Жанр: Мемуары
В любви, как на войне
...Когда он вышел, Олег откашлялся, чтобы прочистить горло, выпил водки и сказал:
~ Дэвид, будьте осторожны. Я и так пытался вас
88 Дарья Асламова
пнуть под столом ногой, чтобы вы не болтали лищ-него. Этот человек из ФСБ, и он
охотится за вами. В сущности, он предложил мне шпионить за вами.
- А взамен? - поинтересовалась я, поскольку всегда отличалась практицизмом.
- А взамен он сделает так, чтобы нам не чинили препятствий. Ну, к примеру. Мы
хотим поехать в Аргунское ущелье, и мы поедем туда, если согласимся на него
работать.
- Ух ты! Что же вы такое натворили, Дэвид, если вами интересуется ФСБ? -
спросила я.
- Я и сам гадаю. Наверное, вся проблема в том,и что я американский журналист, а
Америка выступает против войны в Чечне.
- Дэвид - один из самых лояльных к РоссиЯр журналистов, я читал его статьи, -
сказал Олег. - Я думаю, что этому фээсбэшнику поручено собирать информацию о
всяких настроениях среди иностранцев. Вот и выслуживается. Когда мы вышли, он
мне стал тыкать под нос свое удостоверение, что он майор чего-то там. А я стою и
думаю: "Совсем офонарел мужик. Напился и хвастается корочкой. Да у нас тут
майоров' пруд пруди". И только потом удосужился прочитать, что он майор ФСБ.
- Мне он сразу показался странным, - заметил] Дэвид. - Много говорит, но ни
слова о себе.
- Он, наверное, энтэвэшников тоже вчера вербовал, - сказала я. - Вот они и
отсиживаются сегодня в номере. Ой! А мы ведь тоже договорились с ним о
завтрашней попойке.
- А мы не придем! - весело сказал Олег. - | Спрячемся, как... энтэвэшники.
- Бедный, бедный фээсбэшник! - посочувство-
любви, как на войне
89
вала я. - Все его кинули. Два дня работы коту под хвост.
Все захихикали.
На следующее утро во время завтрака мы разговорились с одной девчонкойжурналисткой,
которая посоветовала нам ехать во Владикавказ.
- Оттуда вы легко улетите в Аргунское ущелье, - уверяла девочка. - Если погода
хорошая, в день летают по три-четыре вертолета. И ни одного ублюдка из прессцентра
на поле.
После завтрака мы быстро собрали вещи, купили пива и взяли такси до
Владикавказа. Таксист-осетин выбрал самую длинную дорогу - через территорию
Осетии. Есть совсем короткий путь - через Ингушетию. Но ни один сумасшедший не
рискнет ехать этой дорогой. Всегда есть опасность. Либо ограбят и убьют, либо
возьмут в плен и потребуют выкуп (еще неизвестно, что хуже!). Ни для кого не
секрет, что Ингушетия имеет самые дружеские связи с бандитами из Чечни.
Мы ехали несколько часов, пили пиво и валяли дурака. Ужасно люблю эту легкость в
передвижениях! Когда меняешь города и гостиницы, как перчатки. И не знаешь, где
будешь спать следующей ночью. И с кем. Придумал маршрут и тут же выехал. И в
сущности, плевать куда, лишь бы двигаться!
ВЛАДИКАВКАЗ
Во Владикавказ мы въехали, когда уже собрался Вечер. Мы выпили несколько бутылок
пива по до-Роге и теперь просто умирали от желания сходить в тУалет. Но в городе
это сделать было невозможно. "Где эта чертова гостиница? — ныла я. — Везите
90 Дарья
Асламова
быстрее, а то я вам уделаю всю машину". Мне казалось, еще чуть-чуть, и мой
мочевой пузырь проел лопнет.
В гостиницу мы ворвались, едва не снеся швей цара по пути.
- Где тут туалет? - заорали мы разом у стойщ администратора.
- На втором этаже, - сказала ошеломленна* женщина.
Мы швырнули сумки и понеслись вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через
несколько ступенек.
- Боже мой! Что же это такое? - удивленно сказала нам вслед женщинаадминистратор.
