Жанр: Любовные романы
Цветок пустыни
...заключил Йейт. — Для своих лучших друзей она всегда была
Лиз
, и ей
это нравилось!
Обе девушки засмеялись: Бет несколько принужденно, а Лиз — с удивительным
для нее самой удовольствием.
Когда смех затих, Бет заявила:
— Вы как хотите, а я по-прежнему отдаю предпочтение имени
Бет
. Кроме
того, Роджер, — продолжила она шаловливо, — не очень-то хорошо
сравнивать Лиз с Елизаветой Первой.
— Почему же? Ей это должно льстить.
— Да нет же! — своими крохотными кулачками Бет несильно ударила
Роджера по руке. — Королева Елизавета никогда не была замужем, ужасный
вы человек! Да ведь вы только что предрекли Лиз безбрачие!
— Ни в коей мере, — сухо ответил Йейт. Вдруг Бет вскочила и
потянула Роджера за руку:
— Идемте танцевать, мы с вами здесь лишние — сейчас на Лиз налетит Крис
Соупер и похитит ее на следующий танец. Крис — ее завоевание, разве вы не
знали этого? Он весь вечер увивается возле нее, а познакомились они только
вчера. Так что, может быть, вы и правы, и Лиз знает, как получить то, что ей
нужно. Я много лет знаю Криса, а он ни разу не вздохнул в моем присутствии!
Под чарующие ритмы мелодии из мюзикла
Моя прекрасная леди
Бет шагнула в
объятия Роджера Йейта, и они закружились в танце, оставив Лиз в глубокой
задумчивости, ведь, с одной стороны, Бет определенно выиграла партию, а с
другой — на этот раз Роджер был на ее стороне. Говоря об имени
Элизабет
,
он оставил что-то недосказанным в присутствии Бет, и, возможно, она услышит
объяснение, оставшись с ним наедине...
Лиз увидела его снова только после того, как, устав от шума, царившего в
доме, выскочила на улицу и прошла туда, где три ступеньки, проделанные в
насыпи, выводили на аллею, идущую от заднего фасада гостиницы. Здесь было
темно и относительно тихо. Лиз присела на верхнюю ступеньку, чтобы выкурить
сигарету, наслаждаясь покоем и прохладой. Но едва она сделала первую
затяжку, как на аллее замерцал огонек второй сигареты и со стороны гостиницы
к ней подошел Роджер.
— Привет. Вы одна?
Лиз сидела поджав ноги и обхватив колени. Для того чтобы увидеть лицо Йейта,
ей пришлось задрать голову.
— Да, — ответила она, — в доме тесно, и на крыше тоже полно
народу. Я вам мешаю пройти?
Девушка отодвинулась, чтобы Роджер мог спуститься по ступенькам, но тот не
пошевелился.
— Успею пройти, — беспечно сказал он. — То есть пройду, как
только вы будете готовы. Как вам известно, я пришел довольно поздно и еще не
танцевал с хозяйкой бала.
Лиз рассмеялась:
— Вы говорите так, будто мы с папой устроили официальный прием и
обязали всех приглашенных соблюдать этикет XIX века. Но это всего лишь
вечеринка для друзей, в противном случае я не смогла бы сбежать от общества
и насладиться тишиной.
— Хорошо, если не хотите отдать должное этикету, предлагаю совершить
прогулку к границам этого парка и обратно. Решайте!
Лиз колебалась. Ей хотелось потанцевать, но и возможность остаться с ним
наедине казалась очень привлекательной. По безразличному тону Роджера трудно
было судить о том, что предпочитает он сам.
Оттягивая время, чтобы сыграть наверняка, Лиз откинула голову и, поднявшись,
прислушалась.
— Мне кажется, там только что начали танцевать румбу, — сказала
она. — Вы не хотели бы...
Но тут Судьба сделала свой выбор за нее. Продолжая говорить, девушка неловко
шагнула со ступеньки на неровную площадку, и ее щиколотку пронзила такая
острая боль, что она едва не закричала.
Роджер поддержал ее за локоть.
— Ну что же вы не смотрите под ноги, — укорил он. — У вас
что, нога подвернулась?
Понимая, что теперь ей и шагу не сделать, чтобы не захромать, да и то ей
будет не по силам, если она сперва немного не отдохнет, Лиз призналась:
— Да. То есть боюсь, что щиколотку я повредила еще раньше, а сейчас
неудачно ступила на больную ногу.
