Жанр: Мемуары
Автобиография
...ницы", я вздохнула с облегчением. Рождалась эта книга
трудно, и я считала, что написана она неровно. Но вот рукопись лежала передо
мной - с дядюшкой Томом Кобли, сэром Юстасом Педлером и прочими персонажами.
В "Бодли Хед" к ней отнеслись прохладно - мямлили что-то по поводу того, что
это, мол, не чистый детектив, как "Убийство на поле для гольфа", но в конце
концов великодушно приняли к публикации.
Именно тогда стала заметна некоторая перемена в их отношении ко мне. С
тех пор как, наивная и невежественная в издательских делах, я принесла им
свою первую книгу, я кое-чему научилась. Я не была столь глупа, как
казалось, быть может, некоторым, и многое узнала об авторских правах и
издательских обычаях, в частности из журнала, выпускавшегося Сообществом
писателей. Я поняла, например, что, подписывая договор, нужно проявлять
большую осторожность, особенно если имеешь дело с определенными издателями,
что существует масса уловок, при помощи которых они обманывают автора.
Вооружившись этими знаниями, я составила некий план.
Незадолго до выхода в свет "Тайны Мельницы" издательство "Бодли Хед"
обратилось ко мне с предложением аннулировать прежний договор и заключить
новый, тоже на пять книг. Условия его будут намного выгодней. Я вежливо
поблагодарила и сказала, что должна подумать, а затем отказалась без каких
бы то ни было объяснений. Я считала, что они не совсем честно обошлись с
молодым автором, воспользовавшись его неосведомленностью и горячим желанием
напечататься. Я не собиралась с ними из-за этого ссориться теперь - сама
виновата: всякий, кто не разузнает заранее, каковы справедливые нормы оплаты
труда, им выполняемого, рискует попасть впросак. С другой стороны, следовало
ли мне, руководствуясь обретенной "мудростью", отказываться от возможности
опубликовать у них новый роман? Пожалуй, нет. Я напечатаю книгу на
предложенных ими условиях, но долгосрочный контракт на большее количество
книг подписывать не стану. Если однажды вы доверились кому-то и этот кто-то
не оправдал ваших ожиданий, больше вы ему не доверитесь. Это подсказывает
обыкновенный здравый смысл. Я хотела, чтобы действующий договор был скорее
выполнен, после чего намеревалась подыскать другого издателя. Мне нужен был,
как я считала, и литературный агент.
К тому времени я получила запрос из налоговой инспекции. Они требовали
отчета о моих литературных доходах. Это немало меня удивило: никогда не
рассматривала гонорары как доход. Единственный доход, которым я располагаю,
это сто фунтов годовых с двух тысяч, вложенных в облигации военного займа.
Да, это им известно, был ответ, но их интересуют и суммы, полученные мною за
публикацию книг. Я объяснила, что это не постоянный доход - просто я
случайно написала три книги, так же, как прежде иногда писала рассказы или
стихи. Я не писательница, не собираюсь заниматься этим всю жизнь. Я
полагала, что это называется - мне на ум пришел слышанный где-то оборот -
"случайным заработком". Они возразили, что я, несомненно, уже являюсь
признанной писательницей, пусть пока это не приносит мне слишком больших
доходов. Им нужен отчет. К сожалению, отчета я представить не могла - не
сохранила гонорарных счетов, которые мне посылали (если, конечно, мне их
действительно посылали, что-то я такого не припоминала). Иногда я получала
какой-нибудь чек, но тут же обращала его в наличность, которую немедленно
тратила. Тем не менее, к собственной чести, я восстановила картину задним
числом. В финансовом управлении выразили некоторое неудовольствие по поводу
моей безалаберности в делах и надежду, что впредь я буду обращаться со
счетами более аккуратно. Вот тогда-то я и решила, что мне нужен литературный
агент.
