Жанр: Журнал
Русский анархизм и евреи. xix-xx век
... народ может достигнуть только своими... усилиями. Никакая смена
властей не поможет ему в этом.
...Долой провокаторов! Долой национальную травлю! Подписали: Коллегия штаба
дивизии войск имени Батько Махно... Члены исполнительного Комитета Совета
крестьянских, рабочих...
депутатов г.Александровска"."4 Интересно осветить встречу махновских и
григорьевских
командиров, на которой штаб Повстанческой армии пытался решить, возможно ли
совместное наступление против белых.
"25 июня (1919 года - прим. авт.) мы слушали Григорьева... 'Господа, - говорил
Григорьев, - я как взял Одессу, откуда и ревком жидовский появился. Пришли в мой
штаб... стали требовать... чтобы хлопцы перестали жидов колошматить. А, сами знаете,
люди в походе изорвались, изголодались... а в городе жидов-спекулянтов много, так
я и сказал, чтобы их подчистить маленечко: за что воюем'? Я взял город, стало
быть, мой он, а тут... ревком из подполья вылез и стал мне на пути... Когда
наступал, так со мной ни одного ревкомовца не было, а теперь... задумали
хозяйничать, некрещенные!
...Арестовал: все жиды, а один дурак русский. Посмотрел на них- парикмахеры,
сапожники, портные - грязные такие, ну и того, к ногтю их своей рукою. Подошел к
русскому и думаю, своя кровь, православная и, глядь, а у него, проклятого, и
креста нет на шее, - я и его шлепнул..."- Григорьев широко улыбнулся и громко
захохотал.
- А у вас тут жидов нет? - спросил Григорьев. Ему кто-то ответил, что есть.
Григорьев расправил плечи, выпрямился и выпалил: "Так будем бить!"
Мы переглядывались и шептались: "Вот так атаман, недаром говорили!"
Перед нами душа еврейского громилы была нараспашку...Махно спросил Григорьева:
"Против кого мы будем воевать?" и предложил бить Петлюру.
- Коммунистов будем бить, - ответил Григорьев. - Деникина будем бить, - сказал
Махно. Но Григорьев не согласился мотивируя тем, что: коммунистов и петлюровцев
мы уже видели... а деникинцев еще не видели - коль они бьют жидов-комиссаров, это
очень хорошо... Деникин и Петлюра малосильные и, если нам с ними драться, то жиды
нас победят. А, если мы будем в союзе, хотя с Деникиным, тогда мы победим.
Bся политическая физиономия, таким образом, выяснилась... Мы начали агитировать
его на свою сторону... и против красных, и против белых, и против Петлюры. Это
стоило больших трудов, и лишь на третьи сутки он согласился...
Спустя несколько дней... мы поставили перед Григорьевым вопрос о еврейском
населении, которое продолжали терроризировать григорьевцы. Мы категорическим
образом настаивали на совершенном запрещении поджогов и убийств еврейских
семейств. Но Григорьев долго не соглашался и, благодаря тому, что нас было
большинство... то он согласился.
...Нас затягивало в прочные сети, сплетенные белыми офицерами... Мы стремились
использовать григорьевщину, как антибольшевистское и антиденикинское движение,
еще не утратившее влияние на селе... С того времени мы почувствовали, что почва
под ногами ускользает. К тому же была раскрыта связь Григорьева со ставкой
Деникина, это ускорило развязку".
После расстрела Григорьева Махно поспешил передать о происшедшем по телеграфу.
Телеграмма была перехвачена станцией Бобринской, и 28 июля 1919 года за #3392
была передана в Киев. Текст телеграммы несколько отличается от того текста, что
был процитирован французским журналистом "Мулета" (см. выше). Кроме того.
сомнительно, чтобы Махно телеграфировал в Москву Ленину - судя по тексту,
хранящемуся в ЦГАОО Украины (ф.5, on.1, ц.264, л.б), Махно в своей телеграмме
нападал, помимо всего прочего, и на большевиков, а навряд ли такую телеграмму он
послал бы "кремлевскому мечтателю".
