Жанр: Любовные романы
Его сильные руки
...огу, она полностью утратила
ориентацию в пространстве. Здесь же по
изгибу речного русла она смогла определить, где юг, а где север. К счастью, им
не нужно было ехать через весь город,
чтобы добраться до Фобург-Сент-Мэри, и они закончили свое путешествие без
неприятных неожиданностей.
Слух о ее побеге, очевидно, не просочился за стены дома, хотя Джеффри сейчас,
вероятно, работал над специальным
репортажем для "Пикайун". Интересно, как он изложит события и как опишет ее
участие в них. Она представила себе строки
из газетной колонки: "Неизвестный юноша предупредил Лиса о подозрительных тенях
в глубине кладбища..." Она перебрала в
голове несколько возможных вариантов описания событий, надеясь, что Джеффри
изложит их максимально точно.
Между задним двором дома Кэтрин и соседним с северной стороны был узкий
проход. Арман воспользовался этим
подходом к дому и ссадил Энни с лошади возле дальней калитки, скрываясь от
посторонних взглядов под сенью
раскидистого гикори. Он протянул ей маленькую коробочку:
- Возьмите эту мазь и прикладывайте к чистой ране утром и вечером.
- Спасибо, Арман.
- За что?
- За дружбу. За то, что постарались ободрить меня, хотя ничего мне и не
сказали. - Она с сожалением улыбнулась.
Арман снял простую крестьянскую шляпу и, галантно взмахнув ею в воздухе,
тепло улыбнулся:
- Au revoir, мадемуазель. До новых встреч.
Энни подняла руку на прощание, и сердце у нее защемило от грусти. До новых
встреч. Ренар не сказал ей ничего
подобного. Он не передал через Армана ни единого слова любви, дружбы, даже
простой благодарности. Она пала духом.
Посмотрев ему вслед, она нехотя повернулась к калитке, ведущей в ухоженный,
приветливый внутренний дворик дома
тети Кэтрин. Она провела здесь в затворничестве много счастливых часов. Но
сегодня она входит сюда другим человеком.
Она не будет снова счастлива, пока не соединится со своим возлюбленным. Впрочем,
она надеялась, что не будет долго
обречена на несчастливую жизнь.
Энни не была уверена в его чувствах к ней, но не сомневалась в своих чувствах
к нему. Она любила его и готова была все
время думать о нем и волноваться. Появление добровольных стрелков прошлой ночью
убедило ее в том, что Ренар вовсе не
неуязвим. В его организации происходила утечка информации. Кто же доносчик?
Энни вдруг почувствовала, что смертельно устала, и побрела по красной
кирпичной дорожке к дому. Она взглянула на
зашторенные окна комнаты дяди Реджи и поблагодарила провидение за то, что он еще
спит.
Реджи этой ночью не сомкнул глаз. Он поднялся на рассвете, гораздо раньше
своего обычного часа, оделся и, выйдя на
улицу, сел на мраморную скамью под большим бананом. Он был одержим странными,
романтическими мыслями, которые,
как ему всегда казалось, не могут укорениться в его практичной голове. И что
хуже всего, Кэтрин Гриммс - размахивающая
тростью, либеральничающая дама с голосом, напоминающим скрип ногтей по школьной
грифельной доске, и манерами,
присущими морскому адмиралу, командующему флотилией, - была источником этих
нежных чувств.
Реджи невольно улыбнулся. Вчера вечером, когда она упала в обморок, с него
разом слетела вся британская спесь. Он
вдруг понял, что не переживет, если с ней что-нибудь случится, и взлелеянная им
неприязнь к ней улетучилась, как утренний
туман в лучах восходящего солнца. Он признался себе в том, что Кэтрин Гриммс ему
очень нравится. Больше чем нравится.
И что же теперь с этим делать?
Реджи размышлял, стараясь отыскать ответы на мучившие его вопросы в эдемском
садике Кэтрин. Еще не было семи, но
ноябрьское утро благоухало ароматами цветов и фруктовых деревьев, а воздух был
теплым. Птичьи трели раздавались из
густых крон высоких деревьев, которыми бездумно были засажены четыре акра
поместья Гриммс. Теперь он понимал,
почему Энни любила часами сидеть здесь по воскресеньям.
