Жанр: Мемуары
Мемуары гейши
... стен, а подносы с едой ставили перед ними на столиках. Гейши, приглашенные
для развлечения гостей, находились в центре комнаты. Они дефилировали от одного
гостя к другому, подливая сакэ и развлекая разговором. Я бы не назвала это
захватывающим времяпрепровождением, тем более что, будучи начинающей гейшей, я
не могла позволить себе даже этого, исполняя лишь роль тени Мамехи. Когда она
представлялась, я делала то же самое, низко кланяясь и говоря: "Меня зовут
Саюри. Я начинающая гейша, и очень прошу вас проявить ко мне благосклонность".
Кроме этого, я ничего не говорила, да мне никто и не отвечал.
К концу банкета открылись двери комнаты, и Мамеха в паре с еще одной гейшей
представили танец, известный как Чийо но Томо - "Друзья навеки". Это милая пьеса
о встрече двух очень близких подруг, долго не видевших друг друга. Большинство
мужчин во время танца ковырялись в зубах. Это были в основном руководящие
работники крупной компании по производству резиновых клапанов, собравшиеся в
Киото на свой ежегодный банкет. Думаю, вряд ли кто-нибудь из них отличал танец
от хождения во сне. Но я испытала восторг! Гейши Джиона всегда помогают себе
веером во время танца, и Мамеха потрясающе владела этим искусством. Сначала она
закрыла веер, и в то время как ее тело совершало волнообразные движения, рука с
веером изображала утекающие струи воды. Затем Мамеха открыла веер, и он
превратился в чашку, а ее подруга наливала в нее сакэ. Красивую музыку,
сопровождавшую танец, исполняла на сямисэне очень худая женщина с водянистыми
глазами. Формальный банкет обычно продолжается не более двух часов, поэтому к
восьми часам мы вышли на улицу. Я уже собиралась поблагодарить Мамеху и пожелать
ей спокойной ночи, как она сказала мне:
- Я собиралась отправить тебя домой спать, но мне кажется, в тебе еще очень
много энергии. Я направляюсь в чайный дом Комория. Пойдем со мной, почувствуешь
вкус неформальной вечеринки. Тебя нужно как можно быстрее начать показывать.
Я не могла позволить себе сказать ей о сильной усталости и, подавив свои
чувства, пошла вслед за Мамехой по улице.
Вечеринка проводилась директором Национального театра Токио. Он знал всех
известных гейш во всех районах Японии, и хотя вел себя очень мило, когда Мамеха
представила меня, я не ожидала от него никаких слов. Моей главной задачей было
выглядеть привлекательной и оживленной.
- Следи, чтобы никакие обстоятельства не позволяли тебе выглядеть плохо, -
предостерегала меня Мамеха.
Мы вошли в чайный дом, и служанка проводила нас в комнату на втором этаже.
Мамеха открыла дверь, и я увидела семь или восемь мужчин, сидящих на подушках
вокруг стола в обществе четырех гейш. Мы поклонились, вошли внутрь и сели на
циновки рядом с дверью. Так гейша заходит в комнату. Сначала мы поприветствовали
гейш, затем хозяйку, сидевшую на углу стола, а затем гостей.
- Мамеха-сан! - воскликнула одна из гейш. - Ты пришла как раз вовремя, чтобы
рассказать нам историю о Конда-сан, изготовителе париков.
- О боже, я, пожалуй, ее целиком не вспомню, - сказала Мамеха, и все засмеялись.
Я не поняла, что в этом было смешного. Мамеха обошла вокруг стола и села рядом с
хозяйкой. Я последовала за ней.
- Господин Директор, разрешите представить вам мою младшую сестру, - сказала
она.
Затем мне полагалось поклониться, назвать свое имя, попросить Директора проявить
ко мне снисходительность, и так далее. Он был очень нервным, астенического
телосложения, с глазами навыкате. Даже не взглянув на меня, он лишь стряхнул
пепел в практически полную пепельницу перед собой и сказал:
- Так что это за история с изготовителем париков? Весь вечер девушки упоминают
ее, но никто из них так ничего и не рассказал.
- Честно вам говорю, не знаю, - сказала Мамеха.