Поскольку в литературных агентах я смыслила мало, я вспомнила
рекомендованного Иденом Филпотсом Хьюза Мэсси и обратилась к нему в контору.
Впрочем, на его месте сидел теперь другой человек, - видимо, Хьюз Мэсси умер
- молодой, чуть-чуть заикающийся, звали его Эдмунд Корк. Он оказался гораздо
спокойнее Хьюза Мэсси, и мне было легко говорить с ним. Наверняка он пришел
в ужас от моего невежества и проявил готовность впредь руководить моими
отношениями с издателями. Он назвал точный процент комиссионных, который
хотел получать от прав на публикации в периодике, на публикации в Америке,
на инсценировки и прочие невероятные, как мне тогда казалось, веши. Его
лекция произвела на меня сильное впечатление. Я полностью поручила себя его
заботам и вышла из конторы с чувством огромного облегчения. У меня словно
гора с плеч свалилась.
Так родилась дружба, которая длилась более сорока лет.
Затем произошло такое, во что трудно было поверить. "Ивнинг Ньюз"
предложила мне пятьсот фунтов за право публикации "Тайны Мельницы". Теперь,
правда, книга называлась по-другому, я перекрестила ее в "Человека в
коричневом пиджаке", потому что первое название казалось мне несколько
банальным. Однако в "Ивнинг Ньюз" предложили еще раз поменять название - на
самое глупое, какое мне когда-либо приходилось встречать, - "Авантюристка
Энн"; тем не менее я прикусила язык: в конце концов, они собирались
заплатить мне пятьсот фунтов, и хоть у меня были сомнения относительно
нового заголовка, я утешила себя тем, что название печатающегося в газете
романа не имеет никакого значения. Удача казалась неправдоподобной. Я не
могла в нее поверить. Арчи не мог в нее поверить, Москитик не могла в нее
поверить. Мама, разумеется, поверила сразу же: ее дочь, безусловно, с
легкостью могла заработать пятьсот фунтов, печатая свой роман в "Ивнинг
Ньюз", - ничего удивительного.
Похоже, так уж устроена жизнь: если приходит беда, то не одна, но и
радость в одиночку не ходит. Я поймала свое счастье в "Ивнинг Ньюз", теперь
настала очередь Арчи. Он получил письмо от приятеля Клайва Бейлью из
Австралии, который предлагал ему поступить на службу в лондонское отделение
его фирмы. Арчи встретился с ним и получил работу, о которой мечтал много
лет. Он без сожаления отряхнул прах старой службы и поступил в контору
Клайва Бейлью. Арчи был абсолютно и безоговорочно счастлив. Наконец он мог
заключать честные и интересные сделки - никаких сомнительных делишек, перед
ним открывался путь в респектабельный финансовый мир. Мы были на седьмом
небе.
Я тут же начала проводить в жизнь план, который давно лелеяла и к
которому Арчи до той поры интереса не проявлял. Я хотела, чтобы мы подыскали
небольшой коттедж в пригороде, откуда Арчи было бы нетрудно ездить каждый
день на службу в Сити и где Розалинда играла бы на просторной лужайке у
дома, а не была привязана к жалким островкам травы между домами, и нам не
приходилось бы водить ее за тридевять земель в парк. Я мечтала жить в
пригороде. Мы решили переехать, если удастся найти недорогой коттедж.
Согласие Арчи с моим планом было вызвано, думаю, в основном тем, что его
все больше и больше интересовал гольф. Его только что приняли в
Саннингдейлский гольф-клуб, и нашим воскресным поездкам и пешим прогулкам
пришел конец. Ни о чем, кроме гольфа, он больше не думал. Он играл теперь в
Саннингдейле с тамошними корифеями и на меньшее не соглашался. От игры с
таким ничтожным партнером, как я, он уже не получал удовольствия и
мало-помалу, сама еще того не осознавая, я превратилась в то, что называют
"гольфной вдовой".
