Жанр: Любовные романы
Веер с гейшами
...кажу?
Тамара резко откинула столешницу - листочек акта упорхнул под прилавок, - потянула
в свою сторону стенку тумбы, которая оказалась маленькой дверцей, освободила себе проход,
выскочила и начала снимать огнетушитель с небоскреба. "Ой!" - подумала Ольга и стала
выбираться из-за стола. Инспектор тоже, наверное, подумал "Ой!", потому что сделал шажок к
двери. Но Тамара уже сдернула огнетушитель, не удержала его, и он упал, ударившись о пол
черной макушкой.
- Сейчас, - Тамара приподняла огнетушитель за красное дно, черная макушка осталась
стоять на полу.
- Тамара Алексеевна, прекратите балаган. Я же вижу, что огнетушитель не исправен.
Черный раструб огнетушителя несколько раз вздрогнул, как бы откашливаясь, и изверг
энергичный пенный поток.
Ольга рванула к двери, выскочила за порог и отбежала на несколько метров: судя по
старту, чтобы залить этот крошечный сарай, пене хватит минуты. Ольга развернулась и
увидела, что ошиблась: хватило полминуты, пена уже лезла из раскрытой двери. Затем из пены
выскочил инспектор Василий Васильевич, он размахивал руками и тесемочкой от папки с
кусочком картона на конце. Саму папку, похоже, поглотила пена. За ним вывалилась Тамара,
эдакой Афродитой, клочья пены весели на плечах, груди и животе. Тамара повернулась к двери
своего "Чикаго" - на спине пена держалась ровным толстым слоем, как будто огнетушитель
прицельно поливал ей вслед, - и молча наблюдала за происходящим, пока пена не перестала
вываливаться из дверей чипка и не застыла фантастическим сугробом перед дверью.
- Ну что, Васька, добился своего? Считай, закрыл ты мой бизнес.
- Там же акты. Меня ж начальство, - сказал Василий Васильевич неожиданно тонким
голосом и стянул с головы фуражку. Без фуражки стало хорошо заметно, насколько он
молод, - года двадцать три, не больше.
Акты у него. У меня там товару на триста долларов. И обои теперь отклеятся, на что я
ремонт делать буду? - Бизнесменша постояла молча с полминуты и вдруг махнула рукой и
повернулась к Ольге: - Все один к одному. У меня же Антоха, сын это мой, ему девять, деньги
из заначки вытаскал, я на товар откладывала. Бумажки тысячные тянул по одной, на жвачку
тратил, на конфеты, чипсы всякие, потом ребятишкам во дворе раздавал. А вчера автомат
притащил китайский, с фонариками и трещалкой. Нашел, говорит. Я как кинулась смотреть!
Точно, у меня в заначке и нашел. Пять тысяч рублей успел вытащить! Я к девкам в "Рассвет"
ругаться - зачем продавали, видите же, пацан какую крупную купюру дает! А они мне:
"Тамара, мы же не знали, он говорит, ты подарила на день рождения!" Автомат-то я им
вернула, свои восемьсот рублей обратно взяла. А остальные четыре двести так и ушли. Теперь
вот этот пожар липовый! Наверное, судьба мне знаки подает: завязывай с бизнесом! Ну и фиг с
ним, пойду на рынке с огурцами стоять, пока тепло. А к зиме с Антохой в Магадан
переберемся, Лидка, вон, устроилась уборщицей, комнату ей дали в общежитии. И нам дадут.
Долго пена-то эта держаться будет? - спросила Тамара у пожарного инспектора.
- Не знаю. Часа два, наверное.
- Тогда приходи в шесть, убираться здесь буду, разыщу я тебе твои акты.
Тамара подошла сбоку к двери, притворила ее, сдвинув сугроб из пены, пошарила поверху
рукой, достала из-за притолоки амбарный замок и приладила его в петли. Закрыла сооружение
на ключ и пошла куда-то в глубь частных домиков, кучно лепившихся позади бани.
А Ольга пошла в гостиницу.
