Жанр: Любовные романы
Цветок пустыни
...гать при
перевязке, а время от времени ей поручалась более ответственная работа —
уход за детьми.
Такие задания больше всего нравились Лиз. Сестра Олавия, под опекой которой
находилось детское отделение, была розовощекой монахиней, наполовину
француженкой, наполовину ирландкой. С находившимися в подчинении медсестрами
из числа мирян она говорила на французском языке, с Лиз общалась на
английском, с ярко выраженным протяжным ирландским акцентом, а со своими
малолетними пациентами — на полудюжине диалектов Сахары.
Родителями заболевших детишек были погонщики верблюдов, купцы из кочевников
и ремесленники, которые каждое утро устанавливали свои лотки на рынке. Дети
в больницу поступали с самыми разными недугами, от ожогов до змеиных укусов,
а по мере усиления летней жары здесь появились и более тяжелые больные —
жертвы эпидемий желудочно-кишечных инфекций. На первых порах все дети либо
дичились, либо боялись и потому были очень робкими. Но нежная забота и
веселые шутки сестры Олавии быстро находили отзыв в их душах, способствуя
эффективному излечению.
Лиз приступала к своим обязанностям начиная с восьми часов утра и работала
до полудня, а затем возвращалась домой как раз вовремя, чтобы посидеть за
ленчем вместе с Эндрю. Или же, как это случалось иногда, он заезжал за ней,
и они отправлялись домой вместе.
В один из таких дней — томительно жаркий, с облаками и сильным порывистым
ветром, когда Эндрю после ленча вновь отправился в город по какому-то
делу, — в доме зазвонил телефон.
— Лиз, знаешь, о чем я хочу тебе сказать? — защебетала Бет. —
Вернее, о ком я хочу тебе сказать? Здесь у меня находится один твой друг. И
не просто друг, а Крис собственной персоной! Крис?!
Его второе послание было кратким:
Благодарю за слова о том, что моя репутация не окончательно подорвана в
твоих глазах. Что ж, до встречи во время моего следующего отпуска, хотя не
знаю, как я дождусь его прихода!
До сих пор Лиз малодушно надеялась, что откровенный разговор с Крисом
удалось отложить на неопределенный срок. Встревожившись, она засыпала Бет
вопросами:
— Что ты хочешь сказать этим своим
здесь у меня
? Ведь отпуск ему пока еще не положен, верно?
— Конечно же нет. Кажется, он приехал в Тасгалу по делам, но на полпути
машина сломалась, а я, встретив его в городе, сжалилась над ним и пригласила
к себе. Он был не в себе от того, что у него не хватало времени, чтобы
увидеться с тобой, а на его звонок никто не ответил. Конечно, я рассказала
ему о том, что ты теперь работаешь в больнице на должности ангела-хранителя,
и это произвело на него огромное впечатление... Ой, он уже вырывает трубку,
хочет с тобой поговорить.
— Лиз? — В голосе Криса звучало нетерпение. — Видишь, как все
получается... Этим утром я ухитрился выпросить разрешение съездить в город,
чтобы забрать запасные приборы для оборудования группы, поскольку сегодня
вечером мы выходим на маршрут. Однако мой джип, просто из дружеских
намерений, заартачился, и до Тасгалы я добирался на попутках. Когда я
встретился с Бет, мне уже удалось решить все вопросы, однако теперь времени
совсем не осталось. Поэтому, раз уж Бет согласна, может, ты разрешишь, чтобы
она подвезла меня к тебе? Пожалуйста, Лиз!
Ну как же она могла ответить отказом на подобную просьбу?
— Конечно, — вздохнула девушка, — только если у тебя совсем
нет времени, стоит ли утруждать себя?
— Стоит ли?! Послушай! Оно бы того стоило, даже если бы у меня было
только пять минут свободного времени, а у меня в запасе целых
полчаса! — с энтузиазмом прокричал Крис.
Ожидая их, Лиз приготовила коктейли и мятный чай со льдом, который, как она
знала, очень нравится Бет. Правда, при этом Лиз подозревала, что та
придумает какой-нибудь хитрый довод и оставит ее с Крисом наедине.
Однако Бет не стала отказываться от чая с мятой, всем своим видом показывая, что намерена остаться.
