Жанр: Любовные романы
Жажда чуда
...утилась Мона. — Иными словами, твоя дочь не имеет права на
собственное мнение, отличное от твоего? Но она уже и сама во всем
разбирается. А ты больше чем кто-либо придерживаешься допотопных взглядов.
— Полная чушь!
— Ради бога! — Она сложила ладони перед грудью. — Дай девочке
строить свою жизнь, как она сама считает нужным. В этом и заключается
свобода.
— Моя дочь абсолютно свободна, но она еще недостаточно взрослая, чтобы
извлечь из нее максимальную пользу, и поэтому...
— То есть у нее есть право делать только то, что ты хочешь? Но
настоящая свобода означает право самому принимать решения. Она не хочет быть
юристом и самостоятельно пришла к этому решению. Это ее выбор, и его нужно
уважать.
— Так и будет, когда она подрастет. А ты, помнится, повзрослела в
шестнадцать лет, верно? — фыркнул он. — И был ли твой выбор
правильным?
Судорожно сглотнув, Мона с трудом перевела дыхание.
— Это нечестно, не по-мужски! Ты попрекнул меня тем, что я рассказала
тебе, доверившись...
— И я доверял тебе, но думаю, ты предала мое доверие. Из-за твоего
вмешательства Софи восстала против меня. В шестнадцать лет она по закону
имеет право жить самостоятельно, если в состоянии содержать себя. И теперь
ей не составит никаких трудов подтвердить это, коль скоро она в списках
лучшего агентства, не так ли? Плюс те заказы, что она будет выполнять с
тобой.
— У нее нет никакой необходимости выполнять заказы в моей студии.
Ох да брось ты! — пренебрежительно оборвал Арни, расхаживая по
комнате. — Так ты и позволишь другим пользоваться своей находкой, в то
время как и сама можешь...
Гарленд умолк, когда увидел, что говорит с пустотой. Мона незаметно ушла...
7
Итак, теперь я выяснила все, что хотела знать об Арни Гарленде, грустно
размышляла Мона, лежа ночью без сна. А итог, как я и опасалась, оказался
достаточно неприятным.
Этот человек, что бы ни делал, привык идти своим путем, самоуверенно решив,
что никогда и ни в чем не ошибается. И вдруг Софи, которой Мона, сама того
не подозревая, пришла на помощь, возразила отцу и сказала
нет
в ответ на
его требования. И их отношения, построенные, казалось бы, на способности
Гарленда мягко убеждать оппонентов, дали трещину, что в других
обстоятельствах могло бы показаться комичным. За всем этим крылось бычье
упрямство мужчины, который впадал в ярость, встречая сопротивление.
Мона вздохнула — я сама далека от идеала, и с моей стороны нечестно
требовать совершенства от других. И тут же поймала себя на том, что все
доводы здравого смысла не могут смягчить боль в сердце. Ей хотелось думать,
что и Арни чувствует себя не лучше.
Своего рода ответ она получила на следующий день, когда ее работу прервало
появление курьера, который доставил длинную коробку с необыкновенной красоты
орхидеей. Визитки не было.
Вечером, оказавшись дома, она поставила цветок в вазу и подумала, почему бы
ей не снять трубку и не позвонить Арни. Пусть даже неизвестен отправитель,
но изысканный способ напомнить о себе достаточно красноречив. Дважды она
бралась за трубку и оба раза отдергивала руку.
На следующий день во время съемки одной капризной топ-модели в студию вошла
Мэрилин и обратилась к Моне.
— Только не сейчас, — нетерпеливо бросила та.
— Я думаю, что вам стоит выйти, — сказала помощница, с трудом
сдерживая смех. — Вам доставили нечто особенное.
— Еще одна орхидея?
— Можно и так сказать, — загадочно ответила Мэрилин.
Мона вышла, но не смогла двинуться дальше порога своего кабинета, потому что
все кругом было завалено букетами орхидей. Они лежали где только можно,
включая стол и кресла. На полу у стены стояли корзины с цветами и еще одна
преграждала вход. Пришлось кое-как протискиваться, чтобы добраться до
телефона. Арни сразу же сорвал трубку, видимо ожидая звонка.
— Ты непревзойденный клоун, — нежно сказала Мона.