— Еще раньше? Когда еще раньше? Выходит, вы весь вечер танцевали, после
того как растянули связки?
— Ну да. Я...
И она рассказала Йейту о своем злоключении.
— Ладно, — раздраженно буркнул Роджер. — Оставим
теоретические выкладки для вашего удостоверения по уходу за больными и
перейдем к практике! Если вам не придется проходить следующие шесть недель в
гипсе, считайте — повезло. А пока я должен осмотреть вашу щиколотку. Вы
можете идти? Нет? Тогда опирайтесь на меня.
Но как только он закинул ее руку себе на плечо, Лиз взмолилась:
— Пожалуйста, прошу вас, только не домой. Там все начнут суетиться, и
нужно будет все объяснять!
К ее облегчению, Йейт остановился.
— Хорошо, — уступил он, — вместо этого я повезу вас прямо в
госпиталь, сделаю рентген, чтобы проверить, нет ли перелома, и наложу тугую
повязку, если это только растяжение. А теперь...
Легко подхватив Лиз на руки, доктор Йейт отнес ее к своей машине. Включив
двигатель, он предупредил девушку:
— Однако, когда я привезу вас назад, без объяснений вам все равно не
обойтись.
— Да, я знаю. Но суеты будет гораздо меньше, а вы сможете сказать, что
приняли решение первым делом отвезти меня в больницу, чтобы не причинять
беспокойства отцу или кому-либо еще.
Йейт согласно кивнул:
— Да. И позволю себе надеяться, никто не подумает, что я решил сыграть
роль Лохинвара и похитил вас?
Ирония, содержавшаяся в последней фразе, уязвила Лиз. С той же интонацией
она ответила доктору:
— Поскольку вы — это вы, а я — это я, трудно ожидать, что подобные
мысли придут кому-либо в голову, не так ли?
Йейт расхохотался:
— Возможно, и не придут. Насколько я помню ту историю, как сам
Лохинвар, так и дама его сердца, оба желали этого похищения. Однако давайте
прекратим разговор на эту тему, не доходя до печального окончания повести.
Финал может поставить нас в неловкое положение.
— Давайте прекратим, — согласилась Лиз. Неужели ему так уж
необходимо подчеркнуть, что он вынужденно выступает в роли Лохинвара и что,
если не считать его профессионального долга по отношению к ней, она для него
не более чем досадная помеха. Но в следующую минуту, когда девушка
вздрогнула от боли, доктор Йейт до основания разрушил все ее обиды своей
улыбкой.
— Скоро вам станет гораздо легче, — пообещал он. — Однако на
всю оставшуюся часть вечера вам уготована роль стоика-наблюдателя. Боюсь,
что у вас не будет столь любезного девичьему сердцу
последнего вальса
, а
также прощальных поцелуев с пожеланием спокойной ночи.
Лиз смотрела прямо перед собой в бархатную темноту ночи.
— Веселее, Лиз! Будут другие ночи, другие звезды и другие рассветы, а
злой рок не всегда будет преследовать вас. Не надо, не шевелитесь, я отнесу
вас.
Во второй раз за последние несколько минут оказавшись у него на руках,
девушка была рада, что он не может догадаться, как ей хочется, чтобы этот
миг длился вечно. Ведь именно это и был тот ответ, которого она избегала
ранее, — Лиз страстно и больше всего на свете хотелось почувствовать
его нежность.
Глава 5
Травма оказалась простым растяжением связок, и через пару дней Лиз снова
смогла ходить как ни в чем не бывало. Но вынужденное безделье предоставило
ей возможность заняться анализом ситуации, в которую она сама завела себя,
рассмотреть положение вещей и прийти в ужас. Как можно постоянно ссориться с
кем-то и одновременно чувствовать, что влюбилась в него? С Робином все было
совершенно не так. У нее не было никаких сомнений, что с первой минуты
встречи они почувствовали волнующее влечение друг к другу. Или взять Криса
Соупера, он ей сразу же понравился, с ним было легко и просто. Опять же,
если ей кто-нибудь не нравился, она старалась с ним не общаться и совершенно
не интересовалась, как этот человек к ней относится.
Так как же случилось, что она стала постоянно думать о Роджере Йейте,
бесконечно дорожить знаками его внимания и испытывать мучительную боль от
всех его ошибочных представлений о ней, постоянно переживать из-за его
равнодушия и даже холодности?
