Жанр: Мемуары
Трудная миссия
...оздушные атаки
прекратились, и корабли эскадры, за исключением эсминца, вышли из боя
невредимыми. По корабельной трансляции сообщили, что было сбито три
вражеских самолета.
Поврежденный эсминец, однако, мог развивать скорость не больше 8-10
узлов. Учитывая это, командующий эскадрой приказал эсминцу идти
самостоятельно в Исландию.
Только 22 мая 1942 года Зиновьев прибыл наконец в Рейкьявик, где его
положили в госпиталь. После лечения Сергей Георгиевич перебрался на
Британские острова.
Особо следует сказать о конвое "PQ-17", вышедшем из Хваль-фиорда
(Исландия) 27 июня 1942 года. Это был самый большой конвой за всю войну.
Он состоял из 37 транспортных судов (3 из них вскоре возвратились в
Исландию), в основном американских и английских, и 19 кораблей
непосредственного охранения (в том числе 6 эсминцев). Для прикрытия конвоя
в море были выделены две большие группы кораблей. Одну из них (4 крейсера
и 3 эсминца) возглавлял контр-адмирал Гамильтон, другую (2 линейных
корабля, авианосец, 2 крейсера и 8 эсминцев) - командующий флотом
метрополии адмирал Тови.
И хотя силы охранения и прикрытия были довольно мощными, вполне
способными надежно защитить конвой, он оказался вдребезги разгромлен
противником. На дно пошло 22 торговых судна, одно спасательное и танкер.
Вместе с ними на дне оказалось 210 бомбардировщиков, 430 танков, 3350
автомашин и почти 100 тысяч тонн других ценных военных грузов. Я имею в
виду радиолокационные станции, боеприпасы, стальные листы, продовольствие
и т. д.
Разгром конвоя "PQ-17" был использован английскими правящими кругами
как повод для того, чтобы оттянуть отправку следующих конвоев и вообще
затормозить поставки оружия, в котором так нуждалась наша армия накануне
сражения под Сталинградом.
В то время еще не были известны многие подробности разыгравшейся на
море трагедии. Буржуазная пресса замалчивала истинные причины гибели
конвоя. Но вот прошли годы, десятилетия, и картина стала ясной. Позволю
себе отступить от жанра воспоминаний и хотя бы вкратце осветить события по
документам, получившим огласку.
Начну с обстановки, сложившейся на Крайнем Севере.
После разгрома немецких войск под Москвой, а также из-за затруднений в
Северной Африке и тех угроз, которые возникли в арктических районах,
Гитлер опасался вторжения англосаксов в Норвегию. И он решил укрепить
северное крыло Восточного фронта: перевести в норвежские фиорды крупные
надводные корабли. При этом он считал, что корабли можно использовать и
для перехвата конвоев, идущих в наши северные порты.
В январе 1942 года линкор "Тпрпиц" стал на якорь в Тронхейме. Это был
новейший и самый мощный в то время корабль в мире (водоизмещение 52 600
тонн, скорость до 30 узлов, восемь 381-миллиметровых орудий главного
калибра, экипаж 1600 человек). В конце февраля в Тронхейм отправились
тяжелые крейсеры "Принц Евгений" и "Адмирал Шеер". Правда, при подходе к
Норвегии английская подводная лодка торпедировала "Пршща Евгения". Крейсер
потерял руль и вынужден был возвратиться дтя ремонта в Германию.
В феврале же на север Норвегии было решено перевести линкоры из Бреста,
прорвавшиеся через Ла-Манш. Несколько позднее в норвежские фиорды прибыл
также тяжелый крейсер "Адмирал Хиппер".
Итак, противник сосредоточил в трех базах норвежского побережья -
Тронхейме, Нарвике и Киркенесе - целую эскадру, способную вести активные
действия против конвоев.
Кроме линкоров и крейсеров он имел здесь 8 эсминцев, 20 нодводных
лодок. На аэродромах Северной Норвегии базировалось 264 самолета, в том
числе пикирующие бомбардировщики 10-87, торпедоносцы-бомбардировщики
"Хейнкель-115".