Надо было видеть, с каким блаженным, расслаб-: ленным и степенным видом мы вышли
через некоторое время из туалета. Мир казался превосходным. Мы сняли комнаты и
решили принять душ и сходить в хороший ресторан как белые люди.
В номерах стоял адский сырой холод. Гостиница, попросту не отапливалась. Я
набралась мужества, разделась и встала под тепловатый душ. Потом вышла из ванны
и долго растирала себя тонким шершавым полотенцем, и шлепала ладонями по телу,
размахивала руками, чтобы усилить кровообращение. Потом одела серую кофточку с
люрексом и ко-? жаные штаны, с которых смыла чеченскую грязь в раковине под
струей воды. Отличная вещь, эти кожаные штаны, протер тряпкой, и дело с концом.
Немного косметики на лицо. Ребята не любят, когда я сильно накрашена. Они вечно
выговаривают мне за слишком яркий макияж, за вульгарный вкус, за любовь к
кокетству, за вызывающий запах духов
любви, как на войне
и пристрастие к попсовой музыке. Они такие тон-juie, деликатные натуры...Тьфу!
Аж противно!
Мы вышли из гостиницы в чудесный вечер, светлый, как голубой хрусталь. В небе
уже высыпали яркие, пышные звезды. Совсем недалеко в свете редких фонарей
красовался великолепный старинный собор, не помню, как называется. Мы перешли
через реку Терек по обледеневшему мосту. Я держалась за Олега, чтобы не упасть.
- Отличный мост, - сказала я. - Страшно романтичный.
- Еще бы! - отозвался Витя. - Меня тут в прошлый приезд грабанули. Прямо на
мосту. Нос разбили, стукнули по башке и кошелек отобрали.
- Хороший город, - развил тему Олег. - Старинный, с богатой историей. Все любят
спрашивать, сколько времени, хотя у всех на руках часы. Это у них такой способ
завязать беседу. Подходят к тебе такие жуткие типы и мрачно так, с угрозой
говорят: "Сколько времени?" Надо отвечать: "Иди на хуй!" И они сразу отстают.
На той стороне Терека мы нашли отличный ресторан, где поужинали честь честью.
Там было дико холодно, и дыхание паром выходило изо рта. Гости ели, не
раздеваясь. Но кормили превосходно.
Мы заказали много местной водки - дешевой и такой крепкой, что слона повалит с
ног. И еще мы Взяли огромную миску салата - настоящие мясис-ТЬ1е помидоры и
огурцы, не такие, как в Москве зимой, безвкусные и водянистые, - и зелень, пахЧущую
летом, и хорошо зажаренную в масле рыбу с Правами, и соленья, шашлык,
жареный сыр сулугу-Ни- За соседним столом ужинала какая-то ино92
Дарья
странная делегация. Ресторан оказался популярным местом.
- План у нас такой, - заявил за ужином Олег. -. Завтра мы с Витей работаем,
пишем статьи и отправляем фотографии по Интернету. Тебе придется нас подождать.
Поедем в ущелье через день.
- А мне что делать? - с тоской спросила я.
- Не мешать нам работать. Пить, есть, спать.
В тот вечер я в точности выполнила этот план. Наелась, как свинья, выпила
полбутылки водки, леН ла в постель, чистая, сытая, пьяная, и проспала до утра,
как колода, под тремя шерстяными одеялами.
Проснулась по своему обыкновению рано, в во-i семь утра. Умылась, накрасилась,
спустилась вниз позавтракать, а потом пошла к ребятам. "Надо их разбудить, чтобы
они пораньше взялись за работу", - думала я.
Я минут двадцать барабанила в дверь кулаками, потом стучала ногой, наконец мне
открыл страшно злой Олег. Он впустил меня, прошлепал через всю комнату босыми
ногами и снова улегся в постель. В номере стоял тот кислый, застоявшийся запах,
какой бывает, когда живут одни мужчины, много курящие и пьющие.
- А я уже проснулась, - сказала я с оттенком морального превосходства.
- Вижу, - с ненавистью заметил Олег.
- У вас воняет как в конюшне.
Я приоткрыла балконную дверь, чтобы впустить порцию крепкого, морозного воздуха.