Энни? Может быть, она ему привиделась? Нет, потому что в таком случае она не
явилась бы ему в мужской одежде и с
повязкой на голове. И не замерла бы как вкопанная, увидев его. Она появилась изза
густых зарослей кустов, очевидно,
пробираясь с заднего двора. Он сидел в куще растений, невидимый издали со всех
сторон. Естественно, что его племянница
остолбенела, обнаружив его здесь в столь необычный час.
- Дядя Реджи?
Он взял себя в руки. В какую неприятность она попала на этот раз?
- Именно. А кого ты ожидала увидеть, Энни?
- Никого, - запинаясь ответила она. - Кого угодно, только не тебя.
- Подойди ближе, Энни, - ласково поманил он ее. - Как ты поранилась, дитя
мое? Должно быть, рана не опасна. Если
ты можешь ходить, - добавил он мрачно.
Он ждал, что она возмутится тем, что он назвал ее "дитя мое", но ошибся. И
действительно, она не была похожа на
ребенка. Он смотрел на нее издали и поражался тому, как по-женски она выглядит
даже в мужском костюме. Он старался не
переусердствовать в выяснении того, почему она так странно одета, и готовился
принять самое худшее объяснение ее
появления в саду в семь часов утра. Чем ближе она подходила к нему, тем
явственнее становилось, что она чем-то искренне
огорчена. Его покровительственный инстинкт взял верх над гневом.
Он подвинулся на скамье и освободил для нее место. А когда она села, взял ее
за руку.
- Господи, Энни, что с тобой стряслось?
Энни подняла на него виноватые глаза и прямо взглянула ему в лицо. Он решил,
что она размышляет над тем, что стоит
ему рассказывать, а что нет. Ее голубые глаза были чистыми и ясными. И снова у
него возникло ощущение, что она словно по
волшебству превратилась в женщину за одну ночь. Она тяжело вздохнула.
- Я хотела соврать тебе, но передумала и решила сказать правду. Я совершила
глупость прошлой ночью. Я убежала из
дома, чтобы увидеть Ренара.
Реджи не сразу нашел что ответить. Он знал, что Энни увлечена романтической
личностью разбойника, но предполагал,
что в ней достаточно здравого смысла, чтобы избегать его опасного общества. Он
откашлялся, но в его голосе остался
предательский скрежет, когда он с наигранным спокойствием сказал:
- Наверное, я не понял тебя. Не могла же ты отправиться одна в логово этого
разбойника?
- Я отправилась не в его логово, - возразила она, упрямо приподняв
подбородок. - Не такая я дура. - Она бросила на
Реджи странный взгляд, по которому он догадался, что если у нее и не было
намерения отправиться туда сначала, то в конце
концов она там побывала. - Джеффри получил известие о том, что Ренар готовит
новый побег рабов. Я выудила из него
достаточно информации, чтобы примерно определить время и место операции. Потом я
подкараулила Джеффри у его
пансиона и проследила за ним до места встречи.
- И что же там произошло? Ренар объявился?
- Да, - кивнула она и опустила голову, уставившись на сплетенные пальцы рук,
лежащие на коленях. - Ты уверен, что
хотел бы услышать дальнейший рассказ, дядя Реджи? Ты сможешь сам прочитать об
этом в "Пикайун". Джеффри видел все
своими глазами. В газете будет много интересных деталей. - Она неуверенно
улыбнулась. - Только нужно вставить мое
имя в ту часть статьи, где будет говориться о "молодом человеке".
- Как ты можешь предлагать мне ждать, Энни? Ты была ранена, а я даже не знаю,
как и кем. Кто перевязал тебя? Ктонибудь...
- он покраснел от смущения и вскипевшей ярости, - кто-нибудь овладел
тобой? - Он думал, что у него лопнет
сердце, когда Энни залилась как маков цвет, услышав этот вопрос. - Если этот
разбойник посмел прикоснуться к тебе хоть
пальцем!..
