Жанр: Любовные романы
Веер с гейшами
...- Оль, ты слышала, Лосева отказалась с Гудковым в Москву ездить? Место придворного
журналиста освободилось. Может, попроситься?
Ольга взглянула на безмятежное лицо Никитиной. Та явно была не в курсе подоплеки
этой работы. Сказать? Ольга и Натка приятельствовали - вместе ходили в баню по
воскресеньям. Выкупали с девчонками время, на шестерых получалось вполне приемлимо.
- В Москву хочется, у меня же мама в Рязани, - продолжала Никитина. - Да и
осмотрюсь, врасту, глядишь, и зацеплюсь там. Не век же на Колыме куковать. Так, что-то
Сережа у меня увлекся. Пойду руководить.
Натка сбежала с крыльца и пошла к губернатору, который натянул себе на голову
бейсболку с буквами GMK, приобнял за плечи канадца - тот тоже был в бейсболке. Оба они
улыбались в камеру, а вокруг них сгруппировалась остальная свита, тоже в бейсболках. Они
тоже улыбались в камеру. По случаю полевых условий и губернатор, и свита, и хозяева были
одеты по-походному в джемперы и ветровки. Издали все это походило на фотосессию
ветеранов бейсбола, нынче вышедших в тираж из-за возраста и ожирения.
Ольга перестала смотреть на "бейсболистов" и опять перевела взгляд на Суханова.
- Оль, посиди со мной, - позвал он, - я очень по тебе соскучился.
Ольга сошла с крыльца и остановилась, не зная, как обойти клумбу.
- Игорь Евгеньевич, хватит там отсиживаться в кустах, идите к нам, - позвал Гудков, -
тут меня телевидение снимает, а вас рядом нет.
- Извини. - Суханов поднялся со скамейки, в два шага перешагнул клумбу.
Оказывается, среди цветов лежал плоский камень, на который можно было наступить. Игорь
прошел мимо Ольги и чуть стиснул ее локти, как бы отодвигая с пути. А на самом деле слегка
прижал ее к себе, обдал знакомым запахом из смеси табака и одеколона, быстро прошептал:
- Не исчезай, пожалуйста, поговорить надо, - и зашагал к губернатору.
Женщина в комбинезоне вручила ему пакет, из которого Суханов достал бейсболку
нахлобучил ее на голову и встал сбоку композиции "бейсболистов", практически отвернувшись
от камеры.
Ольга тоже пошла - к кучке журналистов, стоявших поодаль. У всех в руках были
одинаковые пакеты с буквами GMK.
- Оль, на, тут сувениры журналистам раздавали, я на тебя взял, - протянул ей пакет
Вася Терехин.
Ольга взяла, заглянула внутрь: бейсболка, футболка, ручка, блокнот.
- Телевидение интервью берет! Пойду, всунусь, может, Гудков наговорит чего-нибудь
интересного, - сказал Терехин и отошел.
Группа "бейсболистов" перестроилась: Гудков что-то вещал в Наташкин микрофон,
пристально глядя в камеру, остальные стояли вокруг, слушали. Терехин просовывал свой
диктофон снизу из-под объектива, стараясь поточнее нацелить его на Гудкова. Суханов явно
маялся, даже оглянулся пару раз на Ольгу, но отойти не мог.
Ольга тоже маялась: "Господи, да закончится эта съемка когда-нибудь!" Закончилась. Их
пригласили к столу в соседний домик - Наташкин нюх не подвел - и усадили за длинный
общий стол, как на свадьбе. Чиновников и горняков - с одного конца, журналистов - с
другого. Игорь попал к чиновникам. Потом была долгая речь хозяев на тему "Рады
сотрудничать, не подведем", потом алаверды гостей - зам. Гудкова по промышленности
обещал помощь и содействие и хвалил за "хорошую организацию труда и отличные
показатели".
- Ну, завели, - шепнула Ольге Наташа Никитина, - и камера их не записывает, и мы не
слушаем, жуем, а они все вещают на своем суконном.
- А я предлагаю поднять бокалы за процветание Колымской земли! - подскочил вдруг
со стула Вася Терехин. - И лично за ваше здоровье, Иван Прокофьевич! Без вашего мудрого
руководства область бы не добилась того, чего добилась!