"Считаю убийство атамана Григорьева 27 июля 1919 года в селе Сентово
Александрийского уезда Херсонской губ. идейными... повстанцами батьки Махно
необходимым и нужным фактом истории, ибо политика, действия и намерения его были
контрреволюционные. Что доказывают еврейские погромы... Имеем надежду, что после
этого не будет кому санкционировать еврейские погромы... А честно повставать
трудовому народу против... как Деникина... так и против большевиков-коммунистов,
насильно вводящих диктатуру... Долой еврейские погромы! Да здравствует народное
повстанчество Украины!
...Подлинный подписали: председатель Батько Махно.
Секретарь Шевченко, с подлинным верно - нач. штаба Шиняйлов".
Так махновцы покончили с одним из самых свирепых и беспощадных антисемитов,
действовавших на полях сражений гражданской войны.
Об интернационализме и недопустимости антисемитизма много писалось в махновской
прессе - до полного разгрома Революционной повстанческой армии большевиками.
Газета "Вольный повстанец", выпускавшаяся махновским культпросветом, от
11.08.1920 года:
"По прибытии первых частей в Шишаки не известно до сих пор штабу, коих частей
повстанцами был изрублен местный учитель-еврей, который совершенно вне всякой
политики (и совершенно невинный человек). Ввиду этого совет армии и штаб группы
не намерен дальше допускать самочинных расстрелов кого бы то ни было и
загрязнения нашего движения. Приказываю командирам частей и начальникам команд
объяснить повстанцам, что для нас не есть враг нашего революционного движения
мирный житель, но, наоборот, будь то русский, еврей, армянин и' т.д., стоящий у
власти, это и есть наш враг.
Б [атько - прим.авт.].Махно".
Махновское движение, опиравшееся на массовую поддержку
украинского крестьянства, настолько беспокоило большевиков, что те шли не только
на прямое нарушение договоров с повстанцами (а в периоды действия договоров
подставляли махновцев на самые тяжелые участки фронта), но и впрямую пытались
обезглавить движение.
ЧК выловила некую Эльзу Грутман, заявившую, что она работала в махновском
кульпросвете. Красавица выдала все, что знала, была перевербована и получила
задание - вернуться в район действия повстанцев, найти и убить Махно. Однако под
Мелитополем она была схвачена контрразведкой махновцев - Левой Задовым, Мишей
Левчиком, Абой Гординым (все действующие лица драмы - что разведчики, что
арестованная - евреи!). Ее выпустили, но проследили путь следования и взяли
вновь в Павлограде, вскрыв гнездо агентов ВЧК, готовивших убийство вождя
движения.
Красные зажимают махновцев в тиски все сильнее и сильнее. На исходе 1920 года
карательные отряды ВЧК свирепствуют как никла. Петлюровцы и белые разбиты
усилиями махновских частей в союзе с большевиками, последний белый генерал -
"черный барон" Врангель - с остатками войск отплывает в Турцию... И Ленин,
наконеп. решает окончательно, что пришло время избавляться от бывшего союзника.
Выходит приказ об уничтожении на месте всех арестованных анархистов и махновцев,
взятых с оружием в руках. Вырезаются целые деревни, где мужчины, как выясняется
красными, сражаются в махновских отрядах. Убивают женщин и детей - желающие
проверить эти факты могут найти их в изобилии в многократно цитированной нами
книге воспоминаний Виктора Белаша, последнего начштаба у Махно (простой рабочий,
а по свидетельству П.Аршинова-Марина - "великолепный военный стратег").