- Это означает, - сказала другая гейша, - что она стесняется ее рассказывать.
Если она будет молчать, придется мне рассказать.
Мужчинам эта идея понравилась, а Мамеха только вздохнула.
- Тем временем я налью Мамехе чашечку сакэ, чтобы успокоить ее нервы, - сказал
Директор и, прежде чем предложить Мамехе, сполоснул свою чашку в чане с водой,
стоящем в центре стола именно для этой цели.
- Ну ладно, - начала другая гейша, - этот Конда-сан - лучший изготовитель
париков в Джионе, по крайней мере так все говорят. Мамеха годами ходила к нему.
У нее всегда все самое лучшее, вы знаете. Достаточно посмотреть на нее, чтобы
убедиться в этом.
Мамеха сделала притворно-недовольное лицо.
- И у нее, безусловно, лучшая улыбка, - сказал один из мужчин.
- Во время представлений, - продолжала гейша-рассказчица, - изготовитель париков
всегда находится за сценой и участвует в смене костюмов. Часто, когда гейша
быстро снимает одно платье и надевает другое, где-то может задраться нижнее
платье, и... голая грудь или лобок. Вы знаете, такие вещи случаются...
- Все эти годы я работал в банке, - сказал один из мужчин. - Я хочу заниматься
изготовлением париков!
- Но ему приходится еще кое-что делать, а не только таращиться на голых женщин.
Итак, Мамеха, всегда подтянутая, аккуратная, идет за сцену, чтобы сменить...
- Дайте я расскажу историю, - перебила Мамеха. - Ты сейчас замараешь мое имя.
Конда-сан всегда смотрел на меня так, словно не мог дождаться следующей смены
костюма.
Я принесла ширму для переодевания, но не знаю, как он не прожег дырку в ней
своим взглядом.
- Почему ты не могла позволить ему взглянуть на тебя? - прервал ее Директор. -
Ведь твоей красоты бы не убавилось...
- Я никогда об этом не думала, - сказала Мамеха. - Конечно, вы правы, господин
Директор. Какой вред может причинить всего один взгляд? Может, вы хотите дать
нам возможность одним глазком взглянуть на вас прямо сейчас?
Все дружно засмеялись. Когда смех стал затихать, Директор встал и начал
развязывать пояс на своей одежде.
- Я готов раздеться, - сказал он Мамехе, - если затем получу возможность
взглянуть на тебя.
- Я ничего подобного не предлагала, - возразила Мамеха.
- Это не очень щедро с твоей стороны.
- Щедрые люди не становятся гейшами, - сказала Мамеха. - Они становятся
покровителями гейш.
- Ну, тогда ладно, - сказал Директор и сел.
Должна сказать, меня очень обрадовал такой поворот событий. Я чувствовала себя
очень неловко, хотя все остальные наслаждались этой ситуацией.
- Итак, на чем я остановилась? - спросила Мамеха. - Да, я принесла ширму для
переодевания и думала, ее будет достаточно для защиты от Конда-сан. Когда я
вернулась из туалета, то нигде не могла его найти. Я начала переживать, ведь мне
нужен был парик для нового выхода. Вскоре он появился, но выглядел очень
ослабевшим и взмокшим. В руках он держал мой парик. Я спросила, может, у него
что-то с сердцем, но он лишь извинился и помог мне надеть парик. Позже, вечером,
он протянул мне записку, в которой было написано следующее...
Тут Мамеха замолчала. Наконец один из мужчин сказал:
- Ну же, что он написал?
Мамеха закрыла глаза рукой. Ей было так стыдно продолжать, что все засмеялись.
- Хорошо, я расскажу, что он написал,- сказала гейша, начавшая рассказ.- Там
было что-то вроде следующего: "Дорогая Мамеха. Ты самая прекрасная гейша в
Джионе и так далее. После того, как ты надеваешь парик, я всегда храню его и
держу в своей мастерской, чтобы иметь возможность нюхать запах твоих волос
несколько раз в день. А сегодня, когда ты побежала в туалет, я пережил самый
прекрасный момент в своей жизни. Пока ты была внутри, я спрятался за дверью, и
прекрасный звук, более прекрасный, чем звук водопада..."