Энни подняла на него полные слез глаза. Ее голос дрожал от избытка чувств,
когда она тихо вымолвила:
- Ренар не причинил мне зла, дядя Реджи. Он спас мне жизнь. - Она потрогала
повязку. - Началась перестрелка. Пуля
скользнула по моему лбу. Ренар защищал меня. Если бы не он, я бы погибла. - Энни
дрожала. - Никогда не думай, что
Ренар может причинить мне вред, дядя Реджи. - Ее голос стал стальным. - Он
никогда не сделает этого. Никогда.
Реджи был слишком ошеломлен, чтобы что-нибудь думать, тем более размышлять о
мотивах, которые вынудили Ренара
заботиться о его племяннице. Все детали этой истории меркли по сравнению с тем,
что его дорогая племянница могла
погибнуть.
Он с минуту смотрел на нее, подмечая, что в ее голубых глазах появилась
зрелость, а узкие плечи дрожали, очевидно,
после ужаса пережитой ночи. Он привлек ее к себе, уткнул ее голову себе в грудь
и ласково погладил по волосам.
- Хорошо-хорошо, девочка моя, - успокаивал он ее. - Я не буду больше ни о чем
тебя спрашивать... сейчас. И не
стану никого обвинять до тех пор, пока не разберусь в ситуации. Просто успокойся
и прижмись к своему старому дядюшке,
пока не почувствуешь себя лучше.
Он ощущал, как она понемногу расслабилась. Она приникла к нему, как когда-то
в детстве, и дрожь в ее теле понемногу
прекратилась, а с губ слетел тихий вздох.
- Я так устала, дядя Реджи, - вымолвила она. - Я хочу пойти к себе и лечь
спать.
- Конечно, девочка моя, отправляйся в постель и оставайся там до тех пор,
пока я не разрешу тебе подняться, - твердо
заявил он.
Энни тихо рассмеялась и с чувством сжала его руку.
- Я разрешаю тебе опекать меня сейчас, но как только поправлюсь и ко мне
вернется прежний напор и энергия, все
вернется на круги своя.
- Да, Энни, я понимаю. - Реджи обреченно вздохнул. - Ничего другого я и не
ждал. - С этими словами он поднялся и
повел к дому свою вечно попадающую в неприятности племянницу.
Глава 14
Люсьен вышел из своего экипажа и оказался на тротуаре перед роскошным домом
Кэтрин Гриммс. В одной руке он
держал смешанный букет из садовых цветов и диких соцветий и листьев, который был
так огромен, что задевал его за
подбородок. Он был одет в темно-зеленый сюртук и черные брюки. Его парчовый
бледно-желтый жилет был такого же
цвета, как и роза, приколотая к лацкану, на свежих лепестках которой еще
блестели капли утренней росы. Он был одет и
полностью снаряжен для утреннего визита, хоть и необычного.
- Отведи лошадей за угол, Джордж, пожалуйста, - сказал Люсьен кучеру. - Я не
задержусь надолго.
Люсьен оглядел фасад дома, его взгляд задержался на окнах Энни. Ставни были
закрыты, чтобы не впускать в спальню
знойные, яркие лучи утреннего солнца. Он представил себе, как она мирно спит в
своей постели, предоставленная заботам
дяди и тети. Его сердце сжалось от горечи при воспоминании о прошлой ночи. Он не
жалел о магических часах, которые они
провели вместе, но понимал, что не имел права брать ее невинность, не давая
взамен никаких обещаний.
Как он мог потерять контроль над собой настолько, что втянул Энни в свою
жизнь, не зная, что уготовано ему судьбой? И
что он делает теперь, стоя в ненавистном облике Денди Делакруа перед ее домом?
С каждым днем презрение Люсьена к той роли, которую он вынужден был играть в
обществе, возрастало. Ему становился
невыносим образ легкомысленного бездельника, ищущего в жизни лишь развлечений и
не желающего знать ничего, кроме
собственной выгоды и комфорта. Этот образ эффективно защищал его от связи с
Ренаром, но близилось время, когда в этом
обмане больше не будет необходимости.