— Я еще вчера ожидал, что ты позвонишь, а не дождавшись, решил, что ты
никогда не простишь меня.
— Отсутствовала визитная карточка. Это мог быть и не ты.
— Кто еще присылает тебе цветы? Назови мне имя! Я убью его!
Они дружно рассмеялись.
— Я очень виноват перед тобой, — пробасил в трубку Арни. — Я
не должен был выходить из себя и говорить о наболевшем. Прости меня,
дорогая. Пожалуйста.
— Конечно. — Мону охватила радость. Пусть даже человек, которого
она любит, сорвался, но ведь признает это, сам ищет примирения.
— Приезжай ко мне сегодня вечером, — взмолился Арни. — Я хочу
как можно скорее увидеть тебя.
— Как только покончу с делами, — пообещала она.
Все было тут же забыто, включая горькие и печальные мысли, которые еще
недавно терзали ее. Остаток дня Мона с трудом осознавала, чем занимается.
Выскочив наконец за дверь, она заторопилась к машине, и всю дорогу до дома
Арни ее сердце взволнованно колотилось от ожидания встречи.
В последний раз, когда Мона была здесь, он встретил ее на пороге, готовый к
стычке. Сегодня Арни тоже ждал ее, но на этот раз все было по-другому. Глаза
его не пылали гневом, и от их выражения хотелось смеяться и петь. Едва
только она шагнула в дверь, как сразу же почувствовала объятия его рук, его
губы и горячее трепетное дыхание.
— Скажи мне, что все в порядке. Скажи, что ты все так же любишь меня.
— Да... да... — только и могла промолвить она.
Сжимая Мону в объятиях, он покрыл ее лицо поцелуями. Она отвечала на его
ласки, боясь поверить, что любимый снова с ней.
— Никогда больше так не пугай меня, ладно? — прошептал он и вновь
приник к ее губам, уверенный в ответе.
Они не могли оторваться друг от друга, словно разлука длилась годы, а не
несколько дней. Слава богу, что удалось преодолеть глубокую пропасть,
образовавшуюся было между ними. Первая ссора потрясла их, и теперь оба
исполнились решимости не допустить новой. Конечно, их еще ждали подводные
камни семейных проблем, но сейчас они не думали о них.
Мона сжала любимого в объятиях и почувствовала его ответный порыв.
— Все в порядке. Я здесь.
— Я так рада, — тихо ответила она. — Когда ты рядом, все
хорошо.
— Все хорошо, — повторил Арни. — Мы снова вместе. Будем
считать, что поссорились в первый и последний раз.
— Да, — согласилась она, прижимаясь к Арни. — Больше этого
никогда не будет.
Он взял ее на руки и понес в спальню.
— А что, если Софи?..
— Она с твоим братом. Я им одолжил на вечер машину.
— Ты бесстыдный человек.
— Да, а что? Теперь я надолго могу выкинуть их из головы.
Он пинком распахнул дверь спальни и осторожно поставил Мону на ноги. Дрожа
от нетерпения, они разделись и бросились в кровать, полные желания обрести
ту совершенную любовь, которая, как магический талисман, охраняла от всех
бед и неприятностей. К ним вернулась незамутненная страсть, и перед
отчаянным призывом плоти померкло все остальное. Арни ласкал ее с такой
нежностью, которой Мона раньше не знала, в паузах между бесконечными
поцелуями нашептывая ей слова любви. Но постепенно к Моне пришло ощущение,
что в их отношениях что-то разладилось. И слова, и жесты повторяли то, что
уже было, словно они с Арни совершали некий ритуал, пытаясь оживить
воспоминания и боясь осознать настоящее.
В момент высшего взлета страсти, когда они полностью были готовы слиться в
единое целое, она заглянула Арни в лицо и увидела тень отчаяния, словно он
предельным усилием воли хотел продлить минуту счастья. Но этого не
получилось, и оба понимали, что с ними происходит. По их любви прошла какая-
то невидимая трещина.
