Жанр: Любовные романы
Его сильные руки
...ова и
дружелюбна. Он погрузился в
размышления, и Энни это вполне устраивало. Ей самой нужно было подумать,
осмыслить переживания сегодняшнего вечера и
выстроить их в логическую цепь. Это казалось невероятным, но Делакруа и Ренар
действительно одно и то же лицо!
Неудивительно, что Ренар избрал для прикрытия в обществе образ диаметрально
противоположного себе человека. Никто
не заподозрил бы Денди Делакруа в том, что он способен рисковать жизнью, чтобы
спасти горстку рабов. Энни не понимала,
как могла так долго не замечать сходства между этими двумя образами. Однако
ретроспективно все всегда кажется проще.
Во время следующего антракта Джеффри откланялся, демонстрируя, что зол и
обуян ревностью. Джеффри выдумал
историю с участием Ренара, которая принесла ему славу героя. Энни улыбнулась,
представив себе, как был бы он взбешен,
если бы узнал, что Ренар и Делакруа одно и то же лицо.
Кэтрин беспокойно вертелась и тяжело вздыхала в течение всего спектакля,
поэтому ей удалось увидеть и услышать не
больше, чем Энни. Их удовольствие от оперы было сведено к нулю посторонними
мыслями и волнениями. Кэтрин не
терпелось вернуться домой, к Реджи, а Энни предвкушала поездку домой в экипаже с
Делакруа. Это обещало быть
радостным, но тяжелым испытанием. Он будет так близко, совсем рядом, но
одновременно бесконечно далеко.
Она бросила взгляд на ложу Бодена, но в ней было темно, и Делакруа она не
увидела. С тяжелым вздохом она подумала о
том, наступит ли когда-нибудь такой момент, когда она сможет увидеть его при
свете дня, не таясь открыть ему сердце,
разделить его мысли и чувства. С этого момента ни о чем другом молить Бога она
уже не могла.
Люсьен понимал, что должен закончить свои дела с Боденом, но, вернувшись к
нему в ложу и сев на свое место, не
переставал думать об Энни. Он хорошо запомнил ее взгляд, когда она догадалась,
что он Ренар. На ее лице, разумеется,
отразилось изумление, но не испуганное недоверие, чего сильнее всего опасался
Люсьен. Энни оказалась достаточно
сообразительной, чтобы понять, что Делакруа всего лишь часть его маскарада,
очередная маска. Хотя в таком случае она
должна была понять, что никогда не видела и не знает человека, который
скрывается под этими двумя личинами. Люсьен
вынужден был признаться себе, что и сам плохо понимает, что он за человек.
Стоять рядом с Энни, держать ее руку и целовать пахнущую духами перчатку было
нестерпимой мукой. Он беспрестанно
мечтал о ней уже много дней, но даже бесценные, яркие воспоминания об их ночи не
смогли подготовить его к реальности, к
тому моменту, когда их руки соприкоснутся. Он хотел ее все сильнее.
В его мозгу невольно начал складываться план, как застать ее сегодня ночью
одну; голова разрывалась от мыслей о том,
как он будет целовать ее, сжимать в своих объятиях, заниматься с ней любовью...
Люсьен вздохнул и провел дрожащей рукой по лбу. В том-то и проблема. Общение
с Энни было для него недопустимой
роскошью, пока он не закончит дела Ренара. Черт побери, он слишком далеко зашел,
чтобы бросить все и повернуть назад!
Он должен увидеться с Энни. Она ему нужна.
Люсьен стиснул зубы и пообещал себе, что останется с ней, как только это
будет возможно, а пока необходимо заняться
делами.
- У меня есть к тебе одно предложение, Боден, - сказал он, не отводя взгляда
от сцены.
Он почувствовал, как Боден заерзал на стуле. Делакруа разбудил его,
задремавшего во время затянувшейся арии.
- Какое предложение? - глухо спросил он и смачно зевнул, даже не удосужившись
прикрыть рот рукой. - Если речь о
деньгах, которые я выиграл у тебя вчера, то не возьму ничего, кроме наличных.
- Ты знаешь, я всегда плачу долги, - с оттенком обиды в голосе сказал
Делакруа. - Деньги у меня с собой, и я
собирался отдать их тебе после спектакля.