- Я ничего не имею против того, чтобы жить за городом, - сказал Арчи. -
Мне это даже нравится, и Розалинде будет хорошо. Сайт любит природу, и ты, я
знаю, но если так, есть только одно место, где мы можем жить, - это
Саннингдейл.
- Саннингдейл?! - с тревогой переспросила я. Это было не совсем то, что я
имела в виду, говоря о пригороде. - Но это же страшно дорогое место. Там
живут только богачи.
- Ну, полагаю, мы что-нибудь придумаем, - оптимистично пообещал Арчи.
Через пару дней он спросил меня, как я намерена распорядиться пятьюстами
фунтами, полученными от "Ивнинг Ньюз".
- Это куча денег, - ответила я. - Полагаю, - должно быть, сама того не
желая, я произнесла следующие слова без особого энтузиазма, - полагаю, что
их следует сберечь на черный день.
- О, думаю, об этом особо беспокоиться не стоит. У меня замечательные
перспективы в фирме Бейлью, а ты, похоже, становишься преуспевающей
писательницей.
- Ну что ж, - согласилась я, - вероятно, эти деньги или какую-то часть из
них действительно можно потратить. - В голове мелькнула мысль о новом
вечернем платье, о золотых или серебряных парчовых туфлях вместо вечных
черных и о чем-нибудь шикарном, - например, роскошном велосипеде - для
Розалинды.
Мои мечтания прервал голос Арчи:
- Почему бы тебе не купить автомобиль?
- Купить автомобиль?! - Я посмотрела на него в изумлении. Автомобиль -
последнее, о чем я могла помыслить. Ни у кого из наших друзей автомобиля не
было. Я продолжала считать, что автомобили - это для богатых: они
проносились мимо со скоростью двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят миль в
час, в них сидели дамы в шляпах с шифоновыми шарфами, завязанными под
подбородком, и мчались они в какие-то неведомые мне дали.
- Автомобиль?! - переспросила я. Думаю, в тот момент я была похожа на
зомби.
- Почему бы и нет?
А почему бы и в самом деле нет? Это было в пределах наших возможностей.
Я, Агата, могла позволить себе иметь автомобиль, собственный автомобиль!
Должна признать абсолютно честно, что из двух событий в жизни, приведших
меня в наивысшее волнение, одним была покупка автомобиля: моего любимого
"морриса каули" с носом бутылочкой.
Второй раз я испытала такой же восторг сорок лет спустя, будучи
приглашенной самой королевой на ужин в Букингемский дворец!
В обоих этих событиях, знаете ли, было нечто сказочное, ибо я не могла
представить, что такое может случиться со мной, что я могу купить
собственный автомобиль и ужинать с королевой Англии!
- Где ты была сегодня, киска?
- У королевы у английской...
Это было почти так же невероятно, как если бы я по рождению владела
аристократическим титулом - леди Агата.
- Что ты видала при дворе?
- Видала мышку на ковре*.
Мышки не ковре у королевы Елизаветы Второй я не видала, но получила
высшее наслаждение от того вечера. Миниатюрная, хрупкая, в строгом
темно-красном бархатном платье, королева была добра и проста в общении.
Помню, она рассказала нам о том, как однажды вечером они сидели в маленькой
гостиной и вдруг по дымоходу с диким грохотом обрушился нарост сажи: в ужасе
они все выскочили из комнаты. Чувствуешь себя увереннее при мысли, что
домашние неприятности случаются и в самых высших кругах.
Часть седьмая
УТРАЧЕННЫЙ КОНТИНЕНТ
Глава первая
Пока мы искали себе загородный коттедж, из Африки от моего брата Монти
пришли дурные вести. С тех самых довоенных лет, когда он намеревался водить
торговые суда по озеру Виктория, мы мало что знали о его жизни. Тогда он без
конца слал письма Мэдж, из которых следовало, что идей у него хоть отбавляй.
