая, что этот мужчина ворвался в ее
жизнь, как свежий ветер.
- Вы себе позволяете такие вольности, signore, - произнесла Джульетта, но в
предательском голосе не прозвучало
порицания.
- Вы моя невеста, cara. Разве можно счесть за вольность невинный поцелуй?
Девушка слегка отодвинулась, пытаясь игнорировать крепнущую уверенность, что
брак с Родриго да Валенти
предпочтительнее пострижения в монахини.
- Я обручена с Христом, - возразила она, чувствуя себя последней лицемеркой.
Жизнь в Санта-Лючии с ее
монотонностью и лишениями все больше теряла свою привлекательность на протяжении
этого месяца, а образ Родриго да
Валенти все чаще прокрадывался в ее мысли, даже сны.
Действительно, думала девушка с присущим Алессандро юмором, condottiere в
сияющих доспехах пришел спасти ее от
упрямой коровы.
Джульетта улыбнулась, заметив, что ее жених снова принялся за работу.
Сдерживаемый смех сорвался с ее губ, прозвучав
в тишине коровника подобно колокольчику.
Родриго вопросительно взглянул на нее, и в его взгляде тоже запрыгали искорки
веселья.
- Вы просто неблагодарны, если смеетесь над моим искусством доения. У меня
нет привычки спасать юных дев... от
коров, - он улыбнулся и забавно поднял бровь. - И если секрет выйдет наружу, то
вся Тоскания будет смеяться надо мной.
- Ни одна душа не узнает, - отсмеявшись, пообещала девушка. - Но, пожалуйста,
поторопитесь. Боюсь, сестра Елена
съест мою порцию, если я замешкаюсь.
Гость посерьезнел и возобновил дойку, а Джульетта невольно залюбовалась его
длинными, бронзовыми от загара
пальцами на фоне розового вымени.
Родриго быстро закончил, отставил в сторону подойник и снял с коровы веревку.
Когда он занялся третьей буренкой,
девушка сказала:
- Я подою последнюю.
- Надеетесь поскорее избавиться от меня? И это после того, как я пришел вам
на помощь?
Джульетта взглянула на него, испугавшись, что обидела, и не заметила
поддразнивающую нотку в голосе. Почему он
казался ей темным? Черный, как дьявол, напомнил ей внутренний голос.
- О нет, дело не в этом, - поспешно заверила Джульетта, - просто... я так
проголодалась!
- Садитесь ко мне, и я не только подою обеих коров, но и спою вам песенку.
Девушка просияла.
- А еще, - добавил Родриго, видя ее радость и желая, чтобы она продолжала
улыбаться, - я дам вам столько молока,
сколько сможете выпить, и никто не узнает.
При мысли о свежем жирном молоке у девушки потекли слюнки. Привлекла и
возможность перехитрить всеведущую
сестру Елену.
Родриго усадил Джульетту на стул, а сам опустился на колено, чтобы закончить
работу, пока Джульетта немного
отдохнет, тайком поглядывая на жениха. При всей мягкости и очевидном добродушии
Валенти был прежде всего мужчиной.
Звук его голоса, сильная, красивая фигура, уверенность, проступавшая во всем,
даже запах...
В эти спокойные минуты, пока он занимался делом, Джульетта вдруг осознала,
что никого более привлекательного до сих
пор в ее жизни не было. Родриго намного интереснее, чем Марио ди Корсини (хотя
память о человеке - это совсем не то,
что человек во плоти) и даже Леон Сарцано. Несомненно, сыграло свою роль и
пребывание в монастыре, где Валенти
оказался единственным существом мужского пола за долгие недели, даже коровы
отнеслись к нему по-другому. Можно
только представить, каким мужественным покажется ей любой через год жизни среди
монахинь.
Но если быть честной до конца, внук Маддалены выделялся среди всех известных
ей мужчин. Она же видела его на
турнире, где Родриго победил всех, включая ее отца.