На столе был настоящий свинарник - черствеющий сыр, куски хлеба, грязные стаканы
и початая бутылка коньяка. Я нашла чистый стакан, плеснула себе коньяку и
любви, как на войне
медленно, глотками, выпила, ощущая, как приятное тепло разливается в желудке.
- Теперь понятно, чем вы занимались всю ночь, - удовлетворенно заметила я. -
А ну вставайте, гады, работать пора! Я не хочу торчать в этой дыре лишний день.
- Иди сюда, - сказал Витя, не вставая с постели.
Я подошла, присела на его кровать и почувствовала такой могучий запах перегара,
что меня чуть не снесло на пол. И при этом я сообразила, что у Вити, как это
бывает с утра и с похмелья у многих мужчин, мощная эрекция под одеялом. И жерло
направлено явно в мою сторону.
Он смотрел на меня томными глазами, из которых еще не выветрился сон, нежно
поглаживал мою руку своими красивыми тонкими пальцами и тянул к себе, чтобы
поцеловать.
- Витя, ты хоть бы жвачку пожевал или яблочко съел. От тебя несет, как из
уличного туалета, - сказала я. - Или сходил бы позавтракать, что ли.
- Пошли со мной.
- Я свой талончик уже съела. Идите с Олегом
вместе.
- Возьми мой талончик, - сказал Олег.
- А ты?
- Вы можете меня убить, но с постели я не вста-НУ, - решительно сказал Олег,
натягивая одеяло.
- Ну и черт с тобой!
Мы с Витей спустились в ресторан и позавтракали, причем я завтракала уже второй
раз. Витя взял к°ньяка, и мы прелестно похмелились. Мой товарищ ужасно много
говорил и все больше и больше в°збуждался.
94 Дарья
Асламова
- У меня, - говорил Витя, - есть второе "я", Опасное и непредсказуемое. Когда
трезвый, я держу его в карцере, под замком. Но как напьюсь, его уже не
остановить. То есть пьяный это уже вовсе не я. I
- А кто же? - удивилась я.
- Нехороший человек.
После завтрака мы вместе с нехорошим человеком поднялись в номер, где Олег уже
сидел за компьютером с чашкой кофе и сигаретой. Я решительно не знала, куда
девать этот день. Налила себе пол-" ный стакан коньяку, вышла на балкон и
уселась в| кресло.
Был отрадный субботний день, и с балкона открывался чудесный вид. Сквозь
солнечные очки я любовалась райским индиго неба и ослепительно белым полуденным
блеском далеких снеговых вершин. Из-за плеч этих гор напирало солнце, южное,
горное солнце, и на балконе было гораздо теплее, чем в комнате.
Я свернулась в кресле, как кошка, и сладко жмурилась в блаженной полудреме. От
солнца и коньяка меня разморило, и я чувствовала во всем теле томную слабость.
Витя сел на ручку кресла в опасной близости от меня. Его рука отправилась в
путешествие по моему телу: сначала она скользнула под свитер и коснулась груди
(а я, признаться, никогда не ношу лифчик, и даже от случайного прикосновения мои
соски требовательно напрягаются). Потом пальцы опустились ниже, нащупали
маленькое углубление в чаше живота, затрепетали, проявили неслыханное упрямство,
когда я попыталась помешать им.
А дальше мое разрешение уже не требовалось.
любви, как на войне
Я вытянула ноги и положила их на пластмассовый столик, стараясь облегчить
мужской руке доступ к отверстию меж моих ног. Я закусила губу от чудовищного
нетерпения, когда рука замерла на несколько секунд, точно хищник, готовый к
прыжку. "Давай же, давай", - мысленно торопила я партнера. И вздох облегчения
вырвался у меня, когда мужские пальцы уверенно и нежно скользнули в
таинственную, влажную мякоть между ног. В этот момент на балкон вышел Олег.
- Господи, что это вы тут делаете? - воскликнул он.
- Не мешай, я сплю, - лениво ответила я. Сквозь солнечные очки я видела
выражение его
лица и могла поклясться, что он ревнует, но никогда в жизни в этом не сознается.
Он твердо верит в свою независимость от женщин. "Чтоб ты пропал! - думала я. -
Ты помешал мне кончить".
- Давай я тебе сделаю массаж, - предложил Витя. Глаза у него были совсем
безумными.
