Жанр: Юмор
Подборка юмора из сетей
...охожа на распахнутые
ворота. Когда ветер - больше никогда, а дождь - химера детского букваря. Я
занимался любовью с Эдитой на прошлой неделе; она предложила заснять весь
этот процесс на видео, и мы долго решали, как бы нам поудобней устроиться в
кровати. Потом смотрели это вперемежку с новостями о разбившемся поезде, и
те двое на экране, смешно выставляющие вперед свои вторичные и первичные
половые признаки, казались мне аккуратно амутированными выбитым стеклом
опрокинувшегося вагона ее и мои конечности. Хотя было приятно.
Слова на ветер. Как картина, застывшая в рамке у меня на столе,- твои
растрепанные волосы и старенькая майка, экономно используемая в качестве
ночной рубашки. Ты красивая.
Желтое лето плачет, свернувшись калачиком на твоем плече. Море похоже на
огромную старую с проседью вислоухую собаку, все обо всех знающую, а небо -
на опрокинутую голубую чашу... сплошные повторы в ассоциациях и
литературных образах; ты права - это определенно графоманство, впрочем, с
другой стороны - цитировать себя уж конечно приятней, нежели незнакомых
дядь и теть... И тем не менее: "виноцветное море" постоянно вертиться вот
на языке, так и спеша, как ребенок, броситься в самую гущу повествования.
Тем лучше...
Виноцветное море - скорее в Греции; здесь же я отчетливо различаю только
два цвета: серую пену взбесившихся барашков и тено-синий фон, гармонирующий
с моей одеждой в любом случае - склонность моя к темно-синему началась еще
с детства, может это были какие-нибудь первые RIFLE или LEE, чудом попавшие
в наш советский гардероб...теперь же она выражаеться во всемот носок и
нижнего белья до рубашек и галстуков. Как всегда - максималист. Вчера с
утра зарядил дождь, и я сидел против окна с газетой, смотря как суетливо
прячеться отдыхающими под зонт их курортное благосостояние в виде загорелых
спин и солнечных очков - год назад, тем же жарким летом, я сбежал от тебя в
Таллинн вначале, а после чуть ниже - в Юрмалу; потом долго и медленно
добираясь по побережью до уже нашей Клайпеды, я все думал - как же теперь
все у нас будет после моего позорного бегства (а назвать это иначе я не
умел - не получалось). А получилось все просто - легче-легкого: тебя не
было дома, по смешному обстоятельству судьбы была ты тогда в Риге с
командировкой, вернувшись же в очередной раз приняла меня в свои объятья...
надо же, дорогая... легче-легкого, оказываеться. Виноцветное море с запахом
йода, впитывающегося в кровь, въедающегося, как алкоголь в стенки
кровеносных сосудов. Склонность к пафосным крикам, сбивчивость в
повествовании:"Моя единственная, пусти меня вниз". Облако похожее на
летящего розового слона - заходящее Солнце, дорожка его шагов по морской
волне. Это жажда. Это окончившийся отпуск. Через неделю - командировка в
Швейцарию.
Sergey Lawrinenko, 2:4635/18.1 (вторник июнь 09 1998 22:50)
Гамлїт, або феномен датського кацапўзму
Берег моря. Чути розбещенни крики морських птахив, ревиння моржив, а
також инши звуки, издаваимии ризною морською сволотою. На берег моря
виходить Гамлит, принц Датський, одягненний в зручну товстовку приимну
товстовку й таки сами парусинови штани. Гамлит красиво пидперезаний
вузьким шкиряним пояском. Вин босий, бородатий и поцаватий. В руках у
нього дебелий дрючок.
Гамлит:
- Як остопиздило купатися мени. Чи може искупатися? Купатися чи не
купатись? Блядськи ци питання заябують. То може варто, не вагаясь,
спустити враз штани та батерфляим хуярити, аж поки за буями в очах не
потемнии? Ну а згодом? Про наслидки можливи не подумать? Один лиш тильки
раз и вже пиздець крадеться з своию усмишкою хижой. Простуда, геморой,
чиряк на сраци, вид шприцу гематоми, ликари, а зрештою й сира могила...