- Тогда в чем проблема? Что за предложение?
- Мы ведь друзья. Я подумал, что мог бы придумать для тебя кое-что
поинтереснее. Я ведь знаю твои вкусы. Может
быть, ты предпочитаешь теплое женское тело холодным деньгам?
- Я могу заполучить любое тело, какое захочу, - усмехнулся Боден. - Если не у
себя в поместье, так в борделе Сэди.
- Ты же сам говорил, что не любишь платить за это.
- Я и не плачу, если, конечно, Сэди не раздобудет девственницу. Девственницы
стоят того, чтобы за них платить.
- Именно так я и подумал. Так сколько ты готов заплатить за девственницу,
Боден? - Люсьен обернулся к нему. Ему
удалось заинтересовать Бодена, в тусклых глазах которого вдруг вспыхнула
похотливая алчность.
- Ты предлагаешь мне вместо денег, которые должен, девственницу?
- Точно.
- А откуда мне знать, что она стоит этих денег? - Он сладострастно
облизнулся. - Прежде чем я соглашусь на твое
предложение, мне нужно посмотреть на нее.
- Я не собираюсь подписывать с тобой контракт, Боден! - рассмеялся Люсьен. -
Речь идет всего лишь об одной ночи
любовных утех, не так ли?
- Я хочу получить за свои деньги хороший товар. Ты должен мне приличную
сумму. Никогда прежде ты не торговался
так упорно.
- Ты не можешь ее увидеть, Боден. Ее привезут в Бокаж только завтра утром.
- Привезут? Значит, она рабыня?
-Да.
- Сколько ей лет?
- Достаточно для менструации. Я знаю, что тебе нравятся совсем молоденькие.
- А какая она из себя?
- Гибкая, как тростинка, но с прекрасными грудями. Кожа цвета кофе с молоком,
лицо овальное, нос прямой, губы
полные и сочные. - Люсьен стряхнул с рукава сюртука пушинку. - Я уверен, она
тебе понравится.
Боден сглотнул и спросил с подозрением:
- Если она так хороша, почему ты не возьмешь ее себе?
- Ты же знаешь, у меня есть любовница. Кроме того, мне в постели не нравятся
дети. И вообще, мы сейчас обсуждаем
не мои сексуальные вкусы, а твои. Я предлагаю тебе настоящее сокровище, но если
тебя это не интересует...
- Черт побери, Делакруа! - Боден попался на удочку. - Ты прекрасно знаешь,
что да, интересует. Но будет лучше, если
она действительно окажется такой, как ты описал ее. А не то я потребую вдобавок
возмещения полной суммы карточного
долга. Ты меня понял?
- Разумеется. Но я не волнуюсь, потому что ты останешься доволен. Она просто
чудо. - Люсьен отвернулся и стал
смотреть на сцену в бинокль.
- И когда же? Когда я смогу ее получить? - Боден был вне себя от равнодушия
Делакруа.
- Завтра вечером. В Роуздаун будет бал...
- И что?
- Встретимся там. Роуздаун находится по соседству с Бокажем. После ужина я
отвезу тебя в Бокаж и провожу в нужный
домик. В это время рабы крепко спят. Я, конечно, поселю девочку отдельно, но мне
бы не хотелось огласки. Рабы начинают
бунтовать, когда насилуют девочек.
- Мне не нравится это слово.
- Не знал, что ты так щепетильно относишься к своей лексике. - Люсьен с
улыбкой опустил бинокль.
- Мне наплевать на то, что ты знал, а чего нет. Постарайся не разочаровать
меня завтра ночью, а не то потом сильно
пожалеешь. Понятно?
-Да.
Театр взорвался аплодисментами. Актеры раскланивались, занавес поднимали
несколько раз. Боден ушел не прощаясь.
Люсьен дождался, пока зажгли светильники, поднялся, отряхнул рукава и фалды
сюртука так энергично, словно хотел
избавиться от следов присутствия Бодена. Он чувствовал себя запачканным. В горле
саднило от спертого воздуха, хотелось
поскорее выйти из ложи, бежать к той, которую он желал больше всего на свете.
