Жанр: Юмор
Подборка юмора из сетей
...пать на этой же своей
копне улегся. А наутро проснулся, такой серьезный, важный. Пошел к свиньям,
и половину запасов воды у них выпил. Они теперь не моются - воду берегут.
От них воняет, как от динозавра, а им это даже, по-моему, нравится. Ходят,
хрюкают от удовольствия! Я представляю, если все...
- Заткнись! Ты что... хочешь сказать, что мы... мамонта... забыли?!..
Там?!
- Ну я вот так и знала, что ты нервничать будешь. Ну, ничего. Не
переживай. Он, наверное, там уже...
- Да помолчи ты! - Ной медленно начал проникаться духом происшедшего.
Лошадь снова плюнула на пол и приготовилась ждать дальнейшего развития
событий. Ной считался человеком тихим, но, при определенных
обстоятельствах, был замечен весьма буйным. Правда, в личном деле этого не
было. Иначе, он бы здесь сейчас не отдыхал. Лошадь об этом, разумеется,
ничего не знала.
- Не плюй на пол! - из ноевского омута начали вылезать черти, - Так,
значит, ты, и этот твой заморыш, умудрились проковылять на мамонтовское
место, да? Пользуясь моей, можно сказать, минутной слабостью!
- Конечно! А кому подыхать охота? Я себе жабры, пока еще, не отрастила,
чтобы на дне этого болота жить!
- Ах, жабры ты не отрастила! - Ной собой уже не владел. С одной стороны,
на него тяжелым грузом навалилась потеря мамонта, с другой, ответственности
за лошадь он уже не чувствовал, так как получалось, что эта лошадь была
лишней. Эдакий балласт.
Закончилась вся эта перепалка тем, что Ной, в запале, схватил лопату и
огрел несчастное животное прямо по позвоночнику. Через две недели после
этого инцидента, Лошадь ходила с двумя большими горбами на спине, на все
вопросы давала уклончивые ответы и обиженно плевала на пол.
На следующий день после скандала Ной переписал все отчеты, заменив слово
"мамонт" на до сих пор необъяснимое (наверное, просто пришедший по
настроению первый же набор звуков) слово "верблюд".
Впоследствии, он думал над тем, почему она не пошла сразу к своим
сородичам, т.е. лошадям, а пришла к нему. Наверное, все дело было в том,
что для него группа отобрала самых-самых, чтобы потомство было наверняка.
Нетрудно догадаться, по каким критериям эти "самые-самые" отбирались.
Большинство животных занималось только тем, что ели, спали и трахались.
Последнее Ноя особенно раздражало, потому что они, как сговорившись,
начинали примерно в одно и то же время, и по всему ковчегу раздавались
разносортные вопли. С таким положением вещей, эта замухрыжка никаким местом
не могла подлезть к здоровому коню, он всегда был занят.
Итак, третий день Ной записал в своем дневнике как последний день
"радости счастливого избавления от погрязших в разврате сослуживцев".
Начинались жестокие будни...
дЫМ, 2:463/520.7@FidoNet (09 Май 98 13:22)
-Мудища к осмотру! Кароче! Гинеколога вызывали? Нет?
Роман Газета.
Глава первая. Знакомство.
Киря посмотрел вниз и увидел маленького, прыщавого клопа. Клоп неспеша
взбирался на вершину холмика Венеры, лежащей рядом с Кирей. Венера была уже не
девушкой, но еще и не мальчиком. Мальчиком был Киря. Кстати, это тоже нравилось
Венере. Клоп полз медленно. В голове Кирика пронеслась сумасшедшая мысль: "Убъю
ее!". И тут же пропала в сгущающейся тьме. Клоп упал. Некоторое время назад они
подняли ноги два раза. И теперь ждали чего-то нового. Ждали спокойно, хотя и
понимали, что это новое может никогда и не произойти. Киря опять увидел клопа.
Клоп сидел. Опять появилась мысль: "Что он тут делает?". Но стало еще темнее.
Клопа уже почти не было видно. А Венера начала медленно подниматься. Вскоре ее
тоже перестало быть видно. Короче это все начало надоедать Кире, и он решительно
проснулся.
Быстро умывшись и наспех поев, на место работы своей полетел. Немного
работал, много курил, в шесть он обратно домой прирулил. Наспех поев и быстро
умывшись, в большую кровать он спать завалился.
Венера сидела на своем обычном месте. Рядом с клопом. И даже о чем-то с ним
болтала. Киря лег и начал слушать.
