Жанр: Любовные романы
Веер с гейшами
...ственная из такого далека
была - все остальные из ближних областей: Рязани, Костромы, Ярославля. И все важные такие
- главный редактор областной газеты, заместитель губернатора по контактам с прессой. Из
Мордовии вообще советник президента приехал!
- Кто приехал?! - удивилась Мухина.
- Да ведь Мордовия - республика, во главе республики у них президент, и у него есть
советник по СМИ, упитанная такая тетушка, - объяснила Ольга.
- Это вроде нашей Антонины?
- Ну да!
- Интересно было?
- Тоска, я только первых полдня выдержала и на третий день заскочила. Знаешь, что
поразило? Переводчик-синхронист. Я поначалу никак понять не могла: на русский переводит
мужик с противным высоким голосом, на английский - тетка с приятным низким, эротичным
таким голоском, а переводчика вижу одного! Вроде и сидела недалеко. Потом дошло - это он
один так на два голоса разговаривает. По-русски - как "про-о-тивный", по-английски - как
"сэкси герл". Этот синхронист в списках увидел, что я из Магадана, в перерыве подошел и про
Сереброва спрашивает: "А правда, что в Магадане есть его квартира-музей? А правда, что он
был голубой?"
- А ты что?
- Не знаю, говорю, наша газета не располагает информацией о сексуальной жизни
Сергея Сереброва. И пообещала дать телефон квартиры-музея - пусть у Маргариты спросит.
Танька прыснула, представив, как важная Маргарита в парике, с прямой спиной, отвечает
на вопрос: "А не гей ли был Сергей Серебров?". Маргарита называла себя женой Сереброва. На
самом деле она была поклонницей его таланта, когда-то приехала в Магадан из тогда еще
Ленинграда и принялась ухаживать за уже больным и несносным к старости кумиром. Серебров
в молодости обладал красивейшим тенором, в начале сороковых блистал в Ленинграде и
Москве. А в конце сороковых попал в немилость, как враг народа был сослан в колымские
лагеря, потом оставлен в Магадане на поселении. Он не смог вернуться в свой Питер даже
после реабилитации - болел, не выдержал бы перемены климата. На Маргариту этот дряхлый
и больной старик орал и топал ногами - Ольга сама видела. Она успела застать Сереброва при
жизни и даже сделала о нем серию очерков для центральных газет. Но умер он на руках этой
женщины - жена и дети отказались от него сразу после ареста, потом уехали из страны, и,
кроме Маргариты, никого у Сереброва не оставалось. После смерти Сереброва Маргарита
развила бурную деятельность и так доняла мэра, что он выделил ей квартиру в старом
"сталинском" доме; она сделала в ней музей, проводила там музыкальные вечера и дни памяти,
раздавала интервью и делилась воспоминаниями. Почивала на лаврах, в общем.
- Дала телефон музея?
- Нет, конечно. Я вообще на второй день не явилась, а на третий пришла после обеда -
фуршет пообещали.
- Нормальные мужики хоть были там? - спросила Танька особенным голосом, явно
предвкушая представление в лицах. Ольга умела так рассказывать-показывать - смешила до
икоты.
"Был, подружка, был один, но рассказывать пока не стану!"
- Да вроде замгубернатора из Ярославля глаз на меня положил. Представляешь,
спрашивает: "У вас все женщины в Магадане такие эффективные?" "Эффектные" хотел
сказать, слова перепутал. Бедные ярославские журналисты! Представляешь, какие перлы
выдает им пресс-служба в этом Ярославле? Еще депутат Костромской областной думы визитку
совал и звал: приезжайте, мол, обеспечу культурную программу. Это мы когда на фуршете уже
были. Потом еще два кавалера припылили, все дружно пили за мое здоровье. Потом я уходить
засобиралась, и они все рвались меня провожать.
- Проводили?
- Не-а. Соперница у меня была - не смогли оторваться.
- В смысле?
Водочку все никак допить не могли - бутылок-то масса халявных. Так и ушла я одна под
звон бокалов и тосты за мое здоровье! Кстати, о нормальных мужиках: Мачимура приехал,
нового жениха привез. Знаешь, на ком тот жениться собрался? На Инге Смирновой!
