Жанр: Любовные романы
Клеопатра из графства Дербишир
...с ее
заклубился у губ облачком пара.
А он и смотрел. Только не на Биг-Бен.
Эрни давно приучился не проявлять своих чувств на людях, но сейчас его
охватило безумное желание схватить Пэтти в охапку — вот так, на глазах у
всего города! — и... Теплый свет фонарей играл в ее пушистых кудрях,
радостными искорками отражался в глазах. Ветер растрепал ей волосы и
разрумянил щеки: сейчас Пэтти казалась совсем девочкой, радостной и
невинной. Эрни подозревал, что Пэтти отнюдь не невинна, что немало
фермерских сынков срывали поцелуи с этих сочных губ. Пусть — никто из них не
целовал ее перед зданием парламента!
Но она, казалось, забыла о его присутствии. Нет, не стоит приставать к ней с
поцелуями, решил Эрни, это испортит впечатление...
И вообще, кто тут говорит о поцелуях? Только не он!
— Я все время щиплю себя потихоньку, чтобы удостовериться, что не
сплю, — призналась Пэтти. — Какая жалость, что я не попала сюда до
Рождества! Так хотелось провести рождественскую ночь на Вестминстерском
мосту! А ты был здесь в Рождество?
— Нет.
Рождественскую ночь Эрни провел на элегантном приеме со столь же элегантной
женщиной. После шампанского Амелия мягко намекнула, что не возражает
провести праздничную ночь в постели. Реакция Эрни неприятно удивила его
самого: он вдруг понял, что не хочет начинать год с секса по обязанности.
Именно по обязанности, потому что эта холеная породистая девица ни в малой
мере его не привлекает. Разумеется, вслух он этого не сказал, но Амелия
умела читать между строк. Так что в Рождество их роману пришел конец.
— В следующее Рождество я непременно приду сюда! — торжественно
произнесла Пэтти. — Непременно!
— Не сомневаюсь.
Эрни мимолетно задумался о том, с кем она будет встречать праздник — и вдруг
ощутил болезненный укол ревности. Это еще что такое?
Как ни неприятно было Эрни вносить в восторги Пэтти трезвую нотку, он не мог
отмахнуться от своих обязанностей.
— Пэтти, я должен кое о чем тебя предупредить. Когда ходишь по Лондону,
будь осторожна и не заговаривай с первыми встречными.
— Знаю, — откликнулась она, не отрывая зачарованных глаз от Биг-
Бена. — Не переживай. Я не села бы в такси с незнакомым человеком, не
будь рядом тебя.
— Э-э-э... ну хорошо.
Эрни сунул руки в карманы — его охватило нестерпимое желание взять Пэтти за
руку. А от держания за руки до поцелуя рукой подать...
— Я знала, если что, ты меня защитишь.
— Да, но все равно надо быть осторожной, — ответил Эрни резче, чем
собирался.
Мысль, что Пэтти на него полагается, заставила Эрни вздрогнуть. От страха
или от удовольствия — он сам не понимал. Как это ни глупо, он вдруг
преисполнился гордости: надо же, Пэтти ему доверяет! Следом пришла еще более
дикая и опасная мысль: Пэтти необыкновенная девушка и охранять ее — большая
честь...
— Дай срок, я обязательно стану угрюмой и подозрительной, —
безмятежно откликнулась Пэтти. — Фэй меня тоже предупреждала.
Она обернулась и взглянула Эрни в лицо. В это мгновение ветер вдруг стих и
даже город-ской шум, казалось, отодвинулся в дальнюю даль.
— Мне очень понравилось, как ты там, у ресторана, бросился мне на
выручку, — промурлыкала она. — Прямо мурашки по спине побежали!
Эрни сглотнул, из последних сил сопротивляясь желанию.
— Должно быть, потому что встала на сквозняке, — выдавилась из его
уст какая-то жалкая попытка сострить.
От мысли, что он возбуждает Пэтти, у Эрни перехватило дыхание. Впрочем, она
сейчас настолько
на взводе
, что возбудить ее может что угодно. Поэтому-то
рядом с ней Эрни и сгорал от пьянящего, головокружительного желания,
подобного которому никогда не испытывал рядом со своими холодными как лед
великосвет-скими подругами.
— Там не было сквозняка. — Не опуская глаз, Пэтти шагнула ближе, и
отвороты ее пальто коснулись груди Эрни. — У меня и сейчас мурашки по
спине бегут...