И что тогда? Даже если для Ренара все кончится так, как он запланировал, то
он не знал, каким будет его следующий шаг,
куда заведут его собственные амбиции. Он больше не знал, кем на самом деле
является. Без маски, без личины ленивого
дебошира - кто он на самом деле? Он должен был разрешить все эти проблемы,
прежде чем позволить Энни всецело
отдаться ему. Он печально подумал о том, что, возможно, не так уж он и далек от
Денди Делакруа. А Энни заслуживает
лучшего.
Однако долго стоять в раздумье перед ее домом неприлично. Он должен сделать
то, зачем пришел, и уйти. Под невинным
предлогом он пришел сюда, чтобы узнать, как она себя чувствует после печального
инцидента в переулке. После того как он
накануне получил от Реджи благодарственное письмо, его приход не покажется
странным или неуместным. Но на самом деле
он пришел по другой причине.
Теперь казалось странным, что стычка в переулке произошла всего лишь вчера
днем. С тех пор столько всего произошло.
Столько изменилось в жизни для него и для Энни.
Милая Энни... Как мучительно было оставлять ее этим утром! Он мечтал о том,
чтобы увидеть, как солнце наполняет ее
комнату, как сама она сияет после ночи их любви. Но он пришел к дому Кэтрин
вовсе не в надежде увидеть ее. Надеяться на
это было бы крайне глупо. Напротив, Люсьен не сомневался, что Реджинальд Уэстон
будет держать племянницу в спальне и
отказывать всем посетителям - возможно, с целью наказать ее, а скорее всего
чтобы никто не увидел шрам у нее на лбу.
Единственной целью визита Люсьена было узнать, как она себя чувствует после
расставания с Арманом. Он собирался все
выяснить, не встречаясь ни с Энни, ни с ее дядюшкой.
Залихватски надвинув шляпу на лоб, он медленно направился к входной двери.
Мрачный дворецкий проводил его в холл,
где ему пришлось ждать около четверти часа. В обычной ситуации он стал бы
рассматривать коллекцию антикварных
редкостей, собранных Кэтрин, но минуты текли одна за другой, и он начал
волноваться.
Если бы Энни не удалось незаметно пробраться в дом на рассвете и поведать
всем историю о том, что она упала и разбила
лоб о туалетный столик, в доме царил бы переполох. Реджи твердо потребовал бы от
нее объяснений, и Энни пришлось бы
пережить жесткое давление с его стороны. Люсьен хорошо знал ее. Она не стала бы
врать ради спасения самой себя.
А что, если она всерьез больна? Люсьен впал в нешуточное беспокойство.
Прошлая ночь стала для нее тяжелым
испытанием. Разумеется, речь не об их любовной близости. Но разве она могла
полностью уничтожить последствия ранения?
Он готов был подняться с кресла и заметаться по холлу, как вдруг к нему вышел
Реджи.
- Мистер Делакруа! Как я рад вас видеть! Простите, что заставил вас так долго
ждать, но меня... э... неожиданно
задержали.
Люсьен поднялся и лениво, в стиле Денди Делакруа, пожал пожилому джентльмену
руку. Рукопожатие считалось чисто
американской манерой, но Реджи ответил на него беспрекословно. Ладонь Реджи
оказалась холодной и влажной на ощупь, от
его обычной неторопливости не осталось следа, он суетился и казался
взволнованным. Он старался держаться
доброжелательно и гостеприимно, возможно, потому, что был искренне благодарен
Люсьену за то, что он спас Энни от
уличного пьяницы.
- Мне не хотелось бы доставлять вам неудобство, месье Уэстон, но вы прислали
мне такую трогательную записку, что
я... Я не сделал ничего особенного, чтобы заслужить вашу благодарность.
Реджи предложил Люсьену сесть в кресло, а сам сел на стул напротив.
- Ничего особенно трогательного в моем письме не было, мистер Делакруа. Вы
оказали Энни неоценимую услугу, за
которую я всегда буду вам чрезвычайно благодарен.
- Я сделал лишь то, что сделал бы любой мужчина на моем месте, - скромно
возразил Люсьен. - Вы знаете, что я не
любитель говорить о своих сомнительных заслугах...