— А как ты собираешься поехать обратно? — спросила она у
Криса. — Туда идет транспортный конвой, на который ты должен успеть?
— Не-а, — покачал головой Крис, — конвой трогается в путь
только в шесть вечера, а для меня это слишком поздно, учитывая, что выход на
маршрут намечен на сегодняшний вечер. Мне придется добираться так же, как я
приехал сюда, — автостопом. Джип я бросил в окрестностях Ин-Тажа.
Gardien indig?ne, ну, тот парень, в чьем подчинении находится местная
управа, кое-что понимает в машинах, и к моему приходу джип будет работать
как часы.
Говоря все это, Крис с отчаянием гипнотизировал взглядом Бет, которая сидела
скромно опустив голову, и Лиз стало жалко его.
— Ин-Таж — это пост где-то на середине пути? — уточнила
она. — Примерно в двадцати пяти километрах отсюда? Крис, а может, я
могла бы доставить тебя туда на
лендровере
? Ведь иногда мне здесь
приходится водить машину, и сегодня она не нужна папе. Так что если это
поможет...
— Конечно, поможет!
Исполненная искренней благодарности улыбка Криса лучше всяких слов сказала
Лиз, что он думает о ее предложении, и поэтому она даже не стала обращать
внимания на его колебания, следует ли ему просить ее об этой поездке,
поскольку возращаться-то ей придется одной.
— Ерунда. Я уже ездила по этой дороге ранее. — Лиз решительно
отмела подобные доводы. — Дорога как дорога. Во-первых, прямая, а во-
вторых, на ней довольно оживленное движение. Как говорит папа, в феч-феч на
ней тоже никогда не попадешь, так что на обратный путь у меня уйдет не более
трех четвертей часа. Значит, вся дорога туда и обратно займет не более двух
часов. Единственная проблема заключается в том — Лиз посмотрела на свои
часы, — что я не знаю, когда папа вернется, а к тому времени мне
хотелось бы быть дома.
— Ну, если у тебя нет иного повода для беспокойства, — предложила
свои услуги Бет, — может быть, вы разрешите мне остаться здесь до того
времени, когда он придет? Или когда вернешься ты, если это случится раньше.
— О-о, Бет, ты не откажешь в этой любезности? — С этими словами
Крис широко улыбнулся девушке, как если бы, подумала Лиз, просил у нее
прощения за то, что всего несколькими минутами раньше мечтал лишь об одном:
чтобы ее унесло на край света. Со своей стороны, Лиз была рада, что Крис
рассматривал предложение Бет как услугу, оказываемую ему лично, поскольку
сама она не могла просить соперницу о каком-то одолжении, это было выше ее
сил. Она предоставила в распоряжение Бет журналы, что прибыли с утренней
почтой из Англии, и вместе с Крисом вскоре отправилась в путь.
После полудня жара стала еще более тягостной, а небо еще более зловещим. В
Англии подобная погода являлась предзнаменованием близкой грозы, и Лиз
спросила у своего спутника, не означает ли все это приближение дождя.
— Такие удачи здесь не выпадают. Гораздо более вероятно, что это
надвигается самум — песчаная буря с ветром, и она разразится здесь завтра
или послезавтра. Тебе еще не доводилось познакомиться с одной из самых ярких
наших достопримечательностей, а?
— Звучит довольно мрачно. А сколько они продолжаются? — спросила
Лиз.
— Обычно два или три дня, иногда бывает и дольше, а иногда по какому-то
капризу природы возникает ураган чудовищной силы, который длится всего
четверть часа. В течение двадцати четырех часов температура, как это
происходит сейчас, все время растет и растет, а затем начинает дуть ветер.
Он буквально сбивает с ног, а пыль такая, что не видно ничего на расстоянии
в метр. Удовольствие то еще, поверь мне! Но может быть, нам повезет и этот
самум пройдет стороной. Видишь, солнце пытается пробиться сквозь тучи, это
добрая примета.
Однако солнце пробилось сквозь пелену пыли не более чем на десять секунд, и
Крис, который предложил вести машину по дороге к Ин-Тажу, утопил педаль газа
в пол.
— Нет, сегодня бури не должно быть, — рассуждал он вслух. —
Но все равно, Лиз, ты не медли по дороге домой, ладно? И обещай позвонить
мне на буровой участок в ту же минуту, как только приедешь.
