Жанр: Мемуары
Трудная миссия
...все дело.
Однажды маршал авиации Харрис показал мне свои расчеты, из которых
вытекало, что, будь у него столько-то бомбардировщиков, столько-то
истребителей прикрытия, столько-то летчиков высокого класса, он смог бы
подавить противника с воздуха. Надо ли говорить, что эти расчеты носили
односторонний характер, не учитывали роли других видов войск.
Но посмотрим, какие же решения были приняты в Касабланке. Прежде всего,
США и Англия объявили, что конечной целью настоящей войны является не
уничтожение народов Германии, Италии и Японии, а ликвидация в этих странах
пагубных режимов. Что ж, именно эту цель Советский Союз провозгласил еще в
начале войны. И очень хорошо, что союзники, по существу, присоединились к
нашим декларациям.
Рузвельт выдвинул на конференции идею безоговорочной капитуляции стран
оси. Эта идея, по мысли президента США, должна была убедить Советское
правительство, что западные союзники готовы вести войну до победного
конца. Вместе с тем лозунг безоговорочной капитуляции должен был успокоить
общественность Великобритании и США и создать иллюзию, что после столь
решительных деклараций последуют конкретные действия.
Опубликованное после конференции коммюнике тоже подкрепляло
впечатление, что второй фронт вот-вот будет открыт.
Но все это были благие намерения. А какие же практические шаги
предпринимали наши западные союзники?
Куда, в каком направлении они намечали двинуть свои вооруженные силы?
Конечно же, на Средиземноморский театр, а не на Европу!
Участники конференции прекрасно сознавали, что намеченные ими
стратегические планы, в сущности, мало что дают для скорейшего разгрома
Германии. Уже летом 1943 года Аллен Брук в беседе со мной сказал:
- Да, вывод Италии из войны не главная задача. Это не поставит Германию
на грань краха. Но зато, очистив Средиземное море, мы сможем в будущем
предпринять операцию по вторжению на континент огромного размаха...
Должен заметить, что о вторжении во Францию участники конференции в
Касабланке говорили в весьма туманных выражениях. В стратегическом плане
лишь предполагалась готовность десантной операции "в наиболее
благоприятный момент для Великобритании и США". (Таким моментом, как потом
выяснилось, участники конференции считали весну 1944 года, хотя
предусматривалось, что, возможно, вторжение придется начать и раньше - "в
случае необходимости". Иначе говоря, если Красная Армия "слишком скоро"
оказалась бы у границ фашистской Германии.)
Единственным конкретным шагом на пути открытия второго фронта явилось
создание объединенного командования западных союзников. Все остальные
пункты решений конференции, повторяю, носили скорее декларативный, чем
практический характер.
Перед закрытием конференции встал вопрос о том, что о ее решениях нужно
информировать Советское правительство. Вероятно, и Черчилль и Рузвельт
догадывались, что в Москве принятое решение о планах военных действий
ничего, кроме раздражения и недоумения, не вызовет: ведь до этого союзники
дали твердое слово открыть второй фронт в 1943 году.
Урегулировать щекотливый вопрос взялся Черчилль. От своего имени и от
имени президента он, в частности, писал Сталину: "Мы полагаем, что эти
операции (в Средиземном море. - Н. X.), вместе с Вашим мощным
наступлением, могут наверное заставить Германию встать на колени в 1943
году. Нужно приложить все усилия, чтобы достигнуть этой цели" [Переписка
Председателя Совета Министров СССР..., т. 1, с. 104.].
В числе ближайших планов союзников Черчилль перечислял следующее:
очистить Северную Африку от сил держав оси; открыть надежный проход через
Средиземное море для военного транспорта; начать интенсивную бомбардировку
важных объектов держав оси в Южной Европе.
И хотя в послании намекалось, что вступление во Францию не за горами,
такой ответ не удовлетворил И. В. Сталина, Естественно, что глава
Советского правительства хотел знать точные сроки форсирования Ла-Манша: в
конце концов, шла коалиционная война, и в таких условиях желательно, чтобы
планы союзников были тесно увязаны. К тому же, зная привычку Черчилля
отделываться туманными обещаниями, Сталин хотел связать его словом.
Но премьер-министр Великобритании и в следующем послании ушел от
прямого ответа, резюмируя лишь, что Советское правительство поставило
"совершенно справедливые вопросы... относительно конкретных операций, о
которых принято решение в Касабланке". Словом, Черчилль оказался в
затруднительном положении.