Чуть погодя, когда стихло отчаянное биение сердца, она приникла к Арни и
задумалась. Им уже было невыносимо тяжело существовать по отдельности, но
какая-то несхожесть помыслов продолжала разводить их. Они разговаривали,
смеялись, обменивались поцелуями и вели себя, как положено любовникам, питая
надежду, что если не тревожить эту трещину, она не пойдет дальше. И если не
вглядываться в глаза друг другу, то можно сделать вид, что не замечаешь
взаимных страхов, которые живут где-то в глубине души.
Но вот Арни вздохнул и сказал:
— Неужели я ничего не могу сделать с Софи? Сегодня мы опять
поссорились. Я топнул ногой, но ей хоть бы что. Девчонка пошла на открытое
противостояние. Но ты тут ни при чем, — торопливо добавил он. —
Должно быть, я где-то ошибся.
— Она возражает тебе не из простого девичьего каприза, — стала
объяснять Мона, — а потому, что ты пытаешься помешать ей следовать
велению сердца. Ты не имеешь права так поступать и не должен.
— Не могу, — озабоченно покачал головой Арни. — Ей уже
исполнилось шестнадцать, и она готова сама зарабатывать себе на жизнь. Даже
грозилась уйти из дому. И чертовка знает назубок все законы.
— Да забудь ты о законах. Ты должен сделать так, чтобы ей не хотелось
уходить от тебя. Будь к ней терпимей и снисходительней. Стань ей другом,
который все понимает...
— Ты хочешь сказать, что я должен разводить руками и лишь мило
улыбаться? Делать вид, что все в порядке, когда на самом деле все летит
вверх тормашками?
— А почему бы и нет? Мы должны изживать свое менторское отношение к
детям по мере того, как они взрослеют, обретают право на независимость. И
если сейчас ты не поймешь этого, то можешь навсегда потерять Софи.
Он протяжно застонал.
— Наверно, ты права, но откуда тебе все это известно? Лорна вроде не
давала тебе повода.
— В определенном смысле опыт уже у меня есть. Когда она отправляется
навестить своего отца, я борюсь с желанием воскликнуть:
Не верь ни одному
его слову!
Я выдумываю предлоги, чтобы оставить ее дома, ибо боюсь, что она
может не вернуться.
— То есть ты пытаешься остановить ее?
— В том-то и дело, что нет, хотя так и хочется. И она всегда
возвращается. Рано или поздно наступает минута, когда ты понимаешь, что
оставить ребенка при себе ты можешь одним-единственным способом: разжать
объятия и дать ему свободу.
— Может, было бы не так плохо, — неохотно признал Арни, —
если бы Софи работала с тобой и ты могла бы присматривать за ней.
— Да, но...
— К тому же ты наперечет знаешь всех паршивых овец... ну, тех
фотографов, которых молодые девушки должны избегать. Ты могла бы
предупредить агентство, чтобы оно не посылало Софи работать с ними.
— В этом нет необходимости. У агентства
Бартон и Вэнс
хорошая
репутация. Они поберегут девочку.
— Но если ты скажешь им, что она должна работать исключительно в твоей
студии...
— Мне казалось, ты не хочешь, чтобы Софи работала со мной.
— Все изменилось, — нетерпеливо бросил Арни. — Да, теперь я
понимаю, как все это можно устроить...
— Ух, упрямец, прекрати! — твердо остановила его Мона. — Ты
начинаешь все сначала.
— Что начинаю?
— Организовывать жизнь дочери... и определять круг моих
профессиональных обязанностей.
Дорогой мой, этого делать не следует. Если Софи будет отвечать моим
замыслам, я ее приглашу, а если нет, то и не обращусь к ней. И конечно же, я
не буду учить
Бартон и Вэнс
, как им строить отношения со своими моделями.
И ты лучше всего сможешь уберечь и защитить Софи, если будешь обращаться с
ней так, чтобы она каждый вечер бежала домой. Ты же умный и интересный
человек. Пусть она знает, что ты всегда ждешь ее, пусть убедится, что ей
интереснее всего с тобой.
Арни с кислой физиономией уставился на Мону. Но в конце концов лицо его
расплылось в неохотной улыбке.
— Может, мне и не стоило впадать в пессимизм... А скажи-ка, много ли
новых моделей пытаются прорваться на подиум? В течение года, скажем.
— Сотни, тысячи, — усмехнулась она.
— И сколькие добиваются своего?