Лиз пообещала, и Крис с любовью улыбнулся ей.
— Милая Лиз, — сказал он, — это просто прекрасно —
чувствовать тебя рядом даже здесь, и даже в этот томительный и тревожный
миг. И когда я в следующий раз приеду, но уже в отпуск, ты ведь не станешь
встречаться со мной как бы по графику, составленному так, чтобы до минимума
сократить время, которое ты готова уделить мне?
— Конечно не стану. Но, Крис...
— Я знаю. — И с этими словами он печально кивнул головой. —
Тогда я просто потерял контроль над собой. Но подобное больше не повторится,
если только у тебя самой не появится ответного чувства.
— Но боже мой, Крис, ведь я пытаюсь втолковать тебе, что этого не
будет!
— А я говорю, что, если бы я воспринял твой ответ как окончательный, я
бы тогда не должен был называть себя мужчиной! — парировал он ее
реплику. — Нет, но если ты по-прежнему влюблена в того парня, что
остался в Англии, тут я, конечно, могу оказаться третьим лишним. Но ведь это
же не так, верно, Лиз?
— Да нет же!
И чтобы не отвечать на вопрос
И ни в кого другого?
, который, как она
чувствовала, вот-вот будет задан, Лиз несколько неуверенно спросила:
— После того вечера мне приходило в голову, а сам-то ты уверен в том,
что расстался со своей любовью к Дженни?
Крис искоса посмотрел на нее:
— А ты не ревнуешь меня к Дженни? Это не потому ли...
— Нет. Только когда ты объяснялся мне в своих чувствах, ты сравнивал
меня с ней, и я подумала, что, возможно, на самом-то деле ты не забыл ее,
даже и не догадываясь об этом. — В отчаянии Лиз сказала ему: — Господи,
Крис... — и продолжила: — Ну послушай, неужели мы не можем, ну хотя бы
на какое-то время, продолжить наши отношения на том условии, что мы друзья,
и как друзья мы оба испытываем симпатию друг к другу, но ничего более?
Потому что, хоть я и не влюблена в тебя, ты мне очень нравишься. И я думаю,
ты бы догадался, если бы я искала предлог ради самого предлога?
— Конечно, догадался бы! — согласился он. — Ты не любишь
раздавать поцелуи направо и налево, и это вполне устраивает меня. —
Крис легонько коснулся девушки. — Договорились, Лиз. До тех пор, пока у
меня есть возможность ждать и надеяться, я могу вести себя хорошо, так что
считай, что мы договорились. Когда сможем, мы будем встречаться и проводить
вместе время, тогда как под запретом окажется все то, что относится к любви,
я правильно понял?
Лиз кивнула в знак согласия:
— Ты очень щедр, Крис.
При этих словах оба они рассмеялись и на этом прекратили обсуждение темы.
Крис первым нарушил установившееся молчание:
— Лиз, а тебе и в самом деле нравится Бет Карлайен? — спросил он.
— Бет Карлайен? А что, тебе она не нравится? — уклонилась от
ответа Лиз.
— Ну, — он неловко рассмеялся, — учитывая пару услуг,
оказанных мне ею сегодня, то, что я сейчас скажу, будет напоминать изучение
зубов дареного коня. Но я никак не могу избавиться от ощущения, что если она
делает что-то для кого-либо, так это скорее по воле случая, нежели по
доброму умыслу, и что она далеко не так наивна и бесхитростна, как хочет
выглядеть.
— Однако не слишком ли трудно постоянно носить маску кротости, в то
время как на самом деле ты таковым вовсе не являешься? — прошептала
Лиз.
— Не знаю. Если ты решаешь, что такая роль подходит тебе, возможно,
тебе удастся сжиться с ней, как сживается актер с ролью в хорошей пьесе. Но
этим приемом можно пользоваться даже и не вживаясь в образ, в особенности
если ты принадлежишь к эгоцентричному типу людей, к которым, как я
подозреваю, относится и юная Бет. Спрятавшись за подобной маской, она может
все время оберегать свои собственные интересы лучше, чем кто-либо другой. Да
что там говорить, по моему мнению, защита личных интересов может принимать
самые разные формы, и Бет выбрала для этой цели конкретный образ, говорящий:
Я — маленькая, слабая и беззащитная
.
