Жанр: Любовные романы
Запоздавший листопад
Блис Атвуд чувствовала, что жизнь кончилась, когда муж ее умер от разрыва
сердца. Но прошел год и все понемногу стало образовываться. В ее жизни
появился другой мужчина и их отношения, плавные и размеренные, приносят ей
ощущения покоя и беспечности. У нее прекрасная работа, ее ценят. Но все в
ее, начавшей было налаживаться, жизни переворачивается, стоило лишь
встретить решительного, любящего приключения и постоянно кочующего Дрейка
Ренфорда. Мучаясь чувством вины перед Куртом, она начинает встречаться с
Дрейком, понимая вдруг, какую пресную жизнь вела до этого. Дрейк предлагает
ей восхитительное разнообразие романтических приключений: они путешествуют,
безумствуют, чувствуют себя словно шаловливые подростки.
Поздним субботним утром Блис сидела на диване, глядя на экран телевизора и
совершенно не понимая, что там происходит. Она уже в который раз меняла
положение. Нельзя сказать, что она ощущала дискомфорт, нет, просто ее
охватило необъяснимое беспокойство, которое она все чаще испытывала в
последнее время. Находясь дома, она стала замечать какую-то неуютность в
душе и от этого, возможно, то постоянно вскакивала и принималась поправлять
подушки, то ходила за водой на кухню, то поднималась и переключала программы
телевизора. Такое же беспокойство она ощущала и на работе.
Если кто-то из сослуживцев что-либо и замечал, то старался не заострять на
этом внимания. Все обращались с ней с тем же терпеливым спокойствием, какое
выказывали ей со времени смерти мужа. Они, несомненно, приписывали ее
возбуждение приспосабливанию к одинокому, горестному существованию. Конечно,
мысли о муже, умершем год назад, не оставляли ее. Но было и еще что-то, что
именно, она определить никак не могла, и непонимание давило на нее. Иногда у
Блис возникало странное желание убежать от всего этого, хотя она толком и
сама не понимала, от чего именно. Или, что тоже вероятно, убежать к чему-
нибудь — к более интересной и захватывающей жизни, чем та, какую она вела
сейчас.
Вот это-то и казалось самым непонятным. Вроде бы жизнь протекала вполне
нормально. Да, она потеряла мужа, но время начинало сглаживать боль потери.
Ей всего только тридцать три. Она здорова, имеет неплохую работу менеджера в
страховой компании и встречается с привлекательным, состоятельным мужчиной.
"Чего же больше?" — спросила она себя, вставая с дивана и отправляясь
на кухню.
С самого начала замужества в ее жизни не происходило ничего особенного —
никаких ярких вспышек или всплесков. Большую часть свободного времени они с
Джоном занимались своим домом — перестраивали, чтобы превратить его в уютное
гнездышко. Вместе они подобрали огромный ковер, расстеленный теперь по всему
полу коттеджа, опять же вместе выбрали оригинальную мебель из пальмового
дерева. Изредка они любили собираться с друзьями, но в целом были
домоседами, привыкшими проводить тихие вечера, работая в саду или сидя у
телевизора. Сейчас же засохшие рододендроны и розы свидетельствовали о ее
равнодушии к прежним увлечениям. Фактически ничто в последнее время не
привлекало ее интереса.
О, ей нравилось встречаться с Куртом, но все это было так предсказуемо. Она
заранее знала, что они пойдут в прекрасный ресторан или в театр. Он будет
внимательным и любезным. Курт был преуспевающим банкиром: всегда в тройке, с
аккуратно причесанными волосами, все на месте, все при нем. В свои сорок три
года он имел солидный вид зрелого мужчины и классически правильное,
привлекательное лицо. Блис и правда считала его красивым...
На улице раздался вой сирены "скорой помощи". Этот звук проник в ее мысли и
вызвал неприятные ассоциации и небольшой испуг. Мысленно она представила
больничные коридоры, уходящие вдаль, и стоящего перед ней врача.
Картина госпиталя сфокусировалась ярче, и она услышала слова доктора:
— Миссис Атвуд, сердце — инструмент очень нежный. Я боюсь, что ваш
муж...
Она резко тряхнула головой, чтобы избавиться от этих воспоминаний. Уютная
гостиная внезапно показалась ей маленькой, и она почувствовала необходимость
выйти на воздух. Не думая, Блис взяла сумочку и жакет и устремилась к двери.