- На доцентше из университета? А она что, замуж в Японию захотела? У нее же вроде
другие планы: диссертацию пишет, в Америку на стажировку собирается. Ты сама про нее в
рубрику "Территория в лицах" писала!
- В том-то и дело, что Мачимура, похоже, оконфузился. Наплел этому гарвардскому
японцу с три короба, тот и решил, что в России жениться проще простого: раз, два - и в
ЗАГСе.
- Почему "гарвардский"? Расскажи!
- Потому что в Гарварде учился, умный и богатый, до тридцати пяти лет делал бизнес,
теперь у него по плану женитьба. За две недели. Невеста требуется не старше тридцати двух и
не моложе двадцати пяти, с хорошим английским и без детей. Инга этим параметрам
соответствует идеально.
Зазвонил телефон, и Ольга ответила:
- Алло! Здравствуй, Мачимура-сан. Да, понимаю. Я подумаю, что можно сделать. Мы
постараемся вам помочь. До свидания. Ну, я это предчувствовала, - озабоченно сказала
Ольга. - Их вежливо послали.
- То есть?
- Сказали, что у Инги другие планы и замужество в ближайшие пять лет в них не входит.
Теперь Мачимура просит срочно женить своего протеже, иначе он будет выглядеть недотепой,
укравшим у занятого человека две недели его драгоценного времени. У тебя есть на примете
еще одна молодая холостая доцентша? У меня тоже нет. Тогда кинем клич. Попроси Славу
оставить мне колонку на четвертой полосе на двести строк! Статью писать буду. Про любовь.
- Слушай, Оль, по-моему, наши бабы просто ошалели - все хотят замуж в Японию. Ты
же им русским языком написала и про возраст, и про детей. Звонят и звонят, я тут заметки
делала. Слушай: Людмила, сорок пять лет: "но я очень хорошо сохранилася и по-английски
знаю со словарем". Зинаида, эта за дочь хлопочет: "она такая умница, закончила школу с
золотой медалью, на следующий год хочет в университет поступать. (В этом году провалилась,
что ли?..) Но я ее уговорила ехать в Японию - девочка должна увидеть мир". Ты сначала
Ичиро уговори жениться на малолетке. А эта - вообще нечто! Стелла, возраст скрывает,
говорит сексуальным шепотом, обещала отстегнуть процент, если я ее сведу с японцем. Сил
моих больше нет, Золушки недоделанные. Зачем ты написала: "Он так уверен, что в Магадане
ждет его та единственная, встречи с которой он ждал всю свою жизнь, что даже привез с собой
подвенечное платье. Где же та Золушка, которой оно придется впору?" Вон их, Золушек, воз и
маленькая тележка в очередь на примерку выстроились, - Танька плюхнулась за стол,
схватила Ольгину чашку с кофе, отхлебнула и перестала злиться:
- И это они еще японца не видели. Правда же, он симпатичный! Лицо умное такое, очки
элегантные, глаза совсем не раскосые, и ростом с нашего среднего мужика. Он, наверное, по
японским меркам высоким считается. И вежливый такой, невозмутимый, по-английски так
чисто говорит. Может, ты за него пойдешь? Официально ты у нас не замужем, по-английски
лопочешь бойко.
- Я по возрастному цензу не подхожу, и у меня Нюська.
- Подумаешь! Он тут еще пару-тройку раз на смотрины сходит, насмотрится на этих
крокодилиц, и бери его тепленьким. Как вчерашняя невеста-то?
Да никак. Прыщавая девушка тридцати двух лет в очках с толстенными стеклами.
Упитанная такая. Она, по-моему, до сих пор не целованная. Мамаша - цербер, додержала
девушку, все подходящего жениха искала. Уж так обрадовалась, что нашелся! Брусничным и
смородиновым вареньем нас просто закормила, а девку, бедную, всю задергала: "Сядь ровно,
встань красиво, поговори с гостем по-английски", - передразнила Ольга манерный мамашин
говорок.
- Поговорила?