Когда Валенти объяснял достоинства французских доспехов, оружия, приемов, с
каким вниманием слушали его другие,
какое впечатление произвели на них его знания и опыт! Она сама полностью попала
под очарование этого мужчины в ту ночь
блаженства... и еще не один раз после этого.
Ах да... та ночь, когда Джульетта в первый раз бежала из Кастелло Монтеверди,
злясь на отца за то, что так долго не
замужем. И вот она здесь, в Санта-Лючии, отказывается выходить замуж за того,
кого ей выбрали в мужья.
Ее одолевали сомнения. Правильно ли она поступает, упорно сопротивляясь браку
с Родриго да Валенти? Но он ведь
воспользовался тобой в ту ночь, напомнила ей гордость.
Нет, - впервые девушка посмотрела правде в глаза. Ее вина не меньше - ей
хотелось любым способом отомстить отцу,
и тут подвернулся Родриго.
Продолжая доить корову, он тихонько запел французскую песенку. Незнакомые
слова затронули нежные струны в ее
душе, всегда восприимчивой к красоте, и растрогали девушку до слез. Просто
измучилась и проголодалась.
А вот буренке, казалось, сладкие звуки пришлись по вкусу: молоко побежало
быстрее, а ее соседка перестала мычать.
Песня замерла, и Джульетта почувствовала на себе его взгляд. Ей удалось взять
себя в руки и даже взглянуть на своего
жениха. Бог наградил Родриго самыми изумительными глазами во всей Италии: широко
раскрытые, глубокие, с густыми
ресницами под черными крыльями бровей. Наверное, так выглядел гордый и
прекрасный Люцифер перед своим падением.
Голубизна этих глаз была столь пронзительна, что ей показалось, будто они
смотрят прямо ей в душу.
Во рту пересохло, стало трудно дышать, а сердце отчаянно заколотилось...
Глава 15
- Ну, cara, еще одна, и наша задача решена.
Джульетта кивнула, приводя в порядок разрозненные мысли.
- Как... как там дома? - она так по всем скучала!
Родриго отвернулся, чтобы отнести полный подойник.
- Все здоровы и скучают без вас.
Снова навернулись слезы, и девушка была вынуждена отвернуться, скрывая горе.
- А Бо? - спросила она через плечо, пытаясь найти более веселую тему.
- Бо? - последний подойник уже стоял на месте. - Ну... растет не по дням, а
по часам... и все еще отзывается на ваше
имя.
Глядя, как она пытается казаться спокойной, Родриго вспомнил, с каким
упорством Джульетта пыталась вернуть ему
щенка. Бо явно понравился девушке, это проявлялось во всем, но та решила, что
жестоко лишать его хозяина, к которому он
уже привязался.
- Когда мы поженимся, Бо будет принадлежать нам обоим, - пошутил тогда
Родриго.
Но Джульетта при упоминании о свадьбе только рассердилась, так что его
попытка решить дело миром обернулась
ссорой.
- Мое имя? - Джульетта повернулась к нему.
- Si.
Только теперь он понял, что придется объяснять, а время еще не пришло.
- Ну... однажды мы возились с детишками в таборе, и чтобы привлечь его
внимание... - Родриго замялся, лгать не
хотелось. - Ну, я и спросил Бо, где вы - "Dov, e Джульетта?", - а он поднял уши
и побежал ко мне.
Изумленная девушка не знала, что дети в таборе - просто выдумка, как не
знала, что Бо - единственный, при ком
Родриго упоминал ее имя, будто щенок мог понять чувства хозяина. Она лишь
видела, что Валенти смутился и покраснел.
- Вы его хозяин, он принадлежит вам, - подвинув стул к последней корове,
Джульетта приготовилась начать работу.
- А молоко?
Девушка обернулась. Родриго снял с гвоздя ковш и наполнил молоком из
подойника. Затем шагнул к ней и улыбаясь
сказал:
- Вот... я обещал.
Джульетта приняла предложение с благодарностью и без церемоний все выпила.
Сладкое, пенистое, божественное!
