Жанр: Любовные романы
Жажда чуда
...ти его самым
лучшим образом. Фото сопровождал текст, каждое слово которого способствовало
прославлению модели, поднимавшейся по лестнице успеха, а это разрывало
сердце Арни.
В Мидлтауне он остановил машину и вышел позвонить. Через пять минут вернулся
с потемневшим лицом.
— Ну? — нетерпеливо спросила Мона.
— Хуже и быть не может. Завтра утром их бракосочетание первое.
— О господи!
— У меня кончается горючее. Я остановлюсь у следующей заправки и залью
бак.
На бензоколонке они вышли размять ноги и выпить чашечку кофе. Оба продолжали
хранить молчание. У Моны было тяжело на сердце, ибо она видела, что они с
Арни стали чужими, встречаясь взглядами, быстро отводили глаза.
Когда снова пустились в путь, ее воспоминания обрели болезненную остроту.
Чем дальше ехали на север, тем сильнее сжималось сердце. Через пару часов
езды Мона предложила Арни сменить его за рулем.
— Ты слишком устанешь, если все время будешь вести машину.
— Обо мне не беспокойся. Пока все идет хорошо.
Он словно накаркал. Почти сразу же движение на трассе замедлилось, и еще
через несколько минут они попали в пробку. Перед ними тянулась бесконечная
вереница машин.
В течение следующих трех часов они ползли как черепаха. Мона мучительно
ждала, что Анри начнет разговор, но он предпочел включить радио. И в самом
деле, подумала она, о чем им говорить?
Наконец появилась возможность снова набрать скорость, но драгоценное время
было потеряно. Машина мчалась на север, пошел дождь — сначала падали
отдельные капли, но вскоре перед ними встала серая стена.
— Давай где-нибудь остановимся, — предложила Мона. — Ты,
наверно, устал. Если ехать при такой непогоде, то можем попасть в аварию.
— Я хочу к вечеру оказаться на месте, — упрямо ответил
Арни. — Нам еще надо выяснить, где они остановились.
— Их вообще может не быть в Ривертвиде, — заволновалась
Мона. — Они могли направиться в Саранок-Лейк, что по соседству. Там
регистрационный офис. Давай останемся на ночь в Та-хоэсе. Так мы с Найджелом
и поступили. Мы можем снять номер в гостинице и утром успеть в Ривертвид.
Держи прямо!
Выругавшись, Арни еле увернулся от многотонного трейлера, что прогрохотал
мимо них.
— Я его не увидел — дождь как из ведра, — оправдывался он. —
Хорошо, переночуем в Та-хоэсе.
Они остановились у первой же гостиницы, что попалась им по пути, небольшой,
старенькой, но теплой и уютной, заказали два отдельных номера. От усталости
и напряжения у Арни было серое лицо.
— Позвоню, чтобы принесли поесть, а потом завалюсь спать, — сказал
он.
— Боюсь, в этой гостинице подобная услуга не предусмотрена, —
покачала головой Мона. — Нам придется спуститься вниз.
— Я засну над супом.
— Я тебе не дам. Идем.
Заняв в ресторане столик, молча поужинали. Когда принесли кофе, Мона, сделав
пару глотков, не выдержала:
— Арни, что ты собираешься делать, когда мы встретим наших беглецов?
— Не беспокойся. Сцен устраивать не собираюсь. Просто очень спокойно
скажу Софи, что приехал забрать ее домой.
— Предположим, она не захочет отправляться с тобой?
— Придется. Она поймет, что здравый смысл на моей стороне.
— А если ты все же ошибаешься? Что будешь делать? Силой затащишь ее в
машину?
— До этого не дойдет.
— А если дойдет?
— Мона, прошу тебя, хоть сейчас не дави на меня. Я и без того с трудом
сдерживаюсь. Давай прекратим этот разговор.
Когда они были уже готовы подняться из-за стола, послышался женский голос:
— Простите, но... вы ведь Арни Гарленд, не так ли?
Перед ними стояла пожилая дама, почти старуха, напряженно сжимая кисти рук.
На лице ее было смущение.
— Да, это я, — устало ответил Арни.
— Простите меня, я понимаю, как вам досаждают люди со своими
проблемами, но вы единственный человек, который может помочь мне. Я не знаю,
куда еще обращаться.