В середине апреля Гитлер издал приказ об активных действиях против
конвоев, идущих в Мурманск. Усиливались подводный флот, разведывательная,
бомбардировочная и торпедоносная авиания в этом районе. По приказу фюрера
Мурманск должен был "подвергаться постоянным ударам с воздуха". "Воды
между островом Медвежий и Мурманском,- указывалось в приказе,- должны
находиться мод непрерывным контролем. Конвои не должны проходить!"
Англичане понимали, что каждый провод конвоя на восток становится
крупной операцией на море. Адмирал Товя получил подкрепление: количество
прошволодочпых кораблей в силах охранения было доведено до десяти единиц.
Наши самолеты по просьбе англичан бомбили аэродромы в Северной Норвегии.
Как я уже говорил, ярым противником конвоев был первый морской лорд
Паунд. Адмирал Тови также скептически относился к отправке конвоев и
считал, что если нельзя их совсем отменить, то надо по крайней мере
дождаться лучших. погодных условий, когда кромка льда сдвинется на север,
и значительно сократить число конвоев.
Между тем германское командование не теряло времени.
Уже к 14 июня 1942 года оно разработало нлан операции по уничтожению
"PQ-17", получившей кодовое наименование "Найтс мув". Гитлер этот план в
принципе одобрил, но не дал окончательного согласия на участие в операции
тяжелых кораблей, опасаясь английских авианосцев.
Главное, что предусматривалось планом,- это уничтожение транспортного
тоннажа конвоя. Что касается кораблей эскорт, то борьба с ними
рассматривалась как побочная задача.
Против конвоя гитлеровцы собирались привлечь все свои военно-морские
силы, базирующиеся в Норвегии. По плану фашистские корабли двумя группами
должны были выйти на полной скорости из своих баз и одновременно достичь
точки в ста милях северо-западнее мыса Нордкап. Эта точка находилась
примерно на полпути от выбранного места атаки конвоя, восточнее острова
Медвежий. "...Наиболее благоприятные условия для атаки конвоя существуют в
районе к востоку от острова Медвежий, между меридианами 20 и 30 градусов
восточной долготы",- считал командующий германским флотом адмирал Шнивинд.
(Англичане же предполагали, что нападение на конвой произойдет западнее
острова Медвежий.)
Операция "Найтс мув" была тщательно и во всех вариантах продумана.
Конвой предполагалось уничтожить стремительным ударом, до подхода
английских кораблей дальнего прикрытия.
Бы ни и еще варианты уничтожения конвоя. Но в любом случае вступать в
бой с превосходящими силами противника не рекомендовалось. Это был один из
основополагающих принципов военно-морской доктрины Германии.
Так выглядел план операции "Найтс мув". Как же собирались наши союзники
защищать конвой от нападения крупных немецких кораблей?
Командующий флотом метрополии адмирал Тови хотел решить эту задачу
двумя способами: при помощи подводныч лодок, находящихся у берегов
Норвегии, и при помощи маневра. Смысл же маневра заключался в том, чтобы
заманить немецкую эскадру как можно дальше на запад. Для этого он
намеревался из района, где, по его расчетам, могла быть немецкая эскадра
(примерно 10 градусов восточной долготы), резко повернуть конвой на
обратный курс и в течение 12- 18 часов отходить назад. Если немецкие
корабли откажутся от преследования, то они, очевидно, вернутся к Нордкапу,
где и к подвергнут атакам подводные лодки.
Итак, адмирал Тови надеялся превратить операцию по проводке конвоя в
ловушку для "Тирпица". Но командующий эскадрой крейсеров Гамильтон не
собирался вступать в бой с любой группой немецких кораблей, в которой
окажется "Тирпиц". Он хотел вывести его в район, где возможен был перехват
линкора флотом метрополии.
27 июня адмиралтейство отправило адмиралам Тови и Гампльтону
радиограмму, в которой формально отклонялось предложение о так называемой
ловушке для "Тирпица".
