Жанр: Юмор
Подборка юмора из сетей
...Андреем.Он вообще казался мне неутомимым...Я сдерживала свои мучения в
себе и отвлекала себя от мыслей о долгом еще, лежавшем впереди, пути, о том,
что я сейчас-нет, вот, дальше, сейчас, или сейчас...-умру...Но не сдамся, и не
скажу ни единого слова о том, что мне тяжело-просто молча героически умру, и
все...Нет, я пыталась мысленно петь песни Высоцкого, но слова иногда
застревали в пульсирующих кровью висках
Я всегда всем подражала, всех уважала , и за братом ходила хвостиком,
несмотря на то, что это он меня младше на два года, а не я -его.Олег, всегда
такой серьезный по сравнению со сверстниками, то пытался избавиться от
этого сопровождения, то делился со мной сомнениями в том, четно ли делать
так, а не иначе, а то очень часто брал меня в какие-нибудь важные и серьезные,
таинственные мальчишеские игры, рассказывал секреты или что-нибудь
спрашивал, а я старалась ответить так, как правильно.Черт, мы были
достаточно правильными детьми, даже где-то-слишком, за исключением
некоторых шалостей, сотворенных по незнанию правильного или казавшихся
нам очень важным и жутко интересным делом,к которому мы не догадывались
применить это правильно-неправильно и "что такое хорошо, а что такое плохо"
из стихотворения, заученного оттого, что его часто рассказывали
взрослые.Выйди я замуж по окончанию школы-я бы была верной собачкой
своему мужу и не желала бы ничего другого.Но эта преданность и робкость, помоему,
пугала мальчишек, и так являвшихся лидерами для девчонок.В меня
влюблялись за мою гитару, за примерное поведение, но меня это смущало.Меня
хвалили и награждали в школе за это послушание, но я чувствовала себя
недостойной этого-ведь я ничего не сделала, просто хорошо училась и
примерно себя вела...Меня одной из первых приняли в комсомол, а я ведь даже
не выучила устав и годы, в которых комсомол получил свои ордена , и очень
переживала по поводу того, как я провалюсь и меня не примут, и какой
ужасный это будет позор , но вместо того, чтобы эта огромная дружина
заметила, что я не смогла ответить ни на один вопрос и мучительно пыталась
рыться в памяти и что-то из себя выдавить, мямлила-вместо этого они все
проголосовали единогласно, оставив меня в удивлении и недоумении , и с
чувством несправедливости, о котором я, впрочем, скоро забыла в радости и
торжественности события, я вышла из зала, где на меня одну смотрела тысяча
глаз...Но стоило мне пройти хвостиком за кем-нибудь, заметив влюбленный
взгляд-я настолько непосредственно, не умея скрывать смущение, смотрела,
что он переставал любить меня, а смущался и начинал избегать.Попробуйте
ходить за кем-то хвостиком-и от вас попытаются отделаться.Когда кто-нибудь
начинает меня боготворить, меня начинает тошнить.Меня можно любить, и
мне это приятно, но я -не ангел, с которым надо во всем соглашаться, и
пялиться безостановочно.Почему-то я тогда этого не понимала, преданно
смотря на уважаемых мной ровесников, но сбегая сама от слишком уж
преданных мне поклонников, готовых смотреть мне в рот и ловить каждое
слово.Я нескромно скажу, что всегда была красивой, но настолько неловкой и
непосредственной, смущавшейся, молчаливой, что иногда меня начинали
сторониться, не понимая этой неосознанной и пугавшей меня саму бури чувств,
которые я не умела выразить, но которые заставляли меня молча краснеть,
бледнеть, что-то ронять и смущаться ото всего...