Я была на взводе, готовая к любым сумасбродствам и глупостям. Опасно так трогать
женщину, тем более такую слишком женщину, как я.
Я сняла с себя свитер и легла на кровать грудью вниз. Витя пристроился сверху,
чтобы делать массаж спины. Его руки, чувствительные, как у музыканта, с нежной
силой разминали мои косточки. "Ну, просто Рихтер!" - думала я. Кожа моя горела,
"е кожа, а сплошные нервные окончания.
Олег пытался работать за компьютером, но получалось это у него хреново. А я
совсем спятила. Мне Хотелось того, чего нельзя. Можно, я буду говорить
откровенно до грубости? Я хотела заполучить сразу Двоих и немедленно. Это было
грубое, примитивное
Дарья Асламова
желание самки, которая вдруг видит рядом с собой сразу двух великолепных самцов.
Я с наслаждением потянулась, словно пантера, согнала с себя Витю, встала, выпила
залпом коньяк из стакана и подошла
к Олегу.
Когда я вспоминаю об этом, я краснею. Я вела себя, как сука в течке. Я терлась
об него, прижималась, урча от удовольствия, целовала его в шею. Был бы у меня
хвост, я бы его задрала. Но и без хвоста все было ясно. Олег хохотал, делал вид,
что печатает на компьютере, говорил: "Ты пьяна". Какие могут быть возражения?
Конечно, пьяна.
Потом я села к нему на колени.
- Ты дашь мне работать, сумасшедшая девка? -М
спросил он.
- Не дам, - ответила я.
Я положила ему руки на плечи и смотрела прямо в глаза хищным, требовательным
взглядом. Ничего хорошего в этом взгляде не было. Так, одна похоть и^ алкоголь.
Я трогала его за ширинку, и он уже не улыбался. Куда девался в этот тревожный
момент Витя? Не помню. Кажется, ушел за водкой.
- Прекрати, - сказал мне Олег. - Ничего не
будет.
- Ах, так! Хорошо, я ухожу и теперь точно упьюсь вусмерть.
Я разозлилась не на шутку. Грань между тем, когда от выпивки добреют и когда
снова впадают в ярость, часто неуловима. Я вышла из комнаты, хлопнув напоследок
дверью, и спустилась вниз по лестнице в бар.
Я села у стойки бара на круглый высокий стул в приятном окружении зеркал и
батареи бутылок и заказала себе водки с соком. В баре совсем не было
посетителей. Неудивительно. В два часа дня. Я тянула водку через соломинку,
ожидая, когда опьянение подарит мне двойника. Так чудесно пить в компании с
собственным отражением.
Когда в глазах стало двоиться, я расплатилась и ушла к себе в комнату. Легла на
постель, не раздеваясь, завернулась в одеяло и уснула.
Разбудил меня стук в дверь. Я села на кровати, не очень хорошо соображая, где же
я нахожусь. За окном уже стемнело. Ага. Я во Владикавказе. Стук
повторился.
Я открыла дверь. На пороге стоял Витя, поразительно красивый, с ярко блестящими
припадочными глазами, двухдневной щетиной и странной кривой полуулыбкой на лице.
Вид у него был совершенно невменяемый, какой-то очумелый. Он не вошел, а
ввалился в мою комнату так, что мне пришлось посторониться. Иначе бы он меня
просто смел.
Он сел на мою кровать и уставился так, что мне стало нехорошо. Я, конечно, мало
что знаю о порядочных женщинах, но, по-моему, на порядочных женщин ТАК не
смотрят.
- Что-то случилось, Витя? - робко спросила я.
- Скажи мне честно: ты мне дашь сегодня или
не дашь?
- Не дам, - быстро ответила я.
- А почему?
- Сейчас не хочу.
- Тебе что, жалко, что ли?
- Жалко.
- Но у меня на тебя стоит.
- А у меня на тебя нет.
- Тогда я пойду и найду проститутку.
- Да пожалуйста!
Дарья Асламова
Разговор двух идиотов. И все же он попытался завалить меня на кровать, как
заваливают зверя на! охоте. Он подмял меня под себя и не давал дышать,.;
закрывая рот поцелуем.
- Убирайся, ты пьян! - закричала я, вывернувшись из его рук.