На ний брудна Офелия, вонюча та купка маргариток. А пид нею лежить той
фраир, що любив купатись. Ни, такии варианти ибав я рот и в носа.
И Гамлит харка у моря и його дрючком пиздячить. Пидходить Клавдий,
хилий дядько принца.
Клавдий:
- Мон шер Гамлит! Ходимо в кабинит. Цукерку дам тоби я посмоктати.
Цукерка очинь класна, Тузик вкусний.
Клавдий огидно плямкаи губами, изображая чудний нехуйовий Тузик. У ту
же мить з моря вилазить Привид в грязном простирадли.
Привид:
- Не вир, мий сину, цьому пидорасу. Цукерку ту тоби вин в жопу
встромить.
Клавдий: А-а-а-а!!!
Тикаи.
Привид:
- От бач, злякався, йобаний сцикун. Вин обисцяв мене на полюванни,
коли я мицно спав. Пидступною рукою вин в ухо спрямував брудного хуя. И
скоцапиздило мои прекрасне тило смертельная гангрена. Помсти хочу!
Побачить цю падлюку на параши, за грою в пивника з неголеним убивцей,
або в контори сраним инженером, або у юрти раком на пидлози татари шоб
його ибали в жопу!
Гамлит:
- Не можна мстить. Повинни ми любити всих пидорасив, злодиив, убивць.
Бо кожний з них - народ и богоносци.
Привид:
- То може ти и мьяса не иси?
Гамлит:
- Ни, не им я мьяса принципово. Я тильки випить иноди люблю, бо ми
народ широкий и гостинний и випить ми можем дохуя. Намного бильше всяких
инородцив, жидив та басурман.
Привид:
- Хуйова мода. Пробздилось щось у Дацькому князивстви... Коли я був
царем, ибав я всих богоносцив у купи з Львом Товстим. Но це, конично, в
смисли пириносном. Но пидорасив з дитства не любив, ще посилав их на
химию ибошить на благо Батькивщини. О часи, о Дания нещасна!
Гамлит:
- Ви, батько, там привидом вже зовсим заибали. Щось пиздитЕ, що не
просцяти и за цилий тиждень. Я вам сказав, що мститися не можна, бо вси
люди - це браття на земли, окрим жидив, татарив, негрив, билорусив,
которих я ненавиджу. В цилому я ж гуманист, не то шо ви, папаша. Вам
тильки би горилки засадить та мамку бидну на печи ибати, аж дим из хати
йде. А потим чаю посьорбати и кидати сокиру в парализовану бабуню, в
унитаза чобитьми хуярить и так же много другои хуйни за вами замичав я.
Навищо вам свого родного брата, слабкишого за вас здоровьям, примушувать
лизати вам миньит? От вин и ибанувся, бидолашний, и це не дивно. Мати ж
моя, бидна, ненавидила вас, як я жидив. Мене ж, синка хорошого, любила и
часто пестила. А я з нею грався у курочку та пивника. Ви, батьку,
пиздуйте в ваше море та хутчише, бо я дрючком переибу. Щи й дядька
позову и ми з ним разом таких пиздюлий вам понакладаим, шо Дания
здригнеться.
Привид:
- Сучий сину, хуйовий недоносок! Так на батька! Таку хуйню казать!
Чом не втопив я тебе в малафьи як ти родився? Чом не засунув в жопу
головою и задушив? От курвяча симейка! Зажди ж у мене!
Привид топиться у море.
Гамлит:
- Папаша блядский, в доску заибали. Пити та випить в бару
шампаньйоли, бо в роти мов коти понасцикали и не свидомо хочеться лизати
шершавим язиком гарачи зуби...
Гамлит уходить, моржи ревуть, птахи кричать, море шумить.
На сцени збоку стоить рояль "Стинвей". На ньому лежать шпроти.