— Одна или две.
— Значит, в лучшем случае Софи может получить несколько заказов, и ее увлечение сойдет на нет.
— То есть ты надеешься, что она потерпит неудачу? — возмутилась
Мона. — Просто прекрасно, любвеобильный папаша! Как бы к этому
отнеслась твоя дочь, знай она о твоих черных помыслах?
— Дорогая, но ведь ты ей не скажешь? — забеспокоился он.
— Нет, я ей ничего говорить не буду. Но и пальцем не пошевелю, чтобы
помешать ее карьере, так что на меня не рассчитывай.
— Мне это и в голову не приходило. — Гарленд оживился, ибо к нему
вернулась неистребимая уверенность, что весь мир должен плясать под его
дудку. — Просто... словом, пусть события идут своим чередом, и будем
надеяться, что проблема разрешится сама собой.
В десять часов Арни решил посмотреть новости и вместе с Моной спустился
вниз. Глядя на экран, он каждые пять минут посматривал на часы.
— Еще рано, — постаралась она подбодрить его. — Мои родители
ужасно нервничали, если я приходила после девяти, но сегодняшней молодежи и
в голову не приходит, что о них тревожатся.
— Ты имеешь в виду Софи? — с напускным равнодушием уточнил
Арни. — Она меня вовсе не беспокоит.
Врун, с нежностью подумала Мона. Ох, милый, какой же ты никудышный актер.
Половина одиннадцатого... Одиннадцать... Софи все нет. Арни поймал взгляд
Моны, который она бросила на циферблат.
— Тебе уже пора собираться, — грустно сказал он. — Может, выпьешь перед уходом кофе?
— Не волнуйся. Я побуду с тобой, пока Софи не явится.
— Не понимаю, почему ты так убеждена, что я чрезмерно забочусь о
дочери? Она стала независимой молодой особой. О, черт, куда же гулена
делась?
— Она с Эваном. И уж он убережет ее от всех неприятностей.
За парадной дверью послышались какие-то звуки. Оба затаили дыхание,
прислушиваясь к еле различимым голосам. Затем в замке повернулся ключ. Выйдя
в холл, Арни с Моной встретили Эвана и Софи, которая с упрямым вызовом
уставилась на отца. Тот сделал два быстрых шага навстречу дочери и заключил
ее в объятия. Она с нескрываемым облегчением повисла у него на шее.
— Прости за все те ужасные глупости, что я тебе наговорила. Я не хотела
тебя обидеть.
— И я тебя тоже, — прерывающимся голосом ответил Арни. — Но я
остаюсь при своем мнении, дорогая.
Софи в упор посмотрела на отца.
— Как и я, папа. Это моя жизнь, и я собираюсь строить ее так, как
считаю нужным.
— Давай поговорим об этом позже...
— Да, нам предстоит долгий и обстоятельный разговор. Я хочу, чтобы ты
понял, почему это так важно для меня и почему я не собираюсь отступать,
пусть даже придется поссориться с тобой.
Мона затаила дыхание и услышала:
— Я думаю, для начала ты могла бы взяться за ум...
Софи резко отодвинулась от отца и, подойдя к Эвану, взяла его за руку.
— Папа, если жизнь в этом доме состоит из постоянных упреков, может,
мне лучше уйти от тебя?
Арни будто увидел вспыхнувший перед ним предостерегающий красный свет.
— Ни в коем случае, — заторопился он. — Мы просто
обмениваемся мнениями. — Мона заметила, как между отцом и дочерью
вспыхнула искорка взаимопонимания. Видимо, сейчас оба старались избежать
разногласий. — Просто мы должны понять, — продолжал Арни, —
чего хотим друг от друга. Я желаю знать, что ты дома и с тобой все в
порядке. Если даже мне не доставят радости твои занятия, я обещаю не давить
на тебя.
Софи продолжала медлить с ответом, и в голосе отца появилась нотка горечи.
— Мне это очень нелегко, Софи, но я постараюсь. Не убивай меня своим
уходом. Рано или поздно ты обзаведешься семьей и я потеряю тебя, но, пока ты
не встала на ноги, останься со мной. Неужели ты не можешь сделать такую
мелочь для своего одинокого отца?