В "Махноград" (Гуляй-Поле) вошли латышская дивизия и ЧОНовцы, подчиненные
непосредственно Феликсу Дзержинскому, бывшему сокамернику Махно по Бутырской
тюрьме. Типография конфедерации анархо-синдикалистов "Набат" (Харьков) была
разгромлена, рабочие - расстреляны. Последние "вольные коммуны",
организовывавшиеся Гринбаумом и Рувимом Баскиным, закрыты. Родственники Махно,
не добитые деникинцами, расстреляны большевиками - вместе с женщинами и детьми.
Престарелый анархист Петр Лепетченко, участник налетов с 1907 года, задушен в
постели. Комендант Гуляй-Поля Гаркуша - посажен на штакетник, где и скончался.
Трофим Вдовиченко, командир Азовской группы Повстанческой армии (воевавший в 1-ю
мировую войну, полный георгиевский кавалер) - захвачен красными в плен раненый,
после пыток и отказа сотрудничать расстрелян...
Александр Белаш, посвятивший свою жизнь поискам документов, связанных с его
отцом, расстрелянным НКВД в 1938 году, приводит такое свидетельство: незадолго
до полного подавления повстанческого движения красные заняли село Новоспасовку
(18 верст севернее Бердянска). Взяли заложников, в основном подростков 14-16
лет. Потребовали выдачи махновцев. В итоге всех заложников расстреляли.
Ставшая впоследствии баптисткой, жена повстанца Фоменко так рассказала эту
историю: "Зимой под Рождество... Новоспасовку заняли красные... стали ходить по
хатам в поисках оружия и повстанцев. Зайдя в хату к нам, они потребовали указать
место, где скрывается Мартын. Отец объяснил им, что о Мартыне они давно уже
ничего не слышали и не знают, жив ли он. Отца и мать стали избивать... Но они
ничего сказать не могли, так как действительно ничего не знали. Тогда старший
приказал: "расстрелять обоих|" Их вытолкали из хаты и у порога убили...Стали
требовать признания и от меня... Оцепенела от ужаса. В конце концов командир
закричал: "расстрелять и этих"... Я была полураздетая и держала на руках грудную
дочь. Ко мне подошел какой-то невзрачный командир с монголоидным лицом, вынул
наган, наставил на меня и проговорил: "На них еще два патрона тратить?" - И
выстрелил...
Очнулась от холода, в луже застывшей крови. Окоченевшая девочка лежала рядом.
Ночь... была морозная и лунная, тишина звенела... Доползла к соседям...
Моя девочка была убита. Пуля прошила ее насквозь и остановилась у меня под
сердцем.
Так вот и живу с пулей в груди, одна, сиротой. Когда меня уже Бог заберет к
ним?}" '"
В сноске к этому рассказу очевидца Белаш коротко добавляет: "В селе Новоспасовка
об этом помнят по сей день".
Из 28 известных повстанческих командиров махновской армии, указанных в
берлинском издании книги Аршинова, Семанов рассматривает судьбы 12, самых
боевых. Все они погибли на поле боя с красными, петлюровцами и белыми, или были
расстреляны и казнены другим образом вскоре после взятия в плен. Все они - до
единого - крестьяне (бедняки, несколько середняков), батраки, рабочие украинских
заводов. Все люди малообразованные, верившие Махно и его интеллигентам из
культпросвета, все готовы были к смерти в борьбе за идеалы интернационализма Что
и произошло. "Выражаясь военно-историческим языком, - пишет Семанов, - потери
среди них составляли сто процентов. Чудовищная величина". В живых из полевых
командиров остался Виктор Белаш. Его убили позже - в начале 1938-ro, когда
погибали миллионы и менее причастных к борьбе против советской власти...
Летом 1921 года, преследуемые по пятам, остатки Повстанческой армии отходят к
румынской границе. Ведя с собой не более сотни отборных гвардейцев (десятки
тысяч сгинули в боях, убиты карателями, вернулись по домам в родные деревни), -
Махно, израненный и истекающий кровью (на теле его были отметины десятков ран,
плюс временами донимал периодически проявлявшийся туберкулез, начавшийся еще на
царской каторге), получает новое пулевое ранение - в затылок. Лева Задов вынес
его из боя на руках. Преследуемый по пятам красной кавалерией, с несколькими
десятками человек, вместе с женой, сопровождавшей его повсюду, 28 августа 1921
года Махно переходит румынскую границу - вплавь через Днестр, с несколькими
спасенными лошадьми. С ним было не более шестидесяти-семидесяти человек, его
верная гвардия, бывшие крестьяне и рабочие, многократно проверенные в боях.