Бесцельно проехав несколько километров, она остановилась около ресторана
"Золотой нарцисс". Не испытывая голода, решила просто понаблюдать за другими
посетителями, поскольку возвращаться домой ей вовсе не хотелось.
В ресторане было мало посетителей. Блис села на один из плетеных стульев,
окружавших стол, выбрала на закуску овощной салат. На столах стояли вазы со
свежими хризантемами. Плетеные занавески закрывали технические помещения. В
обоих концах длинного, узкого зала были встроены огромные зеркала, и
создавалось впечатление бесконечного пространства.
Оглядевшись, Блис обратила внимание на одинокого мужчину, сидящего за
соседним столиком. В одной руке он держал газету, а другой продолжал есть.
Это был тренированный, привлекательного вида блондин, тридцати с небольшим
лет. Волосы аккуратно подстрижены, подбородок волевой, крепкий, губы полные.
Темные пушистые ресницы завершали портрет незнакомца.
Блис всегда была сдержанной, особенно в отношении посторонних мужчин,
поэтому она и сама удивилась тому, что позволила себе разглядывать
незнакомца. Он поднял глаза и пристально посмотрел на нее. Она медленно
опустила ресницы, но продолжала ощущать его взгляд на себе, и это
взволновало ее.
Когда был жив Джон, Блис всегда держалась в стороне от мужчин. Она, дочь
городского священника, была воспитана в строгих правилах и считала, что
замужняя женщина не может проявлять интереса к незнакомым мужчинам. Но
теперь она не замужем, напомнила она себе, и осознание этого пугало ее, каким-
то образом ассоциируясь со свободным плаванием в пустынном океане. Когда она
была замужем, она чувствовала себя уверенно. Но сейчас такой уверенности у
нее не было.
— Не возражаете, если я подсяду к вам? Ненавижу есть в одиночестве.
Подняв глаза, она увидела блондина — он стоял рядом с ее столиком, держа под
мышкой газету. После секундного раздумья Блис ответила:
— Не возражаю.
Он перенес тарелку на ее стол, сел в кресло напротив и, улыбаясь,
проговорил:
— Меня зовут Дрейк Ренфорд.
— А меня Блис Атвуд.
Увидев его так близко, она поняла, что он был не просто привлекательным
внешне, чувствовалась его физическая сила и обаяние. Вероятно, объяснялось
это тем, что он легко управлялся со своим могучим телом. Она посмотрела на
его губы. Верхняя — словно прямая линия, а нижняя чуть изогнута в
чувственную дугу и переходит в волевой подбородок.
— Здесь прекрасно кормят, — пытаясь завязать разговор, проговорил
он. — Я недавно приехал в Канзас-Сити и подыскиваю хороший ресторан.
— Ну, и как вам понравился город? — ответив ему, Блис ощутила, как
между ними завязывается нить общения.
Такое же примитивное любопытство, видимо, испытывали пещерные люди, когда
встречали незнакомцев. Он словно изучал ее, и Блис ответила тем же. Руки у
него были крепкие и мозолистые, покрытые рыжеватыми волосами.
— Так, ничего себе. Хотелось, чтобы мне его показали получше, — он
улыбнулся. — Может быть, вы? Вы свободны?
— Да, я... — она заколебалась. Вот уже несколько месяцев как она —
"бедная вдова Блис". После шока, пережитого ею после смерти Джона, она по-
другому себя и не называла. Но сейчас представляться этому мужчине в таком
духе не хотела. — Я одинокая, — просто сказала она.
Если Дрейк подумал, что она начнет рассказывать о себе, то он заблуждался.
Пока он продолжал свою трапезу, она посмотрела на себя в зеркало. Нашел ли
он ее очаровательной? Темные волосы обрамляли правильный овал лица, а из-под
тонких, чуть приподнятых бровей смотрели большие фиалковые глаза. Ей давно
уже никто не говорил, что она красивая, хотя Джои иногда и восхищался ее
очарованием.
Из-под ресниц она продолжала наблюдать за незнакомцем, удивляясь, как легко
ей находиться рядом с этим человеком.
Дрейк положил вилку и отставил тарелку.