- Какое там! Бедная девица от смущения и русские слова позабыла! В общем, похлебали
мы чаю и откланялись, обещали мамаше к концу недели перезвонить. Бедняга Ичиро, он еще
после Полины не отошел, а тут ему эта Леночка со своей мамашей.
Полиной звали женщину, одной из первых откликнувшуюся на Ольгину статью в
"Территории". Статья вышла вечером, а утром Полина уже звонила. Она рассказывала о себе
приятным голосом, сказала, что работает завклубом, произвела впечатление грамотного,
образованного и жизнерадостного человека. Поехали к ней аж в Олу, поселок на берегу
Охотского моря в сорока километрах от Магадана. Полина оказалась шумной высокой дамой с
косой, уложенной вокруг головы. С возрастом приврала - скостила себе лет пять. С
английским тоже, не принимать же в расчет ее "май нейм из Полина, ай лив ин Магадан,
велкам, деа френд". Полина была потрясающая красавица кустодиевского типа, и японец на
фоне ее пышных форм выглядел как подросток рядом с мамашей. От Полининых статей и
темперамента он оробел, а претендентка еще добавила жару, решив показать сразу все свои
таланты. Мол, фиг с ним, что английского не знаю, зато хозяйка хорошая. Вон, видишь, какие
салфетки. Сама вязала! А наволочки? Сама вышивала! А пирога попробуй! Сама пекла. Со
мной, знаешь, как весело будет! Я и на аккордеоне играть умею, и пою хорошо, и танцую.
Хочешь, покажу? И пока Ольга переводила изумленному японцу, точнее, обоим японцам -
Мачимура от Полины тоже впал в прострацию - всю эту тираду, Полина метнулась в
соседнюю комнату, через минуту выскочила оттуда с шалью на плечах, в обнимку с огромным
сияющим аккордеоном и заиграла "Барыню". Потом скинула аккордеон на диван рядом с
Мачимурой - тот аж отпрянул, - выбежала на середину комнаты, протопала дробушку
раскинув руки, растянув шаль над плечами, и завела: "На столе стоит букет, туда-сюда гнется,
мне еще не сорок лет, и жених найдется"!
Тут уж Ольга оплошала с переводом - во-первых, от смеха, во-вторых, от неловкости.
Полина все это делала всерьез, от души, желая понравиться японскому жениху.
Японцы вежливо досмотрели представление и откланялись. Мачимура в машине
старательно улыбался, а Ичиро позволил себе осторожный комментарий: "В России женщины
такие... необычные". Сказал бы уж прямо - "крейзи".
- Ольга, танцуй, тебе письмо. - Люся из отдела писем шагнула в комнату и помахала
конвертом. - Только что принесли Птицыну в приемную.
- От кого?
- От Алены Никитиной из Палатки. Вот, адрес так и пишет: "Газета "Территория", Ольге
Лобановой и мистеру из Японии". И все, ни улицы, ни дома! Странно, что так быстро дошло.
Ничего странного, почтальонши тоже женщины и тоже хотят сказки про любовь. Ольгина
статья, наверное, у них висит над кроватями в рамочках. Оль, посмотри, что пишет еще одна
невеста. Или дай, я сама. "Здравствуйте, дорогая редакция и уважаемая Ольга Лобанова! Мне
очень понравилась ваша статья про Золушку и про принца из Японии. Я даже стихи про это
написала". Слушаем стихи: "Каждой Золушке в дверь // Когда-нибудь принц постучится. //
Скажет: "Платье примерь", // И с собой увезет в заграницу. // Он придет, он придет! // Надо
только поверить и ждать, // Будет точно таким. О котором ты любишь мечтать." Дальше про
сказку и про глазки, в общем, все будет хорошо. И далее: "Пожалуйста, напечатайте мои стихи
в вашей газете. С уважением, Алена Никитина, двенадцать лет". Оль, по-моему, ты своей
заметкой разбередила сердца всех особей женского пола, проживающих в Магадане и
окрестностях!
- Мам, привет! - заглянула в кабинет Нюська.
- Привет, заходи. Ты чего тут?
- Мам, я ключи утром забыла, дверь открыть не могу.
- Обедала?
- Да, к тете Шуре в "Жираф" бегала, отдашь ей потом пятьдесят рублей. Я с Надей!