Olga Vishnya 2:5042/7.27 10 Jun 98 21:53:00
архив3
С Андреем мы уже прошли бОльшую часть пути, когда я почувствовала, что
льдинки, образующиеся в носу от жаркого влажного дыхания на морозе, просто
уже не дают мне дышать , и ранят нежную кожу,и заполнили все ноздри до
самого мозга,кроме того я уже и начала плевать в снег кровью.Тут я просто
перепугалась, правда, не слишком, не понимая последствий, но я ведь читала
про отважных покорителей Антарктиды,у которых от дыхания тоже
образовывались льдинки.Только там ничего не говорилось про кровь... Короче,
я просто струсила и взмолилась:
- Подожди,я уже кровью плюю, а ты чешешь. Куда мы спешим? Спасибо, я
уже согрелась...
Он обернулся и, дождавшись, когда я до него дошла, спросил:
- У тебя уже седьмое дыхание? У меня только первое...
И снова ринулся вперед.Я попыталась сказать, что у меня все-таки пятое,
дыханье-то. Но послушно двинулась следом и уже больше не заикалась ни о чем
подобном.
Когда я зашла в балОк за Олегом,Андрей пошел домой,не захотев нас
ждать.Олег посмотрел на меня удивленно:
- Ты похожа на Деда Мороза-вся белая.
- Я знаю,-ответила я,хотя и не подозревала ничего подобного, только
провела по лицу замерзшими, мокрыми от снега руками,чтобы растопить лед и
иней, при этом обеспокоившись, в каком же тогда виде я была при Андрее. У
меня не было с собой зеркальца, но я красочно представила себе белые усы и
ресницы,белые щеки, белые волосы... Я тогда отморозила себе руки и нос,
теперь это-первое, что у меня замерзает на холоде.
Потом, на следующий день, я догнала Андрея по пути на кружок - я
выглядывала из окна, когда он должен был идти мимо нашего дома и мы
появились с ним вместе.Там , когда я попыталась сказать, что они-лентяи и
не захотели выйти из дома в мороз,а мы вот-прошли 10 километров-и ничего,
не околели-они хором оправдывались, что не могли нас догнать-сначала видели
вдалеке и кричали, а потом-мы исчезли из вида. Я разочарованно подумала,
что жаль, что они до нас не докричались-и шли они медленней, и у меня -была
бы передышка...Нос и руки опухли,были красного цвета и болели...
Было уже темно, когда мы присели отдохнуть на свои
рюкзаки. Магнитофон, еле игравший на севших батарейках, переходил из рук в
руки. Потом его дали подержать мне, при этом предупредив, чтобы я его не
уронила и никуда не ставила в снег. Андрей ,увидев, что гитара мешает мне
идти, забрал ее у меня и понес сам, не слушая моих отговорок.Все устали-мы
шли весь день, с трудом поднимая высоко, чтобы идти по снегу,ноги в тяжелых
сапогах. Меня качало,как "баркас поперек волны". Я увлекалась морскими
рассказами и мне так понравилось это выражение, что я повторила его
несколько раз, но никто не обратил внимания. Звезды смотрели на нас
свысока, холодно мигая в вышине. Луна освещала цепочку следов и притихших
ребят, упавших на снег кто где стоял, не трудясь найти место поудобнее.
Кто-то, отдышавшись на морозном воздухе,уже рассказывал старый анекдот.
Беззаботны они - дети. Как здорово казалось все на свете! Какое
романтическое настроение, какие неизведанные нам чувства будила эта ночь и
снег в неземном синем свете луны! Черная гора закрывала наши спины и мы
прислонились к ее сильному боку с благодарностью и чувством освоенности
покорившегося нам мира. Мы пропахли костром и снегом,таким дымным запахом с
морозной свежестью, счастливые минутой отдыха и уже болтавшие без
умолку,забыв об усталости, наслаждаясь этой ленью двигаться, когда ноги
гудят от долгой ходьбы и хочется спать, а впереди-еще, наверное, долгий
путь.Нет, мы уже близко-вот она, та тропинка!