"Наша основная цель - привести в порты назначения как можно больше
судов конвоя",- говорилось в радиограмме.
Но в ней содержались положения, учитывающие различные ситуации,
допускалась, в частности, возможность "повернуть конвой на обратный курс",
"втянуть в бой (разумеется, западнее острова Медвежий - Н. X.) линейный
корабль "Тирпиц". Указания адмиралтейства ограничивали действия
Гамильтона. "В принципе крейсерским силам прикрытия,- гласила
радиограмма,- не следует идти на восток далее острова Медвежий, если
конвою не угрожает нападение подводных сил противника, с которыми
крейсерские силы могли бы вступить в бой. В любом случае крейсерские силы
прикрытия не должны идти восточнее меридиана 25° в. д.". Странным
представляется и положение о том, что восточнее острова Медвежий могут
возникнуть обстоятельства, при которых "судам будет лучше всего рассеяться
и продолжать движение в русские порты самостоятельно".
Ну а теперь проследим, как развивались события. Напомню: конвой вышел
из Исландии 27 июня. А 1 июля он впервые был обнаружен немецким
четырехмоторным самолетом "Фокке-Вульф-200", а затем подводной лодкой.
Командир сил охранения капитан 3 ранга Брум счел возможным нарушить
радиомолчание и сообщить в Лондон о сложившейся ситуации. Теперь противник
довольно точно знал, где находится "PQ-17". В тот же день немецкая авиация
обнаружила линейный флот адмирала Тови.
Вечером 2 июля немецкие самолеты атаковали конвой, но безуспешно. А
несколько часов спустя из Тронхейма вышла группа кораблей - линкор
"Тирпиц", крейсер "Хиппер" и несколько эсминцев. Вслед за этой группой из
Нарвика направилась в море другая группа кораблей во главе с карманным
линкором "Лютцов". Однако из-за сильного туманя при выходе из пролива
Тьелд-саунд линкор сел на моль и повредил днище. "Лютцов" вернулся в базу
и в дальнейшем не участвовал в операции. Кстати, три эсминца, еонрою,,-
давшие "Тирпиц", при выходе из Вест-фиорда наскочили на подводную скалу и
тоже "вышли из игры".
Гамильтон получил шифровку, из которой следовало, что "Тирпиц",
"Хиппер"_ хотя и вышли из Тронхейма, но непосредственной угрозы конвою
пока не создают. Туман способствовал продвижению конвоя, и никаких особых
мер, отмечало адмиралтейство, предпринимать пока не следует.
В ночь на 4 июля немецкая авиация снова атаковала конвой. Один из
"хейнкелей" торпедировал американское судно "Кристофор Ньюпорт". Однако
это был единичный случай.
И хотя за конвоем противник пытался следить в течение всей ночи, он
вынужден был признать, что ни его авиация, ни подводные лодки за это время
контакта с конвоем не имели.
Наступило утро 4 июля. "Тирпиц" и другие корабли стояли в это время в
Альтен-фиорде. Они воздерживались от выхода в море, так как немцам не
удалось установить намерения командования сил прикрытия конвоя. Между тем
эскадра контр-адмирала Гамильтона уже входила в самую опасную зону. В
соответствии с распоряжением адмиралтейства командующий эскадрой не мог
следовать далее 25 градусов восточной долготы. А он уже пересек 24-й
меридиан. Получалось, что Гамильтон должен был повернуть на обратный курс,
пройдя всего лишь один градус.
Линейные силы командующего флотом метрополии адмирала Тови находились в
тот момент намного севернее конвоя, вне радиуса действия немецкой авиации.
Они все еще ожидали появления тяжелых кораблей противника, хотя те, как я
уже говорил, находились в Альтен-фиорде.
Первый морской лорд тем временем собрал штабное совещание, на котором
спросил у капитана 1 ранга Аллена, непосредственно отвечающего за
организацию конвоя: "Снабжены ли торговые суда конвоя "PQ-17"
индивидуальными кодами? И можно ли в случае их рассредоточения
поддерживать с ними связь?" На эти вопросы он получил утвердительные
ответы.