Безукоризненного рисунка губы Софи изогнулись в легкой улыбке. Обращение к
душе и сердцу тронуло Софи куда сильнее, чем доводы здравого смысла.
Отпустив руку Эвана, она подошла к отцу, пристально вглядываясь в его лицо.
— Ты обещаешь не диктовать мне свою волю?
— Да когда же я... Обещаю, обещаю.
— И никаких допросов?
— И никаких допросов. Но могу же я как отец хотя бы поинтересоваться
твоей новой работой?
— Конечно.
— Я знаю, что ты девочка умная и не будешь выполнять заказы, которые
несколько... ну, ты понимаешь...
— Несколько — что?
— Ты сама знаешь, — смутился он. — Позировать почти без
одежды...
— Ты имеешь в виду нижнее белье? Я и не собираюсь его рекламировать.
— Вот и прекрасно, дорогая. Я очень рад, что у тебя есть представление
о скромности и...
— Дороти Вэнс говорит, что такого рода работа не навязывается, а
предлагается моделям, — прервала его дочь. — Я и не собираюсь
демонстрировать лифчики и трусики, хотя не вижу в этом ничего постыдного.
Они по-прежнему находились на разных полюсах, но Арни покорно сказал:
— Впредь я буду держать свои мнения при себе. Ну а если тебе
повезет, — не без мрачного юмора добавил он, — постараюсь
находиться поблизости, чтобы в случае необходимости выклянчить у тебя
мелочишки на хлеб.
Софи расхохоталась и повисла у отца на шее. Полная эгоистического восторга
юности, она откровенно праздновала свою победу, не обращая внимания, что ее
поверженный оппонент держится из последних сил. Только Мона заметила
напряжение и печаль на лице Арни, когда тот нагнулся поцеловать своевольное
дитя.
Дороти Вэнс охотно откликнулась на просьбу Моны и, пригласив к себе в офис
Гарленда, с предельной откровенностью рассказала, какое будущее может ждать
его дочь. Она достаточно реалистично обрисовала предполагаемую карьеру Софи,
упомянув и тот факт, что несколько знаменитых фотомастеров уже видели ее
снимки, которые произвели на них сильное впечатление. Она старалась ободрить
и успокоить отца юной модели, но Мона знала, что каждое слово Дороти было
для того ножом в сердце.
Куда больше Арни успокоила личность самой миссис Вэнс, полной, с иголочки
одетой женщины лет пятидесяти, которая много и охотно смеялась. Но даже видя
ее материнское отношение к девочке, он далеко не сразу перестал щетиниться,
а через несколько дней его буквально обуяло мрачное настроение.
— Что это за курсы, на которые начала ходить Софи? — как-то
спросил он у Моны.
— Она должна усвоить все тонкости профессии. На курсах ее научат, как
пользоваться косметикой и как подбирать ее для съемок. После курсов она
будет знать, как ухаживать за волосами, как соблюдать диету, какой у нее тип
кожи, как следить за собой, словом, как быть профессионалом.
— Должно быть, недешево.
— Около тысячи.
— Так я и знал! — вскипел Арни. — Типичное жульничество,
чтобы обмануть доверчивую девочку и выманить у нее деньги.
— Чушь! Софи в течение пары месяцев выплатит эту сумму из своих
гонораров. И заверяю, скоро она заработает гораздо больше, чем потратила.
Так что прошу тебя, не паникуй.
— Еще бы мне не паниковать, — проворчал он. — Я отец
шестнадцатилетней девочки. И терплю поражение за поражением.
Сама же Софи была несказанно счастлива, погруженная в изучение цветов и
оттенков косметики, экспериментируя с обилием новых образцов помад, кремов и
тушей и осваивая технику их применения. Явившись как-то домой на час раньше
обычного, она весело поприветствовала отца и Мону и заторопилась в свою
комнату. Когда Арни объявил, что обед готов, она вышла к столу с
физиономией, покрытой зеленой массой.
— Маска для лица, — объяснила она изумленному родителю. — Я
должна держать ее пару часов.
Тот судорожно сглотнул комок в горле и холодно велел:
— Садись за стол.
Испытывая смутное беспокойство, Мона заговорила было о погоде, но звонок у
входных дверей прервал ее.