Может быть, все началось с того, что она обиделась на него тогда, в
самолете, когда Роджер не проявил к ней ни капли сострадания, которого она
вполне заслуживала? Эта обида оказалась настолько сильной, что сразу же
настроила ее против Бет, еще до того, как они познакомились.
А может, в этом-то и есть вся причина? Врожденная честность Лиз заставляла
ее размышлять над этим вопросом снова и снова. Потому что если ее ничем не
обоснованное враждебное отношение к Бет назвать ревностью, то это будет
означать, что она, Лиз, влюбилась в Роджера, еще не сознавая того. Это
многое объясняет. А если девушка смогла заметить то, в чем Лиз не
признавалась даже себе самой, тогда, наверное, не нужно удивляться, что Бет
тоже постаралась отгородиться барьером враждебности. Более того, она перешла
в атаку: ее невинные на первый взгляд замечания, колкости и странное
поведение в присутствии Роджера таили в себе скрытую угрозу. Бет намекала
конкурентке, чтобы та держалась подальше от ее собственности.
Сцена, разыгравшаяся, когда Роджер привез Лиз из больницы, рассеяла
последние сомнения.
Хотя их отсутствие и было замечено, оно никому не показалось странным, и в
ответ на выражение сочувствия девушка сумела убедить всех, что ничего
серьезного не произошло. Вечеринка продолжилась, гости приходили и уходили,
и спокойствие Лиз смущала только Бет, отказавшаяся от танцев ради того,
чтобы побыть с ней.
В это время у Лиз была масса поводов не желать общества Бет. Однако Бет
затараторила:
— Нет, я настаиваю. Если я буду знать, что ты сидишь здесь в
одиночестве, умру от жалости. Кроме того, я устала. И потом, должна же я
продемонстрировать Роджеру, что скучала по нему, пока он бегал куда-то
вместе с тобой. Ведь он ждет, что я скажу ему что-нибудь нежное, понимаешь?
Хотя на самом деле я была все время в центре внимания, и на каждый танец
меня приглашали, как минимум, двое кавалеров... Послушай, может, принести
тебе чего-нибудь попить?
Изо всех сил стараясь не выглядеть неблагодарной, Лиз отказалась, добавив
при этом:
— Роджер вовсе не
бегал куда-то
со мной. Он просто предложил отвезти
меня в больницу, потому что мне не хотелось портить настроение гостям, к
тому же мне в любом случае нужно было сделать рентгеновский снимок ноги.
— Конечно, Роджер был обязан исполнить свой профессиональный долг по
отношению к тебе.
Чувствуя себя уязвленной, Лиз парировала этот выпад:
— А что, если бы это была прогулка с отнюдь не профессиональными
целями, у тебя было бы право возражать?
В ответ на это Бет рассмеялась:
— Разумеется, только неофициально. В наших отношениях нет ничего
определенного. Так что Роджер волен ходить с кем и куда угодно. Но я не была
бы женщиной, если бы меня все это не беспокоило. Видишь ли, он приучил меня
до такой степени полагаться на него, что, боюсь, я даже представить себе не
могу, что он посмотрит на кого-то еще. В определенном смысле посмотрит, я
хочу сказать. Что касается вопросов профессии — это совсем другое. И уж
конечно, это совсем другое во всем, что касается тебя, Лиз.
Лиз нашла спасение в иронии:
— Значит, ты говоришь, совсем другое. И как же это тебе удалось
установить?
— Как? Да очень просто — для хороших отношений между тобой и Роджером
вы слишком часто находитесь друг с другом на ножах. Позволю предположить, ты
и сегодня тоже не вызвала у него симпатии, из-за того что часами ходила и
танцевала с этой своей больной ногой. И я знаю тебя, Лиз. Для того чтобы
постараться и использовать с целью увеличить свои шансы свалившуюся на вас
обоих долгую встречу один на один, ты слишком уравновешенна. Я знаю девушек,
которым это по плечу. Но у тебя слишком развито чувство собственного
достоинства, тебя испугает вероятность получить от Роджера щелчок по носу.
Да и зачем тебе Роджер, когда всего за пару свиданий ты превратила в своего
раба Криса Соупера? Кстати, вот он идет сюда, и чем еще это может быть, как
не намеком для Бет, что ей пора уходить?
