Жанр: Любовные романы
А потом будет утро...
...ка и пусть катится на все четыре стороны. А? Слабо? Ты
не сделаешь этого, потому что до сих пор любишь его. И он тебя — тоже.
Поэтому вы будете оба валять дурака, а я, вместо того, чтобы готовиться к
собственной свадьбе и решать вопрос с этой чертовой недвижимостью, буду
утирать вам носы и мотаться из Детройта в Тель-Авив и обратно. Красота!
— Почему ты так думаешь?
— Но главное, — продолжала Джуди с нажимом, — ты не испорть
себе здоровье. На кону — ребенок, а с Томом вы и потом выясните отношения. У
вас для этого вся жизнь впереди.
— Джуди, ты предательница!
— Я скажу ему, что у него будет мальчик, а дальше — сами разбирайтесь.
Ой.
— Вот и ой. Врач тоже говорит — мальчик. И мне почему-то кажется, что у
Тома будут одни мальчики.
— Это тебе про себя так кажется. Потому что ты хотела как у Бриджит.
— Не надо ему говорить, пожалуйста. У меня есть предмет для шантажа,
Джуди.
— Какого шантажа?
— На случай, если ты соберешься сказать все Тому.
— То есть, если Том узнает...
— То я приму временное гражданство. В моем положении — ничего не стоит
превратить его потом в постоянное. Так что оставьте меня пока тут.
Джуди помолчала.
— Это действительно шантаж.
— Я не хотела к нему прибегать, но ты сама...
— Ну хорошо. Не буду ничего говорить Тому. Знаешь что? Разбирайтесь
сами! Тебе, наверно, очень хочется проверить на крепость нервы твоего ангела-
хранителя. Смотри, он может психануть и сбежать!.. Позвони, если что!
Джуди бросила трубку.
— Обиделась, — констатировала Одри, глядя на трубку, извергающую
громкие короткие гудки. Но после разговора с подругой тревога и отчаяние
сразу куда-то ушли...
Неделю Джуди хранила молчание, а сегодня позвонила, чтобы позвать ее на
Рождество.
...Одри поддела ногой камешек на песке. Он отлетел в воду и плюхнулся прямо
рядом со свадебным букетом, сброшенным со скалы. Волна лениво качнула букет
и вдруг торжественно подняла и вынесла его к ногам Одри, сильно намочив ее
ботинки.
— Ну спасибо! — вырвалось у нее. И ей вдруг послышалось, что в
ответ прошуршало едва различимое
пожалуйста!
.
Море очень по-свойски шептало ей о чем-то хорошем. Странно. В последнее
время, после всего случившегося Одри уже не верила в хорошие приметы. Она
просто разучилась их замечать. Отойдя на безопасное расстояние от воды, она
присела на большой камень и стала размышлять над утренним разговором с
Джуди.
Та строго, как и подобает обиженной подруге, поздравила ее с наступающим
праздником, пригласила к себе и, конечно же, получила отказ. Потом долго
мялась и наконец задала главный вопрос своего звонка: не появлялся ли Том.
— А почему он должен появиться?
— Ну... просто он еще раз передавал привет, а я сказала, что не
собираюсь это делать, телефоны у тебя прежние, пусть он сам тебе звонит.
— Нет, он не появлялся.
— Странно, — натянутым голосом сказала Джуди.
— Слушай, что-то мне не нравится эта история. Ты точно ничего ему не
говорила?
— Нет! Как я могу! Ты же запретила! Я же пообещала!
— Джуди.
— Я не вру! Что ты все время ко мне пристаешь? Лучше бы прилетала сюда,
вместе отметили бы Рождество и Новый год. Свадьба без тебя не готовится.
Тетя...
— Надеюсь, ты тете ничего не сказала?
— Ну что я, совсем не соображаю?
— А Тому? — на всякий случай хитро спросила Одри.
— Ну... нет! Конечно нет! Правда-правда. Ты скажи лучше: как у тебя
дела? Не тошнит?
— Нет-нет, — ответила Одри сдавленным голосом.
За эту неделю она совершено утратила возможность принимать пищу и питалась
только цитрусовыми, особенно почему-то пристрастившись к мандаринам. Все
остальное вызывало у нее отвращение даже своим видом.
— У меня вообще все проходит очень легко! — продолжала она,
вспоминая, с каким ужасом по утрам встает на работу. — Так что не надо
отсюда меня вызволять, не надо ко мне прилетать, я доживу до конца
контракта, а там посмотрим.
— Что значит
посмотрим
?
— Может, еще останусь.
— Я тогда все Тому расскажу.
— Ты и так ему все расскажешь.
— Нет, что ты!