Мы заблудились. Это было новое для нас чувство-какой-то веселящий
страх.Мы с восторгом ужасались и сетовали на впереди идущих, на эту чертову
тропинку.Она разделялась на две полкилометра назад.Мы тогда пошли по более
утоптанной части.Теперь стало смешно и понятно, почему тупиковая,
неправильная -была более плотной и обхоженной многими следами
сапог.Люди шли по ней, видя, что она плотная и широкая-и возвращались
назад, кляня ее и выходя обратно, на правильный путь,бывший в два раза
слабее, потому что все шли по нему лишь один раз.Это было настоящим
приключением для нас.
Как я тогда не совсем сознавала все свои непонятные мне тогда чувстватак
я теперь затрудняюсь их описать, хотя живо помню все настроения и
впечатления...
В темноте мы увидели сначала полузасыпанный снегом балОк, в котором,
видимо, давно не жили.Мы его раскопали потом, наутро, приведя в порядок и
сделав пригодным для житья,и частично переселились в него. А сейчас-там была
более обжитая избушка в нескольких метрах от этой.В ней была большая печка,
разделявшая дом на две комнаты ровно пополам. Мы положили включенный
фонарик на старый деревянный стол и поскорее занялись печкой. Все валились
с ног и страшно хотелось спать.Но все были голодны и мы решили на скорую
руку сделать что-нибудь сьедобное.Девчонки быстро почистили картошку, не
разбирая рюкзаки, а просто вывалив все на стол, чтобы в этой куче как-то
найти все, что нужно, не роясь в чужих вещах в поисках продуктов.Хлеб
нашли, порезали, открыли холодную тушенку, сообразив первым делом всем по
бутерброду на первое время, пока вскипит картошка, а тем временем парни
рубили дрова-спасибо старому туристскому обычаю оставлять запас дров для
следующих сюда позже путников. Усталый человек растапливал печь тем, что
было кем -то приготовлено, с благодарностью вспоминая подумавших о нем
людей, а уходяоставлял новый запас для других, оставляя и немного продуктов
на всякий случай, если они не были ему самому жизненно необходимы и
оставалось лишнее... Это святой закон-как для шофера не проехать мимо на
пустынной дороге, помочь всегда и везде чем можешь, вспоминая,
что-когда-нибудь и тебе так помогут, от этого никто не застрахован и все
бывали в такой ситуации.На дороге никакой водитель не бросит в беде
другого, помогая вытащить из грязи машину незнакомого ему человека, иногда
рискуя целостью своего транспорта, рискуя тоже сесть в ту же грязь и
застрять здесь надолго, несмотря на срочность поездки, и никогда не
согласится на материальную благодарность за эту помощь-он ведь был обязан
помочь. Не знаю, бывают, конечно, разные люди, но это редкость, большая
неприятная редкость, когда даже будь он самым никудышным негодяем,
отдохнувший путник не вспомнит с благодарностью прошедших здесь ранее и не
оставит запасы идущим следом...
Olga Vishnya 2:5042/7.27 10 Jun 98 21:58:00
архив4
Мы наскоро поели и устроили, как могли и где могли, в темноте и в
тесноте, свои спальники и одеяла, расположившись кто где мог. Часть
продуктов, фонарики, свечи-положили на полки над печью. Там был даже старый
пыльный и грязный диван-на нем легли девушки, имея право выбирать, в
тесноте да не в обиде, втроем.Парни спали на полу, но там было свободнее.
Разговоры быстро умолкли-все устали.Печка тем временем лила на нас желанное
тепло, щедро после холода заправленная доверху дровами-парни перестарались.
Через час стало жарко и все вылезли из спальников.Еще через полчаса
разделись. Потом Саня Малых, самый высокий из нас (его фамилия очень ему не
подходила и это было поводом для шуток) - встал, и, спотыкаясь о лежащие на
полу тела, стал искать свое полотенце. Открыл дверь от жары, пуская в дом
холодный воздух.
- Олег!
- Чего? - мой брат не спал
- Пошли купаться!
Всеобщий смех.
- Ну уж нет! Иди сам!
- Кто пойдет со мной?
Отговорить его не удалось... Что ему там?. Темно. Неизвестно где и
невидно ни зги. Одиноко и пусто в сопках. За маленьким пыльным
окномнепроглядная и пугающая возможными неожиданными сюрпризами мгла. А
здесь - приятный приглушенный отсвет печи и тепло замороженным мышцам.