— Но зачем и от кого следует ей защищаться?
— Трудно сказать. Но, как мне кажется, у каждого из нас бывают случаи,
когда мы так или иначе нуждаемся в защите. Может быть, ее средства защиты
необходимы ей из опасения, что Йейт может обратить свое внимание не только
на нее, а на кого-то еще или же кто-то еще может обратить внимание на него.
И если нечто подобное произойдет или же если у Бет хотя бы возникнут
опасения, что оно может произойти, по моему разумению, она даже и не
подумает уступить сопернице. Но, Лиз, мне не следует настраивать тебя против
нее, коль скоро она тебе нравится.
— Да нет, все в порядке. В некотором роде нас с ней как бы сблизило то
обстоятельство, что среди молодежи Тасгалы мы были единственными людьми, не
занятыми никакой работой. Но я не могу сказать, что она нравится мне. Миссис
Карлайен, на мой взгляд, гораздо приятнее.
На лице Криса засияла улыбка.
— Тут ты попала в самую точку! Дженайна Карлайен — это само
совершенство. Как жаль, что она вдова. Временами мне думалось... Хотя нет,
ничего, это я так. — Крис резко оборвал сам себя.
— Думалось что?
— Ничего. Не будем об этом. А сейчас, о горе мне безутешному, мы
приехали, и я должен буду отпустить тебя.
Ремонт джипа затягивался, но Крис не допустил, чтобы Лиз хоть на минуту
задержалась в Ин-Таже. Он развернул для нее
лендровер
, и, взбираясь по
крутому подъему из поймы пересохшей реки, Лиз подняла руку в прощальном
приветствии.
Всего через несколько километров пути Лиз поняла, что будет только рада,
когда ее поездка закончится. В дополнение ко всему остальному она никак не
была готова испытать чувство полнейшего одиночества, которое вызывали у нее
безбрежные песчаные пространства, протянувшиеся по обе стороны от полосы
твердого грунта, по которой она вела машину. Никто не обгонял ее, и она была
рада каждому встречному джипу или грузовику, с водителями которых ей
представлялась возможность обменяться приветственными гудками.
Машина тянула великолепно, но ее продвижение вперед замедлялось постоянно
усиливающимся встречным ветром, который теперь достиг такой силы, что начал
раскачивать автомобиль. Лиз размышляла о том, насколько был прав Крис, когда
утверждал, что в ближайшее время песчаная буря не разразится, и очень жалела
о том, что не спросила его, что ей делать, если она застигнет ее в пути. У
нее не было сомнений в том, что всякая попытка провести машину через самум
будет безумием. Лиз решила, что она поставит
лендровер
по ветру и будет
сидеть в нем, пока буря не стихнет. Но после этого в ее памяти всплыло
выражение
два или три дня
, и девушке стало понятно, что подобное испытание
не имеет ничего общего, скажем, с попыткой переждать неожиданный ливень,
укрывшись под деревом.
Но, рассуждая обо всем этом, Лиз по-прежнему ехала вперед. Только она
забеспокоилась о том, как бы не случилось так, что Эндрю уже пришел домой и
услышал от Бет, куда она поехала, как вдруг перед ней возник первый признак
опасности реальной, а не созданной ее воображением.
Песчаные вихри протянулись через дорогу, потоки песка сворачивались в
спирали со все увеличивающимся радиусом, их было не одна и не две, а целый
десяток или даже более, под воздействием неослабевающего ветра они то
исчезали, то возникали вновь, всякий раз становясь еще больше по высоте. В
своем вращении вокруг некоего центра — возможно, вокруг гальки или какого-то
более крупного камня — каждая спираль казалась живой. Чтобы понаблюдать за
этим явлением, Лиз остановила машину, и гряды песка, собранные в спирали, в
охватывающем движении начали изгибаться в направлении центра вращения,
образуя тонкие, как у молодого месяца, рога и острый, как лезвие ножа,
гребень.
Решив двигаться напрямик, Лиз послала машину вперед, и ее крайне обрадовало,
что легкий и сухой песок вовсе не оказался преградой для движения. Управлять
машиной было почти легко. Но только она обрела уверенность в своих
действиях, как дьявольски пронзительно завыл ветер, и сразу же после этого
Лиз, напуганная и ослепленная градом камней и песка, ударивших в ветровое
стекло машины, инстинктивно нажала на тормоз, остановив машину.