При мысли об Энни он невольно улыбнулся, его сердце от нетерпения забилось
сильнее. Совсем скоро они окажутся
вместе в экипаже. Он надеялся, что ей потребуется больше времени на то, чтобы
догадаться, кто он, однако после ее
сегодняшнего взгляда сомнений у Люсьена не осталось - она знает, что он Ренар.
Значит, она могла быть уверена не только в этом, но и в его чувствах к ней.
Люсьен широкими шагами приближался к
ложе Кэтрин. А если так, то позволит ли ему Кэтрин ненадолго остаться наедине с
Энни? Он никогда не занимался любовью в
экипаже, и от такой соблазнительной мысли сердце забилось еще чаще. Он с трудом
сдерживался, чтобы не броситься бегом
к их ложе.
Глава 17
Хотя экипаж не отличался по размеру от всех прочих транспортных средств этого
типа, Энни он показался крохотным.
Кроме того, везде в тесном пространстве, включая самые дальние уголки, ощущалось
присутствиее Делакруа, и его близость
с каждой минутой становилась для нее все более невыносимой. Ее пышные юбки и
юбки Кэтрин заняли весь проход между
сиденьями, и Делакруа пришлось сидеть наклонив колени в сторону. В экипаже горел
тусклый фонарь, и Энни несколько раз
украдкой взглянула на его невероятно длинные ноги.
Поездка до Притания-стрит оказалась долгой, потому что они попали в длинную
вереницу экипажей, развозивших зрителей
из оперы, однако рано или поздно они доберутся до Гриммс-хаус, и неизбежность
этого удручала Энни.
Им так много нужно было сказать друг другу, столько вопросов хотела задать
ему Энни! Но в присутствии Кэтрин
поговорить свободно они не могли. Но больше всего Энни хотелось прикоснуться к
Делакруа. Труднее всего было
удержаться и не трогать его, когда он так близко.
Кэтрин, как назло, не скрашивала напряженную ситуацию своей обычной
болтовней. Она была рассеянна, потому что
беспокоилась о Реджи. Казалось, ей было совершенно все равно, кто сидит с ней в
экипаже; она всю дорогу смотрела в окно
и считала фонарные столбы до самого дома.
- Вам понравилась опера, мадемуазель Уэстон?
Энни с удивлением отметила, что Делакруа сменил свой обычный лениво-протяжный
тон. Его чистый, мелодичный голос
возбуждал ее. Он говорил как Ренар. Сердце забилось у нее в груди быстрее, а
кровь забурлила в жилах. Она бросила взгляд
на тетю, но та была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить перемену в
голосе Делакруа. И все же Энни решила,
что он рискует неоправданно, отходя от принятой роли. Кэтрин была совсем не
глупа.
- Мне нравится Россини, - ответила Энни после паузы, невольно принимая игру
Делакруа и тоже меняя модуляции
голоса. - Но сегодняшний спектакль был просто великолепен. В жизни не испытывала
ничего восхитительнее.
- Правда? - Он удивленно приподнял бровь. - Неужели вы действительно никогда
в жизни не испытывали... ничего
восхитительнее?
Она покраснела. Ей не хотелось бы, чтобы он так откровенно двусмысленно понял
ее слова.
- Я говорю о театральных постановках, сэр, - притворно-застенчиво ответила
она. Его глаза дьявольски сверкали в
свете фонаря. - Надеюсь, сэр, вы не сочтете меня слишком навязчивой... - начала
она, стремясь нарушить воцарившееся
молчание.
- Вас? Навязчивой? - Он изобразил изумление.
- Я просто хотела узнать, не станете ли вы возражать, если я буду называть
вас по имени. - Она попыталась
противостоять его лукавой улыбке, но тщетно.
Покосившись на отрешенную Кэтрин, он взглянул Энни в глаза, доверительно
придвинулся к ней ближе, и у Энни
перехватило дыхание. От него веяло чистотой, энергичной мужественностью. Как
тогда в хижине. Во рту у нее пересохло, а
желудок сжался в комок.
- Вы полагаете для себя возможным называть меня по имени, мадемуазель Уэстон?
Ведь это придает отношениям....
некоторую доверительность, не так ли?
Энни нервно облизнула пересохшие губы. Он смотрел на нее с жадностью. Но его
пристальный взгляд не помешал ей
сохранить невозмутимость.