Арни без промедления придвинул свободный стул и, одарив женщину самой
обаятельной из своих улыбок, пригласил ее присесть. Мона, знавшая, в каком
он состоянии, могла только удивиться его самообладанию.
— Расскажите, в чем дело.
Запинаясь, женщина поведала свою историю. Ее звали Хортенс Грифт, год тому
назад ее муж стал жертвой пьяного водителя. Тот бы присужден к выплате
штрафа в тысячу долларов.
— То есть мне дали понять, что жизнь Билла всего-то и стоит, что тысячу
зеленых бумажек, — не скрывая слез, сказала миссис Грифт. — Если
бы тот человек получил соответствующее наказание, это не вернуло бы Билла,
но по крайней мере восторжествовала бы справедливость. — Она закрыла
лицо руками, но, сделав усилие, справилась с собой. — И теперь я хочу
всего лишь обратиться к людям. Такое происходит все время — пьяницы убивают
людей и отделываются легким испугом. Преступлениям пора положить конец. Это
надо объяснять всем и каждому. О чем вы и можете сказать. Ваша программа...
Мона испытывала к женщине неподдельную жалость, тем более что она знала: в
одном из последних шоу Гарленд поднимал подобную тему — о безнаказанности
пьяных преступников — и теперь продюсер долго не будет соглашаться вернуться
к ней.
Арни не выказывал ни малейшего признака нетерпения и продолжал сидеть, держа
женщину за руку и с теплотой глядя на нее.
— Послушайте, — наконец сказал он, вынимая блокнот. — Дайте
мне ваш номер телефона. Я уже вел передачу на эту тему, и должно пройти какое-
то время, прежде чем снова можно вернуться к этой проблеме. Но я смогу
написать о ней. Через несколько дней я позвоню вам и мы обстоятельно все
обговорим.
— О, благодарю вас. Вы так любезны.
— Я могу еще чем-нибудь помочь вам?
— Но вы и так уже помогли — тем, что выслушали меня.
Подозвав официанта, Арни заказал еще кофе, но уже три порции.
— Через минуту вернусь. — Он встал. — Я хочу заплатить по
счету, потому что нам рано уезжать. — Арни направился к конторке
портье, оставив Мону наедине с миссис Грифт.
— Простите за мое вторжение, — сказала вдова. — Но я ничего
не могу поделать со своими воспоминаниями, тем более что на будущей неделе
годовщина свадьбы. Мы отметили бы пятьдесят один год нашего брака.
— Не может быть! — воскликнула Мона. — Вы хотите сказать, что
ваш Билл погиб как раз перед золотой свадьбой?
— Да. Понимаете ли, никто не ожидал, что наш брак окажется счастливым —
настолько мы были разные. Но я думаю, именно поэтому все так удачно и
получилось. Один делал глупость, другой поправлял — вот так мы и помогали
друг другу. Это и есть любовь!
— В вечер перед нашей золотой свадьбой я готовила ему большой сюрприз и
попросила, чтобы он отправился в паб и не мешался под ногами. Вот он и ушел
в тот вечер... и не вернулся. И ему уже больше никогда не знать никаких
сюрпризов.
Мона с сочувствием смотрела на женщину, глаза которой были полны слез.
— И я буду всегда сожалеть об этом, — всхлипнула миссис
Грифт. — Я всегда была так занята завтрашним днем, что забывала о
сегодняшнем. Теперь-то я понимаю, что сегодняшнее счастье — это
единственное, в чем можно быть уверенным. Но уже поздно. Может быть, кто-то
поймет, что нельзя опаздывать. — Женщина бросила на Мону доверительный
взгляд. — Я очень нервничала, прежде чем подойти к вам. На экране
Гарленд выглядит таким милым и вежливым, но вы же знаете, как меняются люди,
когда на них не смотрят камеры. А этот, по-моему, прекрасный человек...
Увидев вернувшегося Арни, женщина смахнула слезы и, поблагодарив обоих за
внимание и сочувствие, откланялась.
Мона думала, что, конечно же, сразу провалится в сон, но, несмотря на
усталость, так и не могла уснуть в эту ночь. Она мучительно вспоминала слова
миссис Грифт о сегодняшнем счастье и о том, что нельзя опаздывать.