Гостиница размещалась в крыле первого этажа нового шестиэтажного здания, последней
новостройки, которую в поселке успели закончить на остатках былого северного изобилия. Во
втором крыле размещалось общежитие, на этажах выше - квартиры. Когда Ольга поравнялась
с бетонными ступенями крыльца, дверь открылась и из нее вышла смутно знакомая полная
женщина в красном платье в бежевый цветок.
- Оля? Оля, здравствуйте! Вы меня узнаете? Я Света, мы в Магадан вместе летели!
- Да, Света, узнала. Мы же на "ты" вроде перешли?
- Точно! Но мало ли что, может, ты передумала. Ты здесь какими судьбами?
- Я здесь в командировке, иду вот в гостиницу устраиваться, ночь переночевать.
- Зачем тебе гостиница? Оль, идем к нам! У нас с Вовчиком двухкомнатная квартира в
этом доме, поселим тебя с комфортом, идем!
Света звала так искренне, даже за руку тянула, что Ольга согласилась. Да и мысль
провести одинокую ночь в гостинице, пришедшая в голову при отъезде из Магадана, ей тоже
уже разонравилась.
- Ладно, пойдем. А я вам точно не помешаю?
- Точно-точно! Вовчик сегодня как раз в ночь на вахту уезжает, мы вообще с тобой
вдвоем останемся!
Света повела Ольгу вверх по лестнице, дошла до третьего этажа, распахнула дверь в
широкий полутемный коридор, по обе стороны которого рядами выстроились двери, открыла
ключом замок одной из них и всунулась в дверной проем до половины:
- Вовик! Ты в приличном виде? У нас гости!
- В приличном! - раздалось в ответ, и Света высунулась обратно в коридор, распахнула
дверь пошире и сделала приглашающий жест: заходи!
Ольга вошла в квадратную просторную прихожую, из которой вели четыре двери. Справа
была кухня, слева, по всей видимости, - туалет, прямо - комнаты. Из одной комнаты
навстречу Ольге шагнул среднего роста мужчина в джинсах и джинсовой же рубахе,
расстегнутой на груди. Над джинсами нависало крепенькое пузцо, из прорези рубахи
выбивалась густая курчавая поросль. А вот на голове Вовчика волос недоставало: лоб
переходил в круглую блестящую обширную плешь, обрамленную с боков ровно
подстриженными прямыми прядями.
Вовчик окинул Ольгу быстрым цепким, оценивающим ВЗГЛЯДОМ:
- Здравствуйте!
- Знакомься, это Ольга, мы с ней из Москвы летели, она мне помогла, я тебе
рассказывала, - сообщила Света.
- Ольга, - она протянула руку, Вовчик быстро ее пожал:
- Владимир.
- Оль, разувайся, вот тапочки, проходи в комнату. Вов, дай Оле тапочки. Ты, наверное,
голодная? У меня окорочка разморожены, сейчас быстро пожарю! Вов, дойди до магазина, а?
Раз уж я вернулась!
"Ну вот, окорочков мне сегодня все-таки достанется". Ольга прошла в комнату, присела
на диван, рядом пристроила свою сумку, огляделась. Полированная стенка, стол-книжка, тумба
с телевизором. На окне - светло-зеленые шторы с бордюром из крупных ромашек. Из-за
шторы на Ольгу смотрел, не мигая, круглый карий глаз. За тканью вырисовывался непонятный
темный силуэт.
"Что это?" - Ольга подошла к окну и осторожно сдвинула штору в сторону. Показался
серый, закрученный в баранку рог. Он был плотно прижат к бараньей голове, которая и стояла
на подоконнике, поглядывая на Ольгу стеклянным карим глазом.
- Это Вовчик сам делал, - вошла в комнату Света, - он охотник заядлый и научился
чучела делать. Как это называется? Слово такое, на такси похоже.
- Таксидермист. Он что, сам этого барана подстрелил?
- Это не простой баран, а снежный. Не, не сам, босс его. Знаешь, сколько стоит
разрешение, чтобы поохотиться? Полторы тыщи долларов! А Вовчик ездил с боссом на охоту и
вызвался потом голову сделать. Говорит, осталось только подходящую подставку найти - и
можно барана на стенку вешать. Над камином. Правда, жуть? Сидишь так дома, а со стены на
тебя голова таращится. С рогами.