Он взглянул ей в глаза — и сладостная дрожь пронзила его тело.
— А у тебя? — мягко спросила Пэтти.
Эрни не помнил, как вытащил руки из карманов, просто вдруг обнаружил, что
крепко обнимает Пэтти.
— И у меня, — прошептал он и склонил голову.
Пэтти не стала изображать недотрогу: приподнявшись на цыпочки и раскинув
руки ему навстречу, она радостно встретила губы Эрни своими. В первый же
вечер целоваться в центре Лондона с потрясающим мужчиной — такая удача ей и
во сне не снилась! Жаль только, что сейчас не Рождество. А всего лишь начало
новой жизни.
Всю свою радость, весь простодушный энтузиазм Пэтти вложила в этот поцелуй.
И не могла пожаловаться на результаты: Эрни со стоном притянул ее к себе, и
Пэтти охватил огонь.
А в следующий миг языки их сплелись — так, словно уже сто лет знали друг
друга. О нет, никаких хождений вокруг да около, никаких осторожных касаний и
робких полизываний! Эрни ворвался во влажную пещерку рта Пэтти, словно
завоеватель, недвусмысленно давая понять, чего от нее хочет.
Но почему так кружится голова, почему ноет тело?.. Спокойно, приказала себе
Пэтти. Без паники. Ты взволнованна, потому что сегодня твой первый настоящий
вечер в Лондоне. То же самое ты почувствовала бы в объятиях любого
привлекательного мужчины. Так что расслабься и наслаждайся поцелуем.
Нет, наслаждение — слишком пресное слово для ее чувств... Сказать ли, что с
ней творилось? Трусики Пэтти стали горячими и влажными, а грохот сердца
заглушил рев и гудки машин.
Эрни запустил пальцы в ее волосы и повернул голову Пэтти, чтобы углубить
поцелуй. Застонав, Пэтти обхватила его за талию и крепко прижалась к нему.
Ей хотелось ощутить его возбуждение — а в том, что Эрни возбужден, она не
сомневалась! — но мешали пальто.
Каким-то образом пальто на ней распахнулось. Пэтти так и не поняла, кто
приложил к этому руку, — ощутила только, как пальцы Эрни скользнули за
полу. Когда рука его нашла край свитера, нырнула под него и принялась
поглаживать нежную кожу, Пэтти прерывисто вздохнула от избытка счастья.
Пальцы у него были ледяные, но она этого не замечала. Эрни нащупал застежку
бюстгалтера, и сладкая дрожь предвкушения пронзила Пэтти.
С шумным вздохом он убрал руку, затем оторвался от губ Пэтти и потрясенно
уставился на нее.
— Ч-что я делаю?!
Она не сразу нашла в себе силы заговорить.
— Даришь мне прекрасное воспоминание.
Эрни медленно опустил вторую руку, запахнул пальто и отступил на шаг, все
это — не сводя с Пэтти изумленных, неверящих глаз.
— Я... я забыл, где мы.
— А я нет.
Он сглотнул.
— Почему же ты меня не остановила? Я не хотел тебя смущать. Я...
— А кто здесь смущен? По-моему, это было потрясающе.
Лицо Эрни залил густой румянец.
— Да... я имею в виду... поцелуй был хорош, но я не привык вытворять
такое на глазах у людей. — И он поспешно затянул пояс на пальто.
— Я тоже. — Она усмехнулась, и Эрни с ужасом понял, что Пэтти
смеется над его смущением. — У нас в Сонной Заводи такие штучки не
одобряются. Хотя, должна тебе сказать, был один случай на площади... Но я не
виновата, я вправду думала, что в час ночи там никто не появится!
— Мне не следовало тебя целовать, — окончательно расстроившись,
пробормотал Эрни. — И тем более совать руку тебе под пальто!
— И под свитер, — гордо добавила Пэтти. Подумать только, как она
его завела!
Эпизод с поцелуем
— так Эрни мысленно назвал этот случай — перепугал его
до полусмерти. Он твердо решил, что повторения быть не должно. И, пока они
шли по лондонским улицам, честно держал руки в карманах. Если же
прикосновения избежать было невозможно — например, когда они переходили
проезжую часть, — он брал Пэтти под руку с такой осторожностью, словно
это граната с выдернутой чекой.
— Ой, ты только посмотри! — Пэтти замерла перед ярко освещенной
витриной.