- Ты, клоп, совсем лазить перестал, - упрекала его Венера.
- Лазить где? - уточнял клоп.
- А где ты обычно лазить?
- А откуда ты знаешь что я лазить?
- А ты сам подумай..., - Венера начала выражать свою мысль, но клоп
решительно заметил, - Не каркай.
- А ты сам подумай, как тут можна что-то узнать откуда, если тут этого
откуда просто нет. Тут, кстати, и тут нет.
Наконец Киря понял. У него сломались склонения. А это означало, что слова,
например "лазить", некоторое время он воспринимал в залипшем состоянии.
Венера заявила: "Вы, клоп, глупы и тупы."
- Не, каркай.
Почему клоп глуп и туп Киря не знал. Но клоп был прав - Венера действительно
каркала. Клоп, воспользовавшись паузой, быстренько надул и шумно сдулся. Он так
делал, изредка, чтобы растянуть хранительный мешочек и прочистить горло. Но
выдутый воздух нес отвратительный запах прямо к носовым рецепторам Венеры и
Кири. Отчего Венера тут же переставала каркать, а у Кири - залипать склонения.
Так что клоп был весьма полезной личностью. Киря не заметил как заснул.
Когда он проснется - солнышко светит, радостный ветер листвой шебуршит,
вздохнет он свободно и в даль поглядит.
Венера лежала на нем и махала огромными ресницами. От постоянного нагнетания
свежего воздуха у Кири закружилась голова. И ему стало так хорошо, так сладко,
что аж дух захватывает и глаза закрываются сами собой. Собственно только этого и
надо было Венере. Она паразитировала на Кирином удовольствии. Сама она
удовольствие создавать не могла, а вызвать появление его у мальчика ей не стоило
ничего. Киря заснул.
Киря в парке на прогулке замечает пять копеек, он копейки подбирает -
самоварчик покупает. Самоварчик закипает - Киря бублик вынимает, и садится за
столом - почаевничать с клопом.
Киря пил. он пил серьезна и всерь%з. Пил давно. Пил уже неделю. Для Кири это
было в новинку. Пить он ненавидел. Причем, пил он хорошр. Очень. Но выпивши
%:,.*()!"';:,.*()_+ он действовал как забой(бэкспэйс по нашему). И это ему не
нравилось. Он пить переставал. Но были они. Они заставляли его. И он пил. Пил.
Какое паршивое слово. Слово говорящее о моральной и физической смерти. Ему было
плохо.
Кир быстро выпил, стало веселей - и в новый мир он полетел. Как он любил,
как он горел - все бысто
Воркалось, клипкие шарки меркались в воркуте. В воркуте лежал Киря. Венера,
впрочем как обычно, лежала рядом. Она была голой. Голой бесстыдно, как может
быть голой только блять. Клопа только не было. Он поехал. Поехал и скоро его
ждали назад. Венера была беременна. Беременна уже давно. Ей нравилось ощущение
близости чужой жизни, которая будет умнее и сильнее ее. Просто он не понимал.
Любовь, - думал он, - моя любовь.
- Что есть любовь? - спросил клоп, который случайно приехал на место встречи.
- Любовь это прямо время летит без остановки, это мызыка сердца поет песню
радости! - ответила Венера.
- Любовь, любовь слепа, - заметил клоп, - полюбишь и меня.
- Киря, вот мой муж!
- Как же, я то знаю, - клоп не унимался.
Кире эти разговоры не нравились, и он перестал слушать.
Ночь. Где-то далеко-далеко горела луна.
Alexander Anykeev 2:5020/1298.11 17 Jun 98 01:45:00
МИГРЕНЬ
Он лежал в постели уже четвертый час, боясь пошевелиться.Боль была
настолько сильной, что казалось: открой глаза - и они просто-напросто
вылезут.Боль сконцентрировалась в переносице, лезла на брови, давила на
глаза...Он никак не хотел примириться с тем,что у него мигрень.Он считал
эту болезнь женской,несерьезной, банальным проявлением нервозности
изнеженных дамочек.Как же так,-думал он, - я не могу заболеть ЭТИМ! Я же
здоров, полон сил, у меня много денег, любимая работа, друзья...и вот я
лежу, полураздавленным червем и умираю.Умираю от такого пустяка,как
мигрень,которую научились излечивать сразу после ее появления.
Самое страшное заключалось в том, что ни одно лекарство не помогало,и он
это знал .Всем помогало,а ему - нет.Оставалось только терпеть, скрипеть
зубами, мириться с бездействием и ждать,ждать,ждать...неизвестно чего.