Вот если бы она только могла вложить небольшой капитал... Сестра верила, что
есть все-таки какое-то дело, в котором Монти мог бы преуспеть. Что-нибудь,
связанное с кораблями, - в этом он разбирался. Словом, она оплатила ему
проезд в Англию. План состоял в том, чтобы построить в Эссексе небольшое
судно. Такой вид транспорта действительно тогда казался перспективным: на
озере в то время была нужда в малом грузовом судоходстве. Существовало,
правда, в этом плане и слабое звено: предполагалось, что Монти станет
капитаном корабля, а в этом случае никто не мог поручиться, что корабль
будет ходить строго по расписанию и окажется надежным средством сообщения.
- Великолепная идея. Сулит большие барыши, - сказал Арчи. - Правда,
старина Миллер... Что если в один прекрасный день ему не захочется рано
вставать? Или не понравится чья-то физиономия? Ему ведь закон не писан.
Но моя сестра, будучи неисправимой оптимисткой, решила вложить большую
часть своего капитала в постройку корабля.
- Джеймс достаточно хорошо меня обеспечивает, я имею возможность
благодаря этому помогать в содержании Эшфилда, почему бы мне не рискнуть
капиталом?
Мой зять был вне себя. Они с Монти терпеть друг друга не могли. Джеймс не
сомневался, что деньги Мэдж пойдут прахом.
Строительство корабля началось. Мэдж несколько раз ездила в Эссекс. Все,
казалось, шло хорошо.
Единственное, что ее беспокоило, это что Монти, приезжая в Лондон, всегда
останавливался в очень дорогих отелях на Джермин-стрит, покупал множество
шелковых пижам, заказывал комплекты специально для него разработанной
капитанской формы и одаривал Мэдж то браслетом из сапфиров, то изящной формы
бальной сумочкой и прочими petits points - очаровательными безделицами.
- Монти, деньги ведь предназначены для постройки корабля - не для того,
чтобы покупать мне подарки.
- Но я хочу доставить тебе удовольствие. Ты никогда себе ничего не
покупаешь.
- А что это там, на подоконнике?
- Это? А, это японское карликовое дерево.
- Но они же страшно дорого стоят!
- Семьдесят пять фунтов. Мне всегда хотелось иметь такое деревце.
Посмотри, какая форма. Восхитительно, правда?
- Ох, Монти, лучше бы ты его не покупал.
- Твоя беда в том, что со стариной Джеймсом ты разучилась радоваться.
Когда она пришла к нему в следующий раз, дерева уже не было.
- Ты его отправил обратно в магазин? - с надеждой спросила Мэдж.
- Обратно в магазин?! - с ужасом повторил Монти. - Конечно нет. Я подарил
его регистраторше отеля. Потрясающе симпатичная девушка. Оно ей так
понравилось! Она очень тревожится за свою больную мать, и я решил ее
побаловать.
Ну что на это можно сказать?
- Пойдем пообедаем, - предложил Монти.
- Хорошо. Только пойдем в "Лайонз".
- Отлично.
Они вышли на улицу. Монти попросил швейцара остановить такси. Тот махнул
проезжавшему мимо шоферу, и они сели в машину. Монти дал водителю полкроны и
велел ехать в "Беркли". Мэдж заплакала.
- Дело в том, - объяснял мне потом Монти, - что Джеймс - страшный скряга.
Мэдж сломалась. Кажется, она только и думает о том, как бы сэкономить.
- Тебе бы тоже не мешало об этом подумать. Что если денег на постройку
корабля не хватит?
Монти лукаво ухмыльнулся.
- Не имеет значения. Старине Джеймсу придется раскошелиться.
Монти прожил у них пять тяжелых дней и выпил немыслимое количество виски.
Мэдж тайно покупала ему все новые бутылки, прятала у него в комнате, и Монти
это страшно забавляло.
Потом он увлекся Нэн Уоттс и возил ее по театрам и дорогим ресторанам.