Рассказывая, Света принялась выдвигать стол-книжку на середину комнаты.
- Свет, ты что, застолье собралась делать? Не надо!
- Оль, я чай здесь пока накрою, на кухне не сесть втроем. А Вовчика проводим, я его в
магазин послала за пряниками, и посидим с тобой по-нормальному. Эх, знать бы, что ты
приедешь! Я бы такой пирог испекла! С брусникой и ананасами! Меня соседка научила.
- Как это? Расскажи.
Да как обычный пирог. Тесто любое сдобное, какое нравится, - на дрожжах, на сметане с
содой или песочное. А для начинки берешь бруснику.
- Свежую?
- Свежую, хотя можно и из морса отжать. Покупаешь банку ананасов. Перемешиваешь
кусочки ананасов с брусникой и выкладываешь на тесто на противень. Чуть-чуть присыпаешь
сахаром. Сверху - решеточка из теста, ну, ты знаешь как. И - в духовку. Объедение! А, вот
что у меня осталось!
Света вышла на кухню и вернулась со стаканом, наполненным фиолетовой жидкостью,
похожей на чернила.
- Пей!
- Что это? - Ольга понюхала, от напитка шел аромат брусники. Попробовала - к
бруснике примешивался привкус ананаса. - Вкусно как!
- Это брусничный морс и сироп от ананасов. Пока Ольга пробовала, Света выдвинула
стол-книжку к дивану, оттопырила одну его "страничку", настелила на стол несколько
салфеток.
- С собой салфетки привезла. А сервиз чайный здесь уже купила, - полюбовалась Света
сервировкой.
- Свет, ты вроде говорила, что Вовчик твой в общежитии живет?
А это и есть общежитие - квартиры компания сдает работникам. Холостые живут по
двое в каждой комнате. А эта вот - для семейных специалистов. Вовка же контракт
перезаключил еще на три года. И сказал, что женится, - мы заявление в ЗАГС подали, свадьба
через две недели. Нам и дали эту квартиру, все равно свободная была.
- А мебель?
- А мебель нам поселковые отдали по дешевке. Подарили, считай. Они уезжают, не
захотели рухлядь с собой тащить. Вовчик только книжки свои перетащил и постель, а так все
мы с ним взяли у поселковых. И ковер, и шторы, и посуду - все.
В квартиру вернулся Вовчик, и Света убежала к нему на кухню. Потом вышла с чайником
и блюдом с пряниками, Следом шел Вовчик, нес пирамидку из чашек и вазочку с темным
вареньем. Расселись, и Вовчик разлил по чашкам чай. В комнате тонко запахло травами.
- Ну, как вам, нравится? - спросил Вовчик, когда Ольга отхлебнула душистый глоточек
и поставила чашку на стол.
- Вы знаете, да. Я вообще люблю травяные чаи, всегда мяту добавляю в заварку. А здесь
что у вас добавлено? Я никак не разберу!
- У меня здесь душица, мелисса, чуть зверобоя и листья смородины. И немного заварки с
бергамотом.
- Вовчик у меня главный по чаям, - вступила в разговор Света, - колдует над
чайником, травки всякие смешивает, как какой-нибудь знахарь. Я тут простыть уже успела, так
он меня своими травами отпаивал!
- Я и на прииске мужиков приохотил травку заваривать.
- Владимир, а как вам работается с иностранцами? Трудно?
- Вообще-то, нелегко. Они платят хорошо, вовремя. Отпуска, больничный - все есть.
Но и работу спрашивают - будь здоров! Чуть какое нарушение - штрафуют. Первые месяцы
трудно было, сейчас привык. И Светлане придется привыкать. Девчата, вы меня извините, но я
пойду дальше собираться - у меня автобус через двадцать минут.
- Ну, и как тебе мой Вовчик? - спросила Света, когда уже затихла маленькая суматоха
по случаю отбытия мужа на вахту, и она пожарила наконец свою курицу, и они с Ольгой опять
сидели за столом-книжкой с оттопыренной страницей.
- Симпатичный. И вы хорошо подходите друг к другу. Оба такие... кругленькие. К чему
там тебе придется привыкать? Он сказал, а я не поняла?