Он ушел, пошатываясь, неуверенный, тонкий, высокий, нездешний. Космический
персонаж. Чужой и непонятный. Что в этой безумной голове?
Я включила телевизор и легла на кровать. Про-| веду субботу, как добропорядочная
домохозяйка. Хватит дурачеств!
Когда я снова задремала под ворохом одеял, в: дверь снова постучали. На этот раз
на пороге оказался Олег.
- Можно войти? - вежливо спросил он.
- Ты хоть спрашиваешь, и то приятно.
- Что ты сделала с Витей?
- Я? Ты меня обвиняешь? Вот новости! А что он;] со мной сделал? И притом,
заметь: не я первая начала.
- Ты знаешь, что он всем показывает свой палец, который побывал в тебе. Он решил
больше не мыть руки. Носится с этим пальцем как с писаной торбой.
Я села на кровать и расхохоталась нелепым сме-хом.
- Не может быть! Ты все это придумал.
- Клянусь тебе!
- Фантастика! Он мне сказал, что найдет про- ; ститутку, если я ему не дам. А я
ему не дам, потому что я уже нашла мужчину.
любви, как на войне
Я подошла к Олегу и прижалась к нему всем телом.
- Мужчина - это ты.
- Вот привалило счастье. Но этого не будет.
Однако его руки обнимали меня за талию. Покажите мне мужчину, который оттолкнет
меня, если я так близко. При условии, конечно, что он правильной ориентации.
На мне были только тонкие прозрачные колготки и короткий свитер.
- У тебя хорошие ноги, - сказал Олег.
- Хорошие? Только-то? Это оскорбление. У меня лучшие ноги на свете. Безупречные
во всех отношениях.
Он смеялся, глядя мне в глаза. Я его развлекала. Тем лучше. Если женщина
заставляет мужчину смеяться, значит, он никогда не сможет забыть ее. Это как
наркотик. Рассмешите мужчину, и вы останетесь в его сердце. Как кусочек радуги.
Мы тихонько целовались. Потом легли на кровать. Я чувствовала на себе приятную
тяжесть его большого тела. Сказать вам правду? Я изнемогала. Так сильно я его
хотела. Необъяснимо. Природа, черт бы ее побрал!
Я знаю его очень давно, и он не в моем вкусе. И все же...Что со мной происходит?
Влюбляться я разучилась. Никому не позволю трогать мое сердце, слишком больно
потом. Но с этого момента он не "Рат мне и не товарищ. Он мужчина. И за это мне
придется платить. Еще не знаю как...
Знают ли вообще мужчины, что значит быть Женщиной? И чем за это расплачиваешься?
- Ты думаешь, ты меня уже получила? Что все УДет по-твоему? - тихо спросил он.
100 Дарья Асламова
- Да, я так думаю. Пожалуйста. Возьми меня.
Я льнула к нему с бесстыдной откровенностью. Он нежно поцеловал уголки моих губ.
- Нет, - сказал он и засмеялся. - Вставай,] пойдем ужинать.
Я не возражала. И не спорила. Какой смысл спо-| рить в таких делах? Когданибудь,
когда придет наш час...
Мы сидели в кафе, смирные, приличные, ели до-j машний борщ с густой сметаной и
лавашем и пель-1 мени. Потом курили и пили коньяк.
- Думаешь, он в самом деле возьмет проститутке ку? - спросила я Олега.
- Может.
- Мы должны его найти. Вдруг с ним что-ниЯ будь случится?
- Ничего с ним не случится. Расслабься. Лучше скажи, что ты собираешься сейчас
делать?
- Лягу спать, - лицемерным голосом ответила я.
- А я пойду работать.
На том и расстались. Я пришла в номер, достала косметичку, наложила густые
коричневые тени на 1 верхние веки, сильно подвела черным карандашом | нижние
веки, подправила красную помаду на губах | и выкрасила красными перышками
волосы. Скучно 1 мне, скучно! Не буду я сидеть в номере, вся из себя I такая
прекрасная. Меня на подвиги потянуло со | страшной силой.
Я открыла дверь и прямо на пороге столкнулась с Олегом.
- Ты куда собралась? - подозрительно спросил он.
- Не спится, - пожаловалась я. - Вот решила спуститься в бар и немножко выпить.