— Знаете, какое ощущение возникает, когда вы чувствуете себя битком
набитым?
— Нет.
— Тогда прикоснитесь ко мне и попробуйте.
Улыбаясь сказанной им бессмыслице, она почувствовала желание дотронуться до
него.
— Да, так и есть, — Блис, убирая руку, позволила себе как бы
случайно провести по его волосам. Она явно флиртовала, а это так не было
похоже на нее. А может, она теперь и сама не знает, что похоже на нее, а что
нет? Осознав это, она вновь ощутила душевное беспокойство. В данный момент
Блис одолевало любопытство, куда ее может привести знакомство с Дрейком.
Дрейк же поставил руки домиком и положил на них голову.
— Знаете, что я вам скажу? В этот уикэнд я собираюсь заняться
дельтапланеризмом. Почему бы вам не поехать со мной?
Он проговорил это таким беззаботным тоном, словно попросил передать ему
соль. Она в ответ небрежно улыбнулась, как бы желая сказать, что
привлекательные мужчины приглашают ее заниматься этим опасным видом спорта,
по крайней мере, раз в день.
— А как это? — тихо проговорила она, изящно вытягивая из салата
крохотный помидор. Ей странным образом казалось, что не она это делает, а
какая-то другая женщина, за которой Блис наблюдает со стороны. Кто она, так
буднично реагирующая на предложение полетать на дельтаплане? Конечно же, это
не Блис, которой и от земли-то оторваться трудно, не говоря уже о том, чтобы
подняться в небо на каких-то там прозрачных крыльях.
— Это проще простого. Я научу вас.
— Ну, не знаю, — играя с вилкой, ответила она.
— Можете просто понаблюдать. У моего друга ранчо в Куачитских горах.
Отличное место для занятий дельтапланеризмом, да и уик-энд мы могли бы
интересно провести, — голос его казался мягким и обволакивающим.
Не слишком ли он быстр? Предложение провести с ним выходные могло бы и
обидеть ее, волнуясь, подумала она. А вышло наоборот: оно ее заинтересовало.
Какое-то мгновение она еще раздумывала над этим, но разум возобладал. Она
едва знакома с этим человеком! С Куртом она встречается почти три месяца и
еще ни разу не спала с ним.
— Спасибо, но я и правда не могу.
— Хорошо, но я все равно хотел бы с вами встретиться еще раз, —
аквамариново-голубые глаза смотрели на нее, излучая теплоту и заставляя ее
таять от этого взгляда. Он достал из кармана ручку и записную книжку. —
Я позвоню вам. Скажите ваш номер. — Он держал ручку наготове.
Сказать? Одно дело — сидеть и флиртовать в ресторане, но другое — продолжать
знакомство. Хотела ли она этого? Блис неуверенно закусила губу.
— Я и не знаю.
— Не знаете номера своего собственного телефона? — подшучивая,
спросил он.
Она засмеялась.
— Не знаю, стоит ли давать его вам. Мы с вами совсем не знакомы.
Засунув ручку обратно, он ладонью накрыл ее руку.
— Знаете, что я вам скажу? Покажите мне город, а заодно и решите.
Она посмотрела на него, смущенная и заинтригованная. Неужели она хотела бы
продолжать знакомство? Два чувства боролись в ней. Одно было ответственным и
исполненным сознания долга, прислушиваясь к которому, она до сих пор и жила.
Оно и напомнило ей, что в последние три месяца она встречалась исключительно
с Куртом. Справедливо ли будет по отношению к нему, если она проведет время
с другим мужчиной? Но постоянное беспокойство, владеющее ею в последнее
время, подсказывало, что, вероятно, ничего плохого нет в том, чтобы нарушить
привычное течение ее жизни.
Дрейк взял ее руку в свою ладонь.
— Так что вы скажете? Покажете мне город?
— Да.
На машине Блис они поехали по направлению к "Кантри-клаб-плаза" —
торговому центру, построенному еще в двадцатых годах. Чем ближе они
подъезжали к центру города, тем оживленнее становилось движение. В самом
центре поток машин двигался уже еле-еле. Блис подвела машину к подземному
гаражу. На ходу она обращала внимание Дрейка на разные здания, рассказывая о
них то, что знала сама. Торговый центр был возведен в испанском стиле: со
множеством красных черепичных крыш, башенок, мозаичных орнаментов,
украшавших здания.