Даже самой себе Мона отказывалась признаться, что влюблена; прежде чем на
что-то решиться, она требовала каких-то гарантий на будущее. Но таких
гарантий не существовало. Был только риск. Но была и любовь, которая давала
смелость пойти на этот риск.
Она любила Арни. На этот счет у нее нет никаких сомнений. Но как можно в
таком случае поддаваться страхам, словно они сильнее любви? Ведь потеряв
смелость, она перестанет быть той женщиной, в которой Арни нуждается в
трудную минуту, и не выйдет замуж за этого запутавшегося человека, чтобы
оказывать благотворное влияние и на него, и на его дочь... А выйди она за
него, когда он в первый раз попросил ее, вот и уберегла бы этого путаника от
всех несчастий.
Будь она рядом с ним и Софи в эти несколько последних недель, ничего бы не
произошло.
Арни хотел, чтобы она стала его женой не только потому, что любил ее, но и
потому, что нуждался в ней, как в человеке, который может уберечь его от
падения в пропасть. Но она отказалась помочь Арни, вынудив его делать ошибку
за ошибкой, и никто не мог прийти ему на помощь.
Миссис Грифт знала великую тайну: когда один делает глупость, а другой
поправляет его, помогает — это и есть любовь.
Не в силах уснуть, Мона встала, накинула халатик и вышла в коридор. Номер
Арни был рядом. Она помедлила у его двери и решила зайти без стука — знала,
что и Гарленд мается бессонницей.
Арни сидел у окна. Повернувшись, он уставился на Мону и не отводил глаз,
пока она приближалась к нему.
— Я пришла потому, что должна тебе кое-что сказать, — начала Мона.
У нее лихорадочно колотилось сердце. Она собиралась высказать то, что не
давало ей покоя. Может быть, даже то, что чувствует себя виноватой. И вдруг
поняла, что должна произнести совсем простые слова.
— Я люблю тебя, — наконец решилась она и гут же оказалась в
объятиях Арни.
Никаких слов больше не требовалось. Отныне и навечно этот человек
принадлежал ей. Он, конечно, не совершенство — как и она, но любит ее
искренне и безоговорочно, на что не способен был Найджел Хэмилтон. Но мысль
об этой личности, едва не изуродовавшей ей жизнь, тут же исчезла из памяти.
Навсегда!
— Идем, любовь моя, — прошептала она, беря Арни за руку и увлекая
к постели, чтобы в полной мере обрести любимого. Охваченная страстью, Мона в
то же время была полна всепоглощающего желания спасти и уберечь его. Раньше
ей не приходило в голову, как он нуждается в защите, но теперь она поняла
это и каждым нежным словом, каждой лаской давала понять, что принадлежит
Арни и что он нужен ей.
Мона и сама обретала уверенность, что на этот раз любовь не подведет. Она
хотела убедиться, что после всех неурядиц и горьких мыслей о том, что они
разные люди, их непохожесть обратилась во взаимную тягу друг к другу, словно
у частиц с разнополюсными зарядами. И эта мысль придавала ей силы.
В эту ночь их любовь была глубокой и страстной.
Голубоватый лунный свет падал на их лица, когда они обменивались благодарными улыбками и поцелуями.
— Теперь я понял о себе всю правду, — торжественно сказал
Арни. — И она не украшает меня.
— Арни... не надо.
Я туп и упрям, да?
— Нет. Вовсе не так.
— Я вел себя как дурак и оттолкнул Софи. И если она поломает себе
жизнь, это будет моя вина. Помоги мне, Мона.
— Всегда, дорогой.
— Не уходи больше, иначе мне не на кого будет надеяться.
— Теперь я никогда не оставлю тебя. Давай поспим, — шепнула она. — Нам рано вставать.
Он уснул сразу же, словно только и ждал ее слов. Голова Арни спокойно
нежилась на плече у Моны. Что бы ни сулил им завтрашний день, они все же
нашли друг друга, и на этот раз она не сомневалась, что ничто больше не
разлучит их.
12
Мона проснулась от звука льющейся воды — Арни принимал душ в крохотной
ванной. Зевнув, она потянулась, в первый раз за эти недели почувствовав себя
свежей и полной сил.