Стало быть, вот оно, и Крис оказался не прав. Сложив руки на рулевом колесе,
Лиз наклонилась вперед и уставилась в серую мглу, которой свирепствующая
песчаная буря накрыла и дорогу, и пустыню, и линию горизонта. Теперь Лиз
нужно было решить, оставаться на месте или же продолжать движение. Поскольку
она знала, что дорога оставалась на своем месте и что автомобиль в своем
движении легко преодолевает барханы, Лиз решилась ехать дальше, но только
она выжала сцепление, как ее охватили такие спазмы и судороги, каких она
никогда до этого не испытывала. Боль, родившаяся где-то в межреберном
пространстве, сковывала девушку, не давала ей пошевелиться.
Испуганная, Лиз села, откинувшись на спинку сиденья. Девушка понимала, что
сейчас ей необходимо встать и выпрямиться, иначе боль не утихнет, судороги
не пройдут. Она должна встать. Она должна...
Охваченная паникой, Лиз мгновенно выскочила из машины и, с облегчением
почувствовав, что может выпрямиться, встала, отважно глядя в лицо
надвигающейся буре. Автомобиль был ее спасительной гаванью, и поэтому она
крепко вцепилась в ручку дверцы. Но будучи по-прежнему охвачена болью, Лиз
не слышала приближения нагоняющего ее автомобиля, пока тот не подъехал
вплотную и не остановился за ее машиной, пронзительно визжа тормозами.
Преодолевая сопротивление ветра, она обернулась и почувствовала, что наконец
пришедшее к ней восхитительное освобождение от боли покидает ее, потому что
на смену ему приходит иной вид отчаяния. Дело в том, что подъехавший
автомобиль принадлежал Роджеру Йейту, а сам он с лицом, темным от гнева,
встал перед ней, в два шага преодолев разделяющее их пространство.
— Какого черта вы здесь торчите? — потребовал он ответа. —
Немедленно в машину!
Не дожидаясь, пока она исполнит его команду, он взял Лиз за плечи и затолкал
ее в кузов, после чего направился к противоположной дверце, двигаясь на
ощупь вдоль капота машины.
Глава 6
Роджер повернулся на пассажирском сиденье так, чтобы сидеть лицом к
Лиз. — А теперь давайте разберемся, — сказал он. — Неужели у
вас настолько не хватает ума, что вы не только предприняли эту дурацкую
поездку, да еще в таких условиях, но к тому же решили оставить машину и идти
домой пешком?
— Я ничего не оставляла! И не решала... — К своей великой досаде,
Лиз чувствовала, что голос у нее дрожит и срывается на грани истерики, и
замолчала. Откуда и как он оказался здесь, с очевидным намерением отыскать в
этих местах именно ее, Лиз не знала. Она знала только, что он здесь, готовый
браниться, не слушая ее доводов, как это часто бывало и раньше. А также и
то, что, если случится нечто невероятное и на этот раз он будет добр к ней,
невозможно себе представить то безрассудство, в какое она тогда не пустилась
бы от радости.
И совершенно неожиданно оказалось, что Роджер не сердится... Приподняв ее
подбородок пальцем, он спросил:
— Так в чем же дело, Лиз? Вы сами заглушили мотор среди этих дюн? А
если это не так, то в чем тут дело?
На его вопрос она ответила своим вопросом:
— Мне показалось, вы знали, что встретите меня здесь. Откуда вам это
стало известно?
— Я был на участке нефтедобычи и, возвращаясь, встретил Соупера на
некотором удалении от Ин-Тажа. Он помахал мне, чтобы я остановился, и
сообщил, что вы едете домой, находясь немного впереди меня. Мы с ним
расстались нельзя сказать чтобы очень сердечно после того, как я
недвусмысленно сказал ему все, что думаю о нем, за то, что он позволил вам
выехать из дома в условиях надвигающегося самума.
— Ему обязательно нужно было вернуться на буровую, поэтому я и
предложила подвезти его. И он вовсе не ожидал, что самум начнется сегодня.