Между магазинами и антикварными салонами располагались скульптурные
экспозиции и фонтаны. Въехав в металлические ворота, Блис припарковала
машину.
— Вот мы и приехали, — объявила она.
Прогуливаясь по тротуару, они услышали перезвон колоколов. Когда он взял ее
под локоть, это выглядело как дружеский жест, и Блис решила не отстранять
его руку. Шли они медленно, время от времени останавливаясь, чтобы
посмотреть на какое-нибудь мозаичное панно.
— Это первый национальный торговый центр, — сказала она.
— Красивый.
— Архитектор на одни только скульптурные экспозиции и художественные
предметы истратил более миллиона.
Они остановились, чтобы полюбоваться фонтаном с фигурами херувимов. И снова
медленно продолжили прогулку, останавливаясь возле фонтанов или отдельных
скульптур, окружавших старинный ансамбль, чтобы полюбоваться местностью.
И вскоре они вышли из торгового центра и побрели вдоль ручья и далее, в
сторону от него. Вначале ручей был с двух сторон обрамлен бетонными
парапетами, но дальше начинались поросшие травой берега. Изредка навстречу
попадались любители бега.
— Летом здесь устраивают бесплатные концерты.
Блис прикрыла глаза от солнца и посмотрела на модерновый небоскреб, высившийся неподалеку, на холме.
— Ну, вот и все, что я могла бы показать вам в городе. Расскажите о
себе.
— Мне тридцать четыре. Не женат. Приехал сюда из Южной Дакоты. —
Улыбнувшись, он пальцем показал на нее: — Ваша очередь.
— Не так быстро, — смеясь, ответила она. — Чем вы там
занимались?
— Работал на золотой шахте.
— Серьезно?
— Конечно. Я горный инженер. Там я недолго пробыл. До того работал на
медной шахте в районе Солт-Лейк-Сити, а пару лет тому назад был в Чили.
Вообще, за последние десять лет я поменял дюжину мест.
Блис беззвучно присвистнула.
— Вы так много путешествовали?
Он закатал рукава, обнажая загорелые руки.
— Да, когда сидишь на одном месте слишком долго, становится скучно.
"Он и в Канзас-Сити, наверное, надолго не задержится", — подумала она.
Услышав о такой интересной жизни, она почувствовала зависть. Как было бы
здорово поехать туда, куда тебе хочется! Она с трудом представляла себе
кочевой образ жизни, больше похожий на цыганский.
— Что вы делали на шахте?
Небрежно засунув руки в карман, он лениво пнул носком камешки.
— Разные вещи. Составлял схемы залегания пластов ценных пород,
конструировал вентиляционное оборудование, отвечал за взрывные работы.
Наблюдая за ним, Блис кивнула. "Как странно, — думала она, — у
такого блондина темные ресницы". Легкий ветерок растрепал его волосы. Вынув
руку из кармана, он провел по ним, приглаживая. Она посмотрела на его руки:
по сравнению с волосами они казались коричневыми.
— Ну а вы? — спросил он. — Вы всегда жили в Канзас-Сити?
— Нет, я выросла в небольшом городке в Иллинойсе. Сразу после
замужества, тогда мне было двадцать один, переехала сюда, — они
остановились под одним из бесчисленных мостиков, переброшенных через узкий
ручей, и она прислонилась к парапету. — А вы были женаты?
Он посмотрел на струящиеся потоки воды.
— Один раз, но совсем недолго. Тогда мне было немного за двадцать.
Поскольку он не продолжал, она спросила:
— Развелись или жена умерла?
Он странно рассмеялся:
— Она живехонька. Не знаю, где она сейчас.
Блис не могла понять его тона. Резкий? Грубый? Нетерпеливый? Она снова
пошла.
— И какое же место из тех, где вы жили, понравилось вам больше
всего? — таким образом она хотела сменить тему, и он сразу заинтриговал
ее, когда, не раздумывая, ответил:
— В Монтане.
— Почему?
— Там красиво. Ничего, кроме гор, шумящих потоков и неба.
Она улыбнулась:
— Огромного неба.
— Точно. Широкого, голубого и бесконечного, — выражение его лица
стало задумчивым. — Там я жил на небольшом ранчо — в горах
национального заповедника. Никакого водопровода, никакого электричества и
совсем мало людей.
