Жанр: Любовные романы
Его сильные руки
...р мечтаю о том, чтобы он ко мне прикоснулся, а он
этого не делает... - Она бросила на него
лукавый взгляд из-под густых ресниц.
- Что?
- Он даже не замечает моего присутствия. Он слишком занят тем, что развлекает
половину женского населения Нового
Орлеана. - Она укоризненно взглянула на него и снова отвернулась.
Люсьен успокоился. Он всегда очень тонко чувствовал чужую ревность. Тем более
что сам он сегодня вечером сгорал
от нее. В действительности ему нравилось ее желание обладать им безраздельно. Он
сам хотел того же. Но все же не мог
удержаться от того, чтобы не подшутить над ней немного.
- Я развлекал половину женского населения Нового Орлеана, мадемуазель Уэстон,
потому что...
- Почему же, мистер Делакруа? - Она вызывающе посмотрела на него, приподняв
бровь.
- Потому что вторая половина уже слишком стара, чтобы танцевать.
Энни поджала губы, но глаза ее весело засверкали. Люсьен надеялся, что его
шутка заставит ее перестать сердиться.
- Мадам Дюпуа почти семьдесят, а вы танцевали с ней. И должна заметить, вы
пригласили ее раньше, чем меня.
- Мадам Дюпуа - исключение из правил. Хотя она страдает от ревматизма и давно
принадлежит к числу тех дам,
которые предпочитают сидеть у стенки, а не танцевать, мне удалось добиться ее
согласия на танец.
- И вам доставило это удовольствие, не так ли?
- Что, танец?
- Нет, то, что вам удалось склонить женщину к тому, чтобы она исполнила ваше
желание.
- Признаю себя виновным, - усмехнулся он.
- То же самое вы сказали человеку, которого оглушили ударом трости в
переулке. Вы всегда с такой легкостью
признаете себя виновным в своих преступлениях?
- Всегда.
- Тогда следует вам заметить, что носить такие штаны в публичном месте
неприлично. Вы выглядите в них вызывающе
мужественно, - лукаво улыбнулась она.
- Но если бы я не носил их, мне было бы трудно убедить мадам Дюпуа танцевать
со мной. Ей, конечно, около
семидесяти, но она еще в состоянии оценить красивые мужские ноги.
Энни рассмеялась. Люсьен обрадовался, что ему снова удалось завоевать ее.
- Неслыханное самодовольство! Но должна признать, что у этой старухи хороший
вкус. В таком костюме вы даже меня
могли бы уговорить исполнить ваше желание.
Расстояние между ними позволило Энни окинуть оценивающим взглядом всю его
фигуру. Ее беглый осмотр привел к
тому, что сердце у него в груди забилось чаще. Казалось, она ласково
прикоснулась к нему. Их взгляды встретились, и он
увидел игривое возбуждение в глубине ее синих глаз.
- Да, штаны действительно впечатляют, но я довольна всем, что увидела, -
заключила она с притворной
застенчивостью.
Люсьен думал, что давно уже вышел из того возраста, когда мужчины краснеют,
но, оказывается, нет. Он почувствовал,
что его щеки, уши и шея вдруг запылали. Наверное, он выглядел сейчас как Джонни
Роу в своем первом тугом галстуке,
купленном на распродаже. И хотя Люсьен уже много лет с легкостью вел женщин в
танце, теперь почему-то стал сбиваться с
ритма и вынужден был несколько раз посмотреть себе под ноги.
- Милая Энни, ты выбиваешь у меня почву из-под ног, - простонал он, стараясь
сохранить привычно скучающее
выражение на лице. - Раньше я подшучивал над тобой, а теперь мы поменялись
ролями. Знаешь, что ты делаешь со мной?
- Я знаю, что хочу делать с тобой.
Люсьен сбился, сделал резкий поворот и с трудом вернулся в ритм танца.
- Вы прекрасно вышли из трудной ситуации, мистер Делакруа. - Она игриво
погладила его по плечу. - Никто не
заподозрил, что мы едва не упали на пол, правда?
- Если вы не прекратите мучить меня, мадемуазель Уэс-тон, мы очень скоро
окажемся на полу в положении, которое
покажется вам слишком откровенным, на глазах у всего общества, - вежливо
улыбнулся он.