Джуди еще долго, с упорством партизана отрицала свой заговор с Томом. И Одри
в конце концов смирилась с мыслью, что подруга лукавит. Скорее всего, они
пообщались сразу же после того звонка, и теперь Джуди удивляется, почему он
не едет в Израиль. А действительно, почему?..
Завтра — Рождество. По местному передвижному календарю (данность, с которой
Одри так и не смогла смириться) на двадцать пятое декабря тоже выпадает какой-
то праздник. Но не очень большой, так что все будет работать, и магазины —
тоже. Надо Джуди с Виктором прислать какой-нибудь подарок. Не на свадьбу, а
так, чтобы сделать приятное.
И довольно сощурившись на солнце, словно дикая кошка, Одри вдруг неожиданно
для себя самой улыбнулась: жизнь-то не такая уж и плохая, завтра она
погуляет по магазинам, позвонит поздравить тетю, потом с ребятами из фирмы
отметит Рождество... Жаль, что вряд ли сможет съесть хоть кусочек торта!
Интересно, где сейчас Том?..
Вечером она заснула, впервые за эти два месяца без слез, без воспоминаний,
очень спокойная и счастливая.
А потом будет утро...
— уже совсем засыпая,
вспомнила Одри их с Томом песню.
— Уж не сошла ли я с ума от всего пережитого? — пробормотала она,
уткнувшись носом в подушку и проваливаясь в мягкие ласковые волны.
Это было море. Оно качало ее, заигрывало, собирая мелкие всплески у плеч, и
обволакивало с какой-то младенческой нежностью. Одри перевернулась на спину
и поплыла, раскинув руки и глядя на луну. Когда-то такое уже было...
Кажется, в прошлой жизни, или вообще — не с ней. Да, она видела это в кино
про себя: море и ночь. А потом — чьи-то нежные руки подняли ее над волнами
и...
Сон оборвался, Одри открыла глаза и увидела на своей постели Тома. Он сидел,
видимо, уже давно, в неудобной позе, скорчившись и подперев рукой
подбородок. Осознав, что это уже явь, она резко села, поджав под себя ноги и
округлив от ужаса глаза.
Том приложил палец к губам, замахал на нее руками, будто боясь разбудить кого-
то. Потом легонько толкнул обратно в мягкие подушки.
— Тс-с! Разбудишь. Зачем так прыгать?
— Том!
— Одри.
— Том!!!
— Тихо-тихо. Не надо драться. — Он сполз на пол, встал на колени
рядом с кроватью и, никак не комментируя свои действия, стал задирать у Одри
майку. Приложившись ухом к животу и прислушавшись к чему-то, он поднялся,
аккуратно поцеловал то место, которое послушал, потом обнял Одри и, удобно
устроившись рядом прямо в одежде, прошептал:
— Никому не отдам...
— Том... — У нее защипало глаза.
— Тс-с! Давайте втроем отдыхать. Ты, наверное, сильно устала ждать
меня?..
События последующих дней Одри вспоминала потом довольно смутно, отдельными
кусками. Может, беременность была тому причиной, может — полное
эмоциональное опустошение, последовавшее после долгого периода слез, а потом
резкого счастья. Во всяком случае, она и не пыталась объяснить это себе, а
другие не спрашивали.
Они проснулись в обед, все так же: одетый Том рядом с Одри в ее гостиничной
постели. И день был таким же, и номер не изменился, а им казалось, что за
несколько часов, что прошли после утренней встречи, мир перевернулся с ног
на голову и даже стал другого цвета. Во-первых, на улице резко прибавилось
солнца, но это еще можно было объяснить. А вот как быть с законом всемирного
тяготения, который утратил силу? Ведь ноги у них обоих как будто перестали
касаться пола...
Впрочем, до пола они добрались не сразу. Сначала Том посадил ее верхом на
свои колени и стал рассматривать новую Одри, стараясь запомнить каждую
мелочь. Она, абсолютно счастливая, молчала, опустив глаза.
— У тебя тут ресничка не так растет. Выбивается из ряда. — Том
нежно поцеловал ее глаза. — Ты выйдешь за меня замуж?
— Что?
— Ты такая красивая. Ты всегда была самая красивая. — Он
разглаживал ее короткие кудряшки и кисточку на шее. — Самая красивая на
курсе, на работе, в мире. Для меня, Одри. Я люблю тебя очень-очень давно...
— То-ом!
— Одри. Я. Тебя. Люблю. Так ты согласна?
— Ты... Том, ты большой оригинал. — Она закрыла глаза и выдохнула,
прижимая его к себе: — Да, я согласна.