Порой в отчаянии Мэдж восклицала:
- Этот корабль никогда не попадет в Уганду!
Между тем он мог бы быть уже готов. И если до сих пор строительство не
завершилось, то только из-за Монти. Брат был влюблен в свою "Батенгу", как
он назвал корабль, и хотел, чтобы она была больше чем торговым судном: велел
украсить интерьер черным деревом и слоновой костью, отделать свою каюту
панелями тикового дерева и заказал специальную посуду из жаропрочного
фарфора с надписью "Батенга" на каждом предмете. Все это, разумеется,
отдаляло момент отплытия.
А тут разразилась война. О том, чтобы следовать в Африку на "Батенге", не
могло быть и речи. Вместо этого корабль пришлось продать правительству за
бесценок. Монти вернулся в армию - на сей раз в Африканский полк королевских
стрелков.
Так окончилась сага о "Батенге".
У меня еще хранятся две кофейные чашечки от корабельного сервиза.
На сей раз письмо пришло от доктора. Мы знали, что во время войны Монти
был ранен в руку. Случилось так, что в госпитале по халатности операционной
сестры в рану занесли инфекцию. Инфекция оказалась стойкой и давала о себе
знать даже после выписки. Монти продолжал заниматься охотой, но в конце
концов в очень тяжелом состоянии попал во французский госпиталь, где служили
монахини.
"Поначалу он ничего не хотел сообщать родным, - писал доктор, - но
теперь, похоже, умирает - жизни ему осталось не больше полугода - и желает
окончить свой земной путь дома. К тому же есть вероятность, что английский
климат немного продлит его дни".
Быстро было организовано все для доставки Монти морем из Момбасы. Мама
начала приготовления в Эшфилде. Ее охватило воодушевление - она будет сама
ухаживать за своим дорогим мальчиком. Ей рисовались идиллические картины
сыновней и материнской любви. Мама и Монти никогда не ладили. Во многом они
были слишком похожи друг на друга. Жить с Монти было труднее, чем с кем бы
то ни было.
- Теперь все будет по-другому, - говорила мама. - Вы забываете, как болен
бедный мальчик.
Я не сомневалась, что с больным Монти будет ничуть не легче, чем со
здоровым, по сути своей человек не меняется, и все же надеялась на лучшее.
У мамы возникли определенные трудности с тем, чтобы уговорить двух своих
пожилых горничных согласиться на присутствие в доме слуги Монти - африканца.
- Думаю, мадам, да, думаю, мы не сможем спать в одном доме с чернокожим
мужчиной. Мы с сестрой к такому не привыкли.
Мама перешла в наступление - она была из тех женщин, с которыми нелегко
тягаться - и убедила их не уходить. Решающим аргументом явилось то, что им
представится редкая возможность обратить в христианство чернокожего
мусульманина. Сестры были очень набожными женщинами:
- Мы будем читать ему Библию, - заявили они, и глаза их засветились
проповедническим огнем.
Мама тем временем подготовила изолированный блок из трех комнат и новой
ванной.
Арчи любезно предложил встретить Монти в порту Тилбери. Он также снял для
них со слугой небольшую квартиру в Бейсуотере.
Когда Арчи уезжал в Тилбери, я сказала ему по телефону:
- Смотри, чтобы Монти не заставил тебя отвезти его в "Риц".
- Что ты сказала?
- Я сказала: смотри, чтобы Монти не заставил тебя отвезти его в "Риц". Я
позабочусь о том, чтобы квартира была в полном порядке, предупрежу хозяйку и
куплю все, что нужно.
- Тогда все будет отлично.
- Надеюсь. Но он может предпочесть "Риц".
- Не волнуйся. Я доставлю его еще до обеда.
День шел к концу. В 6.30 вернулся Арчи. Он выглядел очень усталым.