- Ваши намеки на готовность устроить публичный скандал меня не волнуют,
мистер Делакруа, - невинно улыбнулась
она.
- Ты похожа на ангела, и близость твоя так божественна, но, Господи, ты
мучаешь меня, как самая искушенная чертовка,
вышедшая из ада! - жарко прошептал он, невольно сжимая ее талию.
- Вы этого заслуживаете. И потом, разве вы смогли бы заполучить меня в другом
случае? - вызывающе улыбнулась
она.
- Сейчас, Энни, я готов заполучить тебя любыми способами где угодно!
Они оба рассмеялись, но тут же стали серьезными, потому что оба говорили
правду. Они неотрывно смотрели друг на
друга, пока какая-то танцующая пара не налетела на них и не вернула к реальности
происходящего. Люсьен снова принял на
себя вид скучающего Денди, а Энни мило улыбалась всем вокруг. Когда музыка
прекратилась, он склонился к ее уху и
прошептал:
- Давай встретимся в саду у статуи безымянной женщины. - С этими словами он
поклонился ей и вышел из зала.
Энни должна была сопровождать тетю к столу, но выскользнула через боковую
дверь и побежала в сад. По пути она
заметила три пары, которые предпочитали любовные свидания ужину и целовались при
луне в саду Роуздауна. Она понятия не
имела, где находится статуя, о которой говорил Люсьен, и просто устремилась в
глубь чащи.
Наконец, отбежав довольно далеко от последней парочки, она заметила старинную
статую, которую, казалось, вывезли с
раскопок античной итальянской виллы. Это была женщина в короткой тоге с
распростертыми объятиями. На ее каменном
лице застыло страстное желание. Энни замерла и какое-то время любовалась
статуей, пока чья-то рука не обвила ее за талию
и не увлекла в кусты. Энни оказалась наедине с Люсьеном, окруженная молчаливым
камнем и немой листвой.
- Ты не кричала, - сказал он, привлекая ее к себе.
- Я знала, что это ты. Ты единственный мужчина, который всегда хватает меня в
темноте. - Она обвила его руками за
шею. Лунный свет сквозь густую листву играл на его лице. Сначала он улыбался, но
вдруг перестал.
- Я должен был еще раз увидеть тебя, обнять, прежде чем...
- Прежде чем что? - обмерла Энни.
- Прежде чем наступит рассвет, - вздохнул он.
- Этой ночью должно произойти что-то важное?
- У меня всего несколько минут, Энни. И я не хочу потратить их на разговоры.
Прежде чем она успела ответить, Люсьен поцеловал ее. Его губы были горячими и
твердыми, а поцелуй более страстным
и требовательным, чем обычно. Она всем сердцем отзывалась на его страстность,
прижавшись к нему всем телом и каждой
клеточкой ощущая его тепло.
Он задохнулся от волнения и, подхватив ее за талию, поднял и стал покрывать
поцелуями шею и грудь. Она соскользнула
ниже, и ее грудь оказалась в его жарких ладонях. Он ласкал и сжимал между
пальцами ее соски.
Кровь кипела в ее жилах. Минута их поцелуя довела ее до умопомрачения и
заставила все сильнее желать его. Судя по
тому, что в штанах у него затвердел и напрягся мужской орган, он хотел ее с не
меньшей силой.
Он снова поцеловал ее в губы, их языки соприкасались, доводя обоих до
исступления. Она отвернулась и прошептала, чуть
дыша:
- Несколько минут? Может быть, этого хватит, чтобы...
Он усмехнулся, но голос его дрожал:
- Нет, этого слишком мало, чтобы излить всю мою страсть, милая Энни. В другое
время, в другом месте.
Она отстранилась и взяла его обеими руками за лицо.
- Да, Люсьен! В другое время, в другом месте. Обещай мне! - Она
почувствовала, как на ее ресницах задрожали слезы.
Он напрягся и сразу же отстранился от нее, несмотря на то что она с жаром
приникала к его груди.
- Пора возвращаться в дом. Кэтрин, наверное, уже тебя ищет.
- Я еще не хочу идти.
