Жанр: Юмор
Дживз 1-6
... в действительности вещица будет уже в
кармане у вашего сиятельства. Ваше сиятельство сделаете вид, будто
продолжаете шарить в траве, но безрезультатно, и в конце концов вы примете
решение отложить поиски до утра, когда будет светло. А найдена
драгоценность будет завтра ближе к вечеру.
- Когда Биггар ее выкупит и привезет?
- Именно так, милорд.
- И окажется, что она преспокойно лежит под кустиком?
- Или в траве чуть подальше. Откатилась.
- А подвески могут катиться?
- Эта подвеска сможет, милорд.
Билл сосредоточенно закусил губу:
- Стало быть, это и есть паучий эпизод?
- Да, это и есть паучий эпизод, милорд.
- Совсем не плохо задумано.
- Достоинство этого приема - в простоте, милорд. А если ваше сиятельство
опасаетесь, что у вас может не получиться, я бы предложил то, что у актеров
называется "быстрый прогон".
- Репетицию, вы хотите сказать?
- Именно, милорд. Это поможет вам заучить слова и действия. Мне говорили,
что на Бродвее, в Нью-Йорке, где сосредоточена театральная индустрия
Соединенных Штатов, про это говорят: "прогладить горячим утюгом от клопов".
- От пауков, правильнее будет выразиться.
- Ха-ха, милорд. Но позвольте мне заметить, что сейчас не следует тратить
драгоценные мгновения на острословие.
- Сейчас время решает все?
- Вот именно, милорд. Хотите быстро пробежать всю сцену?
- Да, пожалуй, раз вы говорите, что это успокаивает нервы. А то у меня
такое чувство, будто вдоль по позвоночнику выплясывает целый кордебалет
дрессированных блох.
- Мистер Вустер тоже жаловался на такие симптомы в минуту испытания и
стресса. Это скоро пройдет.
- Когда?
- Как только ваше сиятельство войдете в роль. Скамейка в саду, вы сказали?
- Там она сидела в прошлый раз.
- Итак, сцена - скамейка в саду, время - летняя ночь, - забормотал Дживс. -
При подъеме занавеса видна миссис Спотсворт. Входит лорд Рочестер. Я буду
изображать миссис Спотсворт, милорд. Сначала мы обмениваемся несколькими
репликами для создания атмосферы. Потом плавно переходим к паучьему
эпизоду. Ваша реплика, милорд.
Билл сосредоточился.
- Э-э... м-м... Скажите, Рози...
- Рози, милорд?
- Да, Рози, черт возьми. Есть возражения?
- Ни малейших, милорд.
- Мы были знакомы когда-то в Каннах.
- Вот как, милорд? Я этого не знал. Итак, вы говорили...
- Скажите, Рози, вы боитесь пауков?
- Почему вы спрашиваете, ваше сиятельство?
- Потому что у вас по волосам сзади ползет довольно крупный экземпляр... -
Тут Билл подскочил на месте дюймов на шесть. - Какого черта вы вдруг
завизжали, Дживс? - с раздражением спросил он.
- Просто для придания правдоподобия, милорд. Мне подумалось, что именно так
поведет себя нежно воспитанная леди, когда получит подобное сообщение.
- Зря вы это. У меня чуть было крыша не слетела.
- Прошу извинения, милорд. Но я именно так представляю себе эту сцену. Я
так чувствую, чувствую вот здесь, - ответил Дживс, похлопывая себя по груди
слева. - Подбросьте мне, пожалуйста, последнюю реплику еще раз, ваше
сиятельство.
- У вас сзади по волосам ползет довольно крупный экземпляр.
- Будьте столь любезны, ваше сиятельство, смахните его на землю.
- Он куда-то затерялся. Ага, вот! Переполз на шею.
- И при этих словах, - провозгласил Дживс, вскакивая с дивана, который
исполнял у него роль садовой скамейки, - вы сразу же приступаете к
действиям, милорд. Ваше сиятельство не можете не признать, что все это
проще простого.
- Кажется, да.
- Не сомневаюсь, что теперь, после этого прогона, дрессированные блохи, про
которых вы раньше упомянули, умерили свои пляски.
- Да, сбавили темп. Но я все еще волнуюсь.