— Как же шахта работала без электричества? — с любопытством
спросила она.
— Фактически это была не шахта в прямом смысле, а только штрек.
Блис остановилась, чтобы обдумать его ответ, затем быстро спросила:
— Вы использовали мула и кирку?
Он усмехнулся:
— Только мул стал настаивать, чтобы я половину акций передал ему, и мне пришлось отпустить его.
Она представила его — с бородой, обнаженного по пояс, с дочерна загорелой
кожей. От нарисованной картины пульс ее участился.
— Что же вы искали?
— Золото, серебро, платину. Я пробыл там два года. Полюбил те места, но
вскоре решил, что настало время переезжать.
Некоторое время они шли молча, и Блис переваривала эту информацию. Горное
ранчо. Чили. Пора переездов. Как интересно! Она восхищалась его стремлением
жить так, как он хочет.
Пока они продолжали прогулку, он обнял ее за плечи, а затем они повернули и
пошли обратно.
— Теперь расскажите о себе.
— Я не была ни нейрохирургом, ни первой женщиной — покорительницей
Эвереста, а вела довольно скучную жизнь.
Приятное чувство от его руки, покоящейся на плече, удивило ее. Она подняла
глаза и заметила, что он, улыбаясь, смотрит на нее аквамариновыми глазами.
— А мне вы совсем не показались скучной. У вас заблестели глаза, а это
говорит о том, что вы мечтаете о путешествиях.
Блис устало улыбнулась:
— В том-то и дело, что я лишь мечтаю, — она и представить не могла
себя в роли человека, живущего в горах.
Он скользнул рукой по волосам Блис и снова задержал ее на плече.
— Нельзя только мечтать. Надо осуществлять мечты. Вести активный образ
жизни. Из мечты вырастают крылья.
— Прекрасно.
— Спасибо. Она засмеялась.
— Да нет, я имела в виду, что это замечательные строки из поэзии Эндрю
Марвела.
— Неужели? А мне казалось, что я прочитал их в мужском туалете.
Его рука переместилась с плеча на талию, и он притянул ее ближе. Бедра их
соприкоснулись.
— Хватит серьезных разговоров, — без всякого предупреждения он
остановился и остановил ее и, прижав к своей груди, поцеловал. Она ощутила
мягкое тепло его языка на своих губах и нетерпеливо раздвинула их. Когда он
прижал ее сильнее, мечтательность и легкость овладели ею. Она хотела ощутить
всю прелесть поцелуев этого мужчины, побывавшего в таких далеких, незнакомых
местах. Их объятия были долгими, глубокими и чувственными, и окружающий их
мир исчез.
Неожиданно на сердце полегчало. Ей понравилось быть с Дрейком. Она вложила
свои пальцы в его руку и улыбнулась.
— Хорошо, что я приехала в этот ресторан именно сегодня.
— Я тоже этому рад. А завтра, когда ты отправишься со мной и будешь
смотреть, как я парю в небе на дельтаплане, тебе понравится еще
больше, — подняв руку, он провел ею по воздуху. — Ничто не может
сравниться с чувством свободного полета.
Его энтузиазм был заразительным, и Блис засмеялась.
— Ничто не сравнится с тем чувством, когда твои финансовые счета
проверяются аудиторской фирмой, но это из области грустного.
— Ты слишком приземленная.
— Можно сказать, ограниченная или скучноватая.
— Ничего страшного. Я изменю твой взгляд на вещи. А пока, поскольку мы
не увидимся завтра, давай подумаем о плане на следующий уик-энд.
Она едва улыбнулась.
— Следующий? — в эти выходные Курта в городе не было, но на
следующие он наверняка что-то придумал.
— Собственно говоря, в субботу я иду на вечеринку и хочу, чтобы ты
пошла со мной.
— Ох, — Блис отошла и перевела взгляд на холмы, отсутствующе
рассматривая разбросанные там дома. — Я бы хотела, Дрейк, но не знаю,
смогу ли. Видишь ли, я встречаюсь с одним человеком.
— Он пригласил тебя куда-нибудь в субботу?
— Пока нет.
— Сегодня мы неплохо провели время, не так ли?
— Да, но...
— На вечеринке тебе тоже понравится, — уверенно проговорил он.