Зазвонил телефон, и, помня, что Арни попросил портье пораньше разбудить их,
она сняла трубку.
— Арни Гарленда, будьте любезны, — сказал холодный женский голос.
Вот тут она окончательно проснулась.
— Боюсь, что в данный момент он не может подойти к телефону.
Голос женщины стал раздражительным:
— Он не может. До чего знакомо! Когда он нужен, его вечно нет на месте.
— Прошу прощения, но кто вы такая?
— Маргарет Уэбстер. Он оставил мне сообщение, вот я и звоню.
Послушайте, передайте ему, что меня можно застать по номеру три-пять-семь...
— Минуту, возьму карандаш... Итак, слушаю...
Медленно, словно разговаривая с идиоткой, незнакомка продиктовала номер и
спросила:
— Вы уверены, что записали правильно?
— Да, да, конечно. Повторяю...
— Правильно, слава богу, — пробурчала женщина и повесила трубку.
Мона отупело смотрела на телефон, пока ее наконец не осенило.
— Силы небесные! — воскликнула она. — Маргарет. Мать Софи!
Из ванной появился Арни.
— Это звонили снизу? — спросил он.
— Нет, Маргарет. Она сказала, что ты просил ее позвонить сюда.
— Да, я звонил ей вчера от портье, но ее не оказалось на месте, и я
оставил этот номер.
— Значит, она ничего не знает?
— Нет, — поморщился Арни, снимая трубку.
— Мне уйти?
— С какой стати? Какие у меня могут быть тайны с женщиной, которую я не
видел вот уже более двух лет? Побудь со мной, дорогая. Ты мне нужна. —
Одновременно он крутил диск старенького аппарата.
— Алло, Маргарет? Это Арни. Ты звонила мне...
Из трубки, как пулеметная очередь, неслась трескотня, которую Арни выслушал
с мрачной физиономией.
Черт возьми! — выругался он. — Да, конечно, видел. Я не знал, что
ты... Нет, я ничего не скрывал. Откровенно говоря, мне просто не пришло в
голову, что тебя это интересует.
Прикрыв рукой микрофон, он повернулся к Моне.
— Она уже видела журнал с фотографиями Софи, и у нее, кажется, пена изо
рта идет. Да? — Его внимание снова переключилось на телефон, из трубки
которого теперь доносился поток гневных возгласов. — Маргарет, можешь
не зачитывать. Я уже все изучил.
Мона затаила дыхание, а Арни, взглянув на нее, покачал головой и сделал
глубокий вдох.
— Как мог позволить? — сквозь зубы выдохнул он. — Послушай,
Маргарет. Слова
мог позволить
неуместны. Все случилось потому, что так
должно было быть. И знаешь что? Я очень рад этому. Я всегда гордился
дочерью, потому что она не в тебя умна, а теперь горжусь ею и потому, что
она красива. И она не только красивая и толковая, но у нее хватило мозгов
самой определиться в жизни, а не ждать с покорностью, пока мы для нее все
устроим. И этим я горжусь больше всего. — Он грохнул трубкой о рычаг.
Протянув руки, Мона наградила его аплодисментами.
— Мой герой! — воскликнула она. — Ох, Арни, я так счастлива!
Наспех позавтракав, они заторопились к машине. Но ход событий складывался
явно не в их пользу. Когда Арни повернул ключ зажигания, ответом было
молчание.
— Господи! — ужаснулся он. — Не заводится! Он сделал
несколько судорожных движений, но двигатель отказывался работать.
— О нет! — Мона чуть не плакала. — Что могло случиться?
— Покрути еще, — бросил Арни, вылез из машины и направился к входу
в гостиницу.
Мона перебралась на сиденье водителя и несколько мучительных минут тщательно
пыталась пробудить двигатель к жизни. Наконец появился Арни.
— Я вызвал такси, сейчас приедет. Мы еще можем успеть.
— Прости, — сокрушенно сказала Мона. — Не уговори я тебя
остаться здесь...
— Мы влетели бы в аварию, — перебил он ее. — Ты поступила
совершенно правильно. Только бы такси побыстрее появилось.
Но заказанная машина прибыла только через полчаса, и поездка до Ривертвида,
казалось, будет длиться вечность. Арни не отрывал глаз от циферблата часов,
будто хотел остановить время.