- Это неизбежно в канун премьеры, милорд. Я полагаю, что вашему сиятельству
следует действовать безотлагательно. Что делаешь, делай скорее. Мы
подготовили сцену на садовой скамье, и вам будет трудно приспособить
наработанную игру к интерьеру, если миссис Спотсворт вдруг возьмет да и
возвратится в дом.
Билл кивнул:
- Понимаю. Ну, привет, Дживс. Пока.
- Пока, ваше сиятельство.
- Если что-то выйдет не так...
- Ничего не может выйти не так, милорд.
- Но все-таки... Вы будете иногда писать мне в Дартмур*, Дживс? Несколько
строк о том о сем, с последними новостями с воли?
- Разумеется, милорд.
- Этим вы окажете мне поддержку, когда я буду день за днем дробить скалу.
Говорят, в теперешних тюрьмах условия гораздо лучше, чем были в старину.
- Я тоже так слышал, милорд.
- Глядишь, я еще обрету в Дартмуре тепло и уют. Со всеми удобствами.
- Очень может быть, милорд.
- Но все-таки будем надеяться, что до этого не дойдет.
- Конечно, милорд.
- М-да... Ну ладно, еще раз пока, Дживс.
- Пока, милорд.
Расправив плечи, Билл отважно вышел вон. Он призвал на помощь фамильную
гордость Рочестеров, и она укрепила в нем твердость духа. Вот с таким же
спокойным бесстрашием его предок в семнадцатом веке взошел на эшафот на
Тауэр-Хилл, любезно кивнул палачу и помахал родным и знакомым среди
публики. Благородная кровь всегда сказывается в час испытания.
Несколько минут никого не было, потом вошла Джил.
Дживсу показалось, что в последние часы невеста молодого хозяина утратила
немалую долю своей обычной живости, придававшей ей такую привлекательность.
И он не ошибался. Недавний разговор с капитаном Биггаром привел ее в
задумчивость, уголки губ у нее опустились, а во взгляде поселилась печаль.
Вот и сейчас глаза ее были печальны.
- Вы не видели лорда Рочестера, Дживс? - спросила Джил.
- Его сиятельство только что вышел в сад, мисс.
- А где все остальные?
- Сэр Родерик и леди Моника все еще в библиотеке, мисс.
- А миссис Спотсворт?
- Она вышла в сад незадолго до его сиятельства.
- Да? - холодно произнесла Джил и ушла в библиотеку. Уголки ее губ
опустились ниже прежнего, и печаль во взоре возросла процентов на двадцать.
Можно было подумать, что она предполагает самое худшее, и так оно и было.
А еще через две минуты в гостиную с песней на устах ворвался капитан
Биггар. Упражнения по системе йоги и соприкосновение с мировой душой, как
видно, оказали на него самое благотворное воздействие. Глаза его блестели,
и общий вид был оживленный. Когда приходит время действовать, Белые
Охотники всегда оказываются на высоте.
- Любил я белые ручки твои на берегу Салимара... Где же ты, где ты теперь?
- напевал капитан Биггар. - Я... Как там дальше?.. чары твои... ляля-ля...
ля-ля, ля-ля! Где ты теперь? Где ты? Ибо Дэнни Дивера повесят на
рассвете*, - пропел он в заключение, сменив тему.
Тут он заметил Дживса и прервал свое не слишком художественное выступление.
- Привет, - сказал капитан Биггар. - Квай хай, приятель. Как дела?
- Состояние дел вполне удовлетворительное, сэр.
- А где Кривой Рочестер?
- Его сиятельство находится в саду, сэр.
- С миссис Спотсворт?
- Да, сэр. Чтоб испытать судьбу, все выиграть иль всего лишиться.
- Значит, вы придумали, как действовать?
- Да, сэр. Избрали игру с пауком.
- Как вы сказали? И груз? Какой груз?
Капитан Биггар внимательно выслушал объяснение Дживса, а выслушав, сделал
ему самый щедрый комплимент:
- Вам бы надо жить на Востоке, дружище.
- Вы очень добры, сэр.
- То есть если, конечно, вы это сами придумали.
- Сам, сэр.