На исходе восьмого часа бездействия и боли он почувствовал,как разум тихо
заволакивает безумие...хотелось выть, выдрать глаза из глазниц, выплюнуть
зубы, ему все мешало, все раздражало, все казалось чудовищным. Он хрустнул
пальцами с такой злобой и силой, что сломал мизинец, но почти этого не
заметил,так как другая боль перехлестнула собой боль в сломанном
пальце...потом вдруг заметил...стало жаль бедный маленький ни в чем не
повинный пальчик...потекли слезы...но они не принесли облегчения, боль лишь
усилилась.
Прошло еще двадцать минут.
Здоровой левой рукой он дотянулся до стола, нашарил пистолет, направил
черное устрашающее дуло себе в лоб ,прямо в пульсирующий сгусток мигрени,
чтобы раз и навсегда избавиться от боли.Краем сознания успел понять, что
сошел с ума,но было поздно - курок нажат...
Бац! Осечка! Еще раз - еще осечка! Еще! Еще!
Он жив, и странное чувство наполняет его сознание - безысходность, жуть и
одновременно удивленная радость, что живой.
Но с маниакальным упорством он делает усилие, встает, идет на
кухню,нащупывая дорогу пальцами по стене...включает газ, одновременно
заснув голову в духовку микроволновой печи...
С раздражением вспомнив, что печь при открытой дверце не работает, он
снова лег на диван и попытался представить себе,что будет ТАМ.Потом, когда
его уже не будет...стоп! Как это не будет? Это что же получается - все?
Пустота?
...Когда-то давно, в детстве, он упал в обморок, получив тепловой
удар.Это было странное чувство - он открыл глаза, и не смог вспомнить ,что
случилось,помнил только темноту...неужели и теперь только темнота...
Он напряженно принюхался, но запаха газа не почувствовал...проклятье! как
он мог забыть,что все современные газовые плиты (да-да, они не вышли из
употребления!) сконструированы так,что ими может пользоваться и малое
дитя. Если нет огня - газ не идет.
Плача от досады, он решился на поледнее средство - таблетки.Давясь, с
трудом проглотил восемь упаковок, в десять раз превысив дозу.Эффект должен
был наступить через пять минут, поскольку снотворные нового поколения были
сделаны с использованием новейшей формулы, ускоряющей процессы
усваивания...
...Но эффекта не было...таблетки нового поколения при превышении ПДК
(предельно допустимой концентрации) саморазрушались в организме,
превращаясь, как ни странно,в витамины А, С и Е...
И вот тогда, одним отчаянным рывком распахнув балконную
дверь,остановившись всего на долю секунды, захлебнувшись адреналином, он
перепрыгнул через перила...
Удар был сильным. Упав, он слома обе ноги, руку и два ребра... но МИГРЕНЬ
ушла! Сломанные кости нещадно терзали его измученную нервную систему,
видимо, перетянув на себя спрута из переносицы...
- А вы поразительно живучий ,молодой человек! - удивленно произнес
пожилой хирург, осматривая на следующий день странного больного, редкий
случай - покушение на самоубийство путем прыжка с пятого этажа, чего давно
не случалось в его врачебной практике.
- Как вы себя чувствуете?
- Я счастлив! - услышал он свой еще слабый голос..., - я живой!
Как же он был глуп! Как же хорошо жить, да просто БЫТЬ, ощущать себя! Как
он себя чувствует...ха!...да он ЧУВСТВУЕТ себя прекрасно! Какое наслаждение
- просто ЧУВСТВОВАТЬ...
Пусть нищим, убогим, но ЖИТЬ! Жить, жить!
И тут он почуствовал легкое покалывание в переносице... настолько
знакомый, до тошноты страшный признак... он моменьально покрылся испариной,
сердце скакнуло, закружилась голова... не-еееет, только не это! Только не
сейчас, когда он так счастлив...
И снова пришла боль...
май 1994 года
Sergei Davydov 2:5020/1469.8 17 Jun 98 23:27:00
Ода Дубу
Холодный октябрьский полдень. Желтые листья почти осыпались с деревьев.