Пузырь встал и стал искать свечу, потом, найдя ее, поднял и осветил
фонариком. Она была как брезентовый пожарный шланг - мягкая и гибкая. Он
слепил из нее непонятной формы фигуру, оставив на всем ее длинном
пластелиновом теле свои отпечатки пальцев.
Все наперебой бросали шуточки по поводу медведей, встреченных
Саней в источнике и сопровождающих по пятам жуткие вопли Сани,
несущегося обратно в дом, предлагая встать и встретить на защиту нашего Сани
этого медведя с ружьем... Которого у нас не было-нет, с топором!
- Что-то его долго нет-видно, правда, его уже скушали...
- Может, сходить посмотреть?
Желающих вылезать с тепла на холлод и посмотреть не было, включая и
сказавшего такое предположение.
Все зашевелились-спать уже никто не хотел.Появившегося Саню
встретили вопросом:
- Ну как медведь?
- Какой медведь? Зря ты, Олег, не пошел - классно!
Ответом было всеобщее хихиканье.Потом Андрей, по "просьбе
трудящихся " стал рассказывать монологи Жванецкого.
- Одна так вообще потом приспособилась-положила моток шерсти в батарею и
вяжет. Так там батарея протерлась, пришлось сантехника вызывать. А он все
удивлялся-струя бьет из ребра, да еще с мохером...
Здорово! Я чувствовала какое-то тепло по отношению ко всем своим
товарищам,пережившим вместе со мною такие переходы и приключения-нам было о
чем говорить,о чем-то , близком нам всем и непонятном остальным и это
сближало и сплачивало нас,мне нравились они больше всех других и нам
интересно было со смехом и азартом поспорить о столь нелегких вещах на
непонятном для других языке.Мне нравились они, прокопченные и много
повидавшие, не сознававшие всей этой прелести и необычности-для них это
было обычно и естественно.Они нравились мне в чумазом и довольно
потрепанном, невзрачном со стороны , виде, но красивые для меня-я не
замечала внешности, я любовалась тем, что они были сильнее, смелее и лучше
других, тем, что я знала, что они благородные и честные и не бросят меня ни
в чем, везде помогут и поддержат, доверяют и ценят меня в таком же
ободранном виде, за то, что я пролезла на крышу вместе с ними, за то, что я
умею так же или лучше развести костер, за мои песни-это были и их песни, но
не получились бы без меня, за то, что мне-можно доверять и надеяться на мою
помощь и на мое мужество, как бы громко, напыщенно все это и нелепо со
стороны не звучало, но это было так, а я в то время всегда думала громкими
фразами, и, наверное, была права.Кто же и когда же еще думает так искренне
такими замечательными и правдивыми словами, не смущаясь их звучанию, а
искренне веря в них и понимая? Я рассматривала подолгу все детали лица
Джона с почти влюбленным взглядом и смущала его. Я ходила, повсюду
появляясь с радостной улыбкой, где могла увидеть Андрея и шла за ними,
сообщая, что просто иду мимо, но увидела и не спешу, пройду с ними до
поворота, а потом-ну там, к подруге какой-нибудь, например.К подругам я
заявлялась всегда неожиданно, смущенно посидев недолго, болтая о пустяках
или тихо поддакивая, и торопилась уйти.Я и сейчас появляюсь так -реже, но
так же неожиданно, смущая всех и еще больше смущаясь сама...Только подруг у
меня меньше, но они-лучше.Я научилась выбирать друзей,а это очень трудно...
Кажется, вряд ли им это нравилось-мои восторги.Не удивляюсь, плочему в
классе меня иногда сторонились-я на всех смотрела задумчивовнимательно,
молчала,девчонки целовали меня как красивую куклу и восторгались, но я
воспринимала это с невозмутимым замороженным видом, как индеец, не обращая
внимания, только краснея и тут же забывала, и всем их затеям подчинялась
послушно, молча, думая по-своему, но не высказывая этого.Позже-мне просто
завидовали, сторонились, но все так же не понимали, как и я их.Странно это
было для меня, и сейчас странно.Я была сама по себе и меня иногда унижали,
но я не знала, как на это ответить и молчала.Это их тоже задевало.