- Тогда такие люди, как вы, нам нужны в Куала-Лумпуре. Таких там как раз не
хватает, которые умеют шевелить мозгами. Нельзя же, чтобы все мозги были у
даяков. Они начинают слишком много о себе воображать.
- А что, даяки сообразительный народ, сэр?
- Еще какой сообразительный! Я сейчас расскажу вам один случай, который
произошел у меня и Толстого Фробишера, когда...
Он не договорил, и мир лишился очередной занимательной истории. С террасы в
гостиную вошел Билл.
Разительная перемена произошла с девятым графом Рочестером за те несколько
минут, что он провел в саду. Уходил он, как мы помним, исполненный боевого
задора, готовый встретить опасность лицом к лицу. Тогда плечи у него были
браво расправлены. Теперь же они у него поникли, словно придавленные
тяжелым бременем, глаза смотрели тускло, лоб изрыли борозды. Видно,
фамильная гордость Рочестеров сложила пожитки и убралась восвояси, лишив
его поддержки. В облике Билла не осталось ни малейшего сходства с тем его
предком, который в семнадцатом веке проявил такое партийное отношение к
своей казни на Тауэр-Хилл. Теперь он больше всего напоминал другого предка,
который в 1782 году был пойман за руку Чарльзом Джеймсом Фоксом*, когда
жульничал в карты в кофейне Уоттьера.
- Ну? - нетерпеливо воскликнул капитан Биггар.
Билл молча посмотрел на него долгим, скорбным взором и обратился к Дживсу:
- Дживс!
- Да, милорд?
- Этот паучий эпизод...
- Да, милорд?
- Я попытался его сыграть.
- И что же, милорд?
- Сначала вроде все пошло хорошо. Я отстегнул подвеску.
- Да, милорд?
- Капитан Биггар правильно сказал. Замочек был слабенький. Легко
расстегнулся.
- Да, милорд?
Капитан Биггар издал радостный возглас на суахили и протянул руку:
- Давайте сюда!
- У меня ее нет. Выскользнула из пальцев.
- И упала?
- Да, упала.
- И сейчас валяется в траве?
- Нет, - ответил Билл и мрачно покачал головой. - Не валяется она ни в
какой траве. Она упала прямо за ворот платья миссис Спотсворт и находится
сейчас где-то в недрах ее одежд.
Глава четырнадцатая
Не часто в жизни приходится наблюдать, как трое здоровых мужчин
одновременно оказываются поражены до глубины души, но если бы кто сейчас
очутился в гостиной Рочестер-Эбби, именно такое зрелище предстало бы его
глазам. Сказать, что рапорт Билла потряс собеседников, значило бы
преуменьшить его воздействие. Капитан Биггар принялся растерянно
расхаживать по комнате, размахивая руками, как мельница, но и Дживс тоже
пришел в волнение, о чем свидетельствовало то обстоятельство, что два
волоска на конце его правой брови отчетливо дрогнули. А сам Билл,
окончательно сокрушенный последним ударом судьбы, по-видимому в конце
концов все-таки формально сложил оружие - рухнул в кресло и сидел обмякший
и отчаявшийся. Недоставало только длинной седой бороды, и сходство с
королем Лиром в расстройстве чувств было бы полным.
Первым заговорил Дживс:
- Весьма неприятно, милорд.
- Да, - понуро согласился Билл. - Досадно, а? У вас не найдется при себе
какого-нибудь малоизвестного азиатского яда, Дживс?
- Нет, милорд.
- Жаль, - сказал Билл. - А то мне бы пригодился.
Дживсу было больно видеть страдания молодого хозяина, а так как он всегда
считал, что для страждущей души нет действеннее болеутоляющего средства,
нежели что-нибудь из Марка Аврелия, он стал рыться в памяти, ища подходящую
цитату из произведений этого императора. Колеблясь, что лучше подойдет:
"Что бы с тобой ни случилось, это было предопределено тебе от века" или же:
"Не существует несчастий, которые природой человеку не дано сил вынести", -
и та и другая отличные цитаты, Дживс медлил с выбором, и в это время
капитан Биггар, паливший в воздух длинной очередью восклицаний на каком-то
туземном диалекте, внезапно снова перешел на английский.