Закончив, она подняла глаза на Родриго и протянула ему ковш, как ребенок,
просящий добавки. Он правильно понял ее, и
струйка молока побежала прямо в ковш. На этот раз Джульетта пила медленно,
смакуя, и не опускала глаз. Острый голод
прошел, она вспомнила о манерах.
- Grazi, - девушка вернула ковш и уже собиралась по недавней привычке
вытереть губы рукавом рясы, но потом
передумала.
Да этого и не требовалось. Кончиком пальца Родриго нежно провел по ее верхней
губе, стирая капли, на миг задержался
на щеке. Нарочито медленно поднес палец к губам и слизнул каплю молока.
От этой мимолетной ласки в глубине ее тела вспыхнул огонь желания, охвативший
все ее существо, заставивший сердце
биться быстрее, а потом сгустившийся внизу живота. Безвольная, не способная чтолибо
делать, Джульетта ждала, когда же
он протянет руки и обнимет ее.
И если бы этого не случилось, она упала бы, как мешок, потому что с каждой
секундой томительного ожидания силы и
воля оставляли ее.
Прощает ее? Или все еще надеется завоевать престиж и богатство через брак с
ней?
С годами вы этому научитесь... Но, если он полагает, что она на всю жизнь
останется в Санта-Лючии, значит, сейчас
просто развлекается!
Не зная, что и думать, Джульетта стояла, пока онемевшие пальцы не выпустили
ковш, и тот упал на соломенную
подстилку. Последняя невыдоенная корова замычала, но они не слышали.
Через рясу Родриго ощущал ее нежное тело, с иронией замечая, что никакие
французские доспехи не защитили бы ее
лучше, чем этот шерстяной саван. Трудно ласкать добрых сестер Санта-Лючии. И это
правильно. Он еще успел подумать, что
Джульетта де Алес-сандро - ахиллесова пята не только ее отца, но и его самого.
А потом все мысли смешались и отступили перед пьянящим ощущением - девушка
обнимала его и отвечала на поцелуи.
- Боже милостивый! - воскликнул кто-то пронзительным голосом.
Родриго поднял голову. Несмотря на наслаждение, затуманившее рассудок,
Джульетта сразу узнала, кто это. С горящими
щеками и порозовевшими губами она отодвинулась от жениха. Рядом с ними стояла
возмущенная сестра Елена.
- Что все это значит, сестра Джульетта? Вы должны доить коров, а не... а
не... - монахиня открывала рот, как
вытащенная из воды рыба, не находя достаточно сильных выражений для такого
богохульства.
- Это я виноват, - спокойно сказал Родриго, становясь между Джульеттой и
сестрой.
- Конечно, вы, - согласилась сестра Лукреция, выступая из-за спины сестры
Елены.
При виде матери-настоятельницы Джульетта оторопела, зато ее гость не выразил
абсолютно никакого удивления.
- Но, мать-настоятельница, это же мой жених... - овладев собой, девушка
пыталась защитить Валенти, - вы ведь сами
знаете. Я тоже виновата...
- Он был вашим женихом, - оборвала ее игуменья, - а сейчас - нет. Вы пришли
сюда служить Христу, и этого
больше не будет.
Она кивнула сестре Елене, и та стала убирать подойники, искоса поглядывая на
Родриго, будто тот был сам сатана.
Игуменья, одетая для вечерней службы в белоснежную рясу с алой накидкой,
величественно стояла перед молодыми
людьми. Вышитый красный крест на ее груди дрожал от негодования, как казалось
Джульетте. От нее исходил слабый запах
свечного воска и ладана.
- Я принимаю на себя всю ответственность... - начал Родриго.
- Сестра Джульетта, - начала игуменья, не обращая на него внимания. - Если вы
закончили работу, отправляйтесь
прямо к себе.
Собираясь возразить, потому что ей очень хотелось есть, Джульетта открыла
рот, но ничего не сказала и посмотрела на
Родриго.
- Я помогу вам закончить, - спокойно сказал он, в его глазах девушка прочла
утешение, ободрение и... что-то еще,
более глубокое, от чего заколотилось сердце.