- Конечно, сэр, я вас понимаю. - Реджи с достоинством выпрямился на стуле и
кивнул. - Ни один джентльмен не
захочет, чтобы его восхваляли слишком долго или чересчур громко. Таким образом,
тема закрыта. Я сам придерживаюсь
такого же мнения в подобных вопросах. Я вас прекрасно понимаю - вы просто
исполнили свой долг.
- Я зашел узнать, как мадемуазель Уэстон себя чувствует сегодня. - Люсьен
одобрительно улыбнулся. - Пришла ли
она в себя после вчерашних неприятностей?
Реджи нахмурился и уставился в пол, потирая пальцами подбородок. И вдруг
прямо взглянул на Люсьена.
- Я надеюсь, что вы правильно поймете мой вопрос, но я должен его задать,
мистер Делакруа. Скажите, вы держите в
строжайшей тайне то, что произошло в том злополучном переулке? Вы же знаете, как
некоторые любят поговорить о том,
что и выеденного яйца не стоит... - Голос изменил ему. Он казался огорченным,
потому что понимал, что оскорбляет
порядочного человека, но не может поступить иначе.
Люсьен подумал, что этот человек искренне заботится об Энни и для него ее
благополучие и репутация превыше всего.
Как жаль, что он не смог повести себя так же достойно прошлой ночью!
- Ни слова, клянусь вам всем святым, месье Уэстон, - заверил его Люсьен и
добавил совершенно искренне: - Я
никогда не сделал бы ничего, что могло бы повредить мадемуазель Уэстон - даже
если бы мне пришла в голову такая дикая
мысль.
Их взгляды встретились на мгновение. В голубых глазах Реджи промелькнуло
любопытство, которое постепенно
рассеивалось, уступая место пониманию. Люсьен испугался и отвернулся. Неужели
Реджи обо всем догадался? Неужели он
смог в его глазах прочесть то, как он на самом деле относится к Энни? Возможно,
он смотрел на него слишком откровенно.
Впрочем, таким он и был.
- Я полагаю, цветы для нее?
Люсьен снова взглянул на Реджи. Возле губ пожилого господина залегла складка,
а вокруг глаз морщинки. Однако
выражение лица в целом казалось довольно дружелюбным. Люсьен принял уважительную
позу. Вот он, Ренар, который
рассыпается на кусочки в приличной гостиной в присутствии добропорядочного
господина! Оказывается, его
обеспокоенность судьбой Энни, его забота о ней может оказаться опасным оружием
против него в руках врага.
- Да, цветы для мадемуазель. Я думал, что вы прикажете отнести их ей в
комнату... - Он непринужденно взмахнул рукой
в воздухе. - Может быть, они доставят ей удовольствие, поднимут настроение.
Тонкие девушки любят такие пустяки,
которые их забавляют, не так ли? Они могут отвлечься от повседневных дел.
Реджи кивнул. Их глаза снова встретились, и в них отразилось полное
взаимопонимание. Они оба знали, что Энни не
принадлежит к числу "тонких" девушек, а значит, не нуждается в пустяках, которые
отвлекли бы ее от жизненных забот, но
оба промолчали. Реджи поднялся и позвонил в колокольчик, чтобы вызвать слугу.
- Я прикажу поставить их в вазу и отнести ей в комнату. Уверен, она будет
рада. Это очень мило с вашей стороны...
Он сел и с еще большей настойчивостью уставился на гостя, утопающего в
цветах. Под его пристальным взглядом
Люсьен почувствовал себя неловко.
- Надеюсь, вы понимаете, что я не пускаю к ней гостей в таких сложных
обстоятельствах?
- Разумеется, - ответил Люсьен. Вошла горничная, взяла у него букет и,
выслушав приказания Реджи, удалилась. - Но
я надеялся повидаться с мадам Гриммс. Она дома?
Эта просьба произвела на Реджи странное впечатление: он удивился сильнее, чем
всему остальному, что Люсьен сказал за
время своего визита. Реджи, явно заинтересовавшись тем, какое дело может быть у
Люсьена к Кэтрин, производил
впечатление слишком уж заботливого мужчины, на попечении которого находятся
беззащитные женщины.
И вдруг... Озарение пронзило Люсьена и осветило самые дальние и темные уголки
его сознания. Он предполагал раньше,
что Реджи и Кэтрин с трудом ладят. Возможно, это был всего лишь брачный танец.