Таким образом, Паунд, который был вообще против посылок конвоя, решил,
что в случае появления немецких тяжелых кораблей конвой должен быть
рассредоточен. Но пока точных данных о нахождении "Тирпица" и других
тяжелых сил немцев союзники не имели.
Немцы не вводили в действие свои тяжелые корабли во главе с "Тиршщем"
потому, что их разведка несколько раз неправильно определяла силы эскадры
Гамильтона. Она считала, что в ее составе находится линкор (ложная труба
на одном из крейсеров), а крейсер "Унчита" с двумя поплавковыми
гидросамолетами приняла за авианосец.
Вечером 4 июля к конвою приблизились более двадцати "хейпкелей". Каждый
из них был вооружен двумя авиационными торпедами. Начались атаки с малой
высоты. Торговые суда защищались всем оружием, которое было в их
распоряжении,- пушками, пулеметами (на судах имелись 100-миллиметровые
орудия, пушки Бофортса, "эрликоыы").
Немцы потеряли один самолет. Торпедами были повреждены три судна из
состава конвоя, в том числе советский танкер "Азербайджан". Над танкером
поднялось пламя высотой примерно 60 метров, но команда мужественно и
быстро справилась с огнем. Зенитный орудийный расчет танкера,
укомплектованный исключительно женщинами, не переставая вел огонь по
вражеским самолетам. Когда к горящему "Азербайджану" подошел спасательный
баркас с предложением снять команду, с танкера ответили: "В помощи не
нуждаемся, просим отойти от судна!"
Через некоторое время, ко всеобщему удивлению, "Азербайджан"
просигналил командиру конвоя: "Докладывает номер пятьдесят второй. Занимаю
свое место в ордере".
Не менее мужественно вела себя и команда советского танкера "Донбасс".
Артиллеристы танкера открыли по самолетам прицельный огонь и сбили их с
курса. Противник сбросил торпеды поспешно - они прошли мимо целей, под
крутым углом, врезавшись в воду.
А вот судьбы двух союзных судов - "Уильям Хупер" и "Нэйварино",
получивших в том бою повреждения, оказались печальными. Покинутые
командами, они были расстреляны тральщиками капитана 3 ранга Брума. Кстати
замечу, что добивание своих судов становилось у англичан чуть ли не
правилом. Однако топить судно с дорогим грузом, даже не выяснив как
следует размеров его повреждения, не попытавшись спасти,- это не только
бессмысленно, но и просто идет вразрез со всеми добрыми морскими
традициями.
И дело тут не только в нарушении традиций. По инструкции английского
адмиралтейства корабли эскорта должны были топить суда, получившие
повреждения от торпед или авиабомб. Во многих же случаях эти суда, имевшие
отнюдь не смертельные ранения и остававшиеся на плаву, вполне могли
продолжать путь.
Впрочем, команды транспортов, зная об указании адмиралтейства, как
правило, и не стремились их спасти. Я вовсе не хочу ставить под сомнение
мужество, стойкость и храбрость английских и американских моряков.
Подавляющее их большинство вели себя достойно. Просто я еще раз хочу
усомниться в правильности решения адмиралтейства добивать поврежденные
суда с грузом. Их можно было спасти!
В этом отношении добрый пример показала команда теплохода "Старый
большевик", шедшего в составе конвоя "PQ-16". За трое суток она отразила
около пятидесяти вражеских атак с воздуха. На судне вспыхнул пожар. Но
люди мужественно боролись с огнем, а зенитчики даже сбили вражеский
бомбардировщик.
Командир английского эскорта предложил морякам "Старого большевика"
покинуть судно и перейти на один из кораблей охранения. В соответствии со
все той же злополучной инструкцией он намеревался потопить поврежденный
теплоход. Капитан "Старого большевика" И. И. Афанасьев отсигналил: "Мы не
собираемся хоронить судно".