На следующий день мы встали рано -достаточно рано для вчерашней
усталости и пошли рассматривать местность и - купаться! Саня вчера это
опробовал. Он прав-это просто здорово. Ну, за исключением деталей, на которые
никто не обращал внимания:источник бил из ржавой трубы в такое же ржавое
корыто, только надо было повернуть кран. Может, Саня потому и отсутствовал
ночью так долго, что в темноте лунной ночи, трясясь от холода, не мог найти
этот кран, только он о том не рассказывал, а мы и не спрашивали.Саня-еще то
чудо в перьях!Он поставил палку и на нее повесил что-то пластмассовое-какуюто
старую забытую здесь кем-то куклу и поджег. Она горела, плавясь, капая
огнем, и распространяла удушливый запах. Это помимо того, создавало
пожароопасную обстановку. Наша добрая всегда руководительница
рассердилась, хотя мне было и немного жаль, что хорошего человека ругают, но
она была права.По-моему мы доставляли ей много забот-не знаю, где еще
можно найти такое скопление до такой степени разных, но одинаково
непоседливых ребят.Мы разбрелись в самые разные стороны и все вместе и
каждый в отдельности находили много совсем не невинных, но всегда опасных
забав.Какие мы теперь, наверное, скучные люди!Нам не прийдет в голову
купаться среди ночи, жечь пластмассовую куклу, встать под снежную
лавину,достать кого-нибудь из теплого бассейна и засыпать снегом...Мы стали
осторожнее, мы стали задумываться о последствиях, мы стали думать о смысле
этих глупых шалостей, которые так иногда хочется сотворить! Но-несолидно
ведь, по-детски, и смешно при таком росте и весе, сурово сжатых губах и
жестким умным взглядом-лезть через забор, кидать камни в реку, наблюдая за
их плавным полетом и шлепающим всплеском, оставляющим концентрические
круги на глади волны, которые она тут же плющит и уносит. Нет, мы не сможем,
с нашими красиво уложенными ежедневно, затратившими на прическу аж
полчаса драгоценного утреннего времени волосами, и аккуратными, чистыми и
выглаженными парадными брюками,- бежать с криком за белым ушастым
зайцем, в снегу и грязи, ловить бабочек, измерять глубину луж...
Olga Vishnya 2:5042/7.27 10 Jun 98 22:03:00
архив5
Знаете, какое у меня самое первое детское воспоминание? У меня был
друг детства, старший на два года...Брат, Олег-он на два года младше.Лестница
дураков.Мама одела нас с Олегом, нарядила.Ему-два года, мне-четыре, на мнекрасивые,
с ажурной вязкой по бокам, новые, голубого цвета брючки.Втроем, с
папой, мы, чтоб не мешать, вышли на улицу и ждали маму.Мама всегда
красилась и одевалась не меньше часа, выбирая украшения и одежду, завивая
волосы, обновляя маникюр.Ну,не знаю, почему все женщины так долго
одеваются и собираются-я, например, сама понятия не имею, почему за полтора
часа не успеваю собраться и выскакиваю к машине, натягивая на ходу платье
или пиджак...Наша мама вышла-ну просто раскрасавица-приятная, стройная,
красивая, элегантная,как всегда, и мы идем...