- Блин, напиться, что ли, успел? - толкнула Ольгу локтем Никитина. - Просто мутит
от такого подхалимажа.
Ольгу вдруг тоже замутило. Она отхлебнула минералки из фужера - вроде отпустило.
- Оль, ты что-то побледнела совсем. Тебе опять нехорошо?
"Почему опять? Да что же это?" Тошнота снова подкатила к горлу, и Ольга, зажимая рот
руками, выскочила из-за стола, толкнув Васю Терехина под локоть - жидкость из Васиного
бокала выплеснулась ему на живот, - выбежала за дверь, на улицу, едва успела забежать за
угол домика, и ее вырвало.
"Да что же это такое? Отравилась, что ли? Заболела? Опять подхватила кишечный грипп?
Не похоже, тогда рези были, а сейчас просто тошнит".
- Оля, Оля, ты где, - услышала она голоса, быстро вытерла лицо носовым платком и
пошла обратно к крыльцу. На крыльце стояла Наташа Никитина, рядом с ней - Суханов.
Оль, что с тобой. - Наташа смотрела на нее с сочувствием, Суханов - с тревогой. -
Опять тебе плохо? Ты, случаем, не беременна?
- Игорь, - попросила Ольга, - отвези меня домой. Пожалуйста.
Глава 6
- Ты беременна? - тихонько спросил ее Суханов.
Они ехали обратно в Магадан. Вдвоем, не считая водителя. Губернатор махнул рукой на
квелую журналистку и отпустил с ней Суханова. Машина подвернулась очень удачно -
зачем-то в Магадан должен был ехать рудничный микроавтобус. За новыми рабочими, что ли,
Ольга не пыталась выяснить. И теперь они сидели рядом на заднем сиденье. И она прижалась
лбом к сухановскому плечу и дышала куда-то ему в подмышку. А он приобнял ее за плечи и
тихонько дул ей на затылок, отчего шевелились волосы и по затылку бегали мурашки.
- Нет, Игорь. У меня больше не может быть детей.
- Жаль. Я уже успел сочинить, какой у нас с тобой будет сын, - мечтательно сказал
Суханов, а потом спохватился: - Оль, прости, я, кажется, сказал что-то не то.
- Да ничего, я с этим уже смирилась. Слушай, Суханов, а я ведь почти ничего о тебе не
знаю!
- Спрашивай, я все расскажу.
- Ты женат?
- Уже нет.
- Уже?
- Да. Я ведь почему не смог прийти тогда в Москве? Я на суд ходил. Забыл совсем, с
тобой обо всем забыл, да Марго позвонила, напомнила.
- Марго - это твоя жена?
- Да, бывшая.
- А почему суд? У вас дети?
- Нет, Марго никогда не хотела ребенка. Она бизнес-леди, такие не рожают.
- Всякие рожают. Так почему суд?
- Марго хотела отобрать у меня квартиру.
- Отобрала?
- Частично. Мы поделили ее по суду.
- Суханов, а ты что, крохобор?
- Нет. Просто у нее уже есть одна квартира. И бизнес. А она захотела еще.
В салоне автобуса повисла тишина, и Ольга почувствовала, как напряглось и затвердело
плечо под ее лбом. Тогда она потерлась макушкой о сухановский подбородок и попросила:
- Расскажи, а?
И Суханов рассказал. Как женился молодым, сразу после мореходки. Встретил девушку
на набережной в Севастополе, влюбился и замуж позвал, а она согласилась. Как гордился
красавицей женой, которая оказалась москвичкой и от которой пришлось уехать через два
месяца семейной жизни в комнате в коммуналке на Чистых прудах. Марго была похожа на
Людмилу Гурченко в "Карнавальной ночи", и ее фото висело у Суханова в каюте над кроватью.
Первый рейс продлился полгода, они с Марго обменивались письмами-радиограммами, и он
дни считал до встречи с женой. Встретился, завалил подарками и затащил в постель почти на
сутки. В промежутках между приступами секса Марго разбирала его подарки и выспрашивала,
что сколько стоит. Потом сделала подсчеты и, отправляя Суханова через три месяца в
следующий рейс, дала четкую инструкцию: на всю валюту купить колготки и презервативы с
усиками. Заканчивались восьмидесятые годы, за границей это барахло стоило копейки, а в
Москве - полновесные рубли.