- Так надо. Иди, я посмотрю, как ты войдешь в дом. - Он легонько подтолкнул
ее.
- Я люблю тебя, Люсьен.
- Спокойной ночи, Энни, - отозвался он, и его лицо поглотили ночные тени.
Она стиснула руки, стремясь передать в этом жесте все свое чувство, все
волнение, весь страх за него. Его фигура
растворилась во тьме, и она удрученно направилась к дому.
- Будь осторожен, - шептала она. - Возвращайся ко мне.
Люсьен видел, как Энни благополучно добралась до дома и, вероятно,
присоединилась к тете за ужином. Господи! С ее
уходом, казалось, у него отняли часть души. Он хотел бы дать ей обещание,
которое она просила; ему было больно видеть ее
в такой тревоге. Но через минуту они должны были встретиться с Боденом в
условленном месте, откуда он через убранную
плантацию тростника должен был отвести его в Бокаж. Люсьен очень хорошо отдавал
себе отчет в том, что от того, как
развернутся события в ближайшие несколько часов, зависит его будущее... их с
Энни будущее...
Когда подали ужин, Кэтрин стала искать Энни, но безуспешно. Она видела, как
Энни танцевала с Люсьеном. Как они
притворялись равнодушными друг к другу. Кэтрин понимала, что для непосвященного
взгляда Энни казалась лишь очередной
целью для флирта такого искушенного кавалера, как Люсьен. Но к концу танца между
ними возникла любовная игра, и Кэтрин
видела, каких усилий им стоило сдерживаться.
Теперь она не видела ни одного из них в толпе гостей, спешащих занять места
за праздничным столом. Она с некоторой
долей досады заключила, что молодые люди ускользнули куда-нибудь, чтобы отдаться
своему чувству. Она готова была
понять их нетерпение, но разве трудно было подождать один день? Хотя Люсьен не
посвящал ее в детали, она догадывалась,
что сегодня он в последний раз выступает в роли Ренара. Кэтрин знала, что его
акция связана с Боденом и что она довольно
рискованна. Может быть, поэтому Люсьен захотел увидеться с Энни наедине? Может
быть, он допускает, что это их
последняя встреча.
- Миссис Гриммс?
Кэтрин обернулась на раболепствующий голос у себя над ухом. Он принадлежал
одному из ливрейных лакеев Бувьеров,
молодому человеку, одетому в белую накидку и суженные на коленях бриджи. Он
протянул ей поднос, на котором лежала
записка. Кэтрин взяла ее дрожащими пальцами. Она решила, что это новости о
Реджи. Развернув записку, она прочла ее, и в
тот же миг кровь отхлынула от ее лица.
Лакей подхватил ее под руку, заметив, как она покачнулась. Благодарная за
поддержку, Кэтрин улыбнулась и с жадностью
глотнула воздуха. Нельзя было терять ни минуты. Реджи нуждался в ее помощи. У
него была желтая лихорадка.
Джеффри стоял в темном углу, скрестив на груди руки. Он наблюдал за Энни весь
вечер. Он был наряжен мертвецом -
лицо густо намазано меловой пастой, глаза подведены и углублены черной краской,
губы ярко-красные, фигура от головы до
пят скрыта под темным плащом. Он был похож на живой труп, на саму смерть.
Он видел, как Энни и Делакруа смотрели друг на друга во время танца. Он
видел, какие взгляды бросала на него Энни весь
вечер. И еще он заметил, как она выскользнула из дома, чтобы встретиться с ним в
саду. Он даже пошел за ней следом и,
оставаясь невидимым, слышал, как она обнималась и целовалась с Делакруа в тени
деревьев. Сомнений быть не могло в том,
что они любовники. Эта девчонка пару раз позволила ему поцеловать себя, а, судя
по звукам, доносившимся из кустов,
Делакруа имел полный доступ ко всем ее прелестям!
Он сгорал от ненависти и ярости, и эти чувства отразились на его лице, от
чего он выглядел еще ужаснее. Никто не
подходил к нему. Креолы отличались суеверностью, поэтому не осмеливались
приблизиться к нему ни на шаг. Он мрачно
улыбался. Может быть, они действительно считают его вставшим из могилы
мертвецом, вышедшим из ада, чтобы
предупредить некоторых нечестивых грешников о грядущей смерти и возмездии.