Почти весь кульпросвет бывшей Повстанческой армии куда то потерялся в последние
месяцы преследований и кровавых боев: кто то отстал в дороге, кого.то
пристрелили "комиссары в пыльных шлемах", кое-кто погиб действительно смертью
храбрых. Некоторые еврейские интеллигенты, агитаторы и журналисты махновских
газет, не очень приученные к походной жизни, просто пропали без вести (как,
например, Иосиф Гутман). Предводительница и пророчица американских анархистов
Эмма Голдман, пребывавшая в свое время в ставке Махно, выбралась за границу
окольными путями - вместе с еще несколькими евреями, по два три года
находившимися у повстанцев в качестве иностранных представителей еврейского
пролетариата...
Анархистская идея построения безвластного общества на Украине потерпела
поражение. Махновщина кончилась. В России утвердилась эпоха большевистского
террор.
Глава 8
Судьбы российских анархистов
До сих пор не существует ни одной работы, в которой подробно бы рассматривался
вопрос о судьбах анархистов российского происхождения. Иногда трудно, a иногда
почти невозможно установить, когда, как, в каком возрасте, при каких
обстоятельствах прервался жизненный путь того или иного революционера
теоретика или практика анархистского движения; и это при том, что в свое время
многие из них являлись настоящими властителями дум, людьми, известными не только
на родине, но и за рубежом, чьи имена были на устах у миллионов...
Мы ограничимся короткой (более или менее) информацией о судьбах тех российских
анархистов, деятельность которых так или иначе была связана с интересующим нас
еврейским вопросом.
Практически в биографиях у всех имелось несколько схожих моментов, позволяющих
нам обобщить представителей этого движения.
Во-первых, всеми ими двигала искренняя вера в идеалы свободы и справедливости,
уверенность в реальности поставленной задачи - установлении общественного
устройства на нравственной основе, при котором не будет существовать
экономической и нравственной эксплуатации, при котором каждый человеческий
индивидуум сможет самореализоваться как личность, не завися от воли власть
имущих. Ни в капитализме, ни в большевистском социализме анархисты не видели и
намека на такой исход. Их надежда на лучшее будущее всего человечества была
неразрывно связана с ненавистью к существующему государственному устройству,
разрушающему человека как нравственно, так и физически.
Во-вторых, общим моментом для большинства из них являлась молодость. Кроме пятишести
известных личностей (Кропоткин, Антони, Рокер и некоторые другие),
абсолютное большинство российских анархистов умерло или было убито в возрасте от
25 до 45 лет. К примеру, средний возраст полевых командиров Революционной
повстанческой армии Украины (махновцев) не превышал 32 лет, включая нескольких
менявшихся начальников штаба!
Наконец, практически ни один анархист российского происхождения на протяжении
своей короткой, но бурной жизни не нажил никаких материальных благ, а если и
имел что-то из имущества, то отдавал его на общественные нужды движения, к
которому принадлежал. У иных и вовсе не было никакой собственности...
Нестор Махно пересек румынскую границу с 77 последними бойцами Повстанческой
армии 28 августа 1921 года. Он был прошит 12 пулями, имел контузию и перебитую
ногу. Последние дни перед переправой через Днестр "я лежал без чувств на
тачанке, охраняемый Львом Зеньковским", - пишет Махно в своих мемуарах.
Анархисты переправились через реку у деревни Монастырка и вошли в Румынию.