- Маргусь, - возразил тогда Суханов, - у меня же таможня все конфискует.
- А ты спрячь, - пожала плечами жена, - у вас же там полно всяких закутков.
- Маргусь, это же контрабанда.
- Слушай, Суханов, а ты что, так всю жизнь и собираешься прожить в моей коммуналке?
Всю жизнь с Васильевыми график дежурства по кухне согласовывать, ждать, пока их орава
ванную освободит? Хочешь всю жизнь мордой в их ссаные пеленки тыкаться? И слушать вопли
их очередного младенца?
Васильевы занимали остальные три комнаты коммуналки, пока их было пятеро - двое
взрослых и трое детей. Мама-Васильева рожала их подряд, друг за другом и, похоже, не
собиралась останавливаться - опять ходила беременная. Поэтому вся квартира была
хронически обвешана детскими пеленками, распашонками, колготками. Ванная была частенько
занята, в ней то стирали белье, то купали какого-нибудь Васильевского отпрыска. Двое старших
Васильевых, трех и полутора лет, бегали по коридору, младший, восьмимесячный, по коридору
ползал. Дети были смешные, очень симпатичные, с потешными, сияющими улыбками
мордашками. И очень ухоженные. На взгляд Суханова, они не слишком мешали - квартира
ведь огромная, с потолками в три метра, с большой кухней и просторной ванной. Да и у них
комната - тридцать метров. Чего злиться-то?
Но Марго злилась, детьми брезговала - Суханов сам видел как-то, как она осторожно,
будто через змею, перешагнула через ползающего по коридору младенца-Васильева, - и
мечтала об отдельной кооперативной квартире. И считала, сколько колготок и презервативов
она должна для этого продать.
Суханов сдался тогда и стал возить ей это контрабандное барахло. И прятать его
научился. Невелика, кстати сказать, оказалась наука - контрабанду возили все, включая
капитана. И все скидывались на взятку прикормленному таможеннику, который всегда
осматривал на судне одни и те же места.
Во время своих рейсов Суханов вел дневники, куда записывал всякие смешные разности,
которые то и дело случались на корабле или на берегу. Дома он как бы заново переживал свой
рейс и превращал его в короткие смешные рассказы, которые складывались в полноценную
книжку. Марго, пока он сидел над бумагами, вовсю торговала колготами и презервативами. И
делала это так успешно, что уже через два рейса они внесли первый взнос за кооперативную
"двушку" в районе метро "Полежаевская". "Двушка" сожрала и его гонорар за первую книгу,
но все требовала регулярных денежных инъекций. Только его зарплаты не хватало - Марго ее
вносила целиком, жила на свою, а Суханов все равно был в плавании, - и Игорь продолжал
свои колготочно-презервативные экспедиции. Ему тоже везло. В последнем рейсе на борт
поднялся новый, не знакомый таможенник и устроил такой шмон на корабле, что собрал
обильнейший урожай пряжи, сигарет, зажигалок, тех же колгот и всего прочего, что так
небрежно попрятала команда, не ожидавшая опасности. А Суханов, похоже, ожидал. Иначе
почему он вдруг не поленился спуститься в трюм и "утопить" пакет с товаром в зерне,
предварительно обмотав его толстой леской и привязав свободный конец лески к боковой
скобе? В трюм новый таможенник и не сунулся - хватило добычи с поверхности. Скандал
тогда случился на все пароходство! Капитана чуть из партии не поперли - спасли связи,
отделался строгачом, Суханову "на вид" поставили. Команду даже отстранить хотели от
международных рейсов, но как-то улеглось все, рассосалось. Времена уже были горбачевские,
преддверье демократии. И все равно в последний раз свою контрабанду Суханов вез в таком
мандраже, так перенервничал, что дома сказал Маргоше:
- Хватит, не могу больше, я инфаркт получу с этими колготами.