Посеред сцени стоить величезне кацапське крисло, позбавлене будь-якого
художнього смаку. Над ним герб висить национальний. На герби зображено
ведмедя. В одний руци ведмедя молоток, у другий балалайка. Це символизуи
працелюбнисть и незакомплексованисть тварюки. На крисли сидить
Маргарита, мати Гамлита и вишиваи комирець косовроточки. Вона наспивуи
русопятську писню "Камаринскую". Непомитно, мьякою ходою пидораса,
входить Клавдий, хтивий дядько принца.
Клавдий:
- Сьогодни я гуляв на взморьи з твоим синком красивим. Я конхвету
хорошу очинь, вкусную, иму давав, но он ни взял, мудила.
Маргарита:
- Какой чудак, ий богу...
Клавдий (сам до себе):
- Я виибу його.
(до Маргарити):
- Конхвета Тузик очинь ни хуйова.
Маргарита (лагидно):
- Бешкетнику...
Клавдий:
- Чимось бздить у кабинети, неначи хтось насрав нечистоплотно?
Видкрийте хвортку, хами, щоб пробздилось.
Пидскочивши, два хама в косоворотках и чоботях швиденько видкривають
хвортку и в нею в ту же мить влитаи Привид.
Привид:
- Ага, падлюки! Всим скидать штани и стати раком! Щас пиздець вам
буде, зливайте воду, йобани масони, чи як вас там.
Клавдий, Маргарита и хами швидко виконують накази Привида, який дико
регочи и литаи по кабиниту.
Клавдий:
- Мий Привиде, ниякои хуйни не робим ми. Ко всим жидомасонам испитуим
злобу и ненависть и каждий день национальни гимни на балалайци хором
исполняим. Бояться нас жиди та басурмани, престиж крипчаит, мощно
возрастаит динь ото дня процент жиров у масли. Довольни хами, сити в их
ибала. Гораздо меньше стало пидорасив, ибошать вси вони як папа Карло на
химии в Черкасах. Лисбиянки - уси на Соловках.
Входить Гамлит. Вин в жопу пьяний. В одний руци у його дрючок, у
другий шампанськи.
Привид:
- Дивись, мий сину, це - жидомасони. Ти запиздяч дрючком им по
печинци, потом мини доложиш. Шо не ясно?
Гамлит:
- Папаша, всьо в лучшем види, ни волнуйтись.
Гамлит пиздить усих дрючком: пиздячить герба з ведмедим, потим
заливаи шампанськои в рояль и шпроти запускаи туди ж. И по роялю пиздить
дрючком. Рояль гуде.
Привид:
- Мий сину, то рояль, а не жиди, його не надо пиздить. За валюту його
я купував.
Гамлит:
- Ибав я и рояль, и валюту и всих жидив.
Гамлит пиздить Привида дрючком. Привид падаи. На полу лежать трупи,
попижжени Гамлитом. В рояли тихо плавають шпроти. Входить Зигмунд Фрейд.
Його окуляри таимничо блищать у темноти.
Гамлит (потихеньку починаи тверезити):
- Итоги подвидьом. Упиздив тата. И мамку запиздячив з ридним дядьком.
Попиздив мибиль ценную, герба национального хуйнув. Усюди смерть,
розруха. Не буду бильше пити я, хоч, правда, яка розумная цьому
альтернатива? Пиздець всим сподиванням. Ех, блядська Дания....
Гамлит рве на соби товстовку и тихо граи музика, приимний голос
спиваи "Яблучко". Зигмунд Фрейд пидходить до Гамлита, колить його у
сраку шприцем и уводить до божевильного дому.
На сцени зьявляються семеро матросив в жахливих чорних бушлатах.
Писня "Яблучко" переможно шириться. Пид весели звуки "Яблучка" матроси
мовчки видбивають чочотку.
Viacheslav Nazarov 2:5020/347.16 09 Jun 98 16:35:00
Посмотрите. Наброски одной хорошей знакомой.
Мандариновый рай.