- Все нормально. Я отвез его на место. Пришлось потрудиться, чтобы снять
его с корабля, - у него вещи не были уложены, а он все повторял: "У нас куча
времени. Куда спешить?" Уже все сошли на берег, а у него в каюте все вверх
дном - и ему хоть бы хны. Слава богу, Шебани оказался проворным малым, помог
все собрать. В конце концов нам удалось-таки покинуть корабль.
Он сделал паузу и откашлялся.
- Но дело в том, что я отвез его не на Пауэлл-сквер. Он твердо решил
остановиться в каком-нибудь отеле на Джермин-стрит. Утверждал, что так с ним
будет гораздо меньше хлопот.
- Я так и знала!
- Да, вот так.
Я укоризненно взглянула на Арчи.
- Ты знаешь, он так убедительно говорил.
- Это Монти умеет, - сообщила я.
Монти показали специалисту по тропическим болезням, которого нам
рекомендовали. Специалист дал маме все необходимые указания. Шанс на
частичное выздоровление был: свежий воздух, горячие ванны, полный покой.
Трудность состояла в том, что, считая умирающим, его так пичкали
наркотиками, что теперь ему нелегко было от них отказаться.
Через пару дней мы все же водворили Монти с Шебани на Пауэлл-сквер, где
им было вполне удобно. Правда, Шебани наделал много шуму, забежав в соседнюю
табачную лавку, схватив там упаковку сигарет - штук пятьдесят - и выбежав со
словами: "Для моего хозяина". Кенийскую систему кредита в Бейсуотере не
поняли.
По окончании лондонского курса лечения Монти с Шебани переехали в Эшфилд,
и была сделана попытка разыграть пьесу под названием "Сын, мирно
оканчивающий свои дни под крылом нежно любимой матери". Маму это чуть не
доконало. Монти вел африканский образ жизни. Система питания состояла в том,
что он требовал кормления тогда, когда ему хотелось есть, даже в четыре часа
утра. Это было его любимое время. Он звонил, вызывал слуг и велел нести
котлеты и бифштексы.
- Не понимаю, мама, что ты имеешь в виду, говоря: "Нужно думать о
слугах". Ты платишь им за то, чтобы они готовили, если не ошибаюсь.
- Да, но не среди ночи!
- Это было всего за час до рассвета. Я привык вставать в это время.
Хорошее время, чтобы начать новый день.
Что касается Шебани, то он прекрасно все улаживал, пожилые служанки в нем
души не чаяли. Они читали ему Библию, и он слушал с огромным интересом. Он
рассказывал им истории из кенийской или угандийской, уж не помню, жизни и
повествовал об охотничьих доблестях своего хозяина: тот, оказалось, охотился
на слонов.
Шебани деликатно наставлял Монти в его взаимоотношениях с матерью:
- Она ваша мать, бвана. Вы должны говорить с ней почтительно.
Через год Шебани пришлось вернуться в Африку к жене и детям, и все стало
гораздо сложнее. Слуги-мужчины не приживались: то из-за Монти, то из-за
мамы. Мы с Мэдж приезжали по очереди улаживать конфликты.
Здоровье Монти улучшилось, вследствие чего он становился все менее
управляемым.
Ему было скучно, и для развлечения он стрелял из револьвера в окно.
Лавочники и мамины гости жаловались. Монти не испытывал никакого раскаяния.
"Какая-то глупая старая дева, вихляясь, шла по дороге. Я не мог удержаться и
выстрелил сначала справа, потом слева от нее. Видели бы вы, как она дала
деру!"
Однажды он обстрелял даже Мэдж, шедшую по дороге. Та пришла в ужас.
- Не понимаю почему, - удивлялся Монти. - Я бы ее никогда не задел.
Неужели она думает, что я не умею метко стрелять?