Надь, заходи. Здрасьте, теть Тань!
- Привет, красавицы. Вы случайно замуж в Японию не собираетесь? - Мухина еще раз
взглянула на письмо Алены Никитиной и засунула его в пухлую папку с корреспонденцией.
- Не-а, нам рано еще! - засмеялась Нюська.
- Точно? А то нынче, похоже, о японском принце мечтает все женское население
Магаданской области с двенадцати до шестидесяти пяти лет!
- Да что за жених-то, теть Тань?
- Мама же писала твоя: принц из Японии ищет свою Золушку, которая говорит
по-английски, и через две недели - нет, теперь уже через десять дней - он женится на ней и
увезет в свой дворец.
- А можно, я позвоню? - вмешалась вдруг Надя, которая, похоже, тоже впервые
слышала про принца и что-то соображала. - Алло, Вика! Это я. Вик, я тебе жениха нашла. Он
ищет невесту, а ты же хорошо говоришь по-английски... Да не придуриваюсь я! Теть Оль,
скажите ей! Это сестра моя, Вика, думает, я ее дразню!
- Виктория, здравствуйте! Я Ольга Лобанова, мама Надиной подруги, журналист
"Территории". Тут вот какая ситуация, - и Ольга в который уже раз рассказала про Ичиро, про
его планы и ожидания в отношении русской невесты. - Виктория, вам сколько лет?
- Двадцать девять.
- Английский язык хорошо знаете?
- У меня кандидатский минимум, свободно говорю.
- Замужем не были, детей нет? Виктория выдержала паузу с полминуты и странным
голосом ответила:
- Нет.
- Тогда вы просто идеально подходите нашему японцу! Давайте я вас завтра с ним
познакомлю, а то мне уже стыдно за Магадан - ни одной приличной женщины на нашу статью
не откликнулось!
- Статью? - Виктория явно не понимала, о чем речь.
Да, я писала в "Территории" в понедельник про его приезд. Теперь звонят все подряд, в
Японию просятся. Соглашайтесь, Вика, просто познакомитесь с Ичиро и все! Поговорите с ним
хотя бы, - убеждала Ольга. Ей отчего-то очень хотелось, чтобы Вика согласилась.
- Я... подумаю. Спасибо. До свидания. - Вика оборвала разговор и положила трубку.
- Ну, согласилась? - Надя аж пританцовывала от нетерпения, складывая свою
миловидную рожицу в уморительную гримаску.
- Сказала, подумает. Надь, она симпатичная, сестра твоя?
- Она красивая, у нее жених был из их института, тоже биолог. Он погиб в прошлом
году, в речку сорвался и утонул. ("А я ее про мужа и детей спрашивала!") Вика весь год как
неживая ходила, плакала все время. Сейчас получше стала. Мама, знаете, как за нее
переживает! Я слышала, на кухне говорила: "Жизнь продолжается, ты молодая, у тебя все
впереди". А Вика: "Я не могу жить здесь, где все напоминает об Олеге". Олег - это ее парень.
Мы теперь, наверное, уедем из Магадана. Мама квартиру продавать хочет, уже книги и посуду
в коробки сложила. А японец ваш красивый?
- Симпатичный, умный и очень вежливый. Блин, я просто в сваху какую-то
превратилась!
- Да ладно вам, теть Оль. Нюсь, ключи взяла? Пошли ко мне Вику уговаривать.
- Ольга, я, наверное, кажусь вам жутко легкомысленной. Но я на самом деле не такая. Я
никогда на улице не знакомилась, и с Олегом мы в институте познакомились, по работе.
Заявление уже подали, а он... погиб. Надя вчера позвонила, дала вам трубку, и я вдруг
подумала: что мне мешает посмотреть на вашего японца? Просто посмотреть. Пусть хоть что-то
разорвет этот крут: дом-работа-телевизор. Меня уже тошнит и от книг, и от сериалов. Но
смотрю, читаю, лишь бы про Олега не думать. Мама говорит, что так нельзя, что жизнь
продолжается, что мне нужно познакомиться с кем-нибудь. А я не умею знакомиться. И после
Олега смотреть ни на кого не могу. Все время сравниваю. А тут ваш звонок и ваш японец... Я,
наверное, кажусь вам несерьезной! - Ольга заехала за Викторией и все те полчаса, что они
были вместе, та бормотала, что напрасно они это затеяли и вообще...