Она жила в квартиренке под небом. Девятый этаж. Куда же выше? Как ее
туда занесло? Она сбежала. От кого? От НЕГО, конечно! Синенький
графинчик, фотографии на стенах. Из флоры - мандарин на окне. Из
фауны - попугай в клетке. На обоях вечные чайки, за окном временные
голуби. Воркуют. Весна!
А за стеклом любимые чашки, из которых только по воскресеньям и только
понарошку, и балерина, которая вдруг стала ненужной. За стеклом, которое
повыше, которое в другом углу, книжки. Разноцветные, потрепанные,
родные.
Яблоки на завтрак. Яблоки на ужин. К телефону не подходить!
Она безумно влюблена в того, которого еще не знает.
Пряники с маслом. Старые стихи. Красное платье.
Вино на праздник. А праздник каждый день. Ведь она живет в раю. Без
Адама.
Что ценно!
Альбом. А в нем черно-белые латки. Девочка с косой. Девочка без косы.
Пять, четыре, три, два, один.
Один, два, три, четыре, пять.
Пищит. Не подходить! Мяукает. Не сметь!
Орет. Подошла.
"Чего ты хочешь?"
"Телевизор "ТВТ".
19 мая 1998г.
Аля
Viacheslav Nazarov 2:5020/347.16 09 Jun 98 16:37:00
Ведьма.
Случайные знакомые. Бог свел. А, может быть, Черт. Кто знает? Ктонибудь
знает точно.
Они мчались по темным улицам. Она спешила на шабаш. Он подвозил.
Его воображение рисовало черные патлы, развевающиеся на ветру, и
ядовитые зеленые глаза.
Глаза были испуганными. Волосы? Стрижка.
Они петляли, как пьяные, на раздолбанной машине. А на самом деле они
были просто молоды. Молоды той самой последней гранью, тем самым
последним глотком, который надо успеть и который желательно растянуть.
Они уже давно перестали жадно, по-щенячьи лакать жизнь. Диафильм под
названием "Уже не детство, но:" подошел к концу. Остался один кадр. И
они его берегли.
- Я любила съедать сначала картошку, потом салат, а на "самое сладкое"
оставлять котлету.
- Вегетарианец.
- Смешно!
- Возможно.
- Поцелуй меня.
Он поцеловал. Она прижалась. Спокойная, умная, усталая.
Ливанул дождь. Он остановил машину. Никого роднее, никого ближе. Он
целовал ее волосы. Волосы пахли грозой. В городе по нулям. Она опоздала.
Они не занимались любовью. Ведь у них не любовь. Союзничество бродяг.
Мутная вода. Мутный свет фонарей. И будущее тоже мутновато. Она сняла
туфли, хлопнула дверью. Он сдержал крик. Последний кадр должен быть соло.
19 мая 1998 г.
Аля
Nick Chudakov 2:5020/1469.23 11 Jun 98 19:04:00
Проза жизни.
От брошенного в воду камня по всему пруду кругами разошлись волны.
Камешек был небольшим, и звук от его падения получился негромким, но тем
не менее испуганные лягушки тут же подпрыгнули и шлепнулись в воду
с гораздо большим шумом.
Они прыгали всякий раз, когда молодой человек, стоящий на берегу,
совершал какое-либо движение.Впрочем, он в основном стоял на одном месте ,
да и на лягушек особого внимания не обращал.Молодой человек был полностью
погружен в свои мысли.
"Можно сесть в электричку , и тогда через полтора часа я буду в городе.
Зайти к Алене? ...Чепуха.При чем тут Алена? Алена тут совершенно ни при чем.
Алена живет в другом измерении.И не надо причинять ей боль..."
Молодой человек думал, и ему казалось, что он слышит эхо своих мыслей,
свой голос, отражающийся от зеркальной поверхности пруда в абсолютную
пустоту.Он сел на большой серый валун, неизвестно как и зачем оказавшийся
на берегу.Лягушки в пруду опять прыгнули."Плохо , что тут нет камышей,"-
пронеслась в голове нелепая мысль.Когда не о чем думать, в голову почему-то
всегда приходят такие вот ни к чему не относящиеся мысли.