Мужчины засмеялись так громко, что гейша замолчала, пережидая, пока они
успокоятся.
- ...и прекрасный звук, более приятный, чем звук водопада, заставил напрячься и
окаменеть ту часть моего тела, из которой вытекает ручеек...
- Он так не говорил, - сказала Мамеха. - Он написал "прекрасный звук, более
красивый, чем звук водопада, возбудивший меня от одной только мысли, что твое
тело обнажено...".
- После этого он сказал ей, - продолжила другая гейша, - что не мог сдержать
свое возбуждение и надеется испытать подобное состояние еще раз.
Конечно, все опять засмеялись, и я тоже сделала вид, что мне смешно. Но, честно
говоря, мне показалось странным, что эти мужчины, заплатившие приличную сумму за
пребывание здесь, в окружении женщин, облаченных в красивые, дорогие платья, на
самом деле испытывали потребность в таких историях, напоминавших истории из
моего детства, рассказывавшиеся у пруда в Йоридо. Я представляла себе, что здесь
будут вестись разговоры о литературе, о Кабуки или о чем-нибудь подобном. И,
конечно, в Джионе было и такое, просто так получилось, что моя первая вечеринка
оказалась иного свойства.
В то время как Мамеха рассказывала свою историю, мужчина рядом со мной потирал
руками свое лицо и практически не участвовал в беседе. Он сидел, внимательно
глядя на меня, после чего неожиданно спросил:
- Что с твоими глазами? Или я слишком много выпил?
Он на самом деле много выпил, но я решила, что мне лучше этого не говорить.
Прежде чем я смогла ответить, он передернул бровями и так тряхнул головой, что
облако перхоти упало ему на плечи. Как выяснилось, за обильную перхоть его
прозвали в Джионе Господин Снегопад. Казалось, он забыл вопрос, с которым
обратился ко мне, или же не ожидал получить ответ, потому что теперь он спросил,
сколько мне лет. Я сказала, что мне четырнадцать.
- Ты самая взрослая четырнадцатилетняя девушка из встречавшихся мне раньше.
Возьми это, - сказал он и протянул мне свою пустую чашку для сакэ.
- Нет-нет, спасибо, господин, я ведь начинающая...
Так учила меня отвечать Мамеха, но Господин Снегопад не слушал меня. Он
продолжал держать чашку до тех пор, пока я не взяла ее, а затем протянул мне
бутылочку сакэ.
Я не ожидала, что мне придется пить сакэ, потому что начинающая гейша должна
выглядеть по-детски. Но мне не хотелось ослушаться его. Прежде чем налить мне
сакэ, он еще раз тряхнул головой, и я с ужасом заметила, как несколько белых
хлопьев упало в чашку. Господин Снегопад наполнил ее сакэ и сказал мне:
- Теперь пей. Это первая из многих. Я улыбнулась ему и начала медленно подносить
чашку к губам, не зная, как поступить, но, слава богу, Мамеха спасла меня.
- Это твой первый день в Джионе, Саюри. Будет нехорошо, если ты напьешься, -
сказала она, прежде всего для Господина Снегопада. - Просто пригуби сакэ, и все.
Я послушалась ее и лишь слегка намочила губы. То есть я плотно сжала губы и
наклоняла чашку с сакэ до тех пор, пока не почувствовала, как жидкость коснулась
их. После этого я быстро поставила чашку на стол и сказала: "Гм, очень вкусно!"
- и достала из-за пояса носовой платок. Промокнув свои губы, я почувствовала
облегчение и с радостью отметила, что Господин Снегопад этого не заметил. Он
сидел, уставившись в чашку, которую я поставила на стол, и вдруг неожиданно взял
чашку двумя пальцами, опрокинул ее в рот, а затем, извинившись, встал, чтобы
пойти в туалет.
Начинающая гейша обычно сопровождает мужчину до туалета и обратно, но новенькие
этого не должны делать. Когда в комнате нет начинающих гейш, мужчины ходят в
туалет самостоятельно. Но Господин Снегопад стоял, глядя на меня до тех пор,
пока я не поняла, что он ждет меня.