— Я буду самым лучшим отцом и самым нежным мужем. Все будут тебе
завидовать, Одри. Нет, правда! Ты опять думаешь, что я шучу! — Том как
обычно держал ее за талию влажными дрожащими руками. И вдруг совершенно
серьезно добавил: — Знаешь, а Детройт без тебя — пустой.
Она сглотнула. То же самое она хотела сообщить ему четыре года назад, когда
он уходил из фирмы, и совсем недавно, когда он гулял по Европе. Теперь в ее
голове проносились воспоминания: тысячи слов, сказанных когда-то ими друг
другу, шуток о любви, несерьезных предложений Тома выйти за него замуж... Их
первая ночь, проведенная вместе много лет назад, ночь, когда они просто
спали рядом. А потом — настоящая ночь любви в пригороде Тель-Авива...
Одри не пошла отмечать Рождество в свою фирму, они с Томом проговорили весь
день и весь вечер, но, опять же, она не помнила о чем. Все слилось в единый
поток счастья, который сочился-извивался между ними, заставляя открывать
новые, неизведанные чувства, хотя раньше Одри была уверена, что все
разновидности эмоций она уже испытала. Том то дразнил ее, то просил
прощения, то нападал на нее со звериным рычанием, то был предельно нежен...
А через два дня Одри Селтон и Том Рейджес сочетались законным гражданским
браком в посольстве США в Тель-Авиве. Очень буднично и безо всяких гостей,
отложив церемонию венчания до возвращения в Штаты. В жизни сдержанной и
уравновешенной Одри это было второе сильнейшее потрясение. Первое случилось
полжизни назад, когда ее бросила мама.
Они встретили Новый год в Израиле, а в середине января, когда истек срок
контракта Одри (она настояла на том, чтобы отработать его до конца, а Том
настоял, чтобы сделать это вдвоем), уехали в Штаты, чуть не опоздав на
свадьбу Джуди с Виктором.
Одри спокойно вынесла обморок тети Эллин, когда та узнала про свадьбу
любимой племянницы, и потом — второй, когда Том в порыве родственных чувств
сболтнул ей, что Одри ждет мальчика. Мама Тома заявила, что сын вправе сам
строить свою жизнь, и категорически не пожелала видеться с новой женой. Одри
ни словом, ни жестом не дала понять Тому, что ей известна история про его
мнимую дочку. Она никогда не поднимала этой темы, и Том тоже молчал.
Природа и молодость брали свое.
Природа
беременной Одри требовала теперь
много, очень много еды. Может оттого, что волнение прошло и взамен появился
аппетит. Том не отходил от жены ни на шаг, а чтобы удостовериться в ее
ежесекундной безопасности все время держал за руку. И сколько бы Одри ни
пыталась втолковать ему, что она вполне самостоятельный и полноценный
человек, руку он так и не отпускал. О том, что они женаты, среди друзей пока
никто не знал.
...Венчание Джуди и Виктора проходило в самом большом и красивом соборе
города, на нем присутствовало около двухсот человек, еще столько же обещали
подтянуться на банкет.
— Я хочу, чтобы мы срочно обвенчались, — прошептал Том, когда
пастор объявили Виктора и Джуди мужем и женой, гости громко возликовали и
началась веселая поздравительная потасовка у алтаря.
— Зачем?
— Во-первых, я не знаю, как помягче объявить нашим друзьям о том, что
мы, — он притянул ее к себе и поцеловал в щеку, — муж и жена...
Слова-то какие! Наконец-то ты — моя жена. Я мечтаю об этом уже пять лет!
— Не ври. А во-вторых?
— А во-вторых, — Том смерил ее взглядом, — тебе очень пойдет
бледно-желтое платье. А если ты будешь такими же темпами, как вчера вечером,
уплетать тетины пироги, то через неделю не влезешь ни в один свадебный
наряд! — И он отбежал в сторону, потому что Одри замахнулась на него
своим кожаным рюкзачком, утяжеленным литровым пакетом сока.
— Не надо меня бить! За правду не бьют.
— Как раз за правду чаще всего и попадает, — раздался
назидательный голос Джуди.
Одри обернулась и обняла подругу:
— К вам не подступиться, чтобы поздравить! Смотри, сейчас вся толпа
прибежит сюда.
— Ну а вы? — Джуди строго смотрела на Тома, который все еще
защищал свою голову. — Когда я увижу пригласительные на ваше
мероприятие?
— Да, собственно... — Том сделал шаг назад. — Я пойду
поговорю со святым отцом. А то тебя... и правда... разнесет еще... Не надо
драться! Я уже убежал!
— Мальчишка! — крикнула ему вслед Одри.