Пардон, ничего не получилось! Она выходит-мы с братом стоим в луже,
а папа смотрит в другую сторону. Брат собирался померять глубину...Ему всего
два года?Ничего, мы понимаем друг друга с полуслова!Как?..Брата переодели, а
меня-отшлепали и оставили дома!И заперли!..А сами-сами они пошли к
Максику-мы ведь все собирались идти к Максу-другу детства моего,и-взять и
оставить меня дома!??Это была трагедия всей моей младой жизни...Я закатила
страшную истерику, но они уже не слышали,они ушли...Тогда я влезла в олегову
кровать,и, свернувшись калачиком, прилично измочив слезами подушку,
сделала вид, что сплю:пусть прийдут и увидят, что ребенок в огромном горе,
они меня обидели, обидели!И что я устала от слез ,и, бедненькая,
уснула.Только, наверное, уснула я и вправду, а когда они вернулись-услышала,
но глаза не открыла.Я успокоилась только тогда, когда мама сказала, что до
Максика они не дошли, а просто прогулялись и вернулись.
Для нас теперь-не горе-не поиграть в кубики со старшим мальчиком, для
нас теперь-не радость-измерить лужу в новых брючках и туфельках с
красивыми пряжками.Но неужели не были мы счастливее именно ТОГДА!И не
хотели бы иметь ТЕ заботы?А мы и не помним, что это были за заботы, что это
был за мир, полный красок и впечатлений, которого нет сейчас, когда мы
повзрослели, но ведь он был, был!И он был прекрасен.
И я влезла на заснеженную крышу, которую осадили наши мальчишки, я
хваталась за холодный снег замерзшими руками, захлебывалась морозом, в
одной рубашке и брюках.Они засыпали меня лавинами снежной пыли, она
таяла на лице ледяной маской и сползала, отваливаясь мокрыми кусками.Мои
снежные комки, брошенные навстречу, наверх-не попадали, они падали
обратно, добавляя мне же трудностей в преодолении , мешая атаке,и
рассыпались внизу.Я схватила Андрея за рубашку, и мы свалились вместе,
смеясь.На лету я успела насыпать ему за пояс и зашиворот снег, но вдруг
смутилась и обиделась, когда он сказал:
- Так нечестно.Я же не могу тебе так же сделать: ты-девчонка.
Мы с криком и визгом, с воплями восторга, сьезжали со склона сопки на
самодельных широких санях, толпою, теряя половину мокрых и довольных тел
по пути, и они скатывались кувырком по снегу, смеясь.
Я нашла парней под огромным снежным карнизом, и они стояли,
обнявшись, с одетой по всем правилам страховкой и карабинами, и просили
меня сфотографировать их.Потом, когда мы делали фотостенгазету каждого
похода, под этой фотографией подписали: "Пример, как НЕ НАДО делать"...
Мы шли назад с сожалением, счастливые, предварительно заготовив
запас дров и оставив консервы в снегу для последователей.
Андрей взял снова мою гитару еще в начале пути, а потом неожиданно
протянул руку и сказал:
- Спорим, я перейду ручей в своих ботинках?
Я ответила:
- Если ты надеешься на снежный мост над ним справа от тропы, то
зря:было тепло и он рухнул.По пути сюда он и то уже был хлипкий...
- Нет, но увидишь!
И я протянула руку.
Я пожалела об этом сразу и всю дорогу переживала за то, чтобы этот
мост был жив...А он и вправду рухнул, и я не успела добежать до Андрея-я
обернулась, а он уже шел в ботинках по воде...Я чувствовала стыд за этот спор
ни на что,ни за что, и переживала за здоровье отважного "моржа", ради спора
шедшего через реку среди зимы, но не отступившись.И слова застревали в
горле-ну что сказать?..Сквозь смущение я смогла выдавить:
- Андрей!..У меня есть сухие теплые носки, прошу тебя...
Он ответил:
- Не надо, у меня есть...
И пошел в мокрых, как всегда, впереди всех...Я просто не знаю, почему
командиром отряда выбрали не его, а смуглого крепкого парня, пришедшего к
нам позже, который отчего-то нравился мне не особо...