Карнавальный костюм соответствовал его сегодняшнему настроению. Если все
пройдет так, как он задумал, то
сегодняшняя ночь окажется последней для Ренара. И для Делакруа. Джеффри до крови
прикусил губу. Как он мог так долго
оставаться в неведении? Теперь он знал правду. Энни не была влюблена в двоих
мужчин одновременно. Делакруа и Ренар -
один и тот же человек.
Он снова улыбнулся, не так мрачно. Но такая улыбка не красила его лицо. Он
направился к входной двери и с удивлением
увидел, как Кэтрин Гриммс опередила его с явной тревогой на лице. Снаружи
пожилой господин помог ей сесть в экипаж, и
она стремительно умчалась прочь. Джеффри стало любопытно, но он не мог нарушить
договоренность с представителями
новоорлеанской национальной гвардии. Он приказал подать своего коня, сел в седло
и развернул его к западу, где лежало
поместье Бокаж.
Глава 20
Освещая путь тусклым фонарем, Люсьен и Боден пробирались по заболоченному
полю в молчании, каждый был погружен
в свои мысли. Боден, вероятно, предвкушал встречу с молоденькой рабыней,
обещанной ему Люсьеном. Люсьен снова и
снова прокручивал в мозгу свой план, тщательно обдумывая каждую деталь. Ничто,
казалось, не предвещало опасности. В
качестве последней меры по обеспечению безопасности он решил помолиться.
"Господи, помоги мне совершить
последнюю акцию в деле освобождения рабов. Спаси и сохрани меня, позволь дожить
до счастливого будущего с Энни".
От хижин рабов их отделяло всего несколько ярдов. Рабы, которые работали в
доме, жили рядом с особняком, а те, что
работали в поле, помещались в бараках неподалеку от плантации. Люсьен выбрал
стоящую особняком хижину, чтобы сыграть
свою злую шутку с Боденом.
Когда они подошли к двери хижины, Боден остановился и оглянулся на Люсьена.
Свет фонаря отбрасывал тени на лицо
Бодена, подчеркивая глубокие морщины, вызванные беспорядочной жизнью,
отягощенной излишествами.
- Это здесь?
- Да.
- Внутри нет света.
- Я же сказал тебе, что не хочу, чтобы другие рабы узнали.
- Если она будет кричать, они все равно узнают.
- Это правда. Но вдруг она не закричит.
Эта мысль показалась Бодену увлекательной, и он смело шагнул вперед. Подняв
щеколду, он осторожно приоткрыл дверь
и через плечо взглянул на Люсьена:
- Ты ведь не собираешься простоять здесь всю ночь? У меня ведь будет столько
времени, сколько я захочу?
- Сколько захочешь. - Люсьен широким жестом развел руки.
Боден хмыкнул, открыл дверь и вошел внутрь. Люсьен ждал. Меньше чем через
минуту он услышал тяжелый хлопок, а
затем звук падающего на пол тела. Он улыбнулся и вошел в хижину.
Арман стоял над безжизненным телом Бодена, сжимая рукоятку массивной
сковороды. Люсьен поморщился, оценив
размеры и вес его оружия.
- Надеюсь, ты не убил его.
- Конечно, нет. Я рассчитал место и силу удара. Он будет без сознания
несколько часов, этого достаточно, чтобы
привести наш план в исполнение.
- Где сумка? - огляделся Люсьен.
- Под матрасом. Если что-то пойдет не так, как мы рассчитываем, я не хочу
свидетелей.
- Хорошо. - Люсьен развязал пеньковый мешок. - Мне не нравится эта часть
плана. На нем должны остаться следы.
Арман недовольно кивнул.
- Но пока горит фонарь, нам не обязательно его видеть.
- Это правда. Полагаю, мы должны быть благодарны за некоторые услуги, не так
ли?
- У нас мало времени, mon ami. Лучше поторопиться.
- Да, - ответил Люсьен и склонился над мешком.