— Ну что же вы, Одри? — Джуди беспокойно оглядывалась на жениха и
толпу гостей, но не отходила. — Только не говори, что за эти две недели
он не сделал тебе предложения.
— Сделал.
— Слава богу!!! — Она сильно выдохнула, взмахнув рукой и чуть не
растрепав букет о спинку скамьи. — И почему вы только сейчас назначаете
день?
— Я тебе потом все расскажу. — Одри развернула подругу к
гостям. — Займись пока своим мероприятием.
— Но мне всегда казалось, — оглянулась та, — что ты выйдешь
замуж вперед меня и... И еще, почему-то, что у тебя будет два мальчика!
— Ну-ну. Еще не все потеряно. Иди, Джуди, иди.
Она поискала глазами Тома, тот стоял возле алтаря и что-то самозабвенно
нашептывал Бриджит Ривер. Одри помахала рукой, и Бриджит подмигнула ей. К
чему бы это?
— Одри! Прекрати так быстро есть! Смена блюд еще не скоро, а я тоже
хочу.
— Тебе полезно худеть, Том. А мне — наоборот.
Они сидели за столиком на четверых, вместе с какой-то парой, которую,
кажется, видели в Швейцарии среди друзей Виктора. А может, и не видели...
Торжественная часть уже подходила к концу, гости мало-помалу набирались
шампанским, наступало время неформальных поздравлений.
К микрофону вышла Бриджит, и в зале зааплодировали. Многие из приглашенных
обрадовались, увидев ее в привычном амплуа светской львицы, хозяйки вечера.
Хотя сегодня был совсем не ее вечер.
— Я счастлива, что эта замечательная пара начала историю своих
отношений под крышей моего дома. Всего пять месяцев назад они встретились на
обычной ежегодной вечеринке, а сегодня решили совершить этот шаг, может
быть, на чей-то взгляд, слишком скоро. Но нет! Джуди, Виктор, вы молодцы!
Нужно уметь. Всегда нужно уметь делать то, что велит сердце. Я поздравляю
вас! — Раздались аплодисменты. Бриджит перевела дыхание. — Но
сейчас я хочу сказать кое-что еще... Одри, в тот, только что упомянутый
вечер, я так же обращалась к тебе и даже позвала на сцену... Друзья! Для
тех, кто не знает, есть еще одна потрясающая новость: Том Рейджес и Одри
Селтон совсем недавно тоже сочетались браком, и не просто так, а в весьма
экзотическом месте: на земле Израиля. Наконец-то они совершили то, к чему
стремились уже много лет! Милые мои, я поздравляю вас! Я очень люблю вас
обоих, потому что когда-то своими руками наставила на широкий жизненный
путь. Будьте счастливы, пусть у вас будет много детишек! Пусть...
Остальные слова потонули в многоголосом шуме, потому что примерно сто
пятьдесят человек, отлично знакомых с Одри и Томом, решили выразить свое
восхищение их поступком. На секунду промелькнули изумленные, округлившиеся
глаза Джуди, было видно, как зааплодировал, подняв руки в воздух, Виктор,
потом все перемешалось вокруг, превратившись в многоцветную мозаику.
— И откуда только она узнала? Вот это да! — фальшивым голосом
бормотал Том.
Но Одри уже все поняла.
— Ты устроил этот цирк? — спросила она сквозь зубы, продолжая
улыбаться и отвечать кивками на аплодисменты.
— Но я просто не знал, как сказать обо всем нашим друзьям! Как
объяснить, что мы уже муж и жена, и пригласить их на венчание. А? Ну и потом
— красиво, согласись. Бриджит, как всегда, тебя балует!
А Бриджит тем временем спустилась со сцены, обняла Виктора и Джуди, потом
подошла к ним.
— Сердце — твой лучший проводник, Одри. Я уже тебе говорила. Рада, что
ты вняла моему совету.
— Спасибо вам. Мы...
— Мы решили еще и обвенчаться, как положено! — бухнул Том, обняв
Одри, как он всегда теперь делал, за живот. — У нас будет мальчик!
Такой же красивый, как Одри, и такой же хитрый, как я!
Бриджит расхохоталась:
— А лучше — два, как у меня. Если Одри захочет.
— Я очень хочу, — прошептала она.
— Значит, так и будет. Ну, Одри, не надо плакать. Сегодня — хороший
день, тебе нужно отдохнуть, ты переволновалась. Идите пораньше с Томом домой
и ложитесь спать. А потом будет утро, и ты поймешь, что ни о чем — совсем ни
о чем — не жалеешь. И ты всю жизнь будешь счастлива с ним. Очень счастлива.
Я это знаю.
Закладка в соц.сетях