Добравшись до ривертвидской церковки, они увидели небольшую группу людей,
стоявших у входа. Послышался чей-то голос: Новобрачные выходят. Появилась
незнакомая пара.
— Ничего не понимаю, — развела руками Мона. — Ты же говорил,
что наши должны были быть первыми, — обратилась она к Арни.
Ни слова не говоря, тот зашел в церковь и через пару минут вернулся.
— Они отложили свое бракосочетание до полудня.
— Отложили? — не поверила Мона, с трудом обретая надежду. — А
не объяснили почему?
— У них вроде какая-то размолвка. Если только мы успеем найти
их... — Не закончив фразу, он вытащил из сумки Моны журнал
Современная
Ева
с портретом Софи на обложке. — Будем показывать фото и спрашивать,
не видел ли кто ее. А кстати, ты ведь знаешь Ривертвид. Куда они могли
пойти?
На мгновение Мона задумалась, и прошлое тут же всплыло в памяти. У них с
Найджелом перед свадьбой тоже произошла размолвка, и ей пришлось удрать,
чтобы побыть в одиночестве. Вот и сейчас, махнув рукой Арни, чтобы он
следовал за ней, она заторопилась к старой кузнице. У входа в нее
остановилась, слушая, как гид объясняет группе туристов, что здесь еще
совсем недавно заключались браки.
— Взявшись за руки, они давали друг другу обеты, — рассказывал
он. — А кузнец бил молотом по наковальне и восклицал:
Быть посему!
Она смахнула слезы. Так все и было в день ее свадьбы. Но как все отличалось
от девичьих представлений о романтическом похищении и бегстве. Найджел был
зол и нетерпелив, и до нее постепенно стала доходить истина, что он собой
представляет. Успей родители застать ее здесь, свадьба, может быть, и не
состоялась бы. Но Найджел оказался достаточно хитрым, чтобы сладкоречивыми
разговорами уломать ее вернуться в регистрационный офис местного церковного
прихода. А родители опоздали...
Вместе с туристами Мона и Арни вошли в кузницу... И оцепенели. У кузнечного
очага со старинными мехами и поддувалом стояла Софи в светло-желтом платье.
На плечи была накинута курточка того же цвета. Скромная гирлянда цветов
украшала ее прическу, руки сжимали небольшой букетик.
— Она одна, — шепнул Арни. — Ты была права. Мы выиграли.
Мона испытывала отчаянное желание предостеречь его:
Ты еще не выиграл. А
если сейчас ляпнешь что-то не то...
Но было уже поздно. Софи увидела их,
заторопилась к выходу. Отец и Мона последовали за ней. На улице все трое
остановились.
— Привет, папа. Ну, чем порадуешь?
— Я приехал за тобой, потому что... — Арни замялся и, справившись
с волнением, продолжил уже увереннее: — В общем, я хотел показать тебе вот
это, — он вскинул руку с журналом, — и сказать, что я горжусь
тобой.
В мгновение ока Софи преобразилась.
Ох, папочка! — Бросившись к нему в объятия, она залилась слезами
радости. — Так ты гордишься мною? Честно? В самом деле?
— Честно и в самом деле. И ты посмотри, что тут написано о тебе. —
Он открыл журнал на нужной странице и протянул Софи. — Есть и еще кое-
что, — сказал Арни. —
Холден
предлагает тебе контракт, и Дороти
Вэнс хочет, чтобы ты срочно позвонила ей.
Его слова заглушил восторженный вопль дочери.
— Правда? До чего чудесно! Телефон! Мне нужен телефон!
— Пошли в гостиницу, оттуда и позвонишь, — предложила Мона. —
Разве что, — небрежно добавила она, — ты хочешь дождаться здесь
Эвана?
Перемена, которая при этих словах произошла с Софи, была едва ли не
комичной. Она выглядела так, словно только что вспомнила о своем женихе.
— Нет, он не знает, что я здесь. Честно говоря, я и сама не
представляю, где он.
— Ты можешь все рассказать нам за чашкой чаю, — сказал
Арни. — Бедная моя девочка, должно быть, тебе крепко досталось?