Энни наблюдала за происходящим из-за толстого ствола платана. Она шла по
пятам за Люсьеном с тех пор, как он покинул
задворки Роуздауна. Она неотступно следовала за ним и Боденом по направлению к
Бокажу. Она видела, как Боден вошел
внутрь хижины и через минуту Люсьен последовал за ним. Хижину изнутри освещал
тусклый фонарь, но на окнах были
плотные занавески. Она решила подождать и посмотреть, что будет. Ей не хотелось
ставить под угрозу план Люсьена, в чем
бы он ни состоял. Она просто хотела быть поблизости, если понадобится ее помощь.
Прошло около пятнадцати минут, прежде чем дверь хижины открылась и появились
Люсьен и Арман, которые несли
огромный куль. Энни прикусила губу. Без сомнения, это было безжизненное тело
массивного мужчины!
Господи, неужели они убили его! Они убили Бодена! Энни знала, что Ренар
намерен прекратить бесчинства Бодена, но не
предполагала, что он зайдет так далеко.
Они понесли тело к задней стене хижины. Фонарь, висевший на локте Армана,
освещал им путь и частично его лицо.
Люсьен был полностью в темноте. Они передвигались на удивление быстро, учитывая
тяжелую ношу, и вскоре оказались на
расстоянии нескольких ярдов от хижины в тени кипарисов.
Энни кралась за ними, оставаясь на том же безопасном расстоянии, что и
прежде. Ветки цеплялись за ее юбку и рвали ее в
клочья, хвоя царапала ей лицо и руки, влажные листья залепляли глаза, насекомые
тучами вились над головой, как канюки
вокруг трупа. Каблуки ее бальных туфель утопали в глине. Если бы они не были
привязаны к щиколоткам лентами, она
наверняка давно потеряла бы их.
Энни догадывалась, что они уже совсем близко от заболоченной бухты. Она
предполагала, что Люсьен собирается
закопать Бодена где-то поблизости или отдать на съедение аллигаторам. От этой
мысли ее затошнило. И вдруг они
остановились. Она услышала тихое конское ржание. Люсьен и Арман что-то
прошептали друг другу, после чего явно с
усилием приподняли свою ношу. Они укладывали Бодена на спину лошади? Зачем им
везти его куда-то?
Лунный свет почти не пробивался сквозь густую листву, да и шпанские мушки
вились тучами, мешая что бы то ни было
разглядеть. От фонаря, который нес Арман, тоже было мало проку: его скудный свет
лишь сгущал тени.
Она вдруг поняла, что там, в темноте, не одна лошадь, а по меньшей мере три.
Фонарь освещал четыре конских копыта, но
контуры остальных хорошо различались. Она слышала, как хлюпают копыта в грязи,
как звякает сбруя. Арман и Люсьен сели
на лошадей, у Армана в руке был повод от коня, на котором лежало тело Бодена.
Они повернули и быстро поскакали на север,
настолько быстро, насколько позволяли заросли кипарисов.
Энни не сразу осознала, что оказалась в полном одиночестве среди дикого леса,
кишащего змеями и аллигаторами. Ей не
пришло в голову окликнуть Люсьена. Она словно окаменела от неожиданности. Ее
поразило то, что Люсьен оказался
способен на убийство...
Если бы она не испытывала страстного желания дожить до преклонного возраста и
отвращения к существам, которые
могут внезапно схватить человека за ногу, она еще долго стояла бы без движения,
размышляя над тем, что в свете последних
событий ее отношения с Люсьеном изменятся. Но она решила действовать по-другому
и направилась к хижинам.
Она быстро пошла вперед и с облегчением вздохнула, когда увидела перед собой
просвет между деревьями. Однако ее
облегчение тут же бесследно исчезло. Она увидела вереницу коней, медленно
продвигавшихся по некогда засаженному
тростником полю. Она не могла как следует рассмотреть всадников, но сомнений
быть не могло в том, что это полиция. Она
насчитала пять человек. Как они узнали, что Люсьен запланировал на сегодняшнюю
ночь кровавое убийство? Неужели
предатель, который затесался в ряды его сторонников, сообщил об этом властям, и
теперь Люсьена на долгие годы упекут в
тюрьму?