Я не знала расположения помещений в чайном доме Комория, но Господин Снегопад
знал это прекрасно, и я следовала за ним. Он постоял в стороне, пока я открывала
ему дверь в туалет. Когда я закрыла за ним дверь и ждала, пока он выйдет, я
слышала, как кто-то поднимается по ступеням, но не придала этому значения.
Господин Снегопад вышел, мы с ним вернулись обратно, и я заметила, что в комнате
появилась еще одна гейша со своей младшей сестрой. Они сидели спиной к двери, и
я не видела их лиц. Но когда мы обошли вокруг стола и заняли свои места, я
оцепенела. Напротив меня сидела женщина, которую я всеми силами старалась
избегать. Мне улыбалась Хацумомо, а рядом с ней сидела Тыква.
Глава 15
Хацумомо улыбалась, как и все нормальные люди, когда радовалась чему-то, но
наибольшую радость она испытывала, если ей удавалось заставить кого-то страдать.
Вот почему она с сияющей улыбкой на лице произнесла:
- О боже! Какое странное совпадение. Это новенькая! На самом деле я не должна
рассказывать эту историю, чтобы не смутить бедное создание.
Я надеялась, что Мамеха извинится и уйдет с вечеринки вместе со мной. Но она
лишь бросила на меня беспокойный взгляд. Видимо, она почувствовала, что оставить
Хацумомо наедине с этими мужчинами равносильно тому, что покинуть горящий дом,
лучше остаться и контролировать ситуацию.
- Наверное, нет ничего более сложного, чем быть новенькой, - сказала Хацумомо. -
Ты так не думаешь, Тыква?
Тыква к тому времени находилась в роли новенькой уже шесть месяцев и считалась
оперившейся начинающей. Я посмотрела на нее в надежде получить поддержку, но она
сидела, уставившись в стол. Я знала ее так хорошо, что, заметив маленькую
морщинку над ее носом, поняла, как она расстроена.
- Да, госпожа, - сказала она.
- Такое трудное время в жизни, - продолжала Хацумомо.
- Я до сих пор помню, как тяжело мне приходилось. Как тебя зовут, маленькая
новенькая?
К счастью, мне не пришлось отвечать, потому что заговорила Мамеха:
- Ты безусловно права, называя это время очень тяжелым в твоей жизни, Хацумомосан,
ведь ты была такой неуклюжей.
- Я хочу услышать продолжение истории, - сказал один из мужчин.
- И смутить бедную новенькую, оказавшуюся с нами впервые? - спросила Хацумомо. -
Я расскажу только в том случае, если вы будете считать, что эта история
произошла с какой-нибудь другой девочкой.
Хацумомо была дьявольски изобретательна. Если раньше мужчины могли и не
соотносить рассказанную историю со мной, то теперь сделают это обязательно.
- Итак, на чем я остановилась? - начала Хацумомо. - Ах да. Я упомянула эту
новенькую... Не могу вспомнить ее имя, но я должна дать ей какое-нибудь имя,
чтобы вы не путали ее с этой бедной девочкой. Скажи мне, маленькая новенькая,
как тебя зовут?
- Саюри, госпожа, - ответила я, и мое лицо покрылось нервной испариной. Я
испугалась, что макияж начнет плавиться и капать мне на подол.
- Саюри. Как мило! Хотя имя тебе не очень подходит... Итак, давайте назовем
новенькую в этой истории Маюри. Однажды я шла с Маюри вдоль проспекта Шийо в
окейю ее старшей сестры. Дул ужасный ветер, такой сильный, что выбивал окна.
Бедная Маюри в тот день впервые надела кимоно. Она оказалась не тяжелее
листочка, и большие рукава кимоно выполняли роль парусов. В тот момент, когда мы
собрались пересечь улицу, я не обнаружила ее рядом, а где-то вдалеке раздавались
слабые стоны, что-то вроде "А-а-а"...
Тут Хацумомо обернулась и посмотрела на меня.
- У меня недостаточно высокий голос, - сказала она. - Произнеси это так, как ты
говорила это тогда.
Что мне оставалось делать? Я постаралась изобразить голосом то, о чем она меня
просила.