Конвой ушел, бросив на произвол судьбы горящее судно, людей, ценные
грузы. Однако "Старый большевик" был спасен благодаря мужеству и
самоотверженности моряков. Через сутки пожары были потушены, повреждения
устранены, и судно снова получило возможность двигаться. Теплоход доставил
весь груз в целости и сохранности в порт назначения. Примечательно, что
английское адмиралтейство объявило благодарность команде "Старого
большевика".
Подвиг "Старого большевика" по достоинству оценило Советское
правительство: теплоход был награжден орденом Ленина, а три члена экипажа
- капитан И. И. Афанасьев, первый помощник капитана М. П. Петровский и
рулевой Б. И. Аказенок - получили Золотую Звезду Героя.
Однако вернемся к конвою "PQ-17". Примерно в то время, когда
спасательные суда подбирали моряков с двух транспортов, торпедированных
"хейнкелями" и добитых кораблями охранения, из Лондона одна за другой на
имя Тови и Гамильтона поступали радиограммы от Дадли Паунда: "Секретно.
Весьма срочно. Крейсерам на полной скорости отойти на запад...",
"Секретно. Срочно. Ввиду угрозы подводных кораблей конвою рассеяться и
следовать в русские порты...", "Секретно. Весьма срочно. Конвою
рассредоточиться...". Из этих радиограмм Тови и Гамильтон могли сделать
только один вывод: адмиралтейство располагает информацией о намерении
немецкого линейного флота во главе с "Тирпицем", который где-то рядом,
атаковать конвой.
На самом деле крупные немецкие корабли по-прежнему стояли на якорях в
Альтен-фиорде. Более того, немецкое командование почти на сто процентов
исключало возможность их использования. Любопытно, что именно в те часы,
когда от первого морского лорда поступали панические радиограммы, штаб
руководства войной на море в Берлигю готов был полностью отказаться от
проведения операции "Найгс мув" и намеревался отвести "Тирпиц" и другие
тяжелые корабли из Альтен-фиорда в Нарвик и Тронхейм.
Английский историк Давид Ирвинг в книге "Разгром конвоя "FQ-17" [Ирвинг
Д. Разгром конвоя "PQ-17". Пер. с англ. М., 1971.], изданной в 1968 году в
Лондоне-и переведенной на русский язык (под редакцией и с предисловием И.
Г. Кузнецова), дает подробное описание того самого злополучного часа,
который предшествовал преступному (не боюсь этого слова) распоряжению
адмирала флота Паунда.
Автор книги пишет, что примерно в 20 часов 30 минут Паунд спустился в
бетонированное укрытие за зданием адмиралтейства, так называемую
"цитадель". По узкому коридору вместе с сопровождающими его офицерами он
прошел в кабинет майора административной службы Дэннинга. ведавшего
разведкой действий немецких кораблей.
Паунд спросил Дэннинга, вышел ли "Тиршщ" из Альтен-фиорда. Тот ответил,
что если бы "Тиршщ" вышел оттуда, то ему, Дэннингу, наверняка было бы это
известно.
"В таком случае можете ли вы с уверенностью сказать, что "Тирпиц" все
еще находится в Альтен-фиорде?" - спросил Паунд. Офицер разведки ответил:
его разведывательные источники обязаны доносить ему не о том, что линейный
корабль стоит на якоре, а о том, вышел ли он в море, пока же не было
никаких признаков того, что линейный корабль готовится к выходу в море в
течение ближайших часов.
Затем Паунд снова пересек коридор и вошел в комнату, где находился
разведывательный пост центра по слежению за движением подводных лодок
противника. Начальник поста капитан 3 ранга Роджер Уинн, как и Дэннинг,
был одним мз самых проницательных офицеров разведки всех трех видов
вооруженных сил. Он досконально знал все нюансы немецкой стратегии и
тактики использования подводных сил.