Да уборщицей он меня на рудник устраивает. Прежняя в декрет уходит. Мне с этим
местом знаешь, как повезло? Тут ведь работу найти, еще ох как трудно! Соседка моя, Ирина,
что пирог меня печь научила, в школе учительницей работает, а муж у нее старатель. Так с
ними знаешь как председатель артели поступает? Оформляет каждый раз временно на два
месяца, и ни тебе отпускных, ни северных льгот. И в страхе все время держит, что уволит. И
зарплату платит раз в два месяца, и с той высчитывает за питание и спецодежду так, будто он
их в ресторане кормит и в ателье одевает.
- И что, некому на него пожаловаться?
- Какие жалобы? Рад, что и такую работу нашел, всю зиму ведь прожили на Иркину
зарплату. Правда, рассказывает, он на охоту бегал, куропаток ей таскал, зайцев. Ой, а я ведь
тоже уже успела куропатку попробовать. Сама ощипывала, сама готовила. Мясо интересное
такое, темное, и пахнет так непривычно, смолой какой-то. Это Вовчик подстрелил и домой
принес.
- Свет, хорошо тебе с ним? Не жалеешь, что приехала на Колыму?
Не-а, не жалею. Ни капельки. Жалею только, что по дурости своей полжизни без него
прожила. Ничего, наверстаю. Мы еще и Ксюхе братика или сестренку родим. Слушай, Оль, а
что там у вас в Магадане за история с японским женихом? Мне соседка пересказывала, я
толком не поняла. Он что, жениться в Магадан приехал?
- Приехал, Света, и за неделю нашел свою любимую, и она вышла за него замуж.
- Прямо сериал какой-то: все вокруг выходят замуж А у тебя-то как дела? Ты извини,
если я лезу не в свое дело, но у тебя все в порядке?
- Почему ты спрашиваешь?
- У тебя вид какой-то потерянный. Ты в самолете совсем другая была. А теперь бледная
какая-то, осунулась.
- Да у меня, Света, жизнь как-то так вдруг поворачивается - только и успеваю головой
вертеть!
- Что, мужик загулял?
- Да ну, что ты! Пусть бы загулял, я бы только рада была. Запуталась я, Света, совсем, не
знаю, как распутаться.
И Ольга вдруг рассказала этой малознакомой, по сути, женщине все. Про Вадима, как они
жили в этом поселке и как она думала, что у них не настоящая любовь. Про Лобанова, как он
поманил ее настоящей любовью, и теперь она живет с ним не своей, не настоящей жизнью. Про
Игоря, как он нечаянно появился в ее жизни, и она влюбилась, а потом думала, что это
приключение на один раз, а теперь вдруг история получила продолжение, и она не знает, что с
этим всем делать.
- Слушай Оль, у тебя прямо как в кино получается: он, она и еще двое, -
прокомментировала Света. - Я знаешь, что поняла? Просто вы с Вадимом рано встретились.
По молодости ведь всегда страстей хочется, вон, как у меня с Аркашей было. И тебе хотелось.
А мужу твоему не хватило ни опыта, ни характера тебя удержать. А Лобанов твой - сволочь.
Уселся у тебя на шее и командует, куда везти, и покрикивает, чтобы шла покрасивее. Уходи ты
от него!
- Мне некуда, Свет. У меня дочь.
- Оль, ну не бывает так, чтобы некуда. Ты просто плохо думала. Или лень тебе. Или
боишься.
- И боюсь тоже. Каким бы он ни был, я к нему привыкла, я знаю, что от него ожидать. А
что ожидать от перемен? Бог его знает.
- Вот именно, что Бог знает, а ты Бога не слушаешь. Ну не зря в твоей жизни третий
мужик появился, сердцем чую, не зря. Ты сама вот что к нему чувствуешь?
- Свет, именно это меня и пугает. Все два дня, что мы были вместе, мне казалось, что я
знаю его давно, что я знала его всегда, наверное, еще с прошлой жизни. Что просто забыла о
нем на минуточку, а потом увидела - и вспомнила. И все, что было до Игоря, - это не моя
жизнь. Моя началась с нашей встречи.
- Ну вот! Я же говорю - это судьба!