И только 12 февраля Сталин получил ответ, который, ьак теперь мы знаем,
был предварительно согласован с Рузвельтом и объединенным комитетом
начальников штабов.
В нем сообщалось, что прежде всего западные союзники собираются
завершить операции в Северной Афржке, затем намечен захват Сицилии и
военные действия в восточной части Средиземного моря. По словам Черчилля,
эти операции потребуют "использования всего тоннажа и всех десантных
средств, которые мы сможем собрать на Средиземном море, а также всех
войск, которые мы сможем подготовить для десантных операций к этому
времени..." [Перелиска Председателя Совета Министров СССР..., т. 1, с.
ИЗ.].
Но дальше следовали уже конкретные обещания. "Мы также энергично ведем
приготовления, до пределов наших ресурсов, к операции форсирования Канала
в августе, в которой будут участвовать британские части и части
Соединенных Штатов. Тоннаж и наступательные десантные средства здесь будут
также лимитирующими факторами. Если операция будет отложена вследствие
погоды или по другим причинам, то она будет подготовлена с участием более
крупных сил на сентябрь (речь идет о сентябре 1943 года. - Н. X.). Сроки
этого наступления должны, конечно, зависеть от состояния оборонительных
возможностей, которыми будут располагать в это время немцы по ту сторону
Канала....
Президент и я дали указания нашему Объединенному Штабу о необходимости
предельной быстроты и об усилении атак до крайних пределов человеческих и
материальных возможностей".
Когда мы с И. М. Майским ознакомились с этим посланием Черчилля, то
вздохнули с облегчением: ну наконец-то!
Теперь-то хоть мы знаем более или менее точную дату вторжения. Мы
стояли накануне свершения того, ради чего, главным образом, работали
здесь, в Англии. Для меня эта дата имела еще и личный смысл. Дело в том,
что, отправляясь в Англию, я заручился обещанием В. М. Молотова и Н. Г.
Кузнецова, что сразу же после открытия второго фронта мне разрешат
вернуться на Родину. Признаться, военно-дипломатическая работа была мне не
по нутру, и я рвался на море - куда угодно, только бы принять участие в
окончательном разгроме врага.
К тому времени стало ясно - в ходе войны происходит коренной перелом. В
зимнюю кампанию 1942/43 года Красная Армия нанесла гитлеровцам тяжелое
поражение. Она окружила и полностью разгромила между Волгой и Допом
крупную стратегическую группировку противника, изгнала его с Северного
Кавказа, разгромила его армии в районе Среднего Дона и Воронежа,
ликвидировала ржевско вяземский и демянский плацдармы, значительно
отодвинув фронт от Москвы на запад, прорвала блокаду Ленинграда.
Фашисты потеряли до 1,7 миллиона убитыми и ранеными, более 4300
самолетов, 3500 танков и 24000 артиллерийских орудий.
Военно-политическая ситуация теперь складывалась в пользу СССР. А это
обстоятельство торопило союзников.
Правительства США и Англии решили наконец, что настала пора разработать
конкретные планы совместных операций в Европе.
Нам с Майским стало известно, что в Вашингтоне собирается очередная
англо-американская конференция. (Она состоялась 12-25 мая 1943 года.)
Разумеется, нас интересовало, какие решения она примет и какое влияние
окажет на исход борьбы с фашизмом. Уже из послания Рузвельта Сталину
становилось очевидным, что союзники прежде всего озабочены послевоенным
устройством мира. "Имеется полная возможность того, - писал 5 мая 1943
года президент США главе Советского правительства, - что историческая
оборона русских, за которой последует наступление, может вызвать крах в
Германии следующей зимой. В таком случае мы должны быть готовы предпринять
многочисленные шаги в дальнейшем", то есть после победы. И добавил: "Никто
из нас сейчас не готов к этому" [Переписка Председателя Совета Министров
СССР..., т. 2, с 62.].
На конференции союзники в принципе согласились, что им необходимо иметь
к концу войны крупные контингенты войск, иметь политическое влияние в
послевоенной Европе.
Еще в апреле меня пригласили в британский генштаб и сообщили, что, по
данным разведки, немцы готовят летом 1943 года большое наступление против
центра наших войск.
То же самое сообщал главе Советского правительства и Рузвельт: "По
нашей оценке, положение таково, что Германия предпримет развернутое
наступление против Вас этим летом, и мои штабисты полагают, что оно будет
направлено против центра Вашей линии" [Там же, с. 63.].