- Нет-нет, гораздо выше... Ну да не важно! - Хацумомо повернулась к сидящему
рядом мужчине и произнесла грудным голосом: - Она не очень способная, правда
же? - Потом покачала головой и продолжила: - Обернувшись, я увидела, как ветер
уносит от меня бедную Маюри, ее руки и ноги болтались на ветру до тех пор, пока
она не оказалась рядом с машиной. Думаю, нет необходимости описывать подробности
случившегося дальше...
- Ну почему же? - возразил один из мужчин.
- У вас что, совсем нет воображения? - воскликнула Хацумомо. - Ветер задрал ее
кимоно выше бедер. Ей не хотелось предстать перед кем-нибудь обнаженной, поэтому
она резко обернулась, но при этом ее интимные места оказались напротив лобового
стекла, прямо перед глазами водителя... Мужчины зашлись от смеха, в том числе и
Директор, постукивавший одновременно чашкой с сакэ об стол.
- Почему со мной не происходит ничего подобного? - спросил он.
- Но, Директор, - сказала Хацумомо, - девушка была новенькой. Скорее всего,
водитель ничего интересного не увидел. Представьте, что вам удалось увидеть эту
девушку лежащей на этом столе...
Хацумомо безусловно говорила обо мне.
- Скорее всего, она ничем не отличается от ребенка!
- У девочек волосы между ногами начинают появляться уже лет в одиннадцать, -
сказал один из мужчин.
- Сколько тебе лет, маленькая Саюри-сан? - спросила меня Хацумомо.
- Мне четырнадцать, госпожа, - сказала я ей как можно спокойнее. - Но я старая
четырнадцатилетняя.
Этот ответ понравился мужчинам, и Хацумомо слегка напряглась.
- Четырнадцать? - спросила она. - Прекрасно! И конечно, у тебя нет никаких
волос...
- Нет-нет, у меня есть. Даже много! - И с этими словами я провела рукой по
волосам на голове.
Видимо, ответ показался присутствующим очень остроумным. Мужчины смеялись
сильнее, чем над историей Хацумомо. Она засмеялась тоже, но только для того,
чтобы не подумали, что пошутили над ней.
Когда смех затих, мы с Мамехой вышли и через открытую дверь услышали, что
Хацумомо тоже собирается уходить. Они с Тыквой спускались за нами по лестнице.
- Сегодня было очень весело, - сказала Хацумомо. - Не знаю, почему мы не
веселимся вместе чаще.
- Да, весело, - сказала Мамеха. - Я с наслаждением думаю о том, что готовит нам
будущее.
После этих слов Мамеха с удовлетворением посмотрела на меня. Ее явно радовал вид
побежденной Хацумомо.
Ночью, приняв ванну и смыв с себя макияж, я стояла в холле и отвечала на вопросы
Анти о том, как прошел вечер. В это время вошла Хацумомо и остановилась передо
мной.
Обычно она так рано не возвращалась, но по выражению ее лица я поняла: она
спешила отомстить мне. Ее обычная злорадная улыбка отсутствовала, но крепко
сжатые губы выдавали ее настрой. Бросив на меня выразительный взгляд, она сильно
ударила меня по лицу.
Ее поступок поверг меня в шоковое состояние, и я даже не могу вспомнить
дальнейших событий. Должно быть, Анти и Хацумомо начали ругаться, потому что я
помню слова Хацумомо:
- Если эта девчонка еще раз публично опозорит меня, я с удовольствием ударю ее
по другой стороне лица.
- Как я вас опозорила? - спросила я.
- Ты прекрасно знала, о каких волосах я говорила, но ты выставила меня полной
идиоткой. Я перед тобой в долгу, маленькая Чио. Но я скоро его верну, я тебе
обещаю.
На следующий вечер я рассказала о случившемся Мамехе, но она не придала этим
словам никакого значения.
- Ну и что такого? - спросила она. - Слава богу, на твоем лице не осталось
следов от удара. Думаю, ты не надеялась обрадовать ее своим замечанием...
- Я беспокоюсь о том, что может произойти, когда мы в следующий раз с ней
столкнемся, - сказала я.