- Grazi, спасибо, сеньор, - она подобрала смятый апостольник, отряхнула
солому и водрузила его на голову. Как будто
солнце спряталось, подумал Родриго.
- Пойдемте со мной, - приказала ему сестра Лукреция. Оставив без внимания это
распоряжение, Родриго взглянул на
Джульетту, которая выжидательно переводила глаза с монахини на жениха и обратно.
Валенти не собирался допустить,
чтобы его запугивала настоятельница Санта-Лючии - или любой другой праведный
церковник, тем более такой, кто больше
походит на солдата, чем на служителя Бога.
Терпеливый в любых обстоятельствах, он и сейчас призывал на помощь всю свою
выдержку, чтобы удержаться от
резкого ответа.
- Смиренно прошу вас, мать-настоятельница, позволить мне подоить последнюю
корову, чтобы Джульетта могла
получить ужин. А подойник я занесу по пути к вам.
Некоторое время монахиня изучающе смотрела на него.
- Во-первых, у нас не дозволяется мирянам расхаживать по монастырю, особенно
мужчинам. Во-вторых, сомневаюсь,
что вы способны на смирение, сеньор да Валенти, учитывая вашу профессию.
Джульетта, присевшая возле последней коровы, выпрямилась и уставилась на
сестру Лукрецию как на сумасшедшую,
даже не позаботившись подавить вздох удивления.
Однако Родриго не был столь впечатлителен - он не удивился и не обиделся на
колючую реплику. Эта женщина -
просто змея в рясе, и не будь Джульетта под ее надзором, он ответил бы так же
грубо. Но здесь затевалось что-то еще, и, как
ему казалось, не столько в отношении его невесты, сколько его самого.
Что это означало, Валенти не имел ни малейшего понятия, но интуитивно
чувствовал, что надо быть осторожным.
- Возможно, мать-настоятельница, но я со всем уважением к вам прошу позволить
мне закончить работу за Джульетту.
Подойник оставлю там, где вы прикажете. Снаружи здания. После этого я был бы
счастлив поговорить с вами
конфиденциально и принять наказание, если потребуется, за нарушение монастырских
правил.
Она прищурилась.
- За вашу возлюбленную вы еще почистите стойла, condottiere.
Это уже был прямой вызов. Однако Родриго по-прежнему не считал положение
безвыходным. Ему легче, да и быстрее,
чем Джульетте, убрать здесь. Он и раньше выполнял грязную работу, никакой
честный труд не отвращал его.
Родриго также понимал: если он желает покончить с противостоянием между ним и
сестрой Лукрецией, то может с
легкостью одержать верх - насильно забрать Джульетту из Санта-Лючии и положить
конец пожертвованиям. Интересно,
отдает ли аббатиса себе отчет в том, что, действуя под влиянием гнева, нанесет
урон себе и монастырю.
- Согласен, если Джульетте будет позволено поесть и лечь спать.
Девушка вздохнула. Словесная перепалка держала ее в напряжении - глаза
Джульетты горели. Родриго было приятно,
что невеста хочет прийти на помощь, но в данный момент такое вмешательство ему
не требовалось. К тому же ей не следует
возбуждать гнев сестры Лукреции.
- И еще один момент, мать-настоятельница. В ваших глазах мы просто слабые
люди с большими недостатками. Но,
называя девушку лишь моей "возлюбленной", вы поступаете несправедливо не только
по отношению к ней, но и оскорбляете
глубину моих чувств и уважения к невесте.
Из темноты вышел черный кот и направился к Лукреции. Выгнув спину, животное
потерлось о ноги хозяйки, и та
наклонилась, чтобы взять его на руки.
Игуменья прижала любимца к себе и пристально посмотрела на Родриго. Карие
глаза ее потемнели от ярости.
- У меня важная встреча, так что возможности поговорить с вами, сеньор да
Валенти, не будет. Можете прийти ко мне
- именно ко мне - утром или через день.
Не оглядываясь, Джульетта вышла из коровника, не попрощавшись с женихом и
всем своим видом демонстрируя
недовольство. Ее отправили спать, как ребенка!