- Это мы с тобой говорим, что судьба. А у него на этот счет свое мнение.
- А ты его спрашивала? Нет? Тогда откуда ты знаешь? Тебе нужно с ним поговорить.
- Он вернулся в Москву. Теперь уже не поговорю.
Глава 5
Утром попутный УАЗик довез Ольгу до самого рудника, высадив возле щитового домика
администрации. Домик был чистенький, ладненький, его бледно-фисташковые стены очень
хорошо смотрелись на фоне зеленых сопок. На стене домика были привинчены три большие
буквы: GMK. Так называлась канадская фирма, которая разрабатывала месторождение.
Месторождение было богатым, но специфическим. Золота в нем было очень много, но
залегало оно не жилками или вкраплениями, а мельчайшей пылью, перемешанной с породой.
Чтобы его извлечь, требовались оборудование и технологии, которых у колымских
золотодобытчиков не было. Областная администрация лет шесть искала желающих вложить
деньги в трудное золото, и вот три года назад такие желающие появились. Канадцы год
кружили вокруг да около, собирали горы образцов, считали прибыль и издержки, а потом
построили кусочек капитализма в отдельно взятом колымском поселке. Магаданский
губернатор Гудков очень на этот капитализм рассчитывал, даже аффинажный завод построил
для обработки золота с рудника. Надеялся и на то, что вслед другие западные инвесторы
подтянутся. В области ждали хозяина еще два месторождения, золотое и серебряное.
Серебряное, то вообще по запасам было одним из крупнейших в мире. Ольга писала про все это
в своей газете, и на руднике была, когда его только осматривали канадцы, а вот на уже
обустроенное месторождение приехала впервые.
Из зеленого домика вышла женщина в синем комбинезоне и серой бейсболке, тоже с
буквами GMK на груди и над козырьком:
- Здравствуйте, вы к кому?
- Здравствуйте, я журналист из "Территории", приехала на совещание. Губернатора,
вижу, еще нет?
- Нет еще. Мы звонили, нам сказали, что машины выехали в семь утра. К часу ждем.
Ольга глянула на часы - одиннадцать. Зная, с какой скоростью мчатся по трассе
гудковские "опели" - обычно журналистов и свиту размещали в двух машинах, - и
вспомнив, какой сухой и ровной была трасса, она прикинула, за сколько времени машины
домчатся до рудника.
- Вы знаете, я думаю, они прибудут через полчаса, самое позднее - через час.
- Да вы что! Надо своих предупредить! Пойдемте, я вас в переговорную проведу.
Комната, куда ее привели, сильно отличалась от кабинетов для совещаний, на которые
Ольга вдоволь насмотрелась за свою журналисткую практику. Стены белые, но не беленые или
крашеные, а оклеены рифлеными обоями. На стенах развешаны фотографии месторождения,
забранные в простые черные рамки. Окна укрыты белыми вертикальными жалюзи. Стол
темно-серый, пластиковый, с овальной вытянутой столешницей. Столы вокруг расставлены
тоже серые, обивка напоминает мешковину стального цвета. Такие же стулья у стены возле
двери. И все, никаких лишних, отвлекающих внимание, деталей. Разве что бутылки с водой на
столах расставлены. Ольга узнала местную минералку. В области отыскался очень приличный
источник, на этих водах в пятидесятых годах даже курорт построили. Гудков, который при
каждом удобном случае подчеркивал свою поддержку местных производителей (как-то даже
выдал перед телекамерами: "Я хочу прийти домой и съесть свой окорочок и свое яйцо"), воду
эту очень жаловал. Поэтому на совещаниях в администрации в президиуме и на трибуне
выставляли только "Колымскую" минералку. Видно, здешние хозяева знали об этом
гудковском пунктике.
Ольга налила себе водички и присела на стул у стены. Со Светой они вчера засиделись за
полночь, она опять затеяла гадать по книге. У Вовчика на полке оказались одни справочники и
брошюрки. Света вытащила одну, не глядя. Попалась техника безопасности работы с
электроустановками. Ольга назвала страницу и строку и получила такую цитату: "Уходить из
зоны поражения нужно прыжками или мелким семенящим шагом, чтобы избежать поражения
межшаговым напряжением".