- Я скажу тебе, что мы сделаем. Мы развернемся и уйдем. Гости, конечно,
удивятся, увидев, что мы покидаем вечеринку, только появившись на ней, но это
будет лучше, чем дать возможность Хацумомо еще раз тебя унизить. В любом случае,
если мы столкнемся с ней, это пойдет нам только на пользу.
- Но каким образом? - спросила я.
- Если с легкой руки Хацумомо мы уйдем из нескольких чайных домов, то сможем
посетить больше вечеринок, и, таким образом, тебя гораздо быстрее узнают в
Джионе.
Мамехе удалось успокоить меня. Мы вышли с ней на улицу и первыми посетили
вечеринку, устроенную для одного молодого актера кино. На вид ему было не больше
восемнадцати лет, но при этом у него совершенно отсутствовали волосы на голове,
брови и ресницы. Через несколько лет он стал очень популярным, но только лишь
благодаря обстоятельствам своей смерти. Он убил молодую официантку в Токио, а
потом заколол себя ножом. Мне он показался очень странным, хотя было приятно,
что он не сводил с меня глаз. Надо признаться, так долго живя в окейе, я
радовалась любого рода вниманию. Мы провели здесь около часа, а Хацумомо так и
не появилась. Я начала думать, что мои мечты об успехе постепенно начинают
сбываться.
Следующую вечеринку устроил ректор Университета в Киото. Мамеха разговорилась с
мужчиной, которого давно не видела, и оставила меня одну. Единственное свободное
место за столом оказалось рядом с пожилым мужчиной в грязной белой рубашке. Его
явно мучила жажда, и он постоянно подносил к губам бокал с пивом. Я села на
колени рядом с ним и уже собралась представиться, как неожиданно распахнулась
дверь. Вместо ожидаемой служанки с очередной порцией сакэ я, к своему ужасу,
увидела Хацумомо с Тыквой.
- О боже! - воскликнула Мамеха и обратилась к человеку, которого она
развлекала. - Ваши часы показывают точное время?
- Да, конечно, - сказал он. - Каждый вечер я сверяю их с часами на
железнодорожном вокзале.
- К сожалению, мы с Саюри вынуждены вас покинуть. Мы обещали быть в другом месте
еще полчаса назад.
С этими словами мы покинули комнату, а Хацумомо с Тыквой вошли в нее.
Прежде чем уйти из чайного дома, Мамеха завела меня в пустую комнату. В
полумраке я не могла отчетливо разглядеть ее, виден был лишь абрис лица и ореол
волос. Если я не могла рассмотреть ее, значит, и она не могла рассмотреть меня,
поэтому я позволила себе изобразить на лице всю ненависть, которую испытывала к
Хацумомо.
- Что ты говорила этой безумной женщине сегодня? - спросила меня Мамеха.
- Совсем ничего, госпожа!
- Тогда как она нас нашла?
- Я сама не знала, что мы будем здесь, - сказала я. - Как же я могла сказать об
этом ей?
- Мои служанки знают обо всех моих встречах, но я не могу допустить... Ну ладно,
сейчас мы пойдем на вечеринку, о которой точно никто не знает. Нага Тэруоми
только на прошлой неделе назначили дирижером Токийской филармонии. Сегодня
вечером он приехал в наш город, чтобы дать возможность элите оказать ему
внимание. Честно говоря, мне не очень, хочется идти, но... по крайней мере там
не будет Хацумомо.
Мы пересекли проспект Шийо и свернули в узкую аллею, пропахшую сакэ и жареным
бататом. Из ярко освещенного двухэтажного особняка, оказавшегося чайным домом,
доносился смех. Служанка проводила нас в комнату на втором этаже, где мы нашли
дирижера с тонкими масляными волосами, зачесанными назад, крепко сжимавшего
чашечку сакэ. Остальные мужчины в комнате играли с двумя гейшами, дирижер же
отказался принять участие в игре. Он какое-то время говорил с Мамехой, а затем
попросил ее исполнить танец. Не думаю, что ему действительно очень хотелось
видеть, как она танцует, просто это позволило бы отвлечь всех от игры и привлечь
внимание к его собственной персоне. Но когда служанка принесла сямисэн одной из
гейш и Мамеха еще не успела принять первую позу, дверь отворилась, и... Думаю,
вы догадались, кто стоял на пороге - Хацумомо с Тыквой. Они напоминали собак,
упорно идущих по нашему следу.
