Жанр: Юмор
Рассказы и повести
... на воздушных шарах... и так две
недели до самих скачек. Стоит посмотреть только на качество
дорожки, по которой должны бежать лошади, и становится понятно,
что такое можно обеспечить исключительно при столетнем уходе.
Многое в России с надрывом... У нас душевные отношения часто
результат отчаяния и безыходности, поиск опоры... Да и спокойной
сытой жизнью народ не избалован.
А в Америке спокойная жизнь. Улыбчивая... И дружба
"начинается с улыбки...". Не успел вернуться домой, а уже
хочется снова в край голубой травы. Там живет много друзей. Они
смеются и улыбаются, хотя без проблем и у них не получается. Нам
бы их проблемы. Хорошо бы снова к ним в гости.
К сожалению, для постоянной жизни в Америке я не
приспособлен. Да никто, слава богу, и не предлагает.
---
© 1995, А.Соловьев
"-
ЭПИКРИЗ (с эпиграфом и отступлениями)
"Все болезни от нервов..."
(из справочника по микробам и бактериям)
П Р И С К А З К А
250/160 и т.д. - это плохо.
Вызвали "скорую" - это хорошо.
Укололи, но не помогло - это плохо.
Вызвали кардиобригаду - это хорошо.
Укололи, но не помогло - это плохо.
Вызвали инсультбригаду - это хорошо.
Укололи, но не помогло - это плохо.
Выносили головой вперед - это хорошо.
Что тут началось... - это плохо.
Довезли до больницы - это хорошо.
70/60 и т.д. - тут бы и сказке конец, но ...
К О Н Т И Н Г Е Н Т
Все больницы недоукомплектованы персоналом и переполнены
контингентом. Контингент выздоравливает к праздникам (а после
праздников наоборот). Это все тяжелые последствия перенесенного
на ногах социализма.
Больница не Театр, и начинается не с вешалки, а с коридора.
Чтобы попасть в коридор надо нахально заявиться на скорой на
носилках и для надежности с сиреной. Тогда есть шанс. Коридор -
это реанимационная, где спецоборудование состоит из свежего
воздуха (в неидиоматическом смысле). И врачам вокруг бегать
сподручнее. И ходячим хоть какое-то разнообразие. Это, как в том
же театре, посадить часть зрителей прямо на сцене и смотреть
сразу два спектакля за один билет.
Место в палате может освободиться и по причине, не связанной
напрямую с праздником. Именно так мне один и освободил место уже
на четвертый день. Но я сказал, что не хотел бы оказаться на его
месте. А персонал настоял, утверждая, что свято место пусто быть
не должно, да и простыни сменили. Кстати, ходячие, которых
привлекают к выносу, потом обычно храбрятся и с особым рвением
обсуждают возможные приключения, связанные с походом в женскую
палату после отбоя...
Больными в больнице выглядят только санитарки (но регулярно
"лечатся"). Им единственным достается больничная одежа. Но это
особой зависти не вызывает по уважительным причинам.
Женщины из контингента ходят в собственных халатах, в
которых, вообще-то, отходить дальше, чем на полметра, от кровати,
вроде, и неприлично. А мужики - исключительно в спортивной форме
- все равно как на секцию культуризма собрались или в группу
здоровья. Тут уж никакой тебе эротики - смех один.
Так что истинное волнение приходит только тогда, когда
гремит тележка с бачками - с первым, вторым и третьим.
Ложка вручается на весь срок столовая, без ножа, вилки,
десертной и чайной ложечек и салфетки. То есть, по-простому:
столовая ложка три раза в день во время еды. И стакан граненый
один. И стол с номером, в смысле меню, которое подменяют
рационом.
В больнице происходит полная десоциализация. Кто бы ты ни
был, за что бы тебя ни уважали или, наоборот, не уважали на
работе - здесь ты прежде всего человек в физиологическом смысле.
Ты хорош настолько, насколько твоя физиология совместима с
физиологией окружающих. Это даже не баня, когда ордена и погоны
оставленны в предбаннике. В бане, если внимательно приглядется -
много отличий можно обнаружить. Это скорее напоминает карнавал, к
которому всю жизнь готовишь маску, а приходишь и оказывается, что
даже потанцевать не с кем - все на одно лицо...
Основные вехи больничного дня: уколы, завтракобедужин и
стул. Впрочем, последнее, без сомнения, на первом месте.
Общий телевизор в холле, как и вся коллективная
собственность: в полуразграбленном состоянии из последних сил
показывает радиоволны. В каждой второй палате частные телевизоры
показывают сказки и "Марию" с повторами и утираниями умиления.
П Е Р С О Н А Л
Низкий поклон врачам, которые без лекарств и необходимой
техники что-то пытаются делать, не сбегая в экстрасенсы. Ведь
врач без лекарств - фигура более несчастная, чем евнух в
переполненном гареме.
Низкий поклон вечномолоденьким медсестрам, которые, в
отличие от врачей, следят за своим возрастом, и кокетничание с
которыми (особенно во время уколов в ягодицу) иногда благотворнее
импортных лекарств (поэтому перед уколами мужики тщательно
бреются и наодеколонивают лицо).
Низкий поклон добродушным вечнопьяными санитарками, которые
не вымерли как класс исключительно благодаря женскому
алкоголизму.
Вообще, лечат не лекарства, а уход. А уход - это жены,
бросившие всех остальных домочадцев, включая кошек, собак, и
работу. Днюющие у постели тяжелобольного, и ночующие, свернувшись
калачиком на табуретке. И сколько тяжелобольных после этого
решали для себя твердо, что не будут своим единственным больше
изменять, чего бы им это ни стоило до конца жизни.