Ничего не поделаешь, к раздражению Джульетты де Алессандро он давно привык.
Родриго пожал плечами, а потом
кивнул монахине:
- Как пожелаете, мать-настоятельница.
Но как только Джульетта вышла, аббатиса шагнула к нему и положила руку на его
локоть.
- Простите, сын мой, - мягко сказала она. Карие глаза отсвечивали зеленым,
как и у свернувшегося на груди кота. - Я
иногда бываю резка. Последнее время меня беспокоит сердце, и сегодня я хочу
проконсультироваться... э... насчет лекарства.
Вы не будете сердиться?
Выражение ее лица стало вдруг простодушным, чего Родриго никак не ожидал. Но
это не помогло. Чувства и опыт
подсказывали: сестра Лукреция - хамелеон, она способна легко менять настроение и
быстро "переделывать фасад". Явно
мастерица в искусстве притворства и обмана.
- Конечно, мать-настоятельница, - ответил он, слегка улыбаясь, - никаких
обид.
Не тратя времени даром, гость подоил последнюю корову и почистил коровник. У
двери в обитель его встретила сестра
Елена, к ногам которой он и поставил подойник. Весь вид монахини выражал явное
неудовольствие, и Родриго не хотелось
огорчать ее еще больше. Пусть не думает, что кто-то намеревается осквернить
святая святых Санта-Лючии своим
нежелательным присутствием. И еще не хотелось, чтобы из-за их поведения в
коровнике она изливала злобу на Джульетту.
Он отступил, очень почтительно поклонился и направился к воротам. Подобрав
лютню, спокойно удалился.
Однако вместо того, чтобы пойти к Морелло, привязанному подальше от
любопытных глаз, Родриго выбрал большой
раскидистый дуб напротив главного входа, спрятал лютню в ветвях и взобрался
повыше, откуда была хорошо видна
решетчатая калитка и любой, кто мог бы туда войти или выйти.
Уже стемнело, поднялся ветер. По небу бежали серые тучи, скрывая луну и
звезды. Вечерня. Последний канонический
час, добрые сестры должны возвращаться со службы.
Родриго ждал, ему было интересно, кто же придет "советовать лечение" сестре
Лукреции. Сомнительно, что дело в
больном сердце матери-настоятельницы. Скорее, вопрос стоит о ее душе.
Не такая уж большая загадка, что ей удалось всех одурачить - завоевать
доверие тех, кто рядом, кто решал, кому быть во
главе Санта-Лючии, когда наступит время. Церковь продажна снизу доверху, до
самого папы Римского.
Но женщина напоминала кого-то, и, что гораздо важнее, Джульетта в ее власти.
Родриго никоим образом не хотел
подвергать девушку опасности, оставляя в монастыре. Но, если все подозрения
безосновательны, лучше, чтобы Данте не знал
об отнюдь не райской жизни его дочери в обители.
Одно дело, с мрачной иронией рассуждал он, убедить юную послушницу, что
затворническое существование не для нее, и
совсем другое - сообщить отцу правду.
Примерно через час Родриго услышал топот копыт. Он как раз изучал маленькие
окошки здания, пытаясь угадать, какое
из них принадлежит Джульетте. Валенти укрылся от пронизывающего ночного ветра
плащом и в конце концов чуть не уснул.
Сейчас бы в баню, мечтал condottiere, смыть пот и запах коровника, переодеться и
обнять Джульетту. Тут его и потревожил
стук копыт. Чуткое ухо солдата уловило, однако, некоторые особенности: скорее
осел, чем лошадь. Вполне подходящий
способ передвижения для какого-нибудь смиренного монаха.
Он уселся поудобнее, опершись ногой о крепкую ветку, и пристально всмотрелся
в дорогу, ведущую из леса. Вскоре на
ней показался жалкий всадник. Тонкие ноги, торчащие из-под монашеского одеяния,
едва не волочились по земле. Черная
ряс
...Закладка в соц.сетях