Арни открыл, и через мгновение в комнату влетел Эван при полном параде.
Быстро поздоровавшись с сестрой, он повернулся к Софи и, увидев ее зеленую
физиономию, побледнел. Девушка растерянно поднесла руки к лицу, прикрывая
его.
— Ох, Эван, я так виновата. Совершенно забыла о шоу.
— Что-о? Я с такими трудностями доставал билеты, а ты забыла? Впрочем,
неважно. Если поторопишься, мы еще успеем.
— Но я не могу снять маску, — застонала Софи. — Я только что
наложила ее.
— Неужто ты не можешь сделать это снова, когда мы вернемся? —
возмутился Эван.
— Нет. Мне дали только одну баночку. А завтра я должна сообщить своему
преподавателю, как маска сказалась на коже.
Парень буквально рвал на себе волосы.
— Через час поднимается занавес! Так ты идешь или нет?
— Как я могу идти в таком виде? — запротестовала Софи.
— Чего ради ты вообще намазалась?
— Мне страшно жаль, — чуть не плакала она. — У меня
совершенно вылетело из головы, куда мы собирались вечером.
— Замечательно! — с сарказмом воскликнул Эван. — Значит, я
пойду один.
— Ты можешь остаться поужинать с нами, — пригласил его Арни.
— Спасибо, нет, — буркнул юноша с дерзкой ухмылкой. — Не могу
оставаться там, где меня не ждали.
— Тебя только что пригласили к столу, — вмешалась Мона.
— Кое-кому я не нужен. — Эван мрачно глянул на Софи. — Кое-
кто заставил меня выстоять в очереди на самое классное представление в Мэдисон-
гарден и забыл об этом. Кое-кто обзавелся другими интересами и, наверное,
будет рад увидеть мою спину. Так что спокойной ночи всем.
— Оставайся на ужин, — повторила приглашение Мона.
Эван бросил на нее злой взгляд.
— Обо мне можешь не беспокоиться. Доберусь до дому и сделаю себе
бутерброд с сыром.
Гордо вскинув голову, он удалился. Мона с трудом сдерживалась, чтобы не
расхохотаться, и даже Арни закусил расползающиеся в улыбке губы. Только Софи
не сочла поведение своего поклонника забавным. Издав горестный стон, она
всплеснула руками.
— Что же теперь будет!
— Не переживай, — посоветовала Мона. — Если Эван поймет, что
твой мир не замкнулся только на нем, это пойдет ему на пользу.
— Но ведь я обидела человека, — заплакала Софи. — О господи,
как же я могла забыть о сегодняшнем вечере?
— Ты была занята крайне важным делом, — с иронией бросил
отец. — Беда в том, что мужчины бегут от женщин, которые хотят
переплюнуть их во всем.
— Ты злой и бессердечный! — выкрикнула Софи и вылетела на улицу за
своим дружком.
Арни издал мучительный стон.
— Теперь разговоров хватит на неделю. Мона ничего не слышала. Перед ее
глазами предстал призрачный облик девчонки, которая много лет назад с
мольбой бежала за Найджелом:
Не сердись, пожалуйста, милый... Я не
хотела... Я была не права...
Если уж говорить откровенно, это была самая
большая ошибка из всего, что она сделала. Показав свою слабость, получила в
ответ хамское обращение.
— Ты чем-то огорчена? — вывел ее из задумчивости Арни.
— Нет, — торопливо ответила Мона, выдавив улыбку. — Все
отлично.
Молодая пара вернулась через несколько минут, явно давая понять, что они
уладили все разногласия, но остаток вечера прошел не лучшим образом. Софи
отказалась смыть маску, и Эван весь ужин сидел за столом с мрачным видом
человека, чья возлюбленная превратилась в Франкенштейна. А когда она наконец
умылась, парня доконало заявление, что ей пора отправляться спать: дескать,
преподаватель сказал, что модель должна рано ложиться.
Поскольку в разговоре неизменно упоминался преподаватель, Мона поняла, что
Софи не так уж и важно отношение Эвана к ее увлечению. Заметив это,
повеселел и Арни. Восемнадцатилетний ухажер не пользова
...Закладка в соц.сетях