Румыны немедленно интернировали махновцев. Те жили в тифозных вшивых бараках,
без лекарств и перевязок, питаясь кукурузной похлебкой. Через две недели после
их прибытия нарком иностранных дел России Чичерин потребовал выдачи беглых
революционеров. Несколько месяцев румыны не выдавали Махно. На Украине тем
временем продолжалась охота за оставшимися на свободе повстанцами, оторвавшимися
от Махно. 2443 рядовых махновца вместе с тяжело раненым Виктором Белашем были
взяты в плен.
Весной 1922 года Махно вместе с женой и еще тремя товарищами бежит из румынского
лагеря - при помощи местных властей, отнюдь не заинтересованных ни в потакании
Советам, ни в конфликте с ними. 22 апреля беглецы оказываются в Польше, в таком
же лагере для интернированных лиц.
"Мулета" (1986 год) писала по этому поводу так: "Махно, бравший поезда с
миллионами, приехал в Европу без гроша, в одной гимнастерке". Деньги на еду он
получал от американских евреев-анархистов. В польской сваре 20х годов Махно
представлял интерес для многих. Первыми пришли петлюровцы с предложением о
сотрудничестве для организации общего фронта эмигрантов против коммунистов.
Махно не пожелал с ними разговаривать. Вслед за украинскими националистами
пришли польские коммунисты. Махно отклонил и планы.
Махно подбрасывают бумаги, свидетельствующие о каких то переговорах с советским
посольством в Варшаве. В начале августа его вместе с женой и тремя друзьями
арестовывает Дефенсива - секретная разведка польской армии. Все они помещены в
тюрьму Мокотов, где в свое время сидел "товарищ Юзеф" - Дзержинский. У Махно
открылась чахотка. В то же лето, в тюрьме, жена Махно Галина Андреевна родила
дочку, которую назвали Люсей.
Обвинение в государственной измене вызвало бурю в мире. Севастьян Фор во
Франции, Эмма Голдман, находившаяся в это время в Европе вместе с Сашей
Беркманом, Рудольф Рокер и другие пишут опровержения, листовки, прокламации.
Болгарские анархо- террористы грозятся взорвать польские посольства во всех
странах. Американские евреи - подписчики газеты "Фрайе арбетер штиме"- собирают
деньги для заключенных. Поляк Казимир Теслар забил в набат в Варшаве. 27 ноября
1923 года польский суд признал всех обвиняемых невиновными.
Махно выехал в Данциг, где его схватили чекисты Уншлихта (глава разведуправления
польской секции Коминтерна) - Еланский и Ян Сосновский, и повезли в Берлин, в
советское посольство. Махно выбросился из автомобиля и сдался немецкой полиции.
Денег не было, и после голодной зимы его вывозят в Париж. В сопровождении
анархиста-еврея Давида Полякова, много лет жившего к тому времени во Франции, он
останавливается в доме известной феминистки Мэй Пикер.
В Париже Махно попал не в эмигрантские унылые круги, а в гущу революционеров
Черного Интернационала, где "ковались ножи мировой социальной революции людьми
всевозможных племен и народов".
Махно было только 35 лет. За плечами - каторга, огромное количество ранений
(Семанов пишет о трех опасных для жизни со слов вдовы Махно'"), тюрьмы и
концлагеря в чужих странах, бесконечное, нервное и физическое истощение.
Галина Андреевна прибывает в Париж вслед за мужем с младенцем на руках.
Поселяются в маленькой съемной квартире. Французского языка, конечно, не знали.
Жена Махно по специальности была учительницей словесности, но преподавать
украинский язык в Париже было некому, а диплома по русскому языку у нее не было
- она, окончив учительскую семинарию, училась в Киеве в университете св.
Владимира, но рано бросила его, занявшись анархистской деятельностью.
Начались эмигрантские мучения, как и у двух миллионов беженцев из советской
России. Впрочем, эти муки не идут ни в какое сравнение с теми мучениями,
которыми впоследствии пришлось преодолеть вдове Нестора с его дочерью на родине.