Лиз задумчиво посмотрела ей вслед, а поскольку Крис был куда более приятным
собеседником, она приветствовала его с радостью. Его нескрываемое стремление
составить ей компанию конечно же не могло служить утешением, в котором
нуждалась Лиз. Однако его общество целительно подействовало на ее израненную
гордость, создало атмосферу дружеского веселья, и, хотя девушка понимала,
что не следует внушать ему ложные надежды, она не могла скрыть искреннюю
симпатию.
Когда вечеринка подошла к концу и Крис пожелал девушке спокойной ночи, Лиз
повторила свое обещание, что если больная нога не будет ее беспокоить, то
она сходит с ним куда-нибудь еще до конца его отпуска. А поскольку Роджер
верил в современные методы лечения и считал, что при растяжении связок
избыточное состояние покоя приводит к потере гибкости сустава, молодые люди
условились о свидании в последний вечер перед тем, как Крису нужно будет
возвращаться на буровую.
В тот вечер Эндрю обедал в гостинице с чиновником из высшего руководства
нефтяной компании
Пан-Сахара
, который приехал в Тасгалу с обычной
инспекцией. Поэтому Крис и Лиз пообедали в клубе, потом один-два раза
потанцевали и позже присоединились к компании, ужинавшей на открытом воздухе
у кромки плавательного бассейна. К дому Лиз они пришли около полуночи. Эндрю
возвратился еще до их прихода, о чем свидетельствовали полосы света,
пробивавшегося через щели в ставнях гостиной.
— Может, зайдешь и поболтаешь с папой? — спросила Лиз и потянула
молодого человека за собой в дом.
Однако, поднявшись на веранду, она остановилась, чтобы прислушаться к
приглушенному шуму голосов, доносившемуся из комнаты, а затем повернулась к
Крису.
— Похоже, у папы гости, — сказала она. — Будем заходить к ним
или нет?
— Не будем, — быстро ответил Крис. — Я хочу сказать... Мне бы
лучше пожелать тебе доброй ночи прямо здесь. Ты не возражаешь?
— Нет, конечно. Но разве ты не хочешь зайти и чего-нибудь выпить?
— Нет, только не в обществе из четырех человек, один из которых —
большая шишка, а второй — твой отец. Мне хотелось бы закончить этот
восхитительный вечер только с тобой, без посторонних. Лиз... — Крис
подошел ближе и взял девушку за руку. — Скажи, тебе тоже понравился
этот вечер?
— Ты же знаешь, что понравился, — совершенно искренне ответила
она. — Ты подарил мне чудесный праздник.
— И вскоре мы повторим его или придумаем что-нибудь еще, ладно?
— Да, мне бы очень хотелось этого. И еще раз большое тебе спасибо за
сегодняшний вечер, Крис.
По представлениям Лиз эти слова должны были прозвучать как намек на то, что
пора идти по домам. Однако Крис не собирался отпускать ее руку.
— Тебе не нужно благодарить меня, — сказал он, — мне хотелось
бы только одного: чтобы наш вечер не кончался. Кроме того, теперь какое-то
время мне, наверное, не удастся увидеться с тобой. Поэтому... Можно я тебя
поцелую?
— О-о, Крис, — слабо запротестовала Лиз. Кое-какие основания для
того, чтобы обменяться прощальным поцелуем, тем более что просьба о нем была
такой робкой, в их отношениях уже существовали. Однако Лиз не желала, чтобы
Крис целовал ее в губы, каким бы мимолетным этот поцелуй ни был. —
Крис, — взмолилась она, — пожалуйста, не надо. Я хочу сказать, мы
не... то есть мы еще не...
— Лиз... После моего разрыва с Дженни ты единственная заставила биться
мое сердце сильнее. Поверь, это правда. О-о, Лиз...
В следующее мгновение девушка оказалась в его объятиях, он покрыл поцелуями
ее лицо и шею, беспрестанно повторяя шепотом ее имя.
Как только представилась возможность, Лиз, пытаясь оттолкнуть Криса,
уперлась обеими руками ему в грудь. Но едва она сделала это, как их фигуры
залил поток света, а проеме двери, что вела в гостиную, появились Эндрю и
его гость.
Вздрогнув, Лиз и Крис шарахнулись друг от друга, чувствуя себя нашкодившими
детьми. Крис поправил съехавший на сторону галстук, а Лиз, мучительно
покраснев, перевела взгляд с отца на его гостя и увидела, что это был вовсе
не высокопоставленный чиновник, а Роджер Йейт!