Сомнений быть не могло, сейчас Реджи
заботится о Кэтрин иначе, и его тревога питается любовью...
- Миссис Гриммс сидит с Энни, - неуверенно ответил Реджи. - Но если вам
нужно, я готов подменить ее и провести
какое-то время у постели Энни. Я буду счастлив это сделать.
- Я думал, что мадемуазель Уэстон хорошо себя чувствует, - нахмурился Люсьен.
- Видите ли, мы не то чтобы дежурим у ее постели, - заверил его Реджи. -
Просто когда она сносно себя чувствует и
пребывает в хорошем расположении духа, мы используем этот момент, чтобы
поговорить с ней, разъяснить какие-то вещи,
вы же понимаете.
- Да. - Люсьен кивнул с явным облегчением. Энни не повредит некоторое
ужесточение домашнего распорядка. Значит,
на протяжении следующих нескольких дней он может не беспокоиться о ней и
заняться своими делами.
- Я пойду и приведу ее.
- Приведете Энни? - Люсьен был настолько погружен в мысли о ней, что невольно
проговорился. Черт побери! Он
назвал ее по имени. Тем более глупо, что Реджи только что объяснил ему, что она
не принимает посетителей, а значит, не
может спуститься вниз по лестнице.
От Реджи не ускользнула его оплошность.
- Разумеется, я не имел в виду мадемуазель Уэстон, - поспешил поправить себя
Люсьен. - Я понимаю, что она сейчас
не может никого принимать. Простите, я оговорился. Конечно же, я имел в виду
мадам Гриммс.
- Конечно. - Реджи сдержанно улыбнулся в ответ. - Я понимаю... оговорка.
Присядьте, мистер Делакруа. Я прикажу
Терезе принести вам чаю.
- Merci. В этом нет необходимости...
- Кэтрин любит пить чай в это время суток. Никакого беспокойства.
Люсьен смотрел, как Реджи направляется к двери, и проклинал себя за то, что
оказался таким болваном. Он рассеянно
подошел к окну и отдернул штору, чувствуя себя полным идиотом. Почему он может
оставаться хладнокровным, когда чтото
угрожает его жизни, и полностью теряет самообладание, когда Энни находится в
соседней комнате?
Господи... она совсем рядом. Стоит только подняться наверх и открыть дверь ее
спальни... Теплые, живые картины
прошлой ночи всплыли в его памяти. Ощущение ее тела проснулось в нем с
невероятной яркостью.
- Люсьен?
Он круто обернулся на свое имя и на голос своего верного друга. В дверях
стояла Кэтрин. Он с облегчением расслабился,
потому что не нужно было притворяться.
- Мы можем поговорить спокойно?
- Сейчас да. - Она прикрыла за собой дверь.
- Реджи велел Терезе принести чай, - предупредил Люсьен.
- Мы об этом узнаем. Дверь скрипит. Я не позволила Терезе смазать ее маслом.
- Вы обычно проводите тайные беседы в этой комнате? - усмехнулся Люсьен.
- Никогда до вас этого не делала. - Кэтрин пожала плечами с равнодушнонасмешливым
видом. - Зачем вы здесь,
Люсьен? Наверное, у вас была серьезная причина прийти сюда, если вы не дождались
субботы, чтобы передать весточку
через мадам Тюссо?
Люсьен тяжело вздохнул и опустился на стул, который только что освободил
Реджи.
- У меня есть серьезное оправдание. Реджи прислал мне записку с
благодарностью за то, что я спас Энни от...
неприятной ситуации.
- Вы имеете в виду изнасилование? - Кэтрин села на соседний стул.
- Возможно, - поморщился Люсьен. - Глупая девчонка. Она очень похожа на вас,
Кэтрин. Слишком отважна, чтобы
беспокоиться о своей безопасности.
- Она поэтому вам так нравится? - Кэтрин вопросительно приподняла бровь.
- Я всегда ценил смелость и решительность в женщинах, - уклончиво ответил
Люсьен.
- Не скрытничайте. Я спрашиваю, нравится она вам или нет.
- Конечно, нравится, но...