Теперь они лежат на земле уже почернев с нескольких сторон. Старый дуб,
который стоит уже так давно, что не найдется, наверное, ни одного человека,
который видел его еще росточком, величаво раскинул свои могучие ветки во
все стороны, закрывая от маленького, совершенно не греющего солнца
множество других деревьев. Этот дуб помнил еще те времена, когда люди
каждый день ходили за хворостом, чтобы обогреть свои дома. Теперь люди не
ходят сюда чтобы защитить свое жилище от холода, теперь сюда ходят только
ради удовольствия - за грибами, на шашлыки, чтобы загрязнить еще больше и
без того грязный, превратившийся в помойку за последние 9 лет, лес. Именно
девять лет назад около этого леса построили первый дом, именно девять лет
назад первые жильцы пошли праздновать новоселье, именно девять лет назад
люди бросили первую бутылку, сломали первую ветку. И сломали ее не от
нужды, как делали те люди, которых помнил наш дуб, а лишь для минутного
удовольствия, которое еще через одну минуту забылось. За 9 лет изменилось
многое. Сменились правители, изменились взгляды людей, изменился и этот
лес. Его уже нельзя было назвать непроходимым, красивым местом отдыха -
теперь он напоминал истоптанный, забросанный отходами цивилизации лесопарк,
который построили около густонаселенного микрорайона. В нем в сотни
увеличилось количество тропинок, в десятки сотен раз увеличилось количество
пустых, не заросших даже кустарником полян, в в тысячи раз увеличилось
количество сломанных деревьев, веток..... И нашему дубу за эти 9 лет
досталось. Его ветки пытались срубить местные дачники для своих нужд,
развилку его могучих веток пытались использовать под шалаш мальчишки, в
нижней части кто-то нацарапал перочинным ножом свои инициалы. Дуб не помнил
худшего к природе обращения, за всю его жизнь эти девять лет стали худшими
годами его существования. Но дуб молчаливо переносил и ждал. Не известно,
чего ждал дуб, но он стоял на одном месте не двигаясь, и лишь изредка
пошатывая от ветра своими ветками.
На небе становилось все облачнее, солнце уже не так пригревало восточную
часть дуба. Начинался дождь. Тучи начали сгущаться. Подул сильный ветер.
Ветер стал дуть так сильно, что начал ломать ветки деревьев. Опавшие листья
поднялись в воздух. Дуб стоял качаясь и поскрипывая своим громадным телом.
Уже большая часть его веток оказалась мокрой от дождя. Неопавшие листья
начали проситься на волю и оторвавшись, летали над землей. Мелкий дождик
превратился в ливень, ветер превратился в ураган. Осыпались уже не листья,
на землю падали обломки сучьев, куски коры. Дуб зашатался. Раздался треск.
Его ствол начал ломаться пополам и в падении захватил с собой еще пару
деревьев. Огромный ствол, который нельзя было обхватить двум человекам , со
своими могучими ветками упали, оставив след на земле.
Дуб умер, вместе с ним умер свидетель многих исторических событий, умер
символ, бывшего когда-то непроходимым, леса. Остатки его веток
использовались долгое время под костры, ствол его так и остался лежать на
том месте, куда и упал, правда внешний вид его уже не вызывал восхищения и
не показывал величавости и могущества, он оброс грибами, мхом, часть его
сгнила и осыпалась, а дупло превратилось в урну для бутылок и банок...
Сергей Давыдов. 1:29 16.06.98.
leo@a-press.parad.ru, 2:5080/78 (Wednesday June 17 1998 17:10)
Свежак Кощеева (окончательный)
О прибытии поезда
- Ну, привет, Оля. Здравствуй.
Она ждала чего угодно, но не этих слов. Не таких. Всё это время: пока она
укладывала сумку, садилась в поезд, сосредоточенно и стремительно
передвигалась по сонному вагону, а потом , когда все вокруг суетливо
засобирались, уселась возле окна, прилипла к нему, словно бы пытаясь
разглядеть за пролетавшими мимо неряшливыми развалами складов платформу и
неясную фигуру на ней - она представляла себе то напыщенно-церемонное
представление, то, напротив, нелепую оргию обоюдной стеснительности.
Проблема, видите ли, была в том, что она никогда не видела его, а он - её. И
поэтому, когда поезд остановился, и она увидела как раз напротив выхода из
вагона тень мужчины - даже тогда она сомневалась. Мужчина стоял и
рассматривал - нет, не выходящих пассажиров, как это положено было бы
человеку, встречающему кого-то; он рассматривал поезд вообще, рассматривал
внимательнейшим образом, придирчиво и как-то угрюмо, как если бы ему
предстояло своими руками сделать такой же или предпринять на этом поезде
некое опасное путешествие, и потому он заучивал малейшие детали устройства и
взвешивал - на глаз, за неимением лучшей возможности - его надежность. В
руке мужчины была бордовая роза - но держал он её безо всякого значения,
будто не понимал, зачем она ему нужна, будто она была предписанным
атрибутом, опознавательным знаком.