"А если сесть на автобус?Две остановки - и дома.По крайней мере там тепло,
и на круглом столе в комнате лежит пачка сигарет, которую я так глупо
забыл положить в карман... Вернуться? Или остаться здесь и просидеть еще
хотя бы часа два?"
Ехать никуда не хотелось, а хотелось сидеть тут, на грязном берегу,
заросшем непонятной дикой травой.
На самом деле молодой человек просто не знал , что ему следует делать.
Он пытался решить, куда идти, но идти ему , в сущности , было некуда.
Ни в городе, ни дома его никто не ждал,а единственным местом, где он мог
оставаться сколь угодно долго, был берег этого самого пруда.Тут он
по крайней мере никому не мешал, и только лягушкам причинял некоторое
беспокойство.
Неожиданно сзади раздался шум движущейся машины.Он нехотя оглянулся.
По пустынному шоссе ехал чистый , сверкающий на солнце красный
"Фольксваген-жук". "Что за чепуха?"- подумал молодой человек с отвращением.-
"Ну откуда здесь взяться "Жуку"? Или это уже начинается бред? "Бред
взбудораженной совести..."
Впрочем, следует сказать, что совесть его была чиста.Он не чувствовал себя ни
перед кем виноватым, да , наверное , так и было на самом деле...
Люди его в чем-то обвиняли, он что-то отвечал на обвинения, но это
была обычная жизнь со всеми ее мелкими проблемами и беспокойствами.
...Молодой человек впервые обратил внимание на мелких существ,прыгающих
и ползающих перед ним.Гудели комары,крупные - он таких еще и не встречал,
квакали довольные лягушки, сумевшие поймать на лету комаров.
По воде быстро бежали водомерки, смешно перебирая
тоненькими ножками, почему-то напоминавшими штатив фотоаппарата.
Фотоаппарат... Должно быть, молодой человек вспомнил что-то неприятное:
его губы болезненно скривились, он закрыл глаза и издал невнятный звук.
Что ж.Выбор был сделан.Молодой человек встал, резко повернулся,
не замечая лягушиного переполоха,сделал два шага и...
"Снято!" - устало сказал режиссер.Тишина , царившая на съемочной площадке,
исчезла.Засуетились ассистенты, оператор выключил камеру и подошел к
режиссеру, чтобы сказать, что в кои то веки им выпал счастливый день.
Как это ни странно, но в график работы они уложились , теперь съемочной
группе уже не надо было следить за прогнозами погоды и опасаться,
что работа будет отложена из-за дождя: завтра съемки переносятся
в павильон.
Рабочие убирали прожектора,на волнующихся лягушек вообще никто не смотрел.
Молодой, но уже известный актер надел плащ, висевший на стуле в пяти
шагах от холодного валуна, и сел в черную "Волгу" , уже предвкушая удовольствие
от ужина в модном ресторане...
Съемки "сцены у пруда" были наконец-то завершены.
Ник Чудаков, 11.06.98
Konstantin Galishnikov 2:5010/131.13 12 Jun 98 12:16:00
Константин Галишников
ака 2:5010/131.13 aka 2:5010/117.4 ака bubble@chat.ru
Грань
Вода струилась сквозь пальцы леденящим потоком, просачивалась,
играя на солнце, и возвращалась туда, откуда пришла. Маленькие
блестящие капли, оставшиеся на руках, жемчужины-пятиминутки,
красивые, но бесполезные, стекали с ладоней вниз и тоже возвращались
обратно.
- Знаешь, почему то всегда кажется, что все будет нормально.
Где-то запела птица, ее голос так странно зазвучал в полуопустевшем
лесу, как отголоски ушедшего лета. И снова тишина. Большой кленовый
лист бесшумно упал с дерева и опустился на колени.
- Глупо, конечно, но... почему бы и нет?
По небу неслись густые облака того самого осеннего цвета,
навевающего тоску и щемящее чувство, что все это видишь в последний
раз, и ничего поделать с этим не можешь. Кто сказал, что человек -
царь природы? Дурацкая мысль.