- Дой вьенг лек! - крикнул он. - Нашел! Порубите меня и поджарьте с грибным
соусом, я понял, что вы должны сделать!
Билл поднял безжизненно висевшую голову.
- Сделать? - повторил он. - Я?
- Да, вы.
- Мне очень жаль, но я сейчас не способен ничего сделать, кроме как разве
скончаться, всеми оплакиваемый.
Капитан Биггар фыркнул, а затем еще хмыкнул, крякнул и присвистнул.
- Мун пи ноан лап лао! - досадливо отмахнулся он. - Вы ведь умеете
танцевать, верно?
- Танцевать?
- Лучше всего чарльстон. Это все, что от вас требуется. Несколько па
старого доброго чарльстона.
Билл пошевелился, как мертвец, которому мешают шевелиться гробовые пелены.
В движение его привела острая колика негодования. Праведный гнев наполнил
душу. Человек угодил в такую передрягу и трижды за день потерпел фиаско, а
этот тип предлагает ему танцевать, как Давид танцевал перед Саулом. И
похоже, это только начало, дальше Белый Охотник еще, пожалуй, потребует
комических куплетов, и фокусов, и пародий на всем нам хорошо известных
звезд эстрады. Он что думает, что здесь открывается новый театр "Водевиль"?
Или что начинается деревенский концерт для сбора средств в фонд реставрации
церковного органа?
Подыскивая слова, чтобы смачнее выразить все, что он думает по данному
поводу, Билл вдруг обнаружил, что капитан Биггар тем временем приступил к
новому рассказу из своих запасов. Этот любимый сын Куала-Лумпура, видимо,
имел, подобно Марку Аврелию, подходящие истории на все случаи жизни. Но
там, где римский император обходился отдельными шуточками в духе Боба Хоупа
или Граучо Маркса*, капитан Биггар предпочитал повествовательный жанр.
- Да, чарльстона, - повторил капитан Биггар, - и сейчас я вам объясню, о
чем речь. Мне вспомнился один случай, который произошел с Толстым
Фробишером и супругой греческого консула. Это воспоминание вспыхнуло
внезапно, как молния с небес.
Он замолчал. Его беспокоило ощущение, что он что-то упустил. Но потом он
вспомнил. Ну конечно. Виски. Капитан Биггар подошел к столу и наполнил
стакан.
- Где Толстый Фробишер в то время служил, в Смирне, Яффе или Стамбуле, -
произнес он, осушив половину, а с тем, что осталось, возвращаясь к дивану,
- боюсь, не смогу вам сказать. С годами эти мелкие подробности забываются.
Может быть, даже в Багдаде или еще где-нибудь, мало ли. Забыл, честно
признаюсь. Но суть в том, что он находился где-то там такое и в один
прекрасный вечер отправился на прием, или суарею, или как эти сборища
называют, в какое-то посольство. Ну, вы знаете, о чем я. Прекрасные дамы и
блестящие кавалеры, во фраках и туалетах, отплясывают вовсю, как полоумные.
И вот по ходу дела получилось так, что Толстый вышел танцевать чарльстон в
паре с супругой греческого консула. Не знаю, видел ли кто-нибудь из вас,
как Толстый Фробишер танцует чарльстон?
- Ни его сиятельство, ни я, сэр, не имеем чести быть знакомы с мистером
Фробишером, - вежливо напомнил ему Дживс.
- С майором Фробишером, черт подери, - высокомерно поправил капитан Биггар.
- Прошу меня простить, сэр. С майором Фробишером. И по причине незнакомства
техника исполнения майором Фробишером танца чарльстон для нас - книга за
семью печатями, сэр.
- Да? - капитан Биггар опять наполнил свой опустевший стакан. - Ну так я
вам скажу. Его техника, как вы выражаетесь, отличается мощностью. Он не
жалеет сил. В старину таких танцоров называли трехворотничковыми. К тому
моменту, когда Толстый Фробишер заканчивает танцевать чарльстон, его
партнерша чувствует себя так, как будто едва живая выбралась из драки. Так
было и в тот вечер. Он подцепил супругу греческого консула и давай с ней
притопывать и подпрыгивать, крутить ее то туда, то сюда, бросать на одну
руку, перекидывать на другую, и вдруг - догадайтесь, что произошло?