Казалось бы, логично предположить, что союзники предпримут какие-то
действия, которые помешают или затруднят гитлеровцам проведение
наступления. Но не тут-то было. Напротив, 27 апреля вновь образованный в
США комитет военного планирования получил указание подготовить планы "всех
целесообразных вариантов действий", которые могут быть осуществлены только
после операции на острове Сицилия. Таким образом, союзники по-прежнему
придерживались тактики выжидания: пусть, мол, Красная Армия окончательно
обескровит гитлеровскую Германию, после чего мы вступим в игру и одержим
легкую победу.
Согласно этой нехитрой концепции основу стратегии Соединенных Штатов в
войне против Германии должна была составить идея прогрессивно возрастающей
интенсивности ударов с воздуха для подготовки операции по форсированию
Ла-Манша, а затем и проведение этой операции в 1944 году.
Так где же начать кампанию: на Средиземноморском театре или, собрав все
силы, форсировать Ла-Манш? Вокруг этого вопроса и разгорелись страсти на
Вашингтонской конференции.
Речь шла, по сути дела, о том, чтобы избрать в качестве главного
стратегического направления Италию и Балканы.
Дричем Черчилль уверял, что "лучшее средство облегчить положение на
русском фронте в 1943 году - это вывести или выбить Италию из войны и,
таким образом, заставить немцев перебросить крупные силы, чтобы держать в
подчинении Балканы".
- Ну и хитрая бестия, - говорил Майский о Черчилле, - мало того, что он
хочет сохранить за Англией контроль над районом Средиземного моря и не
допустить туда американцев, он еще и намерен осуществить все это за счет
сил и ресурсов США.
Трудно сказать, разгадал ли Рузвельт тайные замыслы своего "брата" или
нет, однако американский президент заявил, что ему "всегда становится не
по себе при мысли, что придется использовать крупные силы в Италии".
Итак, ни американцы, ни англичане не планировали конкретных действий,
которые заставили бы гитлеровское командование в 1943 году отвлечь
значительные силы с советско-германского фронта.
Надо ли говорить, что, узнав о результатах Вашингтонгкои конференции,
мы были разочарованы. Результаты эти означат очередную отсрочку вторжения
в Западную Европу.
- Да, союзники слишком много совещаются и мало действуют, - заметил И.
М. Майский. - Смотрите, что получается, - рассз ждал вслух Иван
Михайлович. - При английском плане армии союзников оказались бы на
огромном расстоянии от важнейших экономических центров Германии. Из Италии
им предстояло бы пройти до границ третьего рейха 1200 километров, а от
Балкан еще более - 1700 километров.
- Балканы хотя и служат базой снабжения немецкой армии, но далеко не
основной, - добавил я. - Что касается Италии, то она вообще не в счет:
сама получает вооружение из Германии. Следовательно, Гитлер, потеряв южные
страны, сможет продолжать вооруженную борьбу - в его распоряжении ресурсы
почти всей Западной Европы. И чтобы сокрушить тылы врага, надо вторгаться
прежде всего во Францию.
- Вторжение во Францию, - продолжал посол, - отвлекло бы какую-то часть
войск противника с советско-германского фронта. А главное - ускорило бы
разгром фашизма.
Мы с Майским рассуждали так: в случае вторжения во Францию союзникам
легче было бы организовать снабжение своих войск. Во Франции много морских
портов, густая железнодорожная сеть. Рядом - мощная английская
промышленность. Расстояние по морю от США, не говоря уже о расстоянии от
Британских островов, до французского побережья значительно меньше, чем до
Италии и Балкан.
Стало быть, можно эффективнее использовать тоннаж морского флота.
При балканском или итальянском варианте пришлось бы с боями
преодолевать такие крупнейшие преграды, как Балканские горы и Альпы,
прикрывающие подступы к Германии с юга. Нет, оба этих варианта не давали
союзникам каких-либо преимуществ.
На Вашингтонской конференции наши союзники снова назвали примерную дату
начала вторжения в Западную Европу - весна 1944 года, а также определили,
какими силами предполагалось осуществить эту стратегическую операцию.
Значит, весна 1944 года?.. А как же с обещанием союзников открыть
второй фронт в августе - сентябре 1943 года?
Об этом они даже не вспоминали.
Между тем гитлеровцы готовили крупнейшее наступление в районе Курского
выступа. Чем же, какими военными мерами англо-американцы собирались
содействовать своему союзнику? Строго говоря, ничем! Ведь нельзя же было
считать серьезной помощью планируемый захват Сицилии.