Они заметили ее; она слышала, как они стали беспокойно переговариваться,
когда подъехали ближе. Она замерла в
напряженном ожидании. Вдруг один всадник отделился от остальных и направился к
ней. Капюшон его плаща откинулся назад.
Его неестественно белое лицо устрашающе сияло в темноте. Энни чувствовала, как
сердце замерло у нее в груди. Она видела
перед собой маску смерти. В мозгу у нее пронеслись мысли о покойниках, колдунах
и прочей нечисти. Мертвец улыбнулся
ей.
- Привет, Энни, - сказал он голосом Джеффри. - Вышла прогуляться?
- Джеффри, что ты здесь делаешь?
- Я первый задал вопрос.
- Ты привел сюда полицию? - Она прищурилась. - Зачем?
- Как будто ты не знаешь, - вполголоса ответил он и обернулся к офицеру: -
Это мой друг. Я посажу ее к себе на
лошадь. Опасно оставлять ее здесь одну.
- Вы не думаете, что еще опаснее будет взять ее с собой? - спросил офицер,
приближаясь к ним.
- Нет, я позабочусь о том, чтобы ей не причинили вреда, - сказал Джеффри.
Энни не сомневалась в том, что он так и поступит. Джеффри прежде всего
заботился о том, чтобы самому оставаться
вдалеке от опасности.
- Кто вы, юная леди? - спросил офицер, который возглавлял отряд.
- Энни Уэстон, - ответила она.
- Что вы делаете здесь посреди ночи?
- Я была на балу у Бувьеров, - начала она, но тут же замолчала, потому что не
знала, как объяснить свое присутствие в
окрестностях поместья Бокаж.
Джеффри, который был более искусным лгуном, чем она, пришел на помощь и
обеспечил ей алиби:
- Я тоже присутствовал на балу еще несколько минут назад и могу это
подтвердить. Не волнуйтесь, мисс Уэстон. Я
видел, как вы ушли с молодым человеком в красном домино и полумаске, не так ли?
- Он обратился к офицеру: - Обычное
любовное свидание, сэр, а теперь этот парень оставил ее и скрылся в неизвестном
направлении. Разве не так, мисс Уэстон?
Кстати, Энни, этого джентльмена зовут лейтенант Дьютиллет.
Энни решила, что лучше подтвердить историю Джеффри, чем отрицать ее. Она
горделиво приподняла подбородок:
- Да, он оказался проходимцем. Но я ударила его в глаз.
- Прекрасно, мадемуазель! - сказал лейтенант со смехом. - Сажайте ее на
лошадь, Уиклифф. Мы теряем драгоценное
время.
Джеффри протянул ей руку, и Энни пришлось воспользоваться его помощью, чтобы
влезть на лошадь. Она оказалась в
седле перед ним, и Джеффри обнял ее за талию одной рукой. Несмотря на то что ей
было неприятно ощущать Джеффри
очень близко, она понимала, что так у нее больше шансов помочь Люсьену. Джеффри,
несомненно, оказался предателем и
теперь ведет полицию к Ренару. Впрочем, она не понимала, что именно хочет
обнаружить полиция. Неужели Люсьен
запланировал сегодня не только убийство, но и побег рабов?
- Значит, Джеффри, ты решил получить правительственную награду? - спросила
она, пока они медленно, крадучись
пробирались по густому лесу.
- Я ведь не могу заполучить тебя, - ответил он, крепче прижимая ее к себе.
- Так вот что тебе было нужно? Мои деньги?
Он ласкал ее за талию, касаясь большими пальцами области под грудью.
- Я хотел больше, чем просто деньги. Но твое приданое сыграло не последнюю
роль в моей любви к тебе.
Она оттолкнула его руку и схватилась за луку седла, чтобы сохранить
равновесие.
- Я думала, что ты герой. Я думала, что ты на стороне Ренара.
- Да, так и было. До тех пор, пока он не переспал с тобой.
- Не понимаю, откуда у тебя взялась эта смешная идея, - презрительно хмыкнула
она.
- Мои подозрения подтвердились сегодня вечером.
- Что ты имеешь в виду?
- Не важно. Совсем скоро все мои подозрения подтвердятся, и тогда ты
пожалеешь о том, что держала меня за дурака,
Энни. Жаль, что ты настолько, чиста и непорочна, что не можешь простить мужчине
некоторую амбициозность, некоторое
несоответствие твоим напыщенным вкусам.