- У дамы случился разрыв сердца, сэр?
- Нет, разрыв сердца у дамы не случился, но случилось нечто такое, что у
всех присутствующих могло бы его вызвать. Потому что хотите верьте, хотите
нет, но раздался металлический лязг и из-за пазухи у этой дамы стали
вываливаться серебряные ложки, серебряные вилки и даже, уверял Толстый
Фробишер, набор головных щеток с черепаховым верхом. Оказывается, супруга
консула была закоренелой клептоманкой и использовала пространство между
корсажем и тем, что там они носят под платьем, - я человек неженатый,
вдаваться в подробности не могу - в качестве банковского сейфа.
- Получилась неловкость для майора Фробишера, сэр.
Капитан Биггар удивился.
- Для Фробишера? Почему? Он же не присваивал эти вещи, а только
способствовал их обнаружению. Вы что, не поняли, к чему я клоню? Я уверен,
если Кривой Рочестер пустится плясать чарльстон с миссис Спотсворт и
употребит хотя бы десятую долю той энергии и воли к победе, что и Толстый
Фробишер, мы скоро вытряхнем эту подвеску у нее из-за пазухи. Толстый бы ее
извлек на свет Божий за первые же десять тактов. И кстати говоря, нам
понадобится музыка. Ага, я вижу, там в углу стоит граммофон. Вот и
прекрасно. Ну? Вам понятен план?
- Вполне, сэр. Его сиятельство танцует чарльстон с миссис Спотсворт, и в
конце концов закатившаяся подвеска выкатится и упадет, "как благодатный
дождь с небес на нивы упадает"*.
- Точно! Как вы расцениваете эту идею?
Дживс переадресовал вопрос в высшие инстанции.
- Как ваше сиятельство расцениваете эту идею? - почтительно поинтересовался
он.
- Что? - отозвался Билл. - Как вы сказали?
- То есть вы не слушали? - возмутился капитан Биггар. - Ну знаете ли, видел
я нахалов, но...
Дживсу пришлось вмешаться.
- По-моему, сэр, в данных обстоятельствах рассеянность его сиятельства
более чем понятна, - заметил он с укоризной. - По его погасшему взору
видно, что "природный цвет его решимости хиреет под налетом мысли
бледным"*. Капитан Биггар предлагает, милорд, чтобы ваше сиятельство
пригласили миссис Спотсворт на танец под названием чарльстон. В ходе танца,
если ваше сиятельство приложит достаточно темперамента, искомая подвеска
вытряхнется и упадет на пол, и вы, милорд, без труда подберете ее и сунете
в карман.
С четверть минуты у Билла ушло на то, чтобы смысл этих слов проник в его
подавленное сознание, но, проникнув, он произвел электрическое действие. В
глаза его вернулся блеск, спина выпрямилась. На горизонте снова зажглась
надежда и пробудила его к жизни. И когда Билл встал с кресла с бодрым видом
человека, готового на все, в нем было что-то от его жизнерадостного предка,
которого в эпоху Реставрации за нахрап и галантное обхождение с дамами при
дворе короля Карла Второго любовно называли "шалун Рочестер".
- Ведите меня к ней! - сказал Билл ясным и звонким голосом. - Ведите меня к
ней, это все, чего я прошу, а остальное предоставьте мне.
Но и вести его к ней в конечном счете не потребовалось, так как в эту
минуту она собственной персоной вошла с террасы в гостиную, прижимая к
груди своего мопсика Помону.
Помона, завидев всю компанию, закатилась в пронзительном лае. Можно было
подумать, будто ее раздирают на части раскаленными щипцами, хотя на самом
деле она таким способом выражала радость. В минуты восторга она всегда
громко верещала, отчасти как погибшая душа, а отчасти как ошпаренная кошка.
Из библиотеки выбежала встревоженная Джил, но миссис Спотсворт успокоила ее:
- Ничего, милочка, она просто разволновалась. Но может быть, вы занесете ее
в мою комнату, если идете наверх? Это вас не слишком затруднит?
- Нисколько, - холодно ответила Джил. И вышла из комнаты с Помоной на руках.
А Билл приблизился к миссис Спотсворт.