— Я не сомневаюсь в этом, — все еще колеблясь, сказала она.
— Тогда решено, — с радостным видом произнес Дрейк.
Улыбка заиграла на ее губах.
— Упрямый.
— Точно подмечено. Пойдем перекусим.
Они поели в уличном кафе под разноцветными зонтами. Во время еды Блис
ощущала на себе его взгляд. И когда он стал настаивать, она откусила от его
сандвича, и в этом движении было что-то такое интимное, что заставило ее
сердце забиться быстрее. "Простое физическое влечение, — твердила она
себе. — Но какое могучее".
Когда Блис вернулась домой, было почти четыре. Скинув около шкафа в спальне
туфли, она улеглась на постель. Одеяло приятно щекотало щеку. Ноги болели, а
нос загорел, но состояние счастья не покидало ее. Не так много Дрейк
говорил, но, ощущая на себе его взгляд, она чувствовала, как необыкновенные
фантазии зарождаются в ее голове.
Он совсем не походил на других знакомых мужчин, не говоря уже о том, как
дерзко поцеловал ее. Какие еще мужские тайны скрывал этот человек, поживший
в горном ранчо и искавший золото? Блис закрыла глаза и представила Курта
скользящим в воздушных потоках высоко над долиной. И горько усмехнулась.
Бедный Курт, подвешенный на легких крыльях, совсем не выглядел довольным. А
Джон? Но картинка не фокусировалась. Дорогой, любимый Джон. Он уже никогда
не сможет покинуть бренную землю. Да и летать он не любил, потому что
боялся, и всегда оформлял такое количество полисов, что страховые агенты
становились подозрительными.
Насколько она могла припомнить, самый отчаянный поступок Джон совершил,
прыгнув с дерева, чтобы привлечь ее внимание, но это было так давно.
Тогда это произвело на нее неизгладимое впечатление. В те далекие годы они и
не помышляли о женитьбе. Да и встречаться начали, когда она оканчивала
школу, а он вернулся с военных сборов, коротко подстриженный. Но один вид
его формы затмил сразу все. Он казался высоким, стройным и таким обещающим.
Когда же он поцеловал ее в первый раз, ей показалось, что она растаяла.
Беспокойно переворачиваясь в постели, Блис посмотрела в потолок. Прошло
много лет с тех пор, как она подумала, что Джон довел ее до вершины
блаженства. За двенадцать лет супружеской жизни юношеская нетерпеливая
страстность перешла в благодушное удовольствие. Джон был вдумчивым,
надежным, трудолюбивым, и вместе они создали себе комфортную жизнь. Если
волшебство сексуальной жизни и пропало где-то на середине пути, то все-таки
можно признать, что они жили счастливо.
Дети, на которых они рассчитывали, так и не появились, но они и без них жили
достойно: играли с друзьями в бридж, ездили по выходным на природу,
занимались садом и приводили в порядок дом. Рядом с Джоном Блис ощущала себя
в безопасности. С Куртом такое ощущение тоже возникало.
Курт. При воспоминании о нем возобладало чувство вины. Она как бы издевалась
над ним, проведя день с совершенно посторонним мужчиной.
— Издевалась, — вслух произнесла она. Какой странный подбор слов.
Они были не женаты и даже не помолвлены. Но именно их отношения
представлялись ей доверительными и надежными, такими же, какие у нее были во
время замужества.
Блис вздохнула. Она прожила почти год в одиночестве, и странно было по-
прежнему ощущать себя связанной брачными узами. Вероятно, она так привязана
к старым стандартам, потому что ничего другого и не знала. Но теперь она уже
незамужняя женщина, напомнила себе Блис, и почему бы не проводить время еще
с кем-нибудь кроме Курта, если ей того хочется? Все хорошо в теории, а в
жизни она чувствовала свою вину.
Блис заставила себя подняться с постели и отправилась в ванную. Бросив
взгляд в зеркало, она заметила, как загорели ее щеки и нос. Странные
ощущения овладели ею. Они напоминали о том, как прошел день с Дрейком, и она
снова ощутила беззаботность и легкость.
Стук в дверь нарушил ее мысли.
— Иду! — громко сказала Блис.
Остановившись перед дверью, она посмотрела в глазок. Соседка Марго стро
...Закладка в соц.сетях