- Мы с вами друзья, мистер Делакруа. - Она смело взглянула на него и лукаво
улыбнулась в ответ. - Не так ли?
Он откинулся на спинку сиденья, по его чеканным чертам попеременно пробегали
пятна света и тени. На губах застыла еле
заметная улыбка.
- Да, мы с вами лучшие друзья. Я ведь спас вас от соблазнителя, правда? -
иронично осведомился он.
Он ждал ответа с невозмутимым спокойствием. Энни была вынуждена признать, что
он умеет обращаться с женщинами и
что способен довести ее до умопомрачения, прежде чем дать ей то, что она хочет.
Разве он не доказал это в хижине? Но
пауза затянулась, и Энни решила, что ни за что не заговорит первой.
- Пожалуйста, называйте меня Люсьеном, - сказал он.
- Люсьен, - повторила она, смакуя языком его имя, как тающий шоколад. Ей
всегда оно нравилось, даже когда она
считала его владельца бездельником и шалопаем. И вдруг она испугалась, что может
показаться слишком одурманенной
присутствием Люсьена, поэтому бросила взгляд на Кэтрин. На этот раз тетя
обратила внимание на них и вопросительно
взглянула сначала на Люсьена, потом на Энни.
Люсьен, который всегда был готов снова войти в роль, сидел со спокойно
невинным видом. Энни хотелось владеть собой
так же. Она старалась изо всех сил и была вознаграждена за старания тем, что
Кэтрин вскоре успокоилась. Но только на
минуту. Взгляд Кэтрин тут же сменился другим, озабоченным. Она перешла прямо к
делу:
- Меня тревожит самочувствие твоего дяди.
- Я знаю, тетя Кэтрин. Я тоже беспокоюсь. Но думаю, что у него просто немного
разболелась голова.
- Ты же знаешь, как он заботится о нас... о тебе. Он никогда не оставил бы
нас одних на публике.
- Он и сегодня не оставил бы, если бы не был уверен, что мистер Делакруа
проводит нас домой. Дядя готов был
просидеть весь вечер с нами, хотя голова у него раскалывалась от боли.
- Я знаю. - Лицо Кэтрин смягчилось от нежности. Она укоризненно вздохнула: -
Какая глупая беспечность!
Энни посмотрела в окно. Они сворачивали на свою улицу. Ради тети она
постаралась придать своему голосу радостное
нетерпение:
- Мы почти дома. Меньше чем через пять минут мы будем дома и узнаем у
Джеймса, как дядя себя чувствует. Может
быть, головная боль у него вообще прошла, и он сам ждет нас.
Это предположение воодушевило Кэтрин. Она немедленно подхватила юбки и
приготовилась выпрыгнуть из экипажа
прежде, чем лошади полностью остановятся. Энни обратила внимание на Люсьена. Она
ожидала увидеть на его лице
разочарование, сожаление о том, что их близкое общение скоро закончится. Он же
держался невозмутимо и хладнокровно.
Его карие глаза сверкали, как угли, и в них отражался... какой-то непонятный
замысел. Каковы его намерения?
Экипаж мягко затормозил. Не дожидаясь, пока лакей откроет дверцу, Кэтрин
нетерпеливо потянулась к ручке. Люсьен
опередил ее, открыл дверцу и, спрыгнув на землю, протянул руку Кэтрин. Она
оперлась на его руку и вышла, но когда она
собиралась пройти мимо, Люсьен задержал ее. Он притянул ее к себе и стал что-то
быстро говорить ей на ухо. Кэтрин
слушала его несколько секунд, после чего отрицательно покачала головой и,
приподнявшись на цыпочки, что-то шепнула в
ответ. Когда она сделала попытку отойти, он снова удержал ее и опять начал чтото
с жаром шептать ей. Судя по тому, как
держалась Кэтрин, ей не нравилось или она не соглашалась с тем, что говорил
Люсьен.
Энни заинтриговал этот странный диалог. Интересно, о чем они спорят? В конце
концов, вести тайные переговоры в
присутствии третьего лица просто неприлично! Но они продолжали их до тех пор,
пока плечи Кэтрин не обмякли и она не
согласилась с Люсьеном.