Вика, да расслабьтесь вы, в самом деле. Все нормально, вы не кажетесь легкомысленной,
это совершенно нормально: знакомиться с мужчиной по рекомендации знакомых. На Западе все
так делают. В Америке вообще практикуют свидания вслепую. Не слышали? Это когда
знакомому холостяку рассказывают про знакомую одинокую даму, которая, по мнению
знакомых, отлично ему подходит. Через знакомых дама и холостяк созваниваются, встречаются
в каком-нибудь ресторане и знакомятся. - Ольгу заклинило на знакомствах, видно, Викин
мандраж передался и ей. - Но это совсем не значит, что они обязаны развивать свои
отношения, - сами решают, что дальше делать. Хотя оба точно знают, что ищут себе супруга.
И никто не грузится по этому поводу: "легкомысленно, несерьезно". И вы не грузитесь.
Познакомитесь с нашим японцем, попрактикуетесь в английском - у него гарвардское
произношение. Сгладите впечатление от магаданских дам - мы тут с ним таких невест
насмотрелись! Паноптикум! Расценивайте это как маленькое неопасное приключение.
Но Вика все равно "грузилась". Тискала сумочку тонкими пальцами, шевелила беззвучно
губами, как бы проговаривая что-то опять и опять. На смуглых скулах выступили пятна
румянца, а глаза с пушистыми ресницами стали просто бездонно-черными.
Вика, кстати, была, действительно, очень хорошенькой: черные прямые волосы до плеч,
ладная миниатюрная фигурка, миловидное скуластое лицо с аккуратным маленьким ртом,
прямым носиком и карими, слегка миндалевидными глазами: сказывалась примесь татарской
крови. Ольга мысленно поставила ее рядом с Ичиро и аж прижмурилась от гармоничности
представленной картины.
Ичиро и Мачимура ждали их в холле гостиницы "Вечерняя" - первым и главным
условием Вики была встреча на нейтральной территории. И никаких ресторанов! И чтобы
Ольга была в пределах видимости! Ольга огляделась, ища взглядом своих японцев. А, вон они,
на диванчике за аквариумом, в стороне от всех. Ольга взглянула на Вику. Та глядела прямо
перед собой и все тискала свою сумочку. Ольга прихватила Вику за локоток и подвела к
аквариуму. Тут японцы их заметили и поднялись с дивана.
- Знакомьтесь, это Виктория, это мистер Ичиро Кавагути, - начала Ольга по-английски
и осеклась. Сквозь бесстрастное лицо Ичиро вдруг так явно стало проступать изумление, что
Ольга забыла весь свой заготовленный текст и принялась во все глаза таращиться на
происходящее. Вика перестала тискать свою несчастную сумку, поправила волосы, быстро
облизнула губы и тоже как-то ошеломленно, глядя в глаза Ичиро, протянула ему руку и
представилась неожиданно хрипловатым голосом: "Вика". Вместе они смотрелись еще лучше,
чем представлялось Ольге. Японец был выше Вики почти на голову и рядом с ее миниатюрной
фигуркой выглядел солидно, основательно и очень надежно. Теперь в его взгляде Ольга
увидела восхищение. Или почудилось? Во всяком случае, он не сразу выпустил из своей руки
Викину ладошку, сделав приглашающий жест в сторону диванчика. А Мачимура, которого так
никто и не представил, подхватил Ольгу под локоток и увел ее к диванам на другой стороне
холла. Оттуда пару видно было не очень хорошо, слышно их вообще не было, и Ольга могла
только додумывать, о чем говорит Вике японец, который, похоже, в основном и проговорил все
сорок минут их беседы.
- Очень красивая девушка. Первый раз вижу, чтобы он так себя вел, -
прокомментировал Мачимура.