— В своих прогнозах он зашел туда, куда даже метеорологи опасаются
заходить, не так ли? В этом есть доля истины — обычно подобным явлениям
предшествует длительный подготовительный период. Но было ли когда-нибудь
такое, чтобы атмосферные явления протекали в строгом соответствии с
графиком? И кроме того, здесь всегда существует возможность внезапного
возникновения торнадо наподобие этого. И все же какая муха укусила вас, что
вы оставили машину как раз тогда, когда налетел шквал?
— Я остановилась потому, что ветровое стекло машины было совершенно
забито песком. Мне трудно было решить, то ли остановить машину и, сидя в
ней, переждать бурю, то ли ехать дальше. А потом, как только я решила
попробовать ехать дальше, я почувствовала боль.
Теперь взгляд, которым Йейт окинул ее, стал профессиональным.
— Боль? — переспросил он. — В каком месте?
— Вот здесь.
Лиз прижала ладони к тому месту, где располагалась грудина, и доктор Йейт
кивнул:
— Что, вам и сейчас больно?
— Нет, сейчас все прошло. Я вылезла из машины, потому что я
почувствовала, что мне любой ценой нужно встать и выпрямиться.
— Понял. Давайте переберемся в мою машину. Вылезайте, да побыстрей.
— А что будет с
лендровером
?
— Не беспокойтесь. Я позабочусь, чтобы машину доставили домой. Лучше
примите вот это. — Йейт протянул Лиз капсулу.
— Что это?
— Лекарство. Вам придется проглотить его не запивая. У меня нет с собой
воды. Причиной ваших болей являются желудочные колики. Это довольно
распространенная реакция организма на резкое повышение температуры. —
Тут Йейт сделал паузу и скептически посмотрел на Лиз. — Должен вам
сказать, что, как мне кажется, вы и впрямь намерены приобретать опыт дорогой
ценой. Вам никогда не говорили, что для того, чтобы узнать, что огонь
обжигает, вовсе не нужно совать в него руку? Или что безрассудство, от
которого теряют покой окружающие вас, это не самая лучшая черта характера?
Лиз покраснела.
— Я даже и не думала, что проявляю безрассудство, — сказала
она. — А кроме того, вы же сами сказали, что лишь тоненькая нить
отделяет безрассудство от храбрости.
— Я сказал? — Роджер с недоверием посмотрел на Лиз. — Когда я
мог сказать такое?
— В самолете, когда мы летели сюда. Вы сказали это про ту француженку,
которая везла в Сахару своего младенца.
— Ах да, мадам Жельмэн. Ну и ну, как же мне тогда было знать, что рядом
со мной находился ангел-учетчик? И что, с той поры вы вознамерились
использовать этот довод против меня?
— Конечно же нет. Просто все дело в том, что между этими случаями можно
провести параллель.
— Не согласен. — Роджер энергично затряс головой. — Мадам
Жельмэн пришлось выбирать из двух зол меньшее — либо рисковать семьей
вследствие слишком долгой разлуки с мужем, либо возможными последствиями для
здоровья ребенка, которого она привезла с собой, и последнее показалось ей
меньшим злом. Вы же имеете привычку, так сказать, лезть в воду, не зная
броду.
— Вы имеете в виду, что я не предупредила отца? Но его не было дома,
когда я уезжала, и он даже сейчас еще может ничего не знать о том, что я...
Глядя прямо перед собой, Роджер ответил на это:
— Дело не только в этом. Соупер тоже был довольно обеспокоен. Да,
кстати, он умолял меня проследить за тем, чтобы вы позвонили ему, как только
вернетесь. Так что, уж пожалуйста, позвоните.
— Да, он просил меня об этом. И в который раз чувствуя себя
провинившимся ребенком, Лиз погрузилась в молчание.
Песчаная буря улеглась столь же неожиданно, как и началась. Они подъехали к
дому, и, поскольку Бет все еще должна была находиться здесь, Лиз была бы не
прочь подвергнуть себя небольшому самоистязанию, пригласив Роджера зайти.
Однако он отказался, сказав, что ему еще нужно навестить нескольких
пациентов и что он пошлет своего личного механика, чтобы тот привел
лендровер
.
Лиз отметила, что ставни на окнах закрыты, а когда она вошла в
...Закладка в соц.сетях