- Ну, и как ты это растолкуешь?
- Уходить тебе надо от твоего Лобанова. Прыжками.
Дверь в переговорную распахнулась, и в комнату стремительным, тяжелым шагом вошел
Гудков. Высокий, массивный, пузатый магаданский губернатор всегда напоминал Ольге
носорога: такой же увесистый, подвижный, напористый и опасный. Он сметал все и всех, что
стояло на его пути. Смел своего предшественника-губернатора, который, казалось, держался
крепко и по всем прогнозам должен был выборы выиграть. Смел директоров нескольких
ключевых компаний, сидевших на рыбе, бензине и водке, и поставил своих людей на эти
стратегические для области потоки. А по золоту он вообще всю цепочку от добычи до
изготовления товарных слитков выстроил так, чтобы максимум прибыли оставалось на
территории. Все магаданские дела он решал в министерствах в Москве напрямую, сидел там
каждый месяц по две-три недели. А когда возвращался в Магадан, устраивал
показательно-деловые выезды в область и всегда брал с собой журналистов, чтобы народ видел,
как работает их избранник. Из Москвы гудков тоже слал подробные отчеты: мол, не просто так
в столице посиживаю, не корысти ради, а пользы для.
Столичные радения магаданского губернатора освещала Маша Лосева, журналистка с
областного радио, Гудков постоянно таскал ее с собой в Москву и обратно. Маша была хрупкой
блондинкой с интеллигентным миловидным лицом. Она овдовела несколько лет назад, сына ее
воспитывала в Костроме мама, и Маша поначалу обрадовалась, что будет работать в Москве, -
своих сможет чаще навещать. Что там от Москвы ехать - три часа хода по хорошей дороге! И
зарплату ей положили солидную, и командировочные. Однако очень скоро выяснилось, что
Гудков, помимо прочего, ждет от Лосевой определенных услуг.
Ольга дружила с Машей, и в первый же приезд в Магадан, через два месяца московской
командировки, та ревела у Ольги на груди: "Оль, он все время хочет, чтобы я с ним трахалась.
Я думала, ладно, дам, убудет от меня, что ли. Потерплю, ради таких денег стоит потерпеть. Зато
на квартиру новую смогу скопить в Костроме и Шурке компьютер куплю. Оль, но я не думала,
что будет так противно. Он может завалить меня сразу после совещания, вызвать среди ночи. Я
обязана ездить с ним в баню. Оль, он очень хорошо платит, но меня тошнит от него. Я уже не
человек, не женщина, а какой-то секс-тренажер! И я его боюсь!" Это было в сентябре, а в
декабре Машка приехала в шубе из дымчатой норки - издали было видно, что вещь
фирменная и дорогая, - в таком же берете, с бриллиантами на пальцах и в ушах. С Ольгой она
больше по душам не разговаривала, в лицо ей не смотрела. И никому не смотрела. Даже во
время прямых эфиров на областном телевидении - Гудков настаивал, чтобы и на радио, и на
телевидении их вела только Лосева, - вопросы губернатору задавала, опустив глаза.
Вслед за Гудковым в комнату вошла свита, в которой Ольга увидела его телохранителя,
замов по промышленности и экономике, канадца-управляющего из GMK и еще двоих, судя по
всему - специалистов компании. Завершал вереницу мужчин Вася Терехин с радио.
- Вась, а где все журналисты? - подергала Ольга Васю сзади за свитер.
- О, Лобанова! Привет, а я тебя сразу и не заметил, сидишь тут в уголке. Все остальные
отстали по дороге. Колесо спустило у второй машины. Гудков не стал никого ждать, поехал
вперед. Советник его по прессе с нашими остался. А меня взамен к губернатору в машину
подсадил, чтобы я все записал, - Вася помахал диктофоном, - и с остальными поделился.
"Советник?" - екнуло у Ольги сердце, она сделала вдох и открыла рот, чтобы
расспросить Васю, но Гудков уже зыркал в их сторону своими носорожьими глазками и звал
прессу пересесть поближе к столу и включать уже свои диктофоны.
Ольга подсела, включила свой и принялась писать в блокноте основные цифры. В глубине
сознания слабо, но настойчиво пульсировал вопрос: кто советник? Кто остался в машине?