Нужно было видеть, как Хацумомо и Мамеха улыбнулись друг другу. Могло
показаться, что они обменялись какими-то шутками, хотя на самом деле Хацумомо
торжествовала свою победу, ведь ей удалось найти нас, а Мамеха... думаю, улыбкой
пыталась скрыть свою злость. Я видела, как во время танца она сжимала челюсть и
раздувала ноздри. Закончив танец, Мамеха даже не стала садиться за стол, а лишь
сказала дирижеру:
- Огромное спасибо за приглашение. Боюсь, уже слишком поздно... Мы с Саюри
должны идти...
Не могу передать вам, с каким удовлетворением Хацумомо смотрела нам вслед.
Я спускалась за Мамехой по лестнице. На нижней ступеньке она остановилась и
подождала меня. Та же молодая служанка, показывавшая нам дорогу наверх, вышла
проводить нас.
- Какая же непростая жизнь у служанок! - сказала ей Мамеха. - Наверно, тебе
многое хочется купить, а зарплата у тебя очень маленькая. А скажи мне, на что ты
потратишь только что заработанные деньги?
- Но я ничего сейчас не заработала, госпожа, - сказала она и при этом так
нервничала и суетливо сглатывала слюну, что я поняла - она лжет.
- Сколько денег тебе обещала Хацумомо?
Служанка опустила глаза в пол. Итак, Хацумомо подкупила по крайней мере одну
служанку в каждом первоклассном чайном доме Джиона. Она попросила их звонить
Йоко - девушке, отвечавшей на телефонные звонки в нашей окейе, - как только мы
появимся на вечеринке. В тот момент мы еще не знали, что Йоко тоже замешана в
этом, но существование какой-то цепочки не вызывало сомнений.
Служанка не могла заставить себя посмотреть Мамехе в глаза. Даже когда Мамеха
подняла ее лицо за подбородок, девочка продолжала смотреть в пол, словно вместо
глаз у нее были свинцовые шары. Мы вышли из чайного дома и еще какое-то время
слышали голоса, доносившиеся из окон на втором этаже.
- Как ее зовут? - спросила Хацумомо.
- Саюко, - сказал один из мужчин.
- Не Саюко, а Саюри, - сказал другой.
- Эта история характеризует ее не с лучшей стороны, лучше я не буду
рассказывать. Она кажется очень милой на первый взгляд...
- Я не успел как следует ее разглядеть, но она очень красивая, - сказал один из
мужчин.
- Такие необычные глаза! - воскликнула какая-то гейша.
- Знаете, что сказал о ее глазах один мужчина? - спросила Хацумомо. - Он сказал,
что они цвета раздавленных червей.
- Раздавленных червей... Я никогда не слышал о существовании такого цвета.
- Хорошо, расскажу вам, что я о ней знаю, - начала Хацумомо, - но пообещайте не
повторять это. У нее какая-то болезнь, отчего ее груди стали как у старухи,
отвислые и морщинистые. Это выглядит просто ужасно! Я как-то видела ее в бане...
Мы с Мамехой остановились, чтобы послушать, но после слов Хацумомо Мамеха
подтолкнула меня вперед, и мы вместе пошли по аллее. Мамеха на секунду
остановилась и сказала:
- Я пытаюсь сообразить, куда бы мы могли пойти, но не могу придумать ни одного
места. Если эта женщина нашла нас здесь, думаю, она сможет найти нас повсюду в
Джионе. Тебе лучше сейчас вернуться в окейю, Саюри, а я тем временем подумаю,
что мы сможем сделать.
Однажды, во время Второй мировой войны, спустя несколько лет после событий, о
которых я сейчас рассказываю, во время вечеринки один офицер вынул из кобуры
пистолет и положил его на циновку, пытаясь произвести на меня впечатление.
Помню, красота пистолета потрясла меня: совершенные линии, красивый серый блеск
металла. Промасленная деревянная рукоять была богато украшена. Но когда я
по
...Закладка в соц.сетях