- Ага, на блядки собралась, - сделал он безВ
любви, как на войне
ошибочный вывод. - Мечтаешь снять какого-нибудь знойного кавказца.
- Глупости. Просто хочу выпить перед сном, д ты зачем ко мне шел?
- А я просто хотел с тобой сигаретку выкурить.
- Да ну?
Мы оба рассмеялись.
- Ладно, пусти меня, - попросила я. - Хлопну стаканчик и вернусь.
- Потом расскажешь, каково это было.
Я спустилась в бар, который поздно вечером превратился в зловещее местечко, где
меня в упор рассматривали какие-то типы с каменными физиономиями. Женщин почти
не было. Только в углу, рядом с пожилым кавказцем сидела девица блядского вида в
короткой кожаной юбке. Кавказец говорил ей:
- Открой, моя птичка, ротик.
Девица послушно открывала рот, и он лил ей прямо в глотку чистую водку. Я
думала: "Во дает! Даже не поперхнется!" Это было похоже на то, как собаке дают
лекарство, открывая ей пасть.
Я сидела у стойки бара в обществе стакана с коньяком. Публика мне определенно не
нравилась. Я решила расплатиться и уйти. Но как только я положила деньги на
стойку, осетин, сидевший неподалеку, сказал:
- Уберите деньги! Я плачу.
- Вот еще! - возмутилась я. - Не нужны мне ваши деньги.
Из угла опять послышалось: "Открой ротик, мой Птенчик!"
~~ Обидеть хочешь? - с угрозой спросил осетин. - Оскорбить? Унизить?
102 Дарья
Асламова
- О господи! Нет, конечно! - ответила я. И деньги на всякий случай убрала.
- Дайте ей еще стакан коньяка, только полный, - сказал осетин девушке-барменше.
- Спасибо, я не пью, - не очень логично сказа-' лая.
- Ну, за здоровье-то можно, - укоризненно заметил осетин.
Мы чокнулись и выпили. К осетину подошел его I не менее пьяный товарищ. "Надо
сваливать", - j мелькнула здравая мысль.
- Ну, спасибо вам, ребята, - весело сказала я, - но мне надо идти. А то муж
будет сердиться. Я у него только на минуточку отпросилась.
При слове "муж" осетины приуныли. По-видимому, брак для них был священным
институтом.
- Долейте мне еще коньяку, - попросила я барменшу. - Ребята заплатят. И нарежьте
лимон на блюдечко. Я все возьму с собой в номер, а посуду I утром верну.
Я простилась с грустными осетинами и ушла, прихватив с собой коньяк и лимон. В
простуженном, холодном номере села на кровать с ногами, закурила и подумала:
"Кажется, я собираюсь упиться до бесчувствия второй раз за день. Это уже
неприлично".
"Ну, за хороший день!" - вслух сказала я самой себе, выпила полный стакан
коньяка, закусила лимоном, выкурила сигарету и легла спать. Часы показывали
полночь.
Утро не принесло ничего хорошего. Я лежала и думала: а стоит ли вообще вставать
с постели. Во рту помойка, на лице вчерашняя косметика, в мыс-
любви, как на войне
яХ __ разброд и шатание, а в комнате собачий хо-лОд. "Шлюха, бесстыжая девка,
алкоголичка! Вот ты кт0! __ ругала я себя из чувства долга. - Что ты вчера
натворила? Разве можно так себя вести с мужчинами? С ними девушка должна быть
робкой, нежной, сентиментальной, отводить глаза в сторону, а в момент интимной
близости краснеть и покрываться мурашками". Я заржала.
Потом поднялась с постели, ушла в ванну, смыла несвежий грим, вычистила свою
совесть зубной щеткой и нанесла легкий, неприметный, девичий макияж. Только
румян положила больше, чем обычно, чтобы скрыть неестественную бледность.
Потом пошла к ребятам. Дверь в их комнату оказалась открытой. Я постучала для
приличия и вошла. Олег уже проснулся и лежал на постели с открытыми глазами.
- Привет! А где Витя? - спросила я.
- Черт его знает! Не пришел, сволочь, домой ночевать. А ключей у него нет.
Пришлось оставить дверь открытой.