Но об этом позднее.
Нестор и Галина жили во Франции очень бедно, перебивались случайными
заработками. Были, по сути дела, чернорабочими. Махно пытался столярничать,
плотничать, даже подрабатывал плетением домашних тапочек из разноцветных
веревочек... Чем-то помогали им местные организации анархистов - французские,
русские, американские евреи несли им... нет, не деньги (денег у них самих было не
густо) - продукты, кое-что из мебели.
Галина перебрала много работ, но нище ее долго не держали: мешало то, что она -
жена Махно. Российская эмиграция, в основном состоявшая из представителей
правого лагеря, Махно, естественно, ненавидела.
Связей с Россией не было почти никаких. У Махно всех родственников вырезали
белые и красные, отца Галины большевики расстреляли еще в 1919 году именно за
то, что его дочь - жена Махно. "Расстреляли его... вместе со священником и
учителем, который преподавал махновцам атеизм", - вспоминает она. Со священником
и учителем-атеистом. Именно так'".
В мае 1926 года на квартирку Нестора Махно в пригороде Париже Венсен пришел
молодой еврей Самуил (Шмуэль) Шварцбард "и в присутствии болгарина Киро Радева
попросил у Махно благословения на убийство Петлюры, вырезавшего на Украине всю
семью беженца"'".
27 мая на бульваре Сен-Мишель Шварцбард дождался выхода Петлюры из церкви и
выпустил в него 6 пуль из револьвера. На допросе в полиции он заявил, что мстил
за преступления петлюровцев против евреев на Украине. Петлюру хоронили 30 мая
1926 года на кладбище Монпарнас под желто-голубым национальным флагом.
Волею судьбы Махно оказался в одном котле эмиграции с российским сбродом, с
которым в свое время воевал насмерть.. На процессе Шварцбарда адвокаты -
социалисты и коммунисты - вновь подняли еврейский вопрос, задев при этом
махновщину. Однако свидетель, далекий от симпатий к махновцам, заявил: "В
районах действия махновцев погромы не имели места, еврейское население, коммуны
Бердянска, Александровска, Мариуполя с радостью встречали приход Махно,
оказывали ему всестороннюю поддержку".
Большой любитель русских кабаков, журналист эмигрант Иосиф Кесель по рассказам
пьяного белого офицера сочинил пасквиль "Махно и еврейка", где речь шла о
гаремах Махно, разгуле и резне. Махно решил ответить на этот публичный донос
автору, а заодно и всему блистательному русскому обществу, которое он презирал.
23 июня 1927 года Махно назначил встречу в знаменитом клубе Фарбург, где
происходили публичные выступления, прения разных ораторов. Махно раздавил
журналиста в лепешку, и тот вынужден был признать, что "писатель имеет право на
вымысел".
Слухи о происходившем в районах расположения махновских войск во время
гражданской войны были столь противоречивы, а антимахновская пропаганда белых,
петлюровцев и коммунистов- столь активна, что некоторые анархистские
интеллектуалы иногда поддавались ей. Во время процесса Шварцбарда знаменитый
публицист анархист Шауль Яновский, бывший главный редактор нью-йоркской "Фрайе
арбетер штиме", начитавшись галиматьи о еврейских погромах, якобы творившихся
махновцами, опубликовал в своей газете статью, где весьма резко высказывался по
этому поводу. Ответная реакция не заставила себя долго ждать.
"Открытое письмо Нестора Махно ШЯновскому. В 37-ом номере "Фразе арбетер
штиме"', в статье "Мое мнение о поступке Шалома Шварцбарда"... Вы приходите к
следующему выводу: пролитие еврейской крови было делом рук не только Петлюры.
Люди атамана Махно также виновны в этом...
Именно из-за обилия совершенно непроверенной информации, безответственных
публикаций на эту тему, в том числе и Вашего письма, товарищ Яновский, я
опубликовал обращение "К евреям" (см. #64 французской анархистской газеты
"Либертер" от 25 июня 1926 г.).