Энни не знала, что ответить. Он был прав. Она не могла простить ему ничего,
особенно теперь. Она думала о том, знает ли
Джеффри, что Ренар и Люсьен - один и тот же человек. Ведь он догадался, что она
спала с Ренаром, но заметил ли он, что
она убежала с бала вслед за Люсьеном? Знает ли он, что она проследила за ним и
Боденом до самого Бокажа? Догадался ли
он сложить эти два факта и таким образом выяснить правду?
- Интересно, какие свои подозрения ты собираешься подтвердить сегодня ночью?
- поинтересовалась она небрежно,
желая вызвать его на откровенность.
- Скоро узнаешь, - разочаровал он ее своим ответом. - А теперь сиди тихо. Мы
подъезжаем.
Они оказались в заболоченной бухте позади хижин рабов. Никто не зажигал
фонарей. Единственным освещением был
лунный свет, отражавшийся от серой, мутной глади воды. Несколько минут назад
Люсьен и Арман уехали в этом направлении.
Где они теперь? У нее сжалось сердце. И с чего Джеффри взял, что она будет
сидеть молча, если Люсьен покажется на виду
у полиции? Она предупредит его об опасности, как и раньше, даже невзирая на риск
оказаться в тюрьме самой.
Всадники молча, не сговариваясь рассеялись, как будто оговорили стратегию
заранее. Они заняли какую-то определенную
позицию и стали ждать. Но чего? Господи, как она жалела о том, что Люсьен не
доверился ей!
Все вокруг, даже лошади, превратились в неподвижные, каменные изваяния. Энни
тоже не шевелилась, надеясь убедить
всех в своей безобидности. В тишине особенно четко раздавались лесные звуки:
ритмичное кваканье лягушек, нескончаемое
жужжание насекомых, шорох речных волн, накатывающих на берег. Воздух был теплым,
влажным и пахучим.
Вдруг где-то на берегу послышалось какое-то движение. Лейтенант приподнялся в
седле и поднял руку вверх,
напрягшись, как змея, готовая броситься и укусить. На противоположном берегу
узкой реки показался темный силуэт коня.
Неужели это Ураган?
Энни раскрыла рот, чтобы закричать, но Джеффри ладонью зажал ей нижнюю часть
лица и привлек к себе. Она
сопротивлялась, но его рука оказалась сильнее, чем она предполагала. Всадник
выехал на открытое место. Это был Ренар!
Рука лейтенанта резко опустилась, это был знак атаковать. Лошади вспенили
водную гладь неглубокой речки. Энни
видела, как Ренар круто развернул коня и бросился в чащу леса, но, имея за
спиной четырех преследователей, у него было
мало шансов уйти от погони. Некоторый шанс давало ему искусство маневрировать
среди лесных зарослей. Но их было
много, и они могли его окружить.
Отряд полиции переправился через реку и скрылся в лесу на противоположном
берегу. Только тогда Джеффри убрал руку
с ее рта и пустил своего коня вперед медленным шагом. Энни вздрогнула, когда
раздались первые пистолетные выстрелы.
- Мы ведь не хотим оказаться слишком близко к театру военных действий, пока
это опасно, не так ли? Но я не могу
отказать себе в удовольствии увидеть, как его свяжут. Очень хочется посмотреть
ему в глаза!
Энни ничего не ответила. В горле у нее пересохло от волнения и страха. Как
она ненавидела Джеффри в этот момент! Если
Люсьена убьют, то по его вине. Она давно спрыгнула бы с его лошади, если бы не
хотела отстать от полиции. Хотя ночь была
теплой, ее бил озноб. Ненавидя себя за беспомощность, она закрыла глаза и стала
молить Бога, чтобы Люсьену удалось
скрыться от погони.
Они пересекли речку и не успели отъехать очень далеко, как их взору открылась
сцена, которой Энни опасалась больше
всего на свете в продолжение последнего часа. Кто-то зажег фонари, и все вокруг
осветилось ярче, чем днем. Теперь Энни
могла увидеть лица все
...Закладка в соц.сетях