- Ладно, - согласилась та, - на последний взнос хватает. В следующий раз приедешь
уже в новую квартиру.
Он, действительно, приехал уже в новую квартиру возле "Полежаевской". Вся она была
чуть больше их комнаты в коммуналке. Но там не было соседей. Хотя один сосед был - по
лестничной площадке. Он почему-то запросто заходил к ним "на огонек", давал Суханову
пользоваться своей дрелью: всяческие полочки-зеркала-карнизы требовали отверстий, а стены в
доме были - аж сверла ломались. По иронии судьбы фамилия у соседа была тоже Васильев, но
он был не многодетный отец, а, наоборот, "холостяк с убеждениями". Это он сам про себя так
говорил. Васильев давал Суханову дельные советы по хозяйственной мужской работе, помогал
собирать румынский спальный гарнитур - его добыла Маргоша, истратив всю сухановскую
зарплату и остатки денег со сберкнижки в придачу, - и был так полезен, что Суханов в
новосельской суете просто не обращал внимания на то, как приосанивалась Марго в
присутствии соседа, как припухали ее губы и затягивались поволокой глаза.
То, что убежденный холостяк Васильев спит с его женой, Суханов понял гораздо позднее,
через два рейса, когда вернулся на неделю раньше, чем собирался, открыл ключом дверь в свою
квартиру, прошел на кухню - под вопли радио его шаги не были слышны - и увидел там
почти семейную идиллию. За столом в трениках и майке сидел Васильев, а Маргоша, одетая в
халат, жарила ему яичницу.
- Игорь? Ты почему не предупредил? Я бы встретила, приготовилась! А Саша зашел чаю
попить и помочь мне... гвоздь забить.
Марго явно смутилась, тараторила, смотрела с виноватинкой. Да и Васильев заерзал,
начал с табурета подниматься.
- Куда гвоздь забить? - тупо спросил Суханов, глядя на стену, где круглые часы с
японской пагодой на циферблате (он их привез из прошлого рейса) показывали девять утра.
- А вот, для доски разделочной, - Маргарита кивнула на стену и замолчала.
- Ну, пусть забьет, - разрешил Суханов, отправился в комнату, лег на диван и уснул.
Потом они с Марго разговаривали как ни в чем не бывало, но Суханов так и проночевал
весь месяц в гостиной на диване, а Васильев все время, пока Суханов был дома, в гости не
заходил. Потом Суханов весь следующий рейс обдумывал, что делать со своей семейной
жизнью. Разводиться? Ревновать Маргошу он не ревновал - вся его влюбленность испарилась
за годы колготочных рейсов. В сущности, понял Суханов, Маргоша - чужой ему человек. Все,
что их связывает, - кооперативная двушка у "Полежаевской". "Пусть сама решает, - думал
Суханов - с кем ей жить. Удерживать не стану". Но решила не Маргоша, а жизнь. На страну
свалилась шоковая терапия, и шокированные Суханов и Марго так и остались жить вместе,
держась друг за друга и наблюдая, как превращается в пшик его некогда солидная зарплата
старпома и как разваливается издательство, в котором Маргоша служила бухгалтером. Марго и
подкинула ему идею:
- Слушай, Игорь, у нас издательство приватизируют за ваучеры. Наши никто брать не
хотят, боятся. У меня есть двести штук, я купила. Еще сто надо, найду. Давай возьмем?
- Зачем оно тебе?
- Ты книжки будешь писать и сам издавать, а я бухгалтерию вести!
Суханову было все равно - издательство так издательство. Из пароходства к тому
времени он уволился и сменил синие морские волны на мутные волны предпринимательства.
Скупал в кооперативе в Подмосковье шампунь "Таежный", зубной эликсир "Пихтовый",
экстракт для ванной "Хвойный", вез это добро в столицу, а Маргарита бойко распихивала товар
по налаженным в колготочную эпоху каналам. Народ скупал все: деньги обесценивались так
стремительно, что выгоднее было хранить товар, а не его эквивалент. Самое интересное, что
предпринимательские хлопоты совсем не мешали его писательской жизни. Напротив, садясь за
свои дневники и перебирая эпизоды своей новой книги, Суханов будто заново выходил в море,
подставлял лицо его соленым брызгам и ловил ветер в свои паруса.