Все остальные на платформе спешили по своим делам, и она даже на какой-то
момент испугалась, что никто её не встречает, и она осталась в незнакомом
городе без денег и совершенно одна, как и предсказывала мама. Но именно в
этот момент парень оторвался от созерцания вагонов и сказал:
- Ну, привет, Оля. Здравствуй.
И вдруг, как девушка, наконец расплатившаяся с таксистом, к ней полетела его
улыбка. Он протянул ей розу и взял сумку, словно бы цветок был платой за
неё. При этом они стояли в точности на том же месте, где когда-то сошлись в
первый раз Каренина и Вронский. Но ни он, ни она романа этого не читали, как
и все остальные, кто в этот момент мог видеть их, и потому это занятное
совпадение отмечено никоим образом не было и метафорой не стало. Что вы
хотите - в наши дни такое часто случается с метафорами. Таково уж
современное общество.
Впрочем, большие города и прекрасны именно своей безразличной добротой.
Внимание к другому всегда имеет привкус несвободы и оттенок некой злобы, а в
большом городе хоть на ушах ходи - никто даже и не посмотрит.
"Родственник", - разочарованно подумала проводница, провожая их взглядом.
Её свадьба намечалась в конце недели, и, как это часто бывает с людьми в её
положении, ей хотелось, чтобы все вокруг были счастливы, причем счастливы
именно тем родом счастья, который обычно стыдливо именуют "личным". Поэтому
то, что пассажирку (впрочем, совсем худенькую), её ровесницу, никто не
проводил, а встретил то ли брат, то ли вообще кузен, повергло её в
мимолетную грусть.
Те, кто видел его полчаса назад, могли бы усугубить её муки, добавив, что
брат (или вообще кузен) он, мягко говоря, нелюбящий, поскольку плелся он на
вокзал с видом скучающим и даже хмурым, останавливаясь у всех киосков, а у
книжного лотка в переходе метро он даже взял какую-то малозначительную книгу
и погрузился в неё на добрую четверть часа.
Никто бы не поверил, узнав, что гнетет его не скука, а усталость; вялым же
безразличием он, как медом, пытается затопить лихорадочный страх того, что
именно сейчас, на последних минутах и метрах многомесячного пути, что-то
наконец пойдёт наперекосяк. Из книги, которую он просматривал, он не
запомнил ни слова.
Еще более были бы удивлены те, кто соприкасался с ним в его далеком родном
городе. Неистовый фанатизм его, беспощадность к себе и остальным на пути к
какой-нибудь ерундовой цели давно вошли в поговорку. Совсем парень спятил,
всё громче бурчали у него за спиной. И никто даже подумать не мог, что его
демонические страсти были ему безразличны, а за ними тлела страсть
по-настоящему неукротимая, владеющая им без остатка; тот стержень, который и
позволял ему держаться и не терять блеск в глазах - то, что было доступно
лишь его внутреннему взгляду и ни одной душе кроме, что он берег пуще всего
в жизни и к чему он рвался сильнее всего; неясная тень, обретавшая
очертания, Операция, План.
Ничто в жизни он не планировал и не готовил столь упрямо, неотступно, как
эту встречу двух незнакомых людей в чужом для них обоих городе. Он упорно
сводил концы с концами, искал выходы, изворачивался, юлил, несколько раз
переносил сроки, но не отступался. Это было как рукоделие, которое хозяйка
берет в руки, едва выдается свободная минута. Он приводил мир в порядок. Он
готовил побег. В этом не было никакого сомнения, поскольку так готовятся
только к побегам, причем именно к побегам повторным, когда океан
человеческой ярости сжимает не только Стена, но и шрамы от прошлых неудач.
Как это часто бывает, всё началось из каких-то мимолетных дуновений и
импульсов которые способен различить лишь тот, кто начинает глохнуть от
обступающей его всё больше тишины. Какой-то камень в сплошной стене оказался
не столь твердым, как остальные. Одна из проблем оказалась разрешимой,
распавшись на две менее значительные проблемы, с теми удалось поступить
подобным же образом - они дробились всё мельче, брешь в стене становилась
всё шире, и наступил тот момент, когда во всех клеточках вместо вопросов
стояли ответы, и исключительно утвердительные.
Продолжение следует
Gena Boriskin 2:5022/31.1 06 Jun 98 21:19:00
Жарко.