Красная Армия, таким образом, оставалась еще на год почти один на один
с главными силами фашистской Германии и ее сателлитов.
Понятно, что Советское правительство не присоединилось к решению о
новом перенесении срока открытия второго фронта, решению, принятому к тому
же без его участия и без попытки совместно обсудить этот важнейший вопрос.
А довод Черчилля о том:, что лучшим сродством отвлечения немецких войск
от советско-германского фронта будто бы являются операции в районе
Средиземного моря, прежде всего захват Сицилии и затем вывод Италии из
войны, был разбит в ответном послании И. В. Сталина. Он писал, что и
президент США, и премьер-министр Великобритании, несомненно, вполне
отдавали себе отчет в трудностях организации вторжения в Европу через
Ла-Манш, Но, несмотря на это, они неоднократно давали обещания, что
откроют второй фронт в 1943 году, и заверяли, что подготовка вторжения
идет полным ходом. Сталин приводил выдержки из меморандума Черчилля,
врученного им наркому иностранных дел СССР 10 июня 1942 года, а также из
его посланий от 26 января и 12 февраля 1943 года.
Гласа Советского правительства также выражал недоумение по поводу того,
что если раньше, когда условия для вторжения были хуже, западные союзники
заверяли, что второй фронт будет создан в 1943 году, то теперь, когда, по
их собственной оценке, стратегическое положение фашистской Германии
значительно ухудшилось после ряда поражений, союзники отказываются от
своих обещаний.
В заключение Сталин писал: "Вы пишете мне, что Вы полностью понимаете
мое разочарование. Должен Вам заявить, что дело идет здесь не просто о
разочаровании Советского Правительства, а о сохранении его доверия к
союзникам, подвергаемого тяжелым испытаниям. Нельзя забывать того, что
речь идет о сохранении миллионов жизней в оккупированных районах Западной
Европы и России и о сокращении колоссальных жертв советских армий, в
сравнении с которыми жертвы англо-американских войск составляют небольшую
величину" [Переписка Председателя Совета Министров СССР..,, т. 2, с. 76.].
Эти строки из послания вызвали раздражение Черчилля.
Как и следовало ожидать, отношения между сторонами резко ухудшились. В
знак протеста против нарушения союзпиками своих обязательств Советское
правительство в тот период отозвало своих послов: из Вашингтона М. М.
Литвинова и из Лондона И. М. Майского-"для консультаций".
Иван Михаилович, как и я, был искренне огорчен таким поворотом дела. Но
правда была на нашей стороне. И это прекрасно понимали наши английские
друзья. Помню, как лорд Бивербрук сказал мне:
- На месте Сталина я поступил бы так же.
12. НА ПЕРЕКРЕСТКЕ МОРСКИХ ДОРОГ
В первых числах января 1943 года конвойный офицер из военно-морской
базы Розайт по телефону сообщил:
- Единица из хозяйства Трипольского ошвартовалась...
- Наконец-то, - невольно вырвалось у меня.
А спустя два-три дня в миссию вернулся инженер-капитан 2 ранга С. Г.
Зиновьев и подробно доложил о прибытии подводной лодки "С-54",
возглавляемой капитаном 3 ранга Д. К. Братишко, ее состоянии, о том
ремонте, который ей потребуется.
Это была первая лодка из пяти, которые должны были прибыть с
Тихоокеанского флота. К ее появлению мы готовились.
Еще осенью 1942 года я получил документ, которым предписывалось
обеспечить лодки всем необходимым.
Государственный Комитет Обороны, как мне стало известно, принял
специальное решение усилить Северный флот, где велись активные боевые
действия, за счет Тихоокеанского. Целесообразность такой меры была
очевидной:
молодой флот в Заполярье явно нуждался и в дополнительных боевых
единицах, и в опытных командирах, хотя, безусловно, к тому времени уже
имел свои квалифицированные кадры моряков.
Естественно, что после такого изнуряюще длительного, да еще в условиях
военного времени, плавания требовался какой-то пункт, какая-то база, где
корабли могли привести себя в порядок, заправиться топливом, пополнить
запасы провианта, пресной воды и т. д.
Ознакомившись с указанием из Москвы, я поспешил к адмиралу флота
Паунду. На сей раз он без особых формальностей дал "добро" на заход наших
кораблей и тут же, при мне, отдал соответствующие распоряжения начальникам
отделов и служб.