Роман получился таким пронзительным, свежим, ярким и смешным, он так мастерски
отвлекал от нелегкой истории, в которую попал бывший советский народ, что даже изданный
на дешевой серой бумаге в мягкой обложке он шел нарасхват, как горячие пирожки в базарный
день. Обложка, наверное, в первую очередь и привлекала. На ней был нарисован герб СССР,
стилизованный под спасательный круг. Он плавал на синих морских волнах. Из круга торчала
голова первого и последнего президента советской страны в капитанской фуражке. Над
фуражкой толпились буквы названия: "Большая полундра!" - и сверху - имя автора: Игорь
Суханов. Идею обложки придумал сам Игорь, а нарисовал картинку художник с Арбата.
Суханов отдал ему за работу два блока "Родопи".
"Большая полундра!" стала первой книгой, изданной компанией "МИС". Название своей
фирмы Игорь и Маргоша составили из собственных инициалов: Маргарита и Игорь Сухановы.
Этот проект принес им очень хорошую прибыль, и Маргоша пустила ее на издание целой серии
пиратских детективов. Какие-то ребята переводили с английского романы Чейза и Стаута.
Переводили плохо, небрежно. Суханов, читавший их по-английски в подлиннике, мог сравнить.
Но за работу свою брали немного, а расходились детективы влет. Потом были кулинарные
справочники, советы по рукоделию, правила рукопашного боя, тысяча советов, как завоевать
мужчину, руководство по сексу: Маргоша напала на золотую жилу и активно ее разрабатывала.
Игорь помогал изо всех сил - переговоры, договоры, закупка компьютеров, поиск дизайнеров,
типографии. За всеми хлопотами у него оставалось все меньше времени заниматься своей
следующей книгой. Правда, время на путешествия он находил. На них Суханов и тратил
большую часть своих денег. В других странах он как бы превращался в себя прежнего,
подмечал всякие смешные детали, вел дневники, а потом выплескивал их в веселые озорные
статьи, которые нарасхват брали и АиФ, и МК, и несколько толстых глянцевых журналов.
А у Маргоши, казалось, времени хватало на все: на бухгалтерию, на разборки с "крышей"
и с налоговой, и на многоступенчатые бартерные операции, которые давали бумагу для
типографии, на поиск новых авторов, и на новые идеи. Это Марго, насмотревшись "Рабыни
Изауры", придумала запустить серию сначала переводных, а после и отечественных любовных
романов. А потом, когда на экраны хлынули вереницы фильмов с убийствами и мордобитиями,
она настояла на запуске серии жестких детективов с морями крови, кучами трупов, тупыми
героями и безотказными, всегда готовыми блондинками. Маргоша уже несколько лет как
выселила соседей Васильевых, расселив их с подросшими детьми по новостройкам в Бибиреве
и Алтуфьеве, и прибрала к рукам всю огромную коммунальную квартиру на Чистых прудах.
Сделала там евроремонт и выделила Суханову отдельный кабинет с компьютером и кожаным
диваном. Два года как они жили в "евроквартире", но работать в новом кабинете Игорь не мог,
уезжал на "Полежаевскую".
Хватало у Маргоши времени и на себя - деньги у них теперь водились хорошие, и она с
удовольствием тратила их на косметичек, массажисток, портних. Даже подтяжку лица себе
сделала, подгадала к сухановскому сорокалетию. А он как увидел ее новое, на десять лет
помолодевшее лицо, вдруг сказал себе: "Хватит!" Он как-то сразу понял, что не хочет больше
такой жизни. Работы этой не хочет, нелюбимой, изматывающей, сжирающей большую часть
его времени. Женщины этой не хочет - хищной, властной, чужой. И он попросил: "Маргош,
давай разведемся, а?"
Маргоша пожала плечами и согласилась, закаменев лицом. Или это после подтяжки оно
стало менее подвижным?