Уинн доложил Паунду, что подводная обстановка очень серьезная. У
начальника поста, как он сам признавал позднее (уже в период
расследования), действительно было достаточно данных, из которых вытекало,
что для крейсерских сил Гамильтона в Баренцевом море сложилась картина
поистине угрожающая. Но речь, как я понимаю, шла об угрозе со стороны
подводных лодок.
Как видим, после посещения "цитадели)), описанного Д. Ирвингом на
основании тех бесед, которые состоялись в 1963 году с вице-адмиралом
Норманом Дэшшпгом и членом верховного суда Уинном, у Паунда не было
достаточных оснований для отправкп первой радиограммы на отвод крей(еров
на запад, да еще с грифом "Весьма срочно". Никакой срочности в отводе
крейсерских сил Гамильтона не было, тем более что запас топлива на
кораблях сохранялся.
Паунд боялся "Тирпипа". Он опросил по очереди всех присутствующих в его
кабинете офицеров, что они предлагают, чтобы избежать разгрома конвоя
немецкими крупными кораблями. Все опрошенные, кроме заместителя начальника
морского штаба адмирала Мура, высказались против рассредоточения конвоя.
Они считали, что делать это преждевременно. Тем не менее Дадли Паунд
собственноручно написал радиограмму, приказывавшую конвою "рассеяться и
следовать в русские порты".
Но что же было дальше, после получения приказа Паунда? Что касается
конвоя и крейсерских сил Гамильтона, то указания были до предела ясны:
крейсерам отступать на запад, а конвою рассредоточиться. Но как быть
кораблям охранения, находящимся под командованием капитана 3 ранга Брума?
Об этом в приказе первого морского лорда ничего не говорилось. И тогда
Брум принял решение: всем эсминцам присоединиться к отходящим на запад
крейсерам. Он сообщил об этом Гамильтону, и тот согласился с Брумом,
потому что считал: раз крейсерские силы подвергнутся нападению крупных
надводных кораблей противника, то эсминцам лучше находиться с ними, чем с
рассредоточенным конвоем.
Итак, суда конвоя остались без прикрытия, брошенные на произвол судьбы.
Немцы не сразу поняли, что же произошло. Но когда поняли, какой лакомый
кусочек им достается, времени терять не стали. Началась охота за
беззащитными транспортами. Командующий немецкими подводными силами в
Арктике адмирал Шмундт приказал: всем командирам арктической "волчьей
стаи" атаковать!
Через некоторое время Шмундт стал получать одно за другим донесения
такого рода: "Потоплен 10 000-тонный "Эмпайр Байрон" в точке АС 2629. Груз
- танки. Назначение - Архангельск..."
Тем не менее немецкое морское руководство все еще колебалось, вводить
ли в действие "Тирпиц" и другие крупные корабли. Адмирал Редер был связан
строгим приказом Гитлера - сначала надо "найти и обезвредить авианосец".
Но вот воздушная разведка сообщила, что английский линейный флот, в том
числе и авианосец, отходит на югозапад и будет гримерпо в 800 милях от
того района, где немцы планировали атаковать конвой. 5 июля "Тирпиц",
"Хнипер". "Шеер", семь эсминцев вышли в открытое море.
А в эфире все чаще звучали сигналы бедствия. Их подавали беспомощные
суда конвоя - жертвы немецких подводных лодок и авиации. Не все
выдерживали то невероятно жуткое напряжение. Были случаи, когда та или
иная команда покидала судно еще до того, как его атаковала подводная лодка
или саголеты.
В целом же надо отдать должное судовым командам:
они вели себя мужественно. Сошлюсь хотя бы на такие факты. Возле одной
из спасательных шлюпок всплыла немецкая подводная лодка, и ее командир,
направив пулемет на потерпевших англичан, спросил: "Почему вы участвуете в
этой войне? Зачем вы рискуете жизнью и доставляете танки большевикам? Кто
у вас капитан?" Однако никто из них не хотел отвечать.
Когда судно "Нельсон" встретилось с подводной лодкой противника,
английский капитан без промедления принял бой, имея единственную
100-мяллиметровую пушку, и заставил лодку погрузиться.