Жарко. С утра солнце, как будто с цепи сорвалось. Около входа в магазин
сидит кавказская овчарка. Собака изнывает от зноя. Огромный красный язык
свисает из широко раскрытой пасти. Тяжелые капли слюны падают в пыль.
Хозяин уже давно исчез за этой дверью, а его оставил сидеть здесь, на самом
солнцепеке. Он послушный пес, сидит здесь. Ждет. А хозяина все нет. А
солнце печет. Овчарка ложится. Но горячий асфальт не дает прохлады,
наоборот, становится еще жарче. Взгляд пса неотрывно зафиксирован на двери.
Оттуда несет прохладой и какими-то странными, но вкусными запахами.
А солнце жарит. Наконец кавказец не выдерживает и, решив, что если он
подождет хозяина внутри, то ничего плохого в этом не будет, медленно
направляется к входу в магазин. Постояв немного перед входом, он осторожно
заходит в этот прохладный, приятно пахнущий полумрак и укладывается рядом с
дверью.
Спустя несколько минут из другой двери на улицу выходит хозяин. Он
подходит к тому месту, где оставил своего питомца и, не видя его, медленно
оглядывается. Собаки нигде не видно. "Украли", мелькает у него в голове. Он
бросается через всю площадку к бабулькам, воседающим на табуреточках за
бастионами пучков петрушки и укропа. Пес, видя из своей засады, что хозяин
уже тут и ищет его, понимает, что был не прав, покинув свой пост, поэтому
быстро вскакивает и бежит на прежнее место.
- Собаку не видели? — спрашивает хозяин у бабулек.
- Какую? Эту что ли?
Хозяин оглядывается и обнаруживает кавказца, аккуратно сидящего там, где
ему и положено быть. Его морда — сама невинность. Хозяин трясет головой,
смотрит на солнце и, бурча под нос что-то неразборчивое, уходит, ведя за
собой питомца.
Stas Shlyk, 2:5020/701.7 (Суббота Июнь 13 1998 01:10)
Характеристика вида
Homo aquaticus
Водник обыкновенный (Homo aquaticus non sapiens) - крупное
млекопитающее, в летний период населяющее долины горных рек умеренной зоны,
а на зиму образующее скопления в пригородных районах больших городов.
Внешний вид крайне необычен: характерными видовыми признаками являются
наружный череп яркой окраски, покрывающий большую часть головы,
водонепроницаемая шкурка и большой горб на спине, при необходимости
трансформируемый в плавательный пузырь. Особи мужского пола отличаются от
женских большей массой горба и густым обволосением лицевой части головы.
В дневное время суток обитают в воде, передвигаются по ее поверхности,
используя для этого своеобразные воздушные пузыри, изготовляемые смышлеными
созданиями из выделанных особым образом шкур тупорылого восьмиуха -
ископаемого водного млекопитающего; пузыри наполняются воздухом через
вырост прямой кишки восьмиуха - так называемую пипку. Ночуют на берегу,
постоянных гнезд не устраивают, довольствуясь временными брезентовыми
хатками. После высадки на берег претерпевают спонтанную линьку; сброшенную
шкурку, однако, не оставляют, а используют многократно.
Такая шкурка представляет большую ценность для рыболововлюбителей,
яхтсменов и аквалангистов, что делает водника привлекательным объектом
охоты; однако, отлов их - дело сложное и небезопасное. Лучшая тактика при
охоте - отстрел проплывающих мимо водников из засады на берегу. Целиться
лучше всего в глаз, чтобы не попортить шкурку. Если первый выстрел не
окажется смертельным, преследование раненого водника может составить
серьезную проблему.
Как и муравьи, термиты и спелеологи, водник является социальным
животным. Общественная организация примитивна и строго иерархична; во главе
стада стоит обычно взрослый матерый самец или сильная самка. Борьба за
власть в стаде происходит редко и носит скорее ритуальный характер; при
этом используются примитивные орудия труда. Способны к звукоподражанию;
так, представители иерархического уровня, называемые "лоцман", общаются с
прочими особями стада посредством звуков, напоминающих слова "ход",
"табань" или "зацеп"; в состоянии возбуждения, вызванного критической
ситуацией, издают звуки, которые непосвященный наблюдатель может принять за
распространенное словосочетание "твою мать".
Всеядны, но основными продуктами питания являются спирт, чай и сало;
при отсутствии этих компонентов в рационе больших размеров не достигают. Таким образом, водник - вид, нуждающийся в дальнейшем изучении.
P
...Закладка в соц.сетях