Наконец Вика кивнула, встала и подала руку, прощаясь. Ичиро опять подержался за нее
чуть дольше, чем требовали приличия. Потом проводил Вику до середины холла - Ольга и
Мачимура уже вышли навстречу. Ольга попрощалась, и они с Викой пошли к выходу. Вика
опять, похоже, мало что видела - взгляд вовнутрь, сумочку уже не тискает, а прижимает к
груди. Румянец теперь не пятнами, а ровным тоном, на губах - легкая улыбка. Ольге даже
почудилось, что кожа у Вики изменила оттенок, стала матовой, как будто осветилась изнутри.
Только в машине она сказала, удивленно и как бы сама себе не веря:
- Оль, вы знаете, он мне очень понравился. Это первый мужчина, которого я не стала
сравнивать с Олегом.
- О чем говорили, если не секрет?
- Оль, я... не помню. Что-то про его бизнес, про дом на Хоккайдо, про Гарвард. Он,
знаете, что сказал? Что я очень красивая и если я соглашусь стать его женой, мне придется
отказываться от предложений модельных агентств. Это условие: его жена не должна работать
моделью. Я сказала, что до завтра подумаю и позвоню.
А через час к Ольге в редакцию позвонил Мачимура и зачастил, смешно коверкая
английские слова:
- Оля-доча, уговори Вику! Ичиро сказал, что он больше ни с кем не будет здесь
знакомиться. Он очень переживает, что Вика не захочет за него замуж. Он смотрит в окно и
улыбается!
Глава 4
- "Подвенечное платье оказалось таким маленьким, размера сорок второго. На
миниатюрной Золушке оно сидело как влитое", - читала Танька заметку, в которой Ольга
ставила точку в истории с японским принцем. Она все еще никак не могла поверить, что все
закончилось: никаких невест, никаких смотрин, никаких песен и плясок. Завтра свадьба.
- Оль, наши бабы обрыдаются. Правда, что ли, платье Вике подошло?
- Да, Тань, сидело, как влитое. Никто другой из наших невест в него просто бы не влез.
И как они с Мачимурой умудрились так угадать?
- Это, Оля, судьба. Во сколько завтра регистрация? Ты в чем пойдешь? -
переключилась Мухина со статьи на хлопоты.
- Регистрация в два, пойду в брючном костюме. - Ольга пробежала текст еще раз,
поставила две запятые. Все, в набор.
- В каком костюме? В шелковом, в котором на Новый год была?
- Намекаешь, что не в новом?
- Да ни на что я не намекаю! Костюм тебе идет - и цвет персиковый, просто прелесть, и
ты в нем такая сексуально-эротичная, - изобразила Танька волну руками, как бы обрисовав
некие сексуально-эротичные формы.
Костюм, действительно, Ольге шел чрезвычайно. Персиковый цвет оттенял кожу и делал
ее удивительно свежей, брюки и жакет не столько подчеркивали стройность ног, округлость
бедер, тонкость талии и форму груди, сколько намекали на них и заставляли присматриваться и
понимать: да, ножки стройные, попка круглая, талия узкая, грудь высокая. И вообще, дама
внутри костюма - просто красавица. Лобанов весь вечер перехватывал мужские взгляды в
Ольгину сторону и потом дома запилил ее нотациями на тему, как должна себя вести
порядочная женщина. (Выходило, что забиться в уголок и всем мужикам, кто подходил ближе,
чем на два метра орать "Что вы себе позволяете!")
Редакционный фотограф Петя Ступин, ловелас и сердцеед, с которым Ольга совершенно
без опаски ездила в командировки и который всегда видел ее только в джинсах и свитерах или в
свободных, мужского покроя клетчатых рубахах, прокомментировал Ольгин наряд так: "Оль, а
ты ведь женщина". И Ольга даже слегка озаботилась, не придется ли ей впредь отбиваться в
командировках от Петиных знаков внимания.
Хотя отчего бы и не отбиться - опыт был. В начале ее командировок случалось, что
председатели старательских артелей, а иногда и главы районных администраций, делали
попытки по-быстрому уговорить миловидную журналисточку, но Ольга бесстрастно их
отшивала, подыскивая такие слова, что мужики и не обижались вроде, и понимали, что ничего
им не обломится. И правильно делала - теперь ее хорошо знали в районах, встречали радушно.