Последовала немая сцена. Все застыли, словно выступали в роли героев живой
картины. Затем были произнесены все подобающие в подобных случаях слова, Лиз
услышала, как Крис сказал, что ему рукой подать до гостиницы, и отказался от
предложения Роджера подвезти его, а после этого она перестала воспринимать
действительность и, очнувшись наконец, обнаружила, что, кроме них с отцом, в
доме никого нет.
— Хорошо провела вечер, Лиз? — спросил Эндрю, всем своим видом
показывая, что занят изучением напитка в стакане.
— Да, очень хорошо. — Девушка подробно рассказала, как прошел
вечер, добавив напоследок: — Я думала пригласить Криса в дом, но не стала
этого делать — мы подумали, что у тебя все еще находится сэр Грегори Фиш.
Эндрю усмехнулся, глядя на нее поверх ободка своего стакана:
— Сэр Грегори полагает, что хорошие люди редки и их нужно беречь. По
этой причине он вскоре после обеда отправился на боковую, с тем чтобы
набраться сил для завтрашнего полета на север. В результате я оказался в
полном одиночестве. Затем в гостиницу пришел Йейт, чтобы осмотреть одного из
служащих, и я предложил ему заглянуть ко мне выпить чего-нибудь. Я думал,
что мы услышим шум мотора, когда Крис привезет тебя обратно, но все было
тихо.
— Он оставил свой джип возле гостиницы, и мы дошли сюда пешком. —
Лиз смущенно потупилась. — Мы только-только пришли, и Крис уже уходил,
когда... когда он попрощался.
— Понятно. Ну что ж, извини за вторжение, Лиз. Как мне представляется,
когда Йейт и я вышли из гостиной, Крис как раз был занят тем, что прощался?
— Да.
— И он прощался, не жалея сил, не так ли?
— Да. Хотя нет, папа, мне кажется, это скорее так выглядело. Но на
самом деле все было по-другому. Он поцеловал меня... по-дружески.
— Хорошо, Лиз, — поставив стакан, Эндрю нежно обнял ее за
плечо, — я знаю, мне не следует расспрашивать тебя об этом. Ты слишком
честная девушка, чтобы пускаться в такие авантюры, и я бы сказал, что Крис
Соупер тоже заслуживает доверия. Значит, это был всего лишь прощальный
поцелуй, который слегка затянулся и оттого выглядел более страстным, чем был
на самом деле? Вот и хорошо. Во всяком случае, если кто-то и должен
приносить извинения, так это мы с Йейтом. Непрошеным зрителям не следует
критиковать то, что не было предназначено для них, верно? И еще, Лиз, —
Эндрю дождался, когда Лиз посмотрит на него, — случилось так, что Крис
Соупер — один из немногих здешних парней, против твоей дружбы с которым я
никак не стал бы возражать. Роджер Йейт — второй, но я, увы, не имею права
диктовать тебе свою волю... Однако, дочка, на сегодня хватит. Отправляйся в
постель, и сладких тебе снов!
Лиз легла спать, чувствуя себя глубоко несчастной. Она никак не могла забыть
то полное безразличие, которое продемонстрировал Роджер Йейт, увидев ее в
объятиях Криса.
На следующее утро девушка получила доставленное с оказией письмо от Криса,
которое тот написал на рассвете, перед тем как уехать на участок
нефтедобычи. Найдя письмо в прихожей, Эндрю отдал его Лиз и не сказал ни
слова, когда она отложила послание в сторону, чтобы прочитать его, когда
останется одна. Во время завтрака, состоявшего из кофе и булочек, они
говорили о самых разных вещах, и, только собравшись уходить, чтобы доставить
сэра Грегори Фиша на аэродром, Эндрю сказал:
— Да, кстати, Йейт говорил мне, что он уже побеседовал со старшей
медицинской сестрой о твоей работе в больнице. Можешь заглянуть туда сегодня
утром, конечно если у тебя нет других дел.