Затем она не оглядываясь направилась к входной двери. Люсьен не обратил
внимания на то, что Энни протянула ему руку,
ища поддержки, и обратился к кучеру:
- Поезжай по Ривер-роуд, пока я не стукну три раза, а потом возвращайся сюда
медленно. - С этими словами он
вскочил в экипаж, захлопнул за собой дверцу и опустил кожаные шторы на окнах,
так что они с Энни оказались в совершенно
интимной обстановке. Затем он откинулся на сиденье и лукаво улыбнулся. - Не
говори ничего, cherie, - посоветовал он ей.
- Ты меня похищаешь? - спросила она, потрясенная тем, что только что
произошло.
- К сожалению, только ненадолго.
- Что ты сказал моей тете, что она согласилась отпустить меня с тобой?
- Уговорить ее было непросто. Она сердится на меня.
- Это очень... - Она нервно рассмеялась.
- Неприлично? - Он скрестил на груди руки и усмехнулся, как сатир.
- Если Реджи узнает... - Веер выпал у нее из рук на пол.
- Реджи скорее всего уже крепко спит. Джеймс наверняка дал ему снотворное.
- Но если он не спит и ждет нас...
- Вряд ли. Но даже если и так, то Кэтрин сумеет рассказать ему правду.
- Правду? Но... - Энни изумленно склонилась вперед.
- Твоя тетя знает о нас все.
- Она знает, что мы... занимались любовью?
- Да.
- Она знает, кто ты?
- Да.
- Но... но откуда?
Люсьен дотянулся до нее и погладил по щеке кончиками пальцев. Энни
почувствовала, как по спине у нее пробежала
дрожь.
- Твоя тетя с самого начала знала, что Денди Делакруа и Ренар - один и тот же
человек. Более того, она часто помогала
мне готовить операции и является частью моей организации. Ты никогда не
задумывалась о том, почему Кэтрин регулярно
навещает некую мадам Тюссо? И почему они встречаются всегда наедине? Она ведь
ездит к ней одна.
- Я думала, что это связано с благотворительностью или с долгой дружбой,
которую ни с кем не хочется делить.
- Мадам Тюссо - кузина Армана.
- О!
- Иногда мы все встречаемся у нее. Чаще просто передаем информацию. Твоя тетя
очень помогает мне и моему делу.
Как-нибудь попроси ее рассказать о том, что она делает. Она великолепный стратег
и умеет оказать моральную поддержку.
Короче говоря, она смелая и умная женщина.
Сумочка соскользнула с колен Энни и упала на пол возле веера, а она
откинулась на спинку сиденья. Люсьен поднял ее
вещи и положил рядом.
- Господи! - изумленно произнесла Энни. - Это слишком много для одного
вечера. Сначала узнать, что ты ведешь
двойную жизнь и совмещаешь в себе двоих - одного, которого я ненавижу и
презираю, и другого, которого люблю и
которым восхищаюсь. А теперь я узнаю, что моя тетя в твоей организации!
- Но ведь ты никогда по-настоящему не ненавидела Денди, не так ли? - спросил
Люсьен. - Скажи мне правду, милая
Энни.
- Нет. - Она покачала головой со смущенной улыбкой. - Я считала себя очень
порочной, поскольку меня тянуло к
нему. К тебе. Каким облегчением для меня было узнать, что я страстно желаю
одного мужчину!
- Страстно желаешь? - Его глаза полыхнули обжигающим блеском обсидиана,
который только что вытащили из груды
вулканической породы, исторгнутой из жерла вулкана на поверхность земли. Власть,
которой он обладал над ней, пугала Энни,
но одновременно притягивала. Он взял ее руку и начал медленно расстегивать
пуговицы на ее перчатке от локтя к запястью.
- Что ты делаешь? - спросила она, вырывая руку. Даже этот невинный флирт,
который мог бы привести к полному
соблазнению, возбудил Энни до такой степени, что она почувствовала жар в лоне.
Но она не могла допустить, чтобы Люсьен
так быстро добился своего. Она рассердилась и хотела получить ответы на свои
вопросы.
- Я снимаю с тебя перчатки, cherie, - удивился Люсьен.
- Я понимаю... но не думаю, что это хорошая идея.
- А по-моему, великолепная, - улыбнулся он. - И это только начало.