Ну конечно! Выставка ночных сорочек! А он чего ждал?
— Угу, — промычал Эрни, тщетно стараясь не думать о Пэтти — в
ночной сорочке или без. Особенно без.
— Вот то, что мне нужно!
Разумеется, ее заинтересовала не скромная хлопковая ночнушка, болтающаяся на
манекене у самого окна. Нет, скорее уж Пэтти восторгалась вон той
коротенькой черной штучкой на заднем плане!
— Угу, — повторил Эрни, запретив себе даже под страхом смерти
воображать ее в этой соблазнительной вещице.
Пэтти обернулась.
— Да ты, кажется, не понимаешь, о чем я!
Он скользнул взглядом по ее лицу и быстро отвел глаза. Взор Пэтти искрился
влажной зеленью, и Эрни грозила вполне реальная опасность утонуть.
— Насколько я понял, тебе нужна ночная рубашка.
— Да нет! То есть да. На самом деле даже несколько. Но сейчас я не об
этом говорю. Взгляни-ка на ту ширму! Понимаешь теперь?
— А-а...
Эрни вдруг с особой остротой ощутил, что ладонь его лежит на мягкой груди
Пэтти. Ни с одной женщиной он так не забывался — и одно это предупреждало,
что от Пэтти стоит держаться подальше, ибо ничто в себе Эрни не ценил
превыше самообладания. И все же он не убрал руку. И продолжал стоять рядом с
Пэтти. Так близко, что стоило опустить голову — он зарылся бы носом в
благоухающую копну ее волос. Собственно говоря, это ему и хотелось сделать.
Хотя бы для того, чтобы разнюхать, чем это, черт побери, от нее так здорово
пахнет!
— А ты не хочешь спросить, зачем мне нужна ширма?
Эрни боялся спрашивать, но напомнил себе, что он холоден, спокоен и собран и
что какой-то девчонке из Дербишира его не испугать.
— И зачем же?
— Чтобы выгородить уголок в бывшей гостиной. За ширмой будет моя
гардеробная.
— Почему бы не переодеваться в спальне?
— Можно, конечно, но это не драматично и не сексуально. Я хочу
сказать... представь, что я пригласила кого-то к себе домой.
Эрни предпочел этого не представлять.
— Я предлагаю ему налить себе выпить, пока сама переоденусь во что-
нибудь домашнее, — продолжила Пэтти.
Мысль о том, как Пэтти переодевается
во что-нибудь домашнее
, пока какой-то
тип в кухне наливает себе выпить, вовсе не обрадовала Эрни. Но почему? Ему-
то что с того, что Пэтти приехала в Лондон в поисках любовных приключений?
Можно только пожелать ей удачи...
— ...Вот почему без ширмы мне не обойтись, — закончила она. —
За ней я поставлю один из твоих складных стульев и на спинку повешу какой-
нибудь сексапильный халатик — на всякий случай.
— Угу...
Что-то мои реплики разнообразием не отличаются, подумал Эрни. Но откуда
Пэтти набралась таких идей? Похоже, у этой деревенской девчушки таланты
Клеопатры!
— Что-то не слышу энтузиазма в твоем голосе. Разве это не сексуально —
скрыться за ширмой и переодеться почти на глазах у мужчины, не прерывая
разговора с ним? Для большего эффекта можно даже повесить на край ширмы
снятые чулки. — Она пытливо взглянула на Эрни. — Как ты ужасно
хмуришься! Неужели тебе не нравится?
Напряжением воли Эрни разогнал морщинки на лбу.
— Неплохая мысль.
— Но и не хорошая? Пожалуйста, не стесняйся. Если думаешь, что это
глупо или вульгарно, так и скажи. Ну? Представь на месте моего кавалера
себя!
Эрни проклял судьбу, наделившую его хорошим воображением.
— Так как тебе кажется, если твоя девушка будет раздеваться за ширмой,
не прекращая разговора, это тебя заведет?
Еще двадцать секунд — и он снова ее поцелует. И это будет катастрофа.
— Да, наверное. А теперь, может, пойдем?
Черт побери, подумал Эрни, голос у меня звучит почти умоляюще! Что со мной
вытворяет эта зеленоглазая ведьма?!
Пэтти улыбнулась.
— Конечно. Конечно, пойдем.
Всю дорогу до ночного клуба с губ ее не сходила легкая лукавая улыбка.