Говорильня продолжалась минут сорок и, похоже, подходила к концу, когда в комнату
заглянула давешняя женщина в бейсболке GMK:
- Виктор Степанович, там машина с журналистами подъехала.
- Веди их сюда, - откликнулся один из хозяев, - и наборы принеси.
Через пять минут в комнату ввалилась компания из журналистов, которую возглавляла
Наташа Никитина с областного телевидения. Она окинула взглядом обстановку, улыбнулась
сразу всем присутствующим и попросила:
- Господа, пожалуйста, посидите так три минуточки, мы картинку для сюжета
поснимаем, - и скомандовала своему оператору, который держал на плече уже расчехленную
камеру: - Сереж, давай общий план с двух точек, губернатора - на среднем, чтобы
руководство рудника попало, крупные планы Ивана Прокофьевича и господина Маклина, на
перебивку - диктофоны на столе. И, пожалуйста, поговорите еще о чем-нибудь, чтобы
естественно все в кадре получилось!
Оператор принялся прилаживаться для съемки, и Ольга ушла в сторону - не любила она
светиться на экране. Хотя иногда попадала в сюжеты местных новостей о всяческих
совещаниях и заседаниях. Режиссеры с телевидения любили закрывать закадровый тест
картиночкой с Ольгой, сосредоточенно пишущей в своем блокноте. У нее был такой живой и
естественный вид! Особенно на фоне напыщенных или насупленных ораторов, которые либо
"тормозили" при виде камеры, либо, наоборот, теряли всякие тормоза.
- Привет коллеге по цеху, - подсел к Ольге Саня Смирнов, замредактора "Колымского
вестника", областной газеты. - Ты как здесь оказалась?
- Своим ходом добралась.
- А мы всю дорогу гадали, почему никого от "Территории" нет. Ни тебя, ни Мухиной.
Слушай, новый советник всю дорогу у меня про вашу газету выспрашивал. И про тебя пару
вопросов задал. Уж не собирается ли Гудков вашу газету захапать и Суханова редактором
поставить вместо Птицына?
- Суханов? С вами ехал Суханов?
- Ну да, я же тебе об этом и рассказываю.
- Где он?
- Снаружи остался.
Ольга взглянула на окна, но они были плотно закрыты жалюзи. А Смирнов продолжал:
- Нам тетка в комбинезоне сказала, что все уже закончилось, мы сюда кинулись, а он
остался. Ты куда?
Ольга подскочила со стула и ринулась к выходу. В дверях налетела на женщину в
комбинезоне, запуталась в пакетах, которые та держала в руках, кое-как, бочком, разошлась с
ней и понеслась по короткому коридору, оскальзываясь и пробуксовывая на гладком
линолеуме. Она выскочила на улицу, замерла на высоком крыльце и огляделась. Суханова не
было.
- Оль, я здесь. - Его голос раздавался справа и снизу. Ольга взглянула туда. Под
крыльцом, у стены на лавочке рядом с цветником сидел Игорь Суханов. Сидел и курил. И
улыбался.
- Игорь! - Ольга начала спускаться к нему и сошла уже на одну ступеньку вниз.
- Давайте, давайте на улице. Здесь и света больше, и природа красивая. Телевидению
нашему интереснее снимать будет, - зарокотал позади Ольги Гудков.
От неожиданности она прижалась к перильцам и молча наблюдала, как мимо пробежал
оператор Сережа и снизу начал снимать и губернатора, спускающегося с крыльца, в
сопровождении свиты.
- Лобанова, ты почему выскочила из комнаты? Плохо тебе, что ли, стало? -
притормозил возле нее Смирнов.
- Да, душно что-то стало. И голова закружилось, и затошнило, - соврала Ольга.
- Это у тебя от голода, - встряла в разговор Никитина. - Я сама есть хочу, аж
подташнивает! В шесть утра же встала. Ничего, сейчас быстренько закончим - и на банкет. По
запаху чую - столовая у них вон там, - Натка махнула зажатым в руке микрофоном в сторону
еще одного домика, откуда, действительно, доносились запахи выпечки.
...Закладка в соц.сетях