Мы вышли на трассу.Солнце слепило и отсвечивало от яркого
снегамиллионами солнечных зайчиков, слившихся в один, и отблески их сияли
в крепком своею чистотой юодрящем воздухе конца марта...Мы медленно шли
по накатанной ежедневными рейсами междугородней 600-километровой
дороге, шедшей через Мильково от Петропавловска до Ключей.Мы находились
ничтожно недалеко от своего поселка по сравнению с гигантской длиной
дороги-километрах в 30-50, не знаю точно.Мы брели, не торопясь, зная, что
теперь мы-в цивилизации, и нам уже некуда больше спешить-мы почти дома.Я
открыла гитару,но петь почему-то не хотелось, ведь это уже был наш
привычный комфортный мир, он еще только начинался, но наше путешествие
уже подошло к концу.Нас подхватил шумный автобус, и мы вскоре уже шли
домой, необычайномолчаливые и тихие, не успев еще забыть всей чистоты и
душевности диких мест, шли меж каменных стен нашего поселка, по грязной
дороге, в голых деревьях, в разворошенных экскаватором котлованах строек,и
все это казалось нам чужим... Мы были дОма.
Едва зайдя в квартиру, и не успев переодеть пропахшей дымом и
морозом одежды, мокрой от пота, и такой уже привычной и удобной, мы зашли
на кухню, и, гремя кастрюлями, переглядываясь ,ели , так, будто нам не
предоставится еще эта возможность по крайней мере на год вперед, а затем
пошли фотографироваться с присутствовавшими у нас, оказывается, гостями,
красные с мороза, хмурые и-дикие рядом с этими утонченными людьми, с
выглядевшей домашней и уютной кошкой, с пахшей пролитым молоком и
кипящей на плитке вареной картошкой нашей мамой.Младший брат
захватывающе-увлеченно сосал палец.Мы, отвернувшись от обьектива,
задумчиво молчали...
Она звала нас, наша дикая природа, назад, в наш первый поход(если не
считать почти что беспризорного красивого, пыльного, полынного недалекого
совсем еще детства, папиных рейсов среди хвойного леса)-звала нас
обратно.Она ждала нас, она находилась повсюду, напоминая, зажигая уже в
душе непонятный сосущий холод желания идти и идти, не жалея себя рваться
вперед-туда, дальше от каменных домов и электричества, идти там, где крышасинее
небо, и друзья-кедры великие и березы-отныне и навсегда ждут нас.И они
ждут нас до сих пор, строгие, стройные, и-такие одинокие!А мы все бежим, и
не можем вырваться из этого круга забот повседневных-их еще будет так
много!Мы уже много старше, умней, солиднее, но-безвольные...Мы тяжелы на
подьем.Почему мы не идем за сердцем нашим, отчего у нас нет воли вернуться
туда, бросив этот мир...Отчего, ну чем он нам стал так дорог?В нем нет
ничего...И он того не стОит, верите?
Alex Sadovoj
graphomania
Вечер останавливаеться, растерянно смотря по сторонам. Стоять высоко
задрав голову. Еще в школе. Урок баскетбола вместо литературы. Весення
истома, разваливающаяся по кусочкам при виде самого себя в зеркале
Базарова. "Как все просто для тебя, Саша". Я не попал трехочковый. адоело
просыпаться в чужой постели. Вернее, так - в постели, которую для меня
готовят, в полную меру пользуя слова и проч. богатство, чужие руки. Я знаю,
ты считаешь, что это графоманство. Остановимся на этом. Школьная
программа... это гораздо более актуально для тебя, твоей сестры, вернее,
моя же - давно уже закончилась. Ну, да ладно. Не суть. У нас скоро будут
дети, милая, и я постараюсь, чтобы они лучше забрасывали мяч, нежели
выстраивали согласно правилам грамматики ССП.
Давай покурим. У нас будут желтые зубы, а поцелуй - противным и коротким
оттого.
Ты говоришь, я так привык бросать слова на ветер, что и сам этого не
замечаю. Подожди минутку... звонит телефон, загораясь в кармане рубашки
маленьким и легким зеленым огоньком.
Говорят, я бросил пить. Правильнее так: на улице жарко настолько, что
даже холодное пиво вызывает только изжогу. Когда ночь п
...Закладка в соц.сетях