Вдалеке послышался шум подъехавшей машины и чьи-то громкие,
крикливые голоса.
- Тебе пора, Лен.... Пошли.
Она поднялась с пожухшей травы и оглянулась. Не верится, что всего
неделю назад здесь вовсю распевали птицы, и ветер путался в еще не
опавшей, но тронутой позолотой листве... И вообще, все было
по-другому. Теперь уже ничего не изменишь.
Расставание было недолгим. Он взял ее за руку и посмотрел в глаза,
в которых отражались одновремено и печальная опустошенность и страх
того, что ждет впереди. Она подрагивала, то ли от холода, то ли
оттого, что не могла сдержать слез.
- Прощай... - беззвучно прошептала она.
Старый, потрепанный автобус увозил ее из все дальше и дальше, подпрыгивая
на неровной дороге и неимоверно тряся немногочисленных пассажиров. За окном
проносились голые, уже убранные и готовые к зиме поля, мелькали столбы и
обвисшие провода.... Она пристально уставилась на эту мельтещащую картину,
в надежде хоть немножко забыться, но ничего не получалось.
Как быстро все закончилось. Внезапно она расхохоталась на весь автобус
громким, истерическим хохотом и не могла остановиться. Старушка, сидевшая
рядом, сначала чуть не подпрыгнула от испуга, но потом попыталась успокоить
юную попутчицу.
- Ну что ты, доченька, не надо....
Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Пассажиры, недуоменно
переглянувшись, вернулись к своим делам: кто уткнулся в газету, кто
безучастно смотрел на проносящиеся поблекшие пейзажи.
За окном внезапно начался дождь, и стекающая по стеклам влага
затуманила обзор....
Он шел по тропинке, почти полностью скрытой опавшими листьями. На душе
было скверно и первая мысль после этих дурацких прОводов была: напиться и
забыть все к чертовой матери. Он понимал, что все вышло по его вине, но
почему-то чувства вины не возникало, сколь упорно он не пытался все
проанализировать.
Вдруг он понял, что не следил за дорогой и, погруженный в мрачные мысли,
забрел в совершенно незнакомую местность. Тропинка окончателно исчезла.
Наступал вечер, где-то далеко громыхала гроза. Он стоял, прислонившись к
большому дубу, и не знал, что делать дальше.... как жить после того, что
произошло. Пошел дождь, и ему пришлось набросить капюшон.
Совсем стемнело. Вдалеке виднелись какие-то огни. Он решил, что сейчас
главное - добраться до дома, и, отбросив мысли в сторону, пошел на свет.
Внезапно он споткнулся - под ноги попала какая-то железка. Ощупав ее в
темноте руками он понял, что дошел до железнодорожного полотна. Справа
показались огни поезда и послышался стук колес.
Он стоял на полотне, смотря на приближающийся поезд. Совершенно
непроизвольно в голове мелькнула мысль о том, что можно и не сходить с
рельсов. А что будет потом - это было страшнее всего. Что там, за гранью?
Поезд стремительно приближался. Его огни ослепляли, гудок пронзительно
засвистел.
Парень успел спрыгнуть с полотна в последний момент. Он упал в мокрую
после дождя траву, тяжело дыша. Поезд пронесся мимо, обдавая его потоком
холодного воздуха и оглушив перестуком колес.
Перед его взглядом мелькали освещенные окна купе, в которых нельзя было
разобрать ни одного лица. Они жили своей жизнью.
Он жил.
22.10.97
Dmitry Trotsky 2:5064/7.28 02 Mar 98 22:17:00
Недописанный роман...
Шлю на ваш суд маленький кусок своего романа, который, по-видимому,
никогда не будет закончен...