- Потанцуем? - предложил он.
Миссис Спотсворт удивилась. Только что в саду на скамейке, в особенности
после пропажи подвески, ей показалось, что хозяин дома настроен на довольно
байронический лад. И вдруг этот неожиданный дух веселья - откуда что
берется?
- Вы хотите танцевать?
- Да. С вами, - ответил Билл, вкладывая в свои слова весь спектр придворных
интонаций эпохи Стюартов. - Это будет совсем как когда-то в Каннах.
Миссис Спотсворт была женщина проницательная. Она, конечно, заметила, что в
дальнем конце комнаты прячется капитан Биггар, и сообразила, что появилась
отличная возможность разбудить в нем спящего зверя, который спит, по ее
понятиям, как-то уж слишком крепко. Что мешает Белому Охотнику развернуться
в роли страстного обожателя, она не знала, зато ей было хорошо известно,
что самое верное средство раскочегарить заленившегося поклонника - это
продемонстрировать ему, как любимая женщина отплясывает в объятиях другого,
тем более такого красавчика, как Вильям, граф Рочестер.
- О да, давайте! - весело откликнулась миссис Спотсворт, вся загоревшись. -
Как живо я помню те дни! Лорд Рочестер танцует восхитительно, - объяснила
она капитану Биггару, она же понимала, как ему обидно было бы, если бы эта
достоверная новость прошла мимо его ушей. - Обожаю танцевать. Единственное
оставшееся на свете безгрешное удовольствие.
- Еще бы! - подхватил Билл с таким же энтузиазмом. - Старый чарльстон... Вы
помните его?
- Неужели нет!
- Поставьте пластинку с чарльстоном, Дживс.
- Очень хорошо, милорд.
Когда Джил, доставив Помону в спальню миссис Спотсворт, возвратилась в
гостиную, там были только Билл, Дживс и миссис Спотсворт, ибо капитан
Биггар, не в силах выдержать представившегося ему зрелища, сбежал через
стеклянную дверь в немую ночь.
Что он сам же и задумал это возмутительное представление, эту смесь
непристойностей французской революционной карманьолы с наиболее
рискованными чертами туземных плясок, которые он наблюдал в Экваториальной
Африке, отнюдь не развеивало мрак его души. У лягушек на лужайке, по
которой он прохаживался со свирепым выражением на лице, сложилось
впечатление, будто с неба на них сыплются ботинки одиннадцатого размера.
Отрицательное мнение о чарльстоне в исполнении хозяина дома и любимой
женщины капитана Биггара разделяла и Джил. Наблюдая с порога за танцующими,
она чувствовала, как у нее в душе поднимается та же дурнота, что испытал и
Белый Охотник, выслушивавший обмен любезностями на садовой скамейке.
Возможно, в том, как вел себя Билл, и не было настоящего состава
преступления, но какие-то полицейские меры, она считала, необходимо было
принять немедленно. Против таких вещей должен быть закон.
Невозможно описать словами танец чарльстон, как его исполняли, с одной
стороны, женщина, обожающая танцевать чарльстон и разошедшаяся вовсю, а с
другой - молодой человек, вознамерившийся во что бы то ни стало так
растрясти свою даму, чтобы из глубин ее существа выкатилась бриллиантовая
подвеска, где-то там застрявшая. Достаточно, наверно, будет сказать, что
если бы в это время в комнату случайно зашел майор Фробишер, ему бы сразу
вспомнились добрые старые времена в Смирне, или в Яффе, или в Стамбуле, а
может, в Багдаде. Миссис Спотсворт он бы, к ее выгоде, сравнил с супругой
греческого консула, а Билла одобрительно похлопал бы по спине и признал бы,
что тот выкаблучивается не хуже, а может, и лучше его самого.
Из библиотеки пришли Рори и Моника и не скрыли своего изумления.
- Боже милосердный! - проговорила Моника.
- Старина Билл лихо кромсает ковер каблуками, а? - заметил Рори. Ч Пошли,
моя красавица, вольемся в толпу ликующих.
Он обхватил жену за талию, и сцена стала массовой.
Джил, не в силах более выносить это возмутительное зрелище, повернулась и
вышла. По пути к себе в комнату она довольно плохо думала о своем женихе.