- Где ты был почти полторы недели? - требовательно приподняла бровь Энни. - Я
чуть с ума не сошла от
беспокойства.
Люсьен снова потянулся к ее руке, она снова убрала ее. Он удивленно улыбнулся
и поджал губы.
- Энни, не сердись. Я не мог прийти к тебе. Это слишком опасно.
- Я не знаю, что мне думать. - Энни распрямила плечи и приподняла подбородок.
- Ты был прав тогда в хижине, когда
сказал, что я не знаю тебя. Я схожу с ума от того, что ты заставляешь меня
забыть саму себя.
- А я просто схожу с ума от тебя. - Он склонился вперед и, не прикасаясь к
ней руками, поцеловал в ямочку за ухом.
Энни почувствовала, что тает, тепло его губ было равносильно райскому
блаженству.
- Ты наглец, который привык к тому, что женщин тянет к тебе, как мух на
сладкое.
- Твои губы слаще меда. Боже, какая сладость! - Его руки медленно скользнули
по ее плечам вниз. Она чувствовала,
что покрывается гусиной кожей от его прикосновений. Он приподнял за подбородок
ее лицо и нежно поцеловал в губы.
- Ты негодяй, - простонала она.
- Негодяй, у которого есть очень важное дело.
- Какое?
- Расстегнуть эти чертовы пуговицы, - ответил он.
Ошеломленная и возбужденная его словами, она перестала сопротивляться и молча
наблюдала, как умело он обращается
с ее перчаткой. Ей пришло в голову, что он раздевал очень многих женщин, поэтому
легко с этим справляется. От этой мысли
Энни напряглась. Затем в ее мозгу невольно возник образ его любовницы. Он уже
снял с нее обе перчатки и целовал запястья.
Неожиданно она отняла руку.
- Cherie, что не так на этот раз? - искренне удивился Люсьен. - Или ты
стесняешься? - насмешливо предположил он.
- У тебя есть любовница. - Энни отвернулась, прикусив губу.
- У меня была любовница. Теперь нет, - вздохнул он и снова заставил ее
посмотреть ему в лицо.
- Это правда? - У Энни защемило сердце.
- Да, с тех пор, как я впервые поцеловал тебя, cherie. По сравнению с тобой
блекнет любая, самая страстная женщина. -
Он улыбнулся, насмешливо глядя ей в глаза. - Та ночь в хижине... я никогда в
жизни не испытывал ничего восхитительнее.
Энни почувствовала, что ее щеки пылают от радости.
- Люсьен, как ты можешь так беззастенчиво лгать? Она умеет доставить мужчине
удовольствие, а я...
- Ты самая прекрасная, страстная и желанная из всех, которых я знал, - с
чувством произнес он, взяв ее руки в свои. -
Я почувствовал это уже тогда, когда впервые увидел тебя на борту "Бельведера". Я
полюбил тебя гораздо раньше, чем узнал
твое имя.
Она недоверчиво покачала головой, покраснев до корней волос. Внутренний голос
не давал ей покоя: он говорит только о
желании и никогда о любви. Энни отвернулась.
- Cherie, ты больше не хочешь меня? Теперь, когда я просто Люсьен, ты
утратила ко мне интерес?
Она не могла допустить, чтобы он так подумал, поэтому ласково погладила его
по щеке.
- Ты не можешь быть просто Люсьеном. Ты великолепен, ты необычный человек,
если можешь рисковать жизнью ради
другого.
- Но мне хочется быть самим собой. Я не намерен продолжать этот маскарад до
бесконечности, - с чувством
отозвался он. - Но сначала...
- Сначала ты хочешь разобраться с Боденом.
- Откуда ты знаешь? - изумился он.
- Ты не можешь оставить безнаказанным самого жестокого и бесчеловечного
рабовладельца в округе. Бодена нужно
остановить, и ты это понимаешь. Как ты собираешься сделать это, Люсьен?
- Это мое дело. Я не хочу подвергать тебя малейшей опасности, посвящая в свои
планы. - Он прикоснулся к еле
заметному шраму на ее лбу.
- Но, Люсьен, я хочу...