Пэтти очень гордилась тем, как ловко завела Эрни разговорами о ширмах и
раздевании! От радости она даже шагала подпрыгивая.
Но самоуверенность ее продержалась недол-го. Она растаяла как дым, едва Эрни
ввел Пэтти в ее первый — господи помилуй, и вправду самый-самый
первый! — лондонский ночной клуб. Десять минут созерцания супермодных
красоток, извивающихся под музыку, которой она никогда не слышала, и
поглощающих коктейли, которых она никогда не пробовала, — и Пэтти
ощутила себя полной, законченной, позорной деревенщиной.
Оглядываясь вокруг, Пэтти преисполнялась все большего презрения к себе. И
прическа у нее не та. И цвет лака на ногтях не тот. Да и форма их, прямо
скажем, не такая, что у девиц, элегантно подносящих бокалы с коктейлями к
идеально накрашенным губам. Кстати, о губах — тут Пэтти сообразила, что
после поцелуя у Биг-Бена не догадалась поправить макияж. Господи, она,
должно быть, похожа на чучело!
— Что-то не так? — наклонился к ней Эрни. — Почему ты не
прыгаешь от радости, что в первый раз попала в ночной клуб?
— Потому что мне не по себе.
— С чего вдруг? — Он явно удивился. — О чем тебе
беспокоиться?
— Просто... а ладно, не важно.
Пэтти решила не делиться с ним своими сомнениями. Для мужчины, подобного
Эрни, она — в лучшем случае любопытная диковинка. Играть в его лиге она не
может — и не сможет еще долго. Так что надо пользоваться моментом и
оттачивать на Эрни свои сексуальные таланты, пока ему не наскучит общение с
провинциалкой.
— Может быть, заглянем в какое-нибудь другое место?
— Нет, что ты! Здесь замечательно!
Другое место
проблемы не решит — разве что это будет место, где собираются
выходцы из бывших британских колоний. И потом, он заказал шампанское —
должно быть, страшно дорогое! — а она еще и бокала не выпила. Не
пропадать же угощению! И Пэтти попросила Эрни налить ей еще бокал.
— Я привел тебя сюда, потому что здесь обычно тусуются ребята из Сити.
Большинство парней, которых ты здесь встретишь, — люди порядочные.
— Спасибо. — Она осушила шампанское.
Пэтти охватывал восторг при звуках чистой, четкой, размеренной, такой
лондонской речи Эрни! Ах, если бы услышать, как этот звучный голос с четким
произношением шепчет милые глупости в постели...
Еще несколько минут назад Пэтти не сомневалась, что рано или поздно ляжет с
Эрни в постель. Но сейчас, глядя на стройных и ухоженных посетительниц
ночного клуба, усомнилась в своих способностях. Шампанское отчасти помогло
ей восстановить былую уверенность в себе, и Пэтти недолго думая попросила
еще бокал.
— Не понимаю, почему ты притихла, — заметил Эрни. — Я
полагал, ты немедленно потащишь меня танцевать!
— Просто пить хочется.
И Пэтти опрокинула в себя полбокала. Чем скорее они прикончат шампанское,
тем быстрее отсюда уйдут. А на танцпол она выйдет не прежде, чем сменит
гардероб и отточит свое танцевальное мастерство.
— Неужели тебе не хочется пить после прогулки? — поинтересовалась
она, указывая на почти нетронутый бокал Эрни.
Похоже, уговаривать бутылку ей придется в одиночестве. Нехорошо. У нее и так
уже голова кружится.
— Очевидно, не так сильно, как тебе. — Эрни все-таки сделал
глоток.
Только тут Пэтти сообразила, что не слишком-то это стильно — глушить
шампанское бокалами, словно воду! — и густо покраснела.
— А теперь-то что не так?! — воскликнул он, воззрившись на нее с
неподдельной тревогой. — Я сказал что-то, что тебя расстроило? Может
быть, у тебя аллергия на шампанское? Что-то ты сильно покраснела.
— Со мной все в порядке. Правда-правда!
Какое унижение! Сидит в шикарном ночном клубе — всклокоченная, как огородное
пугало, со смазанным макияжем, и в довершение всего багровая, словно
перезрелый помидор! Вот тебе и
столичная штучка
!
— Извини, я отлучусь в дамскую комнату.
Пэтти вскочила. В тот же миг Эрни в силу полученного воспитания
автоматически поднялся, — и они столкнулись, едва на опрокинув стол.