В свою очередь миссия подготовила обстоятельный план, предусматривавший
внеочередное обеспечение кораблей в военно-морских базах Великобритании.
Всем этим занимался инженер-капитан 2 ранга С. Г. Зиновьев.
Как и большинство членов миссии, он хорошо знал свое дело. Сергей
Георгиевич участвовал в приемке кораблей, плавал на всех типах английских
подводных лодок, ознакомился со строительством их на заводах Чатема и
Ньюкасла.
Зиновьев связался с третьим морским лордом вице-адмиралом Уильямом
Уэйк-Уокером, который ведал вопросами кораблестроения и вооружения. Через
некоторое время из адмиралтейства сообщили, что для захода нашего отряда
выделены две военно-морские базы: Розайт - на восточном побережье
Шотландии и Гринок - на западном.
Не помню, кому вменялся в обязанность ремонт кораблей в Розайте, а в
Гриноке этим делом, по договоренности с адмиралтейством, занималась
частная фирма "Скотте".
Кстати, привлечение частных фирм, даже небольших, широко практиковалось
английбким военным ведомством.
С напряженным вниманием следили мы за беспрецедентным по тем временам
переходом тихоокеанских подлодок. О ходе плавания почти ежедневно
поступали сводки.
С огорчением мы узнали, что при переходе через Тихий океан шестая лодка
"Л-16" (командир капитан-лейтенант Д. Ф. Гусаров) была торпедирована
неизвестным противникол! и затонула со всей командой. Много драматических
часов пришлось пережить нашим морякам - они попадали и в жестокие штормы,
и в зоны активных действий "волчьих стай", но благодаря мастерству
командиров и матросов благополучно миновали все опасности и приближались к
Британским островам.
Еще в ноябре в миссию поступила радиограмма от наркома ВМФ адмирала Н.
Г. Кузнецова. Он просил выяснить, какие возможности имеются у англичан,
чтобы сменить на лодках аккумуляторные батареи, а также поставить новые
радиолокационные и гидроакустические станции.
Я сразу же связался с адмиралтейством. Англичане ответили, что такие
возможности есть. Правда, выяснилось, что для установки радиолокационных и
гидроакустических станций потребуется по меньшей мере дополнительно два
месяца. Узнав об этом, адмирал Н. Г. Кузнецов дал указание оборудовать
новыми станциями только две лодки - "С-54" и "Л-15". Между тем мы уже
заказали шесть установок. Не аннулировать же размещенные заказы.
Посоветовавшись, мы решили отправить остальные четыре установки с
очередным конвоем в Полярное, где ими потом и оборудовали лодки. Москва
одобрила эти наши действия.
До прихода лодок в Англию офицеры миссии выехали в военно-морские базы.
В Розайте, например, уже были подготовлены сухие доки. Главный корабел, он
же начальник кораблестроительного департамента, потребовал доковые
чертежи. Но чертежами миссия не располагала. Это осложняло положение:
пришлось бы привлекать водолазов, с тем чтобы снять параметры подводной
части корпуса.
Мы ломали голову: как быть? К счастью, нас выручил главный корабел
военно-морской базы Розайт. Когда "С-54" вошла в порт, главный корабел,
наблюдавший лодку с пирса, сказал:
- Ваши подводные корабли очень схожи с некоторыми иностранными лодками,
на которых у нас имеется полный набор чертежей, в том числе и доковые. Так
что подберем!
И чертежи действительно были подобраны. Нет, что ни говори, а среди
английских морских инженеров встречаются по-настоящему первоклассные
специалисты. С ними приятно иметь дело.
Но вот в базе Розайт ошвартовалась подлодка "С-55", а затем, несколько
дней спустя, и "С-56" ("Л-15" вошла в Гринок, а "С-51"-в Исландию).
Переход через два океана - Тихий и Атлантический, через несколько морей -
это был поистине героический подвиг. Подводники выглядели теперь
похудевшими, усталыми. Они буквально еле-еле держались на ногах. Мы
постарались разместить экипажи лодок с комфортом, чтобы они смогли
отдохнуть, восстановить силы.
В походе пострадали и сами корабли. Герой Советского Союза А. В.
Трипольский, возглавлявший отряд, рассказал мне, что подводная лодка
"С-56" по выходе из Панамского канала попала в зону ураганных ветров.