40 ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МИР
ПРОЛОГ
С чего началась вся эта перепалка, никто уже не помнил, но то, что
что-то надо было делать, знали все. Не знали только, что. Ассоциация была
настроена категорически - оставить одного на месте общего преступления, а
остальных отозвать назад. Вопрос был только в том, кого оставить. Жребий
кидать было бесполезно, ибо все были настроены до того активно действовать
(чтобы оставили именно его), что в подобной ситуации могла подвести даже
терия вероятности. В конце концов, случилось так, как должно было
случиться. Ассоциация использовала свою власть и сама все за всех решила. I
Ной не чувствовал себя в этой халабуде подопытным кроликом, но пришлось
привыкнуть к несколько необычной обстановке. Необычность заключалась в том,
что его заперли на нескольких квадратных метрах абсолютно некомфортной
хибары вместе со всем зоопарком и отправили поплавать месяца на полтора.
Суть идеи заключалась в том, чтобы затопить территорию Палестины, и, тем
самым, замести следы "халатной деятельности группы". В принципе, к группе
он себя уже давно не относил. Быть хорошим семьянином (он был единственным
женатым человеком) в публичном доме несколько затруднительно. Но он
все-таки был им, чем и завоевал себе репутацию зануды, подхалима, тормоза и
т.д. и т.п. Разумеется, его "мало кто понимал". Наверное, только из-за
этого он чувствовал себя так хорошо сейчас. Наконец-то его оставили в покое.
Итак, шел третий день его затворничества. Он сидел за своей перегородкой
и составлял отчет на текущий день. Подошла Лошадь:
- Ты, это... С тобой можно как человек с человеком поговорить?
- Ну?
- У коня моего морская болезнь уже трое суток не проходит. Он никого
видеть не хочет... А я хочу...
- Чего ты хочешь? - спросил Ной, не отрываясь от отчета.
- Странный ты человек. Чего может хотеть нормальная здоровая лошадь,
если ее конь уже третьи сутки зеленый лежит, как крокодил, и ничего не
делает?
- А я причем? - смысл разговора до Ноя доходил медленно и туманно.
- А ты тоже ничего... Даже еще лучше... Не такой зеленый.
Ной оторвал глаза от отчета и увидел нагло улыбающуюся морду лошади.
- Ты че!!!
- А че? - удивленно спросила Лошадь.
- Иди к мамонту! Он вон там, за той перегородкой, у дальней стены. Тебе
на неделю хватит! Пришла тут! Скотина! Иди отсюда, чтоб я тебя больше не
видел!
Ной начал медленно выходить из себя. Ему почему-то казалось, что он уже
не допишет свой отчет, и, к тому же сегодня произойдет что-то из ряда вон
выходящее.
- Так я как раз оттуда! Там мой зеленый и лежит! - Лошадь никак не могла
понять, как такой человек, которому к тому же доверили такое важное дело,
может быть таким глупым. Для нее это, похоже, так и осталось загадкой.
Ной некоторое время выражал свои эмоции на языке морского окуня ни разу
не повторяясь, потом вспомнил свой, и через некоторое время смог родить
вопль ужаса:
- Ты что с мамонтом сделала! Сволочь!
- С каким мамонтом? - удивленно поинтересовалась Лошадь.
- С большим, мохнатым! Что ты из себя пеликана строишь, дура! Ты знаешь,
что он у нас единственный?!.. был.
Лошадь вздохнула, устало плюнула на деревянный пол и укоризненно
проговорила:
- Ты бы, чем ругаться, лучше бы сам вспомнил, алкоголик чертов, как ты,
перед тем, как залезть в эту конуру, нажрался как медуза и устроил
пропаганду о вреде лохматых мамонтов в узко замкнутом пространстве! С них,
мол, шерсть лезет в разные стороны! Они, де, по габаритам ни в один вагон
не влезут, да еще клыки отрастили и зубы не чистят! Он тогда развернулся и
ушел на север. И еще пожелал тебе, чтоб ты утонул, вместе со своим
террариумом. А вместо него мы с моим красавцем сюда зашли. Ты еще
радовался: вот, мол, исправляется скотина, постриглась, клыки подточила.
Поцеловал моего ненаглядного в зубы. Даже зелени какой-то припер потом.
Горькая такая, невкусная. Говоришь ему: "Ешь, ты у меня единственный
остался. Мы с тобой как братья будем!". Потом и с
...Закладка в соц.сетях