- Как не пришел ночевать? - я в испуге села на кровать. - А вдруг с ним чтонибудь
случилось?! Мы должны заявить в милицию!
- Да не волнуйся ты так, - сказал Олег и зев-нУл. - Найдется. С такими, как он,
ничего серьезного не случается. Сейчас приду в себя, и пойдем его искать.
Я вернулась в комнату. Олег зашел за мной через полчаса, свежий, умытый,
побритый, после душа. И вдруг я ощутила странное, приятное тепло. Мне х°телось
трогать его, касаться невзначай, я испытывала нелепую, ничем не объяснимую
радость просто От того, что он рядом. Это было знакомое по мно104
Дарья
Асламова
гим опасным признакам начало влюбленности, начало всегда бессмысленно-веселое,
как опьянение, j Мы спустились на первый этаж, к стойке регистрации. Женщинаадминистратор
заулыбалась. Было что-то двусмысленное в этой улыбке, намек на]
какую-то не слишком пристойную тайну.
- Вы ведь знаете нашего товарища, - осторож-но начал Олег.
- Конечно, - она кивнула с подозрительной) готовностью.
- Он сегодня ночью снял отдельный номер. Мы 1 бы хотели узнать какой?
- Триста первый, - ответила она.
- Он был один? - спросила я.
- Не знаю, вправе ли я отвечать на подобный ] вопрос... - замялась
администраторша.
- Все ясно, он был не один, - оборвал ее Олег. - Можно спокойно идти
завтракать.
Время талончиков на завтрак уже прошло, и мы 1 поднялись в маленькое кафе на
втором этаже.
- Как ты узнал, что он снял другой номер? - 1 спросила я Олега.
- Догадался.
В кафе мы были единственными посетителями. Нам принесли чудесную желтоглазую
яичницу с зеленью, настоящими помидорами и расплавленной корочкой острого сыра
сверху, миску салата, лаваш и кофе. Отличный плотный охотничий завтрак.
- Как ты думаешь, это будет безнравственно, если мы закажем коньяку с утра? -
спросила я.
- Не думаю, - ответил Олег и посмотрел на часы. - Уже почти час дня.
'Когда мы принялись за яичницу, дверь в кафе отворилась, и вошел Витя. Вид у
него был впечат-ляющий.
любви, как на войне
- Вот он! - сказала я и потянулась за коньяком.
Мы с большим интересом наблюдали, как Витя
двигается по направлению к буфетчице. Шел он очень прямо, не шатаясь и в целом
выдерживая направление, с преувеличенной осторожностью пьяного человека.
- Смотри, как идет! - с восхищением сказала я. - Держится молодцом.
Солнце ослепительно светило в незашторенное окно. Витя приветливо улыбнулся
буфетчице по-утреннему бодрой улыбкой и сказал:
- Добрый вечер!
- Доброе утро! - осторожно поправила его буфетчица.
- Боже мой! Так хорошо вошел, и такой прокол! - сказала я, отсмеявшись.
Витя сел с нами за столик с чашкой кофе. Он явно не разделял нашего веселья.
- Ну, как вчера? - спросил его Олег.
- Не помню, - хмуро отозвался Витя. - Снял какую-то девицу, пришел с ней в
номер и уснул. Проснулся, деньги из брюк исчезли. И главное, обидно, что ничего
не помню, - было что-нибудь или не было. Надо бы эту девицу отловить и деньги у
нее отобрать.
Я гнусно захихикала.
- Вот вы тут бездельничаете и пьете, - вдруг сказал Витя, пафосно повышая
голос, - а я вчера с нужным человеком познакомился. Он полковник, очень важная
шишка. Сказал, что отвезет нас в Чер-нокозово, в следственный изолятор в Чечне.
- Да идите вы к черту с башим Чернокозово! - Разозлилась я. - Разве что ленивый
о нем не напи106
Дарья Асламова
сал. А главное, ни с кем не поговоришь без присмотра. Я торчу в этой проклятой
гостинице уже второй день, ем за двоих, пью за троих и сплю, как-; младенец. И
все это для чего? Чтобы уехать с вами в} Аргунское ущелье. А теперь вы меня
кидаете!
- Успокойся! - сказал Олег. - Поговорить-то с этим по
...Закладка в соц.сетях