Другой раз ее преследовали вражеские "волчьи стаи". Несколько торпед,
выпущенных противником, прошли вблизи корабля. Кстати, когда лодку
поставили в сухой док, на подводной части корпуса были обнаружены следы
скользящего удара торпеды. Умело маневрируя, командир "С-56"
капитан-лейтенант Г. И. Щедрин избежал удара, который мог оказаться
роковым.
На другой лодке - "С-55" при постановке в сухой док обнаружили большую
трещину в опорной станине горизонтальных рулей. Казалось, станину придется
отливать заново. Но это заняло бы целых три месяца. С. Г. Зиновьев
предложи г сварить ее автотеном, рассчитав при этом, что по прочности она
не уступит новой. И не ошибся!
3 итоге срок ремонта сократился более чем на месяц.
По просьбе военной миссии командиры лодок составила не только ремонтные
ведомости, но и заявки на запасные части, включив даже шесть гребных
винтов и воздуходувки [Адмирал И. И. Виноградов, возглавлявший в годы
войны от чел подводкого плавания флота, и контр-адмирал И. А. Колышкин,
комантир бригады подводных лодок, рассказывали мне, что этих запчастей
хватило до конца боевых действий всем североморским лодкам литеры С].
Заводские рабочие усердно трудились, заменяя на лодках вышедшие из
строя детали и части новыми. Кроме того, за каждой лодкой была закреплена
ремонтная бригада для очистки и покраски корпусов. В эти бригады влились
матросы и старшины- подводники, и дело пошло быстрее.
Но вот наконец-то все работы на лодках были завершены. Первой вышла в
море (из Исландии) "С-51", возглавляемая капитаном 3 ранга И. Ф.
Кучеренко. 24 января она уже была в Полярном. "Затем из Розайта вышли "С
55" и "С-56". По пути они на короткое время зашли в военно-морскую базу
Лервпк (Шотландские острова) и 8 марта биагополучно прибыли в Кольский
залив. Покинула Англию и "Л-15".
А вот "С-54" все еще оставалась в английских водах.
Еще в конце января ее перевели в Портсмут, где на ней устанавливали
радио- и гидролокационные станции. Когдато Портсмут служил постоянной
базой для подводников.
Там даже находился штаб командующего подводными силами Ветикобритании,
Но в годы войны немецкая авиация сильно разрушила город и базу. Налеты
совершались ежедневно, а иногда по два-три раза в день. Из-за воздушных
тревог и бомбежек ремонтные работы зачастую приходилось останавливать.
Как-то во время ремонта "С-54" я заехал в Портсмут, остановился в
юстишще. Утром с визитом пожаловал адмирал доков с группой морских
офицеров. Позавтракав, мы вышли на балкон покурить, и вдруг завыла сирена.
Улицы мгновенно опустели. Послышался сухой треск зениток. В районе
доков раздались глухие удары.
Полагалось бы спуститься в укрытие. Но я и два-три сотрудника миссии,
оказавшиеся со мной, продолжали курить. Ашличане двинулись было к выходу,
но, увидев, что мы остаемся, тоже вернулись, присоединились к общей
беседе. Так в течение получаса мы испытывали выдержку друг друга. К
счастью, ни одна бомба в гостиницу не попала.
Во время этой встречи мы обсудили вопрос об испытаниях лодки "С-54", на
которой к тому времени уже установили "асдик" и радиолокационную станцию.
Требовалось проверить новое оборудование в действии. Проводить же
испытания в районе Портсмута, находящегося под наблюдением противника,
практически было невозможно.
Представители адмиралтейства предложили перебросить подводную лодку в
район Глазго, на более спокойную акваторию. Мы согласились, хотя понимали,
что для этого лодке придется самостоятельно пройти через Ла-Манш, пересечь
Ирландское море, где действовали авиация и подводные силы противника. Но
ничего другого не оставалось.
Для проведения испытаний адмиралтейство выделило специальные самолеты и
корабли. Проверка оборудования велась в течение пяти дней и показала
хорошие результаты. Командир лодки капитан 3 ранга Д. К. Братишко доложил,
что в Ирландском море гидролокационная станция неоднократно засекала
подводные лодки.
Завершив все испытательные работы, "С-54" отбыла в Полярное.
Пройдет какое-то время, и мы узнаем, что экипажи тихоокеанских лодок в
составе Северного флота проявят мужество и героизм. Две лодки - "С-56" и
"С-51" станут Краснознаменными (первая из них еще и гвардейской), а
командиры этих лодок Григорий Иванович Щедрин (ныне вице-адмирал) и Иван
Фомич Кучеренко будут удостоены з
...Поділитися у соцмережах