- Тш-ш, ma petite. - Он приложил ей палец к губам, чем заставил замолчать. -
У нас сегодня очень мало времени, и я
не могу вести разговоры о Бодене. Я хочу потратить его на любовь.
- Здесь... в экипаже? - Она задрожала, но не от страха.
- Энни, похоже, ты не веришь, что это возможно! - рассмеялся он. - Послушай,
все в наших силах, если очень
хочется. Иногда самые неожиданные обстоятельства доставляют изысканное
наслаждение.
Энни не заставила долго уговаривать себя, обняла его за шею, отбросив все
сомнения и волнения. Возможно, она никогда
больше не увидит Люсьена, но сейчас получит все, что хочет, и выяснит, любит ли
он ее... Она страстно прижалась губами к
его губам.
Он застонал и прижал ее к груди изо всех сил, зарывшись лицом в ее волосы.
- Энни, я никогда не предполагал, что могу так сильно желать женщину.
Господи, я с ума схожу по тебе! - Его губы
скользнули от ее уха вниз по шее, оставив на коже горячий след.
Она подставила лицо его жадным поцелуям. Его руки ласкали ее спину. Их
поцелуи становились все более
требовательными, настойчивыми. Она утратила последнюю связь с реальностью.
Она придвинулась к нему ближе и почти уселась ему на колени.
- Юбка! - пожаловалась она, схватившись за него, чтобы не упасть на пол.
Никогда прежде современная мода не
досаждала ей в такой степени. Бесконечные ярды дорогой материи мешали заняться
любовью!
Люсьен рассмеялся и, схватив ее за запястье, прочно усадил себе на колени.
- Не волнуйся, cherie. Я не дам тебе упасть. А что касается этой кружевной
преграды... - Он одним движением стянул
ее с Энни, так что между его членом и ее бедрами не осталось почти никаких
барьеров. Юбка свисала по обе стороны ее ног,
как раскрывшийся розовый бутон. - Повернись, не вставая, ко мне лицом, -
приказал он глухим голосом.
Энни раскрыла глаза от немого изумления, но беспрекословно подчинилась.
Теперь их лица совсем сблизились. Их не
разделяла ни маска, ни кромешная темнота, которые могли скрыть его черты или
желание в его глазах. Она положила руки на
его грудь, и они поцеловались.
Она почти забыла, в какой неописуемый восторг Люсьен приводит ее своими
поцелуями. Их языки встречались,
переплетались, ласкали друг друга. Она целовала его подбородок, начинающий
зарастать щетиной.
Он поцеловал ее в ключицу, затем провел языком от шеи к груди, которая
утопала в кружевах корсажа. Его руки
скользнули от талии вверх, и ее грудь оказалась сжатой его сильными ладонями.
Энни инстинктивно подалась ему навстречу.
Когда он прикоснулся к ее соскам, она невольно застонала от наслаждения.
- Люсьен, я хочу... хочу...
- Скажи, что ты хочешь, Энни, скажи. - Он склонился и уткнулся лицом в ее
корсаж.
Она ворошила его волосы, ласкала сильную шею и плечи, чувствуя, как в ней
зреет напряжение.
- Это нескромно, - отозвалась она то ли смущенно, то ли игриво.
- Между любовниками ничто не может считаться нескромным.
- Я хочу лежать обнаженной рядом с тобой и чувствовать тебя всем телом и еще
увидеть тебя при свете. Всего.
- Ты будешь довольна, если увидишь сегодня только часть меня? - спросил он
ласково. - Если экипаж остановят по
какой-то причине, я не хочу, чтобы любопытные зеваки застали тебя обнаженной. В
любом случае сегодня мы оба получим
больше, чем тогда, в хижине, в нашу первую ночь.
- И больше, чем я мечтала, когда выходила сегодня вечером из дома, -
согласилась она. - Только я хочу погладить
твою грудь. Можно я расстегну твою рубашку, Люсьен?
Она оттолкнула его руки, когда он начал расстегивать свой жилет и рубашку. Ей
хотелось раздеть его самой, получая от
этого удовольствие. Люсьен терпеливо ждал, пока она справится с пуговицами.
Она чувствовала, что он напряженно следит за ее руками. Он ласкал ее грудь
снизу, но не прикасался к соскам, как раньше.
Его еще
...Закладка в соц.сетях