А потом выяснилось, что все издательство - ее, что Суханов когда-то подписал бумаги в
ее пользу - он много тогда всяких бумаг подписывал. Маргошины бумаги всегда подписывал
не глядя, доверял потому что. Выяснилось, что он в издательстве лишь нанятый работник с
очень хорошей зарплатой. И что теперь их фирма в его услугах не нуждается. Теперь пожал
плечами Суханов и с головой ушел в журналистику. Он окончательно поселился в их
маленькой кооперативной квартире. Там он взахлеб и с удовольствием писал то, что ему
нравилось и было интересно. Задумал книгу о Севере - захотелось написать что-нибудь в духе
Джека Лондона. И судьба, похоже, откликнулась на его устремления. Он вдруг познакомился с
Гудковым, и тот пригласил его работать в свою команду. Почти одновременно на него вышли
продюсеры с РЕН-ТВ и предложили продать им права на экранизацию "Большой полундры".
Заплатили хорошо, да еще и сценарий заказали. Так что с деньгами проблем не было, а вот с
Маргошей вдруг опять возникли. Через два года после развода она подала в суд на раздел
имущества. Делить она собралась их кооперативную квартирку. Сталинка на Чистых прудах по
документам проходила, оказывается, как офисное помещение компании МИС, и на нее Суханов
претендовать не мог. А Маргоша на их общую квартирку - могла. И претендовала. И отсудила
себе ровно половину. В денежном выражении - тридцать тысяч долларов. Ее зарплата за один
месяц.
- Господи, Игорь, да чем же ты ее обидел, что она тебя так! - Ольга слушала Игоря,
безотрывно глядя ему в лицо и сжимая его руку в своих ладошках.
- Я сам об этом думал. И спросил ее после суда, а она мне сказала, что я ей всю жизнь
испортил, что она все время тащила все на себе, как ломовая лошадь, а я сидел верхом и
книжечки свои пописывал.
- Но это же неправда! Ведь с твоей "Большой полундры" все началось! И квартира эта
- твоими деньгами оплачена!
- Да ладно, Оль, я, наверное, действительно, ей жизнь испортил. Не дал той любви,
которой она ждала. Может, сейчас счастлива будет. А в этот раз я уезжал, чтобы свою часть
денег получить. Марго покупателя на квартиру нашла. Так что теперь я мужчина с приданым
- аж тридцать тысяч баксов есть. Пойдешь за меня замуж? - спросил он без всякого перехода,
и Ольга ответила:
- Пойду. Только у меня ведь Нюська.
- Да, я помню, барышня, которая никогда не выйдет замуж, потому что все мужчины
дураки.
- Не мужчины, а мальчишки, и, как недавно выяснилось, - не все!
Ольга вспомнила скандал с Колей Птицыным и Лобановым и помрачнела.
- Слушай, Оль, а что за мужик брал трубку?
- Ты что, мысли мои читаешь? Я как раз о Лобанове вспомнила. Постой, ты что звонил
мне домой?
- Да, перед отъездом, поговорить хотел. Мобильник у тебя не обслуживался.
- Да, я деньги вовремя не успела положить.
- И я позвонил тебе домой. Поднял трубку этот Лобанов и устроил мне форменный
допрос, кто я, и зачем звоню, и что передать, и какое у меня к тебе дело. В итоге пришлось его
осадить довольно жестко.
- Так вот почему он в последнюю неделю так разбушевался!
- Оль, он кто?
- Никто. Но я должна собрать свои вещи. Поможешь унести?
Было уже девять вечера, за окнами автобуса проплыли магазин "Детский мир",
автобусный парк, автовокзал - приехали. Водитель высадил их возле Ольгиного дома.
- Оль, подняться с тобой?
- Не надо, я сама. А ты пока такси поймай, ладно?
- Не надо такси, у меня машина недалеко на стоянке. Я быстро!
Ольга поднялась на свой этаж, открыла дверь, вошла. У порога валялись небрежно
скинутые чужие туфли на высоченной шпильке. Ольга на таких не то что ходить - смотреть на
них не могла, сразу ноги болеть начинали. Дальше валялись: крошечная черная юбочка, газовая
блузка, лифчик, трусики. Идя по этим одежкам, как Мальчик-с-пальчик по камешкам, Ольга
вышла к Жориной комнате. Из-за закрытой двери слышались постанывания и ритмичный стук
тахты.