А заведи она шашни? Сплетни бы пошли, ухмылки, и объясняй потом очередному претенденту,
почему ему она не дает, если его предшественнику - дала. Да и не посылала она тех сигналов,
которые показывают мужику, что женщина готова к легкому сексу. Осознанно не посылала,
хотя флюиды летали какие-то, потому что мужчины из ее окружения нет-нет да и проводили
легкую разведку - вдруг откликнется.
Без казусов не обходилось, особенно по весне, когда хотелось снять свитер и джинсы,
одеться как-то повоздушнее! Однажды летом аж две недели ездили журналистским десантом по
Колымскому золотому кольцу, по всем поселкам проехались. И Вася Терехин, корреспондент с
радио, ошалев от вида полуголых по случаю жары местных теток, ввалился как-то ночью к
Ольге в номер пьяненький в одних трусах. Предложил: "Давай, потрахаемся", - и протянул ей
шоколадку. Субтильный плешивенький Вася в трусах выглядел так комично, что Ольга сначала
расхохоталась, потом отложила книжку, которую читала, заварила крепкого чаю и стала
отпаивать Васю, объясняя ему, что не хочет с ним трахаться. "Ну почему? - удивлялся он. -
Ты женщина, я мужчина, пришел вот. Почему ты не хочешь?" Потом то ли протрезвел, то ли
смирился и ушел, доев свою шоколадку. Тот же Петька Ступин, фотограф их, этим маем вдруг
кинулся хватать Ольгу за коленки. На колготы среагировал - Ольга в юбке в редакцию
пришла, заскочила врез к статье дописать по-быстрому, села на стул наискосок, коленками
набекрень, Петя и не выдержал. Как будто под гипнозом был: не то что бы лапал за колени -
ощупывал. Ольга с полминуты потерпела, пока мысль дописывала, потом, не отрываясь от
текста, сказала: "Ну, вижу, вижу - мужчина", - отвела Петькины руки от своих коленей, ноги
под стол спрятала. Петька не обиделся вроде, но нет-нет да и показывал Ольге фотографии
каких-то миловидных женщин, которых он снимал (очевидно, во всех смыслах) сам лично.
Нет, интрижки у Ольги случались, не монахиня же. Но возникали они тогда, когда она
была уверена, что продолжения не будет. Что потом она с этим человеком не столкнется. В
Турции, например, пережила недельный роман с аполлонистым испанцем. Он затеял
знакомиться прямо в море. Плыл рядом, на небольшом расстоянии и не отставал. Ольга
потерпела его минут пять, а потом схитрила. Она нырнула и проплыла под водой почти до
берега, удрав от ухажера. Он потом все-таки подошел к ней на пляже, и заговорил, и вызвался
угостить коктейлем, и был весь такой загорелый, летний и беспроблемный, что Ольга решилась
на десятидневный роман. И не пожалела. Испанец был чудо как хорош и танцевал божественно,
и в постели очень старался. Ольга помнила о нем целых полтора часа, пока летела в Москву из
Антальи. Со Стасом, практикантом из Питера, вдруг закрутила. Двадцатилетний студент,
красивый, высокий, вежливый мальчик, смотрел на нее с таким восхищенным обожанием, что
Ольга сначала просто умилялась, называла парня "Стасик", не воспринимая его всерьез. Он так
трогательно ухаживал, бегал за чаем, таскал ей ватрушки из буфета. А потом Стае как-то застал
ее, зареванную, вечером в кабинете. Все ушли, а Ольге не хотелось идти домой, где утром она
оборвала чудовищный скандал с Лобановым: весь день не могла отойти, и теперь ее ждало
продолжение. Стае молча подошел, развернул Ольгин стул в свою сторону, присел перед ней на
корточки и прижал к своим щекам ее ладони, глядя ей в глаза пристальным и таким мужским
взглядом, что Ольга поплыла. Потом они гуляли в парке, целовались взахлеб, потом Ольга
притащила его в Танькину квартиру - подруга улетела в отпуск и оставила ключи. И у них
был такой славный, нежный, бережный секс, какой у Ольги ран
...Закладка в соц.сетях