Таких примеров отваги и верности союзническому долгу можно привести
немало.
Немецкая эскадра в тот же день была обнаружена подводной лодкой "К-21".
Ее командир Герой Советского Союза капитан 2 ранга Н. А. Лунин вывел лодку
в центр эскадры и атаковал самый крупный корабль - "Тирпиц".
Дерзость, с какой был нанесен торпедный удар, ошеломила гитлеровцев.
Атака и радиодонесения Лунина о координатах эскадры вынудили противника
вернуться в норвежские шхеры. На этом надводный флот фашистов прекратил
операцию "Найтс мув".
Немецкие подводные лодки и авиация продолжали добивать оставшиеся в
море суда.
Интереснейшая подробность: в составе конвоя было всего два советских
судна - "Азербайджан" и "Донбасс", и оба они не только благополучно дошли
до порта назначения, но и помогли в критической ситуации союзным морякам.
В одном из журналов военного времени я прочитал воспоминания капитана
"Донбасса" М. Павлова, написанные сразу же после возвращения из опасного
рейса. Автор воспоминаний отмечал:
"Ночью видим: идут по морю три шлюпки. Посмотрел я на карту и понял,
что шлюпки находятся вблизи того места, откуда мы недавно принимали
сигналы о торпедировании парохода.
Что делать?
Останавливаться опасно: в любую минуту может всплыть подводная лодка и
расстрелять нас. Покидать же союзников, товарищей по оружию, нельзя. Вряд
ли нашелся бы русский моряк, который поступил бы так.
Я объявил аврал и вызвал всю команду на палубу.
Слегка замедлив ход, мы приблизились к шлюпкам и, бросив концы, на ходу
вытащили к себе пятьдесят одного американца с парохода "Дэниелъ Морган".
Некоторые из них уже основательно закоченели. Моряки "Донбасса" спустились
вниз, вытягивая слабых на борт. Я поторапливал всех: нельзя было
задерживаться. Две пустые американские шлюпки остались в море, один ботик
нам удалось подхватить на палубу. Больных положили в лазарет, а здоровых
наши моряки взяли к себе: кого в каюты, кого устроили в красном уголке и в
столовой" [Журнал "Война и рабочий класс", 1943, ."N1 2, с. 55.].
"Донбасс" первым бросил швартовые в Мурманске. Впоследствии капитан
судна М. Павлов был награжден эяглийским орденом "За боевые заслуги".
Что касается танкера "Азербайджан", то, весь израненный, с
исковерканной палубой, он помог вместе с ледоколом "Мурманск" вывести из
пролпва Маточкин Шар несколько союзных судов, снятых с мели.
К сожалению, были и другого рода факты. Тот же капитан "Донбасса"
свидетельствует: "Моряки наших союзников самоотверженно выполняли свой
долг, прекрасно понимали значение этого рейса. Однако один эпизод нас
весьма удивил. В пароход "Трубэдуэ попала торпеда. Не успел еще развеяться
дым взрыва, а уж команда спустила шлюпки и немедленно покинула судно, хотя
оно еще долго оставалось на плаву".
Трагедия с "PQ-17" усугублялась еще и тем, что шедший в это же время в
западном направлении конвой "QP-13" наскочил на минное поле союзников у
западных берегов Исландии. Четыре американских судна, одно английское и
одно советское затонули. Еще три были серьезно повреждены.
5 июля, в самый разгар разгрома конвоя "PQ-17", исполнявший обязанности
начальника Главного морского штаба В. А. Алафузов встретился по поручению
наркома ВоенноМорского Флота Н. Г. Кузнецова с главой английской
военно-морской миссии в Москве контр-адмиралом Майлсом.
В заявлении, сделанном Алафузовым, говорилось, что суда "PQ-17"
уничтожаются одно за другим и что эфир полон сигналов бедствия.
Глава английской миссии немедленно послал радиограмму первому морскому
лорду. Объяснение, которое дал Д. Паунд, было, даже по мнению Майлса,
весь
...Поділитися у соцмережах