Наконец, по чьей-то жалобе, к нам явилась полиция. Монти показал
разрешение на ношение оружия и весьма убедительно поведал о своей жизни в
Африке и о том, что ему необходимо тренироваться, чтобы не утратить
меткость. Какой-то глупой женщине показалось, что он стрелял в нее. А на
самом деле он увидел кролика. Только Монти мог выпутаться из подобной
неприятности. Полиция сочла его объяснения основательными для человека,
ведущего образ жизни, подобный тому, какой вел капитан Миллер.
- Дело в том, детка, что мне невмоготу больше жить здесь взаперти.
Чувствую себя ручным попугаем в клетке. Если бы у меня был маленький домик в
Дартмуре - это было бы как раз то, что мне нужно. Воздух и простор - место,
где можно свободно дышать.
- Тебе этого действительно хочется?
- Ну конечно! Бедная старушка мама сводит меня с ума. Слишком много суеты
- и потом это постоянное время для завтрака, обеда и ужина... Все разложено
по полочкам. Я к такому не привык.
Я нашла Монти маленький каменный домик в Дартмуре. Нам также чудом
удалось сыскать для него подходящую экономку - женщину лет шестидесяти пяти.
Когда мы увидели ее впервые, нам показалось, что это совсем не то:
яркокрашеная, сильно нарумяненная блондинка, вся в кудряшках, одетая с ног
до головы в черный шелк. Большую часть жизни она прожила во Франции и имела
тринадцать душ детей.
Однако, как выяснилось, сам Бог нам ее послал. Она устраивала Монти, как
никто другой: даже вставала среди ночи и жарила котлеты, если он хотел.
Правда, через какое-то время Монти сообщил: "Я почти никогда теперь не ем
так рано - миссис Тейлор это тяжеловато, знаешь ли. Она молодец, но ей уже
не так мало лет".
По собственной инициативе и совершенно безвозмездно она разбила вокруг
дома небольшой огородик и выращивала там горох, молодую картошку и фасоль.
Слушала Монти, когда ему хотелось поговорить, и не обращала внимания, если
он молчал. Она была великолепна!
Мама почувствовала себя гораздо лучше. Мэдж перестала беспокоиться. Монти
с удовольствием принимал родственников, вел себя во время их визитов очень
мило и чрезвычайно гордился превосходной кухней миссис Тейлор.
Восемьсот фунтов, которые нам с Мэдж пришлось заплатить за дом, не были
слишком высокой платой за покой.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Мы с Арчи тоже нашли себе коттедж в пригороде - впрочем, это был не
коттедж. Саннингдейл, как я и опасалась, оказался очень дорогим местом.
Вокруг полей для гольфа стояли сплошь шикарные современные дома,
деревенского домика там не встретишь. Мы остановились на большом доме в
викторианском стиле в усадьбе под названием Скотсвуд. Дом был разделен на
четыре квартиры. Две из них, в нижнем этаже, оказались уже сданными, но
оставались две двухэтажные наверху, мы их посмотрели. Каждая состояла из
трех комнат внизу и двух на верхнем уровне, разумеется, кухни и ванной. Одна
из этих квартир мне понравилась больше - комнаты в ней были спланированы
лучше и вид из окна гораздо приятней. Но преимущество другой состояло в
наличии небольшой лишней комнаты, к тому же за нее меньше просили, поэтому
мы сняли эту, подешевле. Жильцы имели право пользоваться садом и постоянным
горячим водоснабжением. Арендная плата была выше, чем за квартиру на
Эдисон-роуд, но не намного. Кажется, она составляла фунтов сто двадцать.
Итак, мы подписали контракт и стали готовиться к переезду.
Приезжая посмотреть, как идут дела у художников-декораторов, мы каждый
раз убеждались, что они не выполняют своих обещаний, многое делалось не так.
С обоями проще, здесь трудно совсем все испортить, если, конечно, не
наклеить вовсе уж неподходящие. Но вот если выкрасить стены не тем
колером... А ведь этого сразу, пок
...Закладка в соц.сетях