Каким-то чудом — ибо голова у нее шла кругом, а перед глазами все двоилось и
расплывалось — Пэтти умудрилась спуститься по крутой лесенке на подвальный
этаж, где располагались туалеты.
Взглянув в зеркало, Пэтти застонала в голос. Волосы растрепаны ветром, от
губной помады и следа не осталось. Пэтти торопливо поправила прическу,
подкрасила губы... бесполезно! Стильного вида не получалось. Да и какой там
стиль, если чертовы кудряшки торчат во все стороны! Может быть, постричься?
Или побриться наголо. Наверху, в клубе, она заметила одну бритую дамочку —
и, как ни странно, выглядела дамочка что надо!
Но сейчас бриться — и даже стричься — нечем. Пэтти пригладила волосы, убрала
их от лица. Ага, вот что ей нужно — убрать кудряшки от лица, чтобы получился
строгий классический профиль! Где-то в рюкзаке была пара заколок в виде
бабочек... Ага! Вот они!
Обильно смочив непослушные кудри, Пэтти пригладила их назад и закрепила
заколками. Одна буйная прядь попыталась вырваться — но Пэтти подбавила воды,
и прядь легла на место. Не фонтан, конечно, но уже лучше. Гораздо лучше.
Этакий модный минимализм.
В это время раздался стук в дверь.
— Пэтти! Ты здесь?
Эрни!
— Сейчас выйду! — откликнулась она.
— Ну уж нет, я сам войду!
Она изумленно обернулась к распахнувшейся двери.
— Черт побери, что с тобой стряслось? — Глаза Эрни расширились от
удивления.
— Ничего, я просто...
— Я же вижу, что-то случилось! — Он захлопнул дверь и прислонился
к ней спиной. — И ты отсюда не выйдешь, пока все мне не объяснишь. Фэй
попросила меня за тобой присматривать; если ты плохо себя почувствуешь и мне
об этом не скажешь, я не смогу выполнять свои обязанности. Что случилось?
Тебя вырвало? Пришлось мыть волосы? Поэтому они мокрые?
Пэтти готова была ответить
да
, лишь бы покончить с этой пыткой.
Эрни испустил тяжкий вздох.
— Черт, какой же я дурень! Сначала потащил тебя, усталую, гулять по
морозу, потом накормил экзотическими блюдами, к которым ты не привыкла, а
под конец напоил шампанским, даже не спросив, нет ли у тебя аллергии!
Какой он заботливый, умилилась Пэтти, как серьезно относится к своим
обязанностям!
— Эрни, со мной все в порядке.
И мы — наедине в общественной уборной...
Она подошла ближе и стала к Эрни вплотную, чтобы он собственными глазами
увидел, что с ней все нормально.
— Меня не тошнит. И раньше не тошнило. И вообще почти никогда не
тошнит. Я сильная, здоровая девушка с фермы. Может быть, ты привык к нежным
барышням, которые чуть что валятся в обморок, — но я не из таких. Так
что хватит переживать. Ты все сделал как надо.
— Тогда что у тебя с волосами?
В одном из ее
учебников
описывалась сексуальная интермедия в женском
туалете. В Сонной Заводи Пэтти на такое не отваживалась, возможно, за
отсутствием приличных туалетов, но Лондон — совсем другое дело. И все же...
нет, нельзя, ведь они с Эрни только сегодня познакомились! Это слишком
быстро! Или... не слишком?
Взглянув ему в глаза, она поняла, что прежде всего должна объяснить Эрни
перемены в прическе.
— Едва мы вошли в клуб, до меня дошло, что я выгляжу совсем не так, как
остальные. Мне стало не по себе, и я спустилась сюда, чтобы попытаться что-
то исправить в своей внешности. Стать более... ну-у... приглаженной, что ли.
Глаза его затуманились непониманием — но в следующий миг прояснились, а
уголки рта подозрительно поползли кверху.
— И не смей смеяться! — предупредила Пэтти.
— Что ты, что ты! — Голос Эрни был каким-то сдавленным.
— Я же вижу, ты смеешься!
— И не думаю, — заверил он. — Кстати, для сведения: мне твои
кудряшки нравятся.
— Правда?
— Правда. Так чем хочешь заняться дальше?
А сам ухмыляется, подлец! Пэтти хотелось стереть с его лица эту нахальную
ухмылку. А может быть, не слишком рано устраивать секс-шоу в туалете? Может
быть, время как раз самое подходящее? Шампанское придало ей отваги.