Девушке с идеалами всегда неприятно убедиться в том, что она связала свою
судьбу с повесой, но теперь она убедилась, что Вильям, граф Рочестер, -
просто-напросто развратник, у которого могли бы еще пройти курс заочного
обучения Казанова, и Дон Жуан, и самые грубые древнеримские императоры.
- Я когда танцую, - произнесла миссис Спотсворт, которая тоже лихо кромсала
ковер, - то ног под собой вообще не чувствую.
Моника поморщилась:
- Если бы вы танцевали с Рори, вы бы свои ноги очень даже чувствовали. Он
то вспрыгнет тебе на ногу, то соскочит, хоть бы уж что-нибудь одно.
- Ох! - вдруг вскрикнула миссис Спотсворт: Билл только что приподнял ее и с
размаху поставил обратно на пол с такой силой, что майор Фробишер наверняка
пришел бы в восторг. Теперь она стояла и терла бок. - Я, кажется, что-то
растянула, - сказала она и проковыляла к креслу.
- Не удивительно, - отозвалась Моника, - когда Билл так разошелся.
- Ой, надеюсь, это просто растяжение, а не мой старый радикулит. Он меня
ужасно мучает, особенно если я оказываюсь в сыром помещении.
Трудно поверить, но Рори не сказал ей на это: "Как в Рочестер-Эбби, а?" - и
не произнес вслед за этим свою любимую остроту насчет протекающей зимой
крыши. Он наклонился и рассматривал какой-то предмет на полу.
- Эге, - проговорил Рори. - Это что такое? Это ведь ваша подвеска, миссис
Спотсворт?
- О, спасибо, - сказала миссис Спотсворт. - Да, это моя. Наверно,
закатилась за... Оххх! - Она не договорила и снова скрючилась от боли.
- Вам надо немедленно лечь в постель, Розалинда, - захлопотала над ней
Моника.
- Да, наверно.
- С хорошей горячей грелкой.
- Да.
- Рори поможет вам подняться по лестнице.
- С удовольствием, - сказал Рори. - Интересно, почему это всегда говорят:
"Хорошая горячая грелка"? Мы в "Харридже" говорим наоборот: "Отвратительная
горячая грелка". Современные электрические одеяла, которые имеются у нас в
продаже, делают водяную грелку анахронизмом. С тремя переключениями:
"Осенняя бодрость", "Весеннее солнышко" и "Мэй Вест".
Они медленно двинулись к двери. Миссис Спотсворт тяжело опиралась на его
руку. Как только они скрылись за дверью, Билл, провожавший их безумным
взглядом, вскинул руки в жесте полного отчаяния:
- Дживс!
- Да, милорд?
- Это конец.
- Да, милорд.
- Она улизнула в нору.
- Да, милорд.
- Вместе со своей подвеской.
- Да, милорд.
- Так что если вы не сможете ничего предложить, чтобы выманить ее из
комнаты, - мы погибли. Можете вы что-нибудь предложить?
- В данную минуту нет, милорд.
- Я так и думал. Вы же всего лишь смертный человек, а тут задача вне...
этого самого... как это говорится, Дживс?
- Вне пределов человеческих возможностей, милорд.
- Вот именно. Знаете, что я собираюсь сейчас сделать?
- Нет, милорд.
- Лечь спать, вот что. Лягу спать и постараюсь заснуть и забыть. Правда,
заснуть мне, конечно, не удастся, где там, у меня каждый нерв торчит наружу
и кончики завиваются.
- Возможно, если ваше сиятельство попробуете считать овец...
- Думаете, подействует?
- Это широко признанное средство, милорд.
- Гм... - Билл задумался. - Ну что ж, можно попытаться. Покойной ночи,
Дживс.
- Покойной ночи, милорд.
Не считая мышиного писка за дубовыми панелями и периодических шорохов в
печных трубах, где ворочались во сне летучие мыши, в остальном
Рочестер-Эбби стоял погруженный в сонное безмолвие. Настал общеизвестный
колдовской час ночи. В Голубой комнате, приятно уставшие за день, мирно
спали Моника и Рори. Миссис Спотсворт отрубилась и посапывала в комнате
королев
...Закладка в соц.сетях