В нем я потребовал от евреев, чтобы они доказали открыто и фактически перед всем
миром, где и когда мы или революционеры крестьянского движения, во главе которых
я стоял, устраивали погромы против евреев Украины.
Или, если мы не совершали этого, то чтобы доказали, где и когда мы вели себя
равнодушно по отношению к этому грязному делу, в то время, когда другие творили
его.
...Вы, товарищ Яновский, в Ваших аргументах по поводу дела Шалома Шварцбарда,...
пользовались ложной и непроверенной информацией.
Вы должны показать правду об этом деле. Нестор Махно." ("Фрайе арбетер штиме",
#43~1377, 23.07.1926).
Это письмо вызвало к жизни массу откликов читателей анархистской газеты. И,
нужно заметить, что отклики были благоприятны для Махно, а отнюдь не для
Яновского.
Враги оставили Махно в покое, но внутри движения начались серьезные склоки.
Анархист эмигрант Василий Заяц застрелился на кухне у Махно. Испанский анархист
Дурутти месяц прятался у Махно, скрываясь от полиции. Петр Аршинов-Марин, живший
в одном доме с Махно, какой то работник культпросвета Повстанческой армии, автор
книги о махновском движении, поддался уговорам жены и написал манифест,
призывавший к сотрудничеству с Москвой. Многодетный Всеволод Волин-Эйхенбаум,
всемирно известная личность, разругался с Нестором и выступил со своей
платформой. Дурутги вышел из дома Махно и тут же был арестован. Его выдачи
требовали одновременно Испания, Аргентина и Куба. Махно кинулся к Севастьяну
Фору спасать друга. Фор вновь поднял шум в прессе, ездил на прием к членам
правительства и добился- таки освобождения бунтаря.
Секретарь Махно, Ида Мет, вспоминает, что в это время он пытался работать
сапожником, питался впроголодь и всю получку отдавал журналу "Дело труда".
6 апреля 1929 года Махно участвовал во внеочередном съезде Черного
Интернационала. В одном из парижских кинотеатров собрались представители
Испании, Италии, Франции, Болгарии, России и Китая. После заседания начались
облавы и проверка документов. Махно угрожали высылкой, но оставили в покое после
кампании в его защиту в левой прессе.
В 1930 году Аршинов-Марин, списавшись со своим бывшим сокамерником Серго
Орджоникидзе, получил советский паспорт и выехал с семьей в Москву. Махно в то
время писал в журнал американских анархистов "Пробуждение", во франпузский
журнал "Либертер", и с помощью новой секретарши Марии Гольдшмит (в свое время
работавшей с П.А. Кропоткиным) писал воспоминания. Жена с ребенком перебралась
на другую квартиру, опасаясь, что Махно может заразить девочку чахоткой. На
кухне у Махно постоянно крутились друзья - Гриша Бартановский, однокашник по
земской школе, Давид Поляков, выбравшиеся из России однополчане, повстанцы всех
наций, - Большаков, Солдатенко, Харламов, Мазер, болгарин Радев, некто Ереван,
Чербаджиев и другие, впоследствии составившие "Комитет Н. Махно", публиковавший
мемуары Нестора.
Махно сидел в библиотеке Военного музея Венсен, подрабатывал столярничеством. 31
июля 1931 года французские анархисты организовали праздник солидарности с Махно,
где выступали ораторы и артисты. Денежный сбор пошел Нестору. Жизнь его не была
бессмысленной, как у тысяч других эмигрантов. Испанцы звали его возглавить
революцию! Разбитый чахоткой и мучимый старыми ранами, Махно давал советы
восставшим пролетариям Кастилии.
21 января 1934 года Махно узнал о смерти своего учителя Николая Poгдаева в
Сибири. В память о наставнике он пишет статью в журнал "Пробуждение".
В
...Закладка в соц.сетях