Когда отец ушел, девушка прочла послание Криса. Оно гласило:
Лиз, дорогая, прошу меня извинить за вчерашний вечер. Ты не хотела, чтобы
произошло то, что произошло, а я, клянусь, не знал, как будут развиваться
события, пока все это не случилось. Но я был так счастлив в тот вечер с
тобой и на самом деле поверил, что ты точно так же освободилась от былых
привязанностей, как и я. Если это не так либо если ты больше не хочешь
видеть меня, пожалуйста, разреши мои сомнения. Я постараюсь понять тебя. А
если ты считаешь меня всего лишь неуклюжим увальнем — что ж, прошу прощения
и обещаю, что не стану вовлекать тебя ни в какие истории, если только ты
согласишься встретиться со мной во время моего следующего отпуска. (Я и
надеяться не смею, что ты снова приедешь на буровые. Для меня это было бы
счастьем!) Но так или иначе, все, что я сказал тебе вчера вечером, остается
в силе, и, если ты захочешь оказать мне милость и черкнуть пару строк, почта
к нам приходит с вечерним транспортным конвоем.
К.
.
Лиз медленно сложила письмо и достала чистый лист бумаги. Промучившись
полчаса, она наконец сочинила ответное послание:
Дорогой Крис, тебе не нужно винить себя за то, что произошло прошлым
вечером. Если бы нам не помешали, мы смогли бы поговорить и я объяснила бы,
как отношусь к нашей дружбе, которая, надеюсь, не закончится. Обязательно
дай мне знать, когда снова окажешься в Тасгале.
Лиз
.
Перечитав написанное, Лиз осталась недовольна. Ведь рано или поздно настанет
день, когда ей придется честно сказать Крису, что их дружба не перерастет в
нечто большее, так зачем же откладывать? Однако Лиз не могла обмануть его
надежду на ответное письмо, поэтому положила листок в конверт, запечатала и
по пути в больницу занесла его в экспедицию местного управления нефтяной
компании
Пан-Сахара
.
Старшая медицинская сестра оказалась монахиней с внимательным взглядом,
красивыми руками и выразительным голосом. На безупречно правильном
английском она поблагодарила Лиз за предложенную помощь и сказала:
— Надеюсь, вы понимаете, что мы сделаем из вас то, что в вашей стране
называется
прислуга на все случаи
? Возможно, эта работа не потребует
применения профессиональных знаний, но при этом ваша помощь все равно
окажется неоценимой.
Лиз улыбнулась:
— Доктор Йейт уже объяснил мне это. И коль скоро у меня нет настоящего
опыта по уходу за больными, стало быть, я не смогу думать, что растрачиваю
то, чем не обладаю, не так ли?
— Со слов мистера Йейта я поняла, что если не опыт, то качества,
необходимые медицинской сестре, у вас есть.
Щеки Лиз вспыхнули румянцем.
— Доктор Йейт очень добр, — пробормотала она.
Старшая сестра только покачала головой:
— Нет, он скорее проницателен. Однако, дитя мое, раз мы с вами
договорились, что вы поможете нам при выполнении лишенных всякого флера
романтики дел, мне хотелось бы знать, когда вы сможете приступить к
исполнению обязанностей?
Было условлено, что Лиз будет пять дней в неделю приходить каждое утро в
больницу и работать до полудня. Домой девушка вернулась с целой кипой
спецодежды и вечером устроила для отца демонстрацию больничной моды.
— Должен признаться, — сказал он после этого, — что
Провидение, облачившее медицинских сестер в белые одежды, знало, что делает!
— Ты хочешь сказать, что такая одежда добавляет очарования даже самым
некрасивым из нас?
— Наоборот, я хочу сказать, что она делает всех вас такими
восхитительными, что один только ваш внешний вид — и тот заставит мужчину
выздороветь как можно быстрее!
— Но ведь медицинские сестры ухаживают не только за мужчинами.
— Не надо спорить по мелочам! В основе моих доводов лежат данные
статистики. Ты посмотри, сколько мужчин женились на медсестрах, ухаживавших
за ними, не говоря уж о всех тех, кто хотел бы поступить так, если бы их не
обогнали доктора, первыми пришедшие к финишу!
Как и было условлено, в больнице Лиз исполняла обязанности то курьера, то
сиделки или же подменяла медсестер, как только в палатах возникала нехватка
персонала. Временами ей случалось дежурить на коммутаторе больницы в
качестве телефонистки; другие дни она проводила, собирая по палатам
корзинки, с тем чтобы в больничной аптеке в них были положены лекарства,
необходимые больным. Несколько реже девушке доводилось помо
...Закладка в соц.сетях