- Жора, - крикнула Ольга в закрытую дверь, - когда кончишь, выйди, пожалуйста, на
кухню, разговор есть.
И пошла ставить чайник Через три минуты на кухню выскочил взъерошенный Жора в
одних трусах.
- Чай пить будешь? - Ольга мотнула головой в сторону стола, где стояли три чайных
чашки. - И подругу свою пригласи. Где ты ее взял?
Мы в клубе познакомились, а что? - выступила из-за спины Жоры девушка в Ольгином
махровом халате. На вид - совсем молоденькая, почти ребенок.
- Это в заведении Потехина, что ли, на улице Ленина?
- Да, а что?
- Ничего, приличное место, я про него писала. Значит, восемнадцать вам уже есть. Да вы
садитесь, как вас зовут?
- Жанна!
- Садитесь, Жанна, к столу, сейчас чайник закипит. И ты, Жора, садись. Только оденься
сначала, а то неудобно в трусах при дамах.
Жора дико взглянул на Ольгу и исчез.
- Жанна, вы давно знакомы с Жорой?
- Уже два месяца! Он такой... заботливый! Заботливый Лобанов вернулся одетый в
спортивный костюм и уселся за стол рядом с Жанной. На плите засвистел чайник, и Ольга
потянулась было за ним, но Жора перехватил:
- Я сам!
- Ты что, боишься, я тебя обварю? Или Жанну? Неужели за десять лет жизни со мной ты
так плохо изучил меня?
Я тебя слишком хорошо изучил! Слишком хорошо! Ты слабая, безалаберная, вздорная
баба, отвратительная хозяйка и дрянная мать! Я старался сделать из тебя человека, но я больше
не могу, я устал! Я устал жить с холодной равнодушной бабой, которая гуляет за моей спиной и
позволяет своим любовникам названивать в мой дом!!!
- Бедный, - сказала Ольга, - как же тяжело тебе было радом со мной все эти годы.
Жанна, вы любите его?
- Да, очень! - и Жанна с вызовом прижалась к лобановскому плечу: мое!
- Тогда будьте счастливы. - Ольга оглядела кухню, увидала свою чашку с трещинкой и
сунула ее в сумку, которая, оказывается, так и болталась у нее на плече. - Жанна, халат я вам
дарю. Остальные вещи я соберу завтра. Жор, постарайся после двух быть вне дома. И будьте
счастливы.
Ольга вышла из подъезда - внизу, у машины, курил Игорь. Он подался ей навстречу:
- Ты не сказала номер твоей квартиры. Пошли, помогу сумки вынести.
- Игорь, сегодня я без вещей - завтра за ними приеду. Поехали отсюда.
Ольга села в сухановскую "тойоту" на переднее сиденье. Суханов уселся за руль, завел
машину, вырулил со двора и поехал мимо автовокзала, мимо автобусного парка, мимо магазина
"Детский мир" и дальше, из города.
- Игорь, а куда мы едем? Кататься?
- Мы едем домой.
- А где у нас теперь дом?
Тут такое дело... Помнишь, я тебе говорил про тридцать тысяч долларов? Я тебя обманул,
у меня нет этих денег!
- Ты их пропил?
- Я на них дом купил. Я тебе покажу.
- Какой дом? Где?
- Потерпи немного, ты все увидишь.
- Ладно. А ты мне пока расскажи, где тебя Гудков отыскал.
- Мы с ним познакомились на даче у общих знакомых. Гудков мне очень хорошие
условия предложил - зарплата, подъемные, бесплатный проезд в Москву и обратно. А за это,
мол, будешь свои связи задействовать, чтобы в центральных газетах почаще про Магадан
писали. Я не сразу согласился, раздумывал. С одной стороны, очень хотелось пожить на
Колыме, фактуры для книги набрать. С другой стороны, я видел, что Гудков - непростой
человек.
- Непростой. А когда ехать решился?
- Когда мы с тобой на медведя в зоопарке смотрели. Помнишь, отплясывал? Ты так
смеялась тогда, такой была молодой, красивой, настоящей! Ты знаешь, я понял тогда, что ты -
моя женщина.
Я тоже тогда, наве
Закладка в соц.сетях