Приблизившись, Пэтти обвила шею Эрни руками.
— Ты когда-нибудь развлекался с девушкой в женском туалете?
— Нет, никогда. — Глаза его сверкнули желанием, но руки сжали
запястья Пэтти, словно Эрни желал оторвать ее от себя. — И не думаю,
что это хорошая мысль.
— А по-моему, думаешь. — Она прильнула к нему и потерлась низом
живота о самое чувствительное место мужского тела. — По-моему, ты этого
хочешь.
— Что, если сюда войдут?
Голос его звучал сдавленно, словно Эрни боролся с собой. Однако он больше не
пытался скинуть руки Пэтти с плеч — наоборот, поглаживал ее по запястьям, и
эта ласка придавала ей духу.
— Вот когда войдут, тогда и будем думать... Разрешаю меня
поцеловать, — промурлыкала Пэтти.
Эрни вскинул голову, словно испуганный конь. Тело его было готово к
действию, но мозг изнемогал под бременем страхов и сомнений.
— Нам нужно идти.
— Обязательно уйдем. Через несколько минут.
Приподнявшись на цыпочки, Пэтти подставила ему жаждущие губы, успев
мимоходом заметить, как возросло возбуждение Эрни. Когда губы его
приблизились.
— Ты очень вкусный, — прошептала она. — Как шампанское.
— Пэтти, это... — Эрни сглотнул.
— Забавно. — Она снова лизнула его губы. — И очень порочно.
— Это безумие, — хрипло выдохнул он.
— Ну давай, — шепнула Пэтти, обвевая его губы своим горячим
дыханием. — Поцелуй меня. Я же знаю, ты можешь.
Со стоном побежденного Эрни накрыл ее губы своими и проник языком в рот
Пэтти. Они прильнули друг к другу, охваченные яростным желанием. Больше
Пэтти не сомневалась ни в себе, ни в своей идее — только благодарила небеса
за то, что в голову ей пришла такая чудная, невыразимо чудная мысль!
Сказать, что Пэтти его потрясла, — значит ничего не сказать! К стоянке
такси Эрни шел, как лунатик, а по дороге домой не произнес ни звука.
Поначалу Пэтти веселилась и поздравляла себя с победой: но шампанское скоро
выветрилось, и упорное молчание Эрни наполнило ее неприятными
предчувствиями. Не поторопилась ли она? Не поспешила ли последовать своим
инстинктам? Что, если она все испортила?
Когда такси остановилось перед ее домом, Пэтти повернулась к Эрни и тихо
произнесла:
— Боюсь, теперь ты будешь плохо обо мне думать.
— О тебе? Это ты должна плохо думать обо мне! Не могу поверить, что я позволил этому случиться!
Ну нет! Взваливать вину на себя она ему не позволит!
— Но ведь это я затеяла, — с невольной гордостью напомнила
Пэтти. — И потом, может быть, это прозвучит нескромно, но я умею
соблаз...
— А я умею себя контролировать. Как правило. Подождите здесь, —
попросил он таксиста и открыл дверцу.
— Эрни, тебе необязательно провожать меня до дверей!
— Обязательно. — Он помог Пэтти выйти из машины. — Каждый
мужчина, с которым ты встречаешься, должен провожать тебя до двери и
убеждаться, что ты без приключений добралась до дому.
Эрни подождал, пока Пэтти откроет дверь подъезда, поднялся вместе с ней на
площадку и подошел к лифту.
— Черт побери, Пэтти, я чувствую себя каким-то гадом ползучим! Как я
мог так тебя использовать? Фэй и Хью просили меня...
— Использовать?! — В ее голосе зазвенели гневные нотки. — Как
это, черт возьми, ты меня использовал?!
— Ты напилась. Это я тебя напоил.
— Не так уж много я выпила! И прекрасно понимала, что делаю!
— Но это я вломился в дамский туалет! Хотел узнать, все ли с тобой в
порядке, а вместо этого ввязался в безумную авантюру, за которую нас обоих
могли арестовать!
Открылись двери подъехавшего лифта, и они вошли в кабину.
— Знаешь, нас бы ни за что не арестовали.
— Это еще почему? Наверняка есть какой-нибудь закон о занятии сексом в
общественных местах.
— Нас бы не
...Закладка в соц.сетях