- Но возможно, не настолько, насколько вы нравитесь ей?
- Я не знаю, насколько я нравлюсь ей.
- Тогда вы дурак, Люсьен. Вы нравитесь ей настолько, что она хочет спать с
вами. И насколько я знаю свою племянницу,
это значит, что она вас любит.
Люсьен любил прямолинейность Кэтрин, но сейчас она обескуражила его. Он
чувствовал, что его поймали с поличным. И
защищаться ему было нечем.
- Энни все вам рассказала?
- Все. Разумеется, кроме того, что вы уложили ее в постель. Об этом я
догадалась сама. А вы подтвердили это своим
виноватым взглядом. А где был Арман в это время?
- Вывозил рабов из города. Он вернулся в хижину на рассвете.
- У Энни возникло ощущение, что Арман был там все время. Это притворство,
которое помогло ей убедить Реджи в том,
что она ни минуты не оставалась с Ренаром наедине. Иначе он не пережил бы этого
известия.
- Что ему известно?
- Только общие детали. Он не хочет давить на Энни, но он очень умен, и у него
прекрасная интуиция. Готова поклясться,
что он обо всем догадывается. Вы знаете, что Энни сначала во всем призналась
ему. Он сидел в саду на рассвете, когда она
возвращалась домой в мужской одежде.
- Реджи знает что-нибудь о вашей связи с Ренаром?
- Нет. - Ее губ коснулась печальная улыбка. - Ни он, ни Энни понятия не
имеют, в какой степени я вовлечена в ваши
гнусные преступления, Люсьен. - Она пытливо взглянула ему в лицо, и он
догадался, каким будет ее очередной вопрос. -
Как вы посмели заниматься любовью с моей племянницей, не открывшись ей?
- Вы повергаете меня в смущение, Кэтрин, - попробовал он избежать ответа.
Однако кровь стучала со страшной силой
у него в висках.
- Значит, вы не ответите?
- Достаточно сказать, что она не понимает того, что герой, которого она...
боготворит, и мерзавец, которого ненавидит,
- один человек.
- Энни очень умна, как и ее дядя. Она очень быстро выяснит, кто вы на самом
деле.
- Да, возможно, даже скорее, чем мне бы этого хотелось, - кивнул он. - Вот
почему нам лучше какое-то время не
видеться. Даже в темноте люди узнают друг друга.
- Разумеется. - Она приподняла брови.
- Мне нужно время. Я задумал дело, которое окончательно уничтожит Бодена, да
поможет мне Бог. Я не могу
разбираться с Боденом и Энни одновременно.
- Ты давно уже решил покончить с Боденом. Я уверена, что ты ставишь под
угрозу выполнение своего замысла. Почему,
Люсьен? Отчего возникла необходимость торопиться с этим?
- Я хочу покончить со своей жизнью в образе Ренара.
- Я рада! - воодушевленно откликнулась она. - Наконец-то. Скажи, связан ли
этот отказ от игры со смертью с моей
племянницей?
- Вы знаете, Кэтрин, существует утечка информации, - попробовал он снова уйти
от ответа. - Меня не покидает
чувство, что удача изменила мне.
- Меня тоже. - Она помолчала, глядя в пол и покусывая губу. - Вы получили мою
записку о том, что Уиклифф
проговорился Энни о месте и времени встречи?
- Да. - Люсьен взял Кэтрин за руку и крепко сжал ее.
- Слава Богу, - пробормотала Кэтрин. - Я с ума сошла вчера вечером, потому
что не могла улучить момент, чтобы
написать вам записку. Я боялась, что молодой конюх не застанет вас вовремя.
- Он застал. И поскольку нас предупредили, мы были очень осторожны... первое
время. Нам удалось спрятать троих
рабов в фургоне без особого труда, и Арман уже нашептал своей лошади что-то на
ухо. Мы расслабились, что было глупо и
преждевременно. Добровольные охотники подстерегали нас на кладбище.
- Кто вас предупредил о засаде?
- Энни не рассказала вам? - удивился Люсьен.
- То объяснение, которое она дала по поводу вчерашней ночи, было кратким
...Закладка в соц.сетях