— Больше всех от тебя, — рассмеялась она, вызвав ответный смех
отца.
Пока Софи звонила, заказали чай. Арни не скрывал торжества, и, когда за
столик села дочь, его глаза лучились радостью.
— А теперь расскажи нам об Эване. — Он лукаво улыбнулся и спросил:
— Так приглашены ли мы на свадьбу?
— Ох, папа! Да не хочу я выходить за него замуж. А удрала я в Ривертвид
только потому... — Она встретила отцовский взгляд и сразу умолкла..
— Потому что я мучил тебя? — тихо спросил он.
Софи кивнула.
— Должно быть, я окончательно рехнулась. Но Эван еще хуже тебя, —
призналась она.
— Спасибо, дорогая, — хмыкнул отец.
— Да не в тебе теперь дело. Машина Эвана поломалась, и нам пришлось
арендовать другую. Он попытался расплатиться, но у него не хватило денег.
Этот тип так и не возвратил кольцо в магазин, хотя и обещал мне. Мы из-за
этого заспорили, и за машину заплатила я, а он надулся. В итоге мы
разругались.
— Бедная моя, — протянул Арни, с трудом сохраняя невозмутимость.
— Знаешь, папа, человек должен сначала встать на ноги, а потом уже
думать о чем-то серьезном. Вот я и решила держаться пока от мужчин подальше.
— Ну, кое-кто из них не так уж и плох, — вмешалась Мона,
старательно отводя глаза от Арни. — Но сейчас, когда перед тобой
открываются такие перспективы, у тебя просто не будет времени на ухажеров.
Может, попозже...
— Нет, я вообще не хочу иметь с ними дело, — заявила Софи. —
Я составила себе план. Еще несколько лет я буду моделью, может, пока мне не
исполнится двадцать пять. А потом, обеспечив себя, пойду учиться в
Гарвардский университет.
— В Гарвард? — не веря своим ушам, переспросил Арни.
— Конечно. Но только после того, как завершу свою карьеру
модели. — Она нежно погладила руку отца. — Я ведь и не
отказывалась от учебы в этом университете.
— Но... почему ты мне раньше этого не сказала?
— Я бы это сделала, но ты не давал мне рот открыть. Спорил со мной,
стращал, а когда мы переставали ругаться, я уже забывала, что хотела сказать
тебе. Но в конечном счете я буду учиться в Гарварде.
— Только если ты сама захочешь, — торопливо проговорил
Арни. — Это твоя жизнь, тебе ее и строить.
— А почему вы отложили свадьбу? — спросила Мона.
— Наверное, потому, что мы еще слишком молоды и не готовы к этому шагу.
Не знаем реальностей жизни и все в ней нам кажется игрой. А брак дело очень
серьезное. Вы согласны?
Мона молча кивнула. Она сама все это когда-то поняла. Только слишком поздно.
— А, вот и он, — поднял глаза Арни. — Жених!
Лицо подошедшего к столику Эвана было кислым.
— Это вы отговорили Софи от свадьбы, — буркнул он.
— Ее не пришлось отговаривать, — стала объяснять ему Мона. —
Она поняла, что никто из вас не готов для брака, и, думаю, ты сам об этом
догадываешься.
— Я думаю, — возмущенно заорал он, — что ничего бы этого не
произошло, не вцепись ты так в мои деньги. Это все ты наделала, и имей ты
хоть какое-то представление о порядочности...
Эван так и не закончил фразу. Вскочивший Арни схватил его за лацканы пиджака
и так тряхнул, что бедный парень, налетев на низкий столик, упал навзничь:
— Прошу прощения, — чуть смутился Арни, и сам не ожидавший такого
исхода стычки. — Я не хотел вести себя подобно пещерному человеку, но
никому не позволю оскорблять мою будущую жену. Софи просияла.
— Просто потрясающе! Вот как надо относиться к женщинам — беречь и
защищать их.
Мона, обомлевшая и от поступка, и от слов Арни, потеряла дар речи, а тот
решительно вскинул руку — как регулировщик, рассказала ему потом дочь.
— Мона, дорогая, — твердо заговорил он, — чувствую, что
доживу до седых волос, пока ты решишься сделать последний шаг. Я хочу
жениться на тебе и устал ждать.
Закладка в соц.сетях