Встречаются и мужья при больных женах - каждый становится
легендой. Все женщины больницы радуются украдкой при виде такого
мужа, сознавая, что все-таки существует на земле счастье (как
потенциальная возможность).
К А П Р Е М О Н Т Н Ы Й П Е Р М А Н Е Н Т
Во всех больницах по различным причинам капремонт отложен.
Причин тому действительно много и разных, но среди них
обязательно есть отсутствие средств. И больных некуда девать.
Больницы делятся на два типа: которые строились как больницы
и не ремонтировались с 1913 года и те, которые никогда не
ремонтировались.
Больницы безошибочно можно узнать по окнам, которые частично
зафанерены подушками, а на подоконниках кефир с вареньем. Батареи
греют здорово, но протекют. Стены напоминают о храме, фрески
которого погибли в результате эксплуатации в качестве конюшни.
Если это сравнение, в силу привитой атеистичности, нужных
ассоциаций не вызывает, то представте себе "Гернику" Пикассо,
только без лампочки.
Лампочек в больнице чуть больше половины, из которых чуть
больше половины без плафонов. Пол в дырках. Но вымыт до
сглаживания неровностей водной поверхностью.
Но самое главное для больных в интерьере больницы - это
потолок. Многое можно высмотреть на потолке - это целый сказочный
мир. Три первых дня именно созерцание потолка и прикидка, куда
упадет небольшой его кусочек, отвлекало от грустных мыслей. А
потом меня перебазировали в палату - там уже по сторонам
больше... Но упал этот маленький кусочек потолка уже на
следующего коридорного, поразвлекав его почти сутки.
Самая фундаментальная проблема любой больницы - это острый
дефицит дверей с буквами WC. Но даже, если дверь и есть, то не
закрывается и удержать ее закрытой можно только руками, но тогда
особого смысла просто стоять у дверей и держать нет. Правда,
чтобы можно было от двери все-таки отлучиться - к ручке бинтик
необходимой длины привязывают и тогда уже вроде как на тройке
кататься поехал. Можно даже крякнуть:" Но! Поехали!". И все
равно, в большинстве таких кибиток идет капремонт бачка и
лампочка перегорела... Да и очередь длиннее, чем детей на пони
катать, да и нервные все, да и обижаться нельзя, поскольку
больные.
Но опытные пациенты наловчились обходиться и без этой всей
роскоши, обзаведясь утками и прочими суднами. А себя об'являют
недвижимостью (которая всегда в цене). И лежат себе с умным
видом...
Зато одноразовых шприцов, благодаря гуманитарной помощи -
навалом. Как умудряются при этом в некоторых больницах еще и
СПИДом заразить?! Может все-таки не шприцом? Впрочем, это уже к
интерьеру не относится.
Л Е К А Р С Т В А
Лекарства перешли к рынку раньше больной экономики и
нездоровых трудящихся. Хоть сколько-нибудь стоящее лекарство -
исключительно на рынке. И уже стоящее. А аптеки вроде явочных
квартир (или "малин", если угодно). Исключительно для обмена
паролями и наводки.
Пароль: "У вас есть английская соль?"
Отзыв: "Мохеровые платки можем предложить." (И обязательно
показать язык).
А это значит - "наши в городе - ползи на рынок". Если до
аптеки дойти не можешь, поскольку лежачий, то и врач тебе покажет
язык раньше, чем тебя попросит показать. А это означает, "
Извините, но ничего кроме измерения температуры прописать не
могу". А это означает, что идти на рынок должны ходячие
родственники.
А торговцы с самого раннего утра уже развернулись в цепи и
закрепились на коммерческоопасных направлениях. Лекарствами
торгуют все, но есть специализация: у продающих сантехнику можно
купить "от головы", у книжных спекулянтов - "от живота", у
мануфактурных челноков - "от сердца".
Но самые дефицитные лекарства можно найти только у цыган,
прорвав ряды передовой обороны. А уж там есть все, все абсолютно.
Один выдумал для проверки "UUPCIZIN", так всего на пару минут
ребят озадачил. Но когда они уточнили, как это лекарство пишется
- тут же из-под полы его извекли в абсолютно фирменной упаковке и
с рекомендацией принимать три раза в день после еды (внутривенно,
внутримышечно или внутрижелудочно).
А Т Е М В Р Е М Е Н Е М В А М Е Р И К Е
В любой больнице больные знают, что в Америке эти болезни
лечат за один день. А американцы болеют лишь такими болезнями,
которые у нас и не снились.
Но прежде всего должна быть страховка. А в больнице трубками
и проводами опутают, приборов наставят, как-будто не на тот свет,
а в космос собрались. А если страховки нет, то провода отключают
и на улицу выбрасывают... На одного больного десять врачей и
очуменное количество красивых длинноногих медсестер в
минихалатиках.
А хирургия там вообще! Слов нет! Могут верх одного человека
пришить к низу другого, при этом пол каждой половины может быть
различным, а у результата будет пол, который пожелает верхняя
половина, как имеющая голос и фотографию.
А еще, если конечно деньги есть - можно по желанию наростить
нос, груди и другую какую часть тела, или рот с ушами уменьшить.
Причем сделать это в обеденный перерыв. И семьи у них многодетные
- благосостояние сказывается, да и рожать там - одно
удовольствие. Хотя люди они, в отличие от нас, малопросвещенные.
Вон, говорят, одна американка вообще остановилась на четырех
детях, когда узнала где-то, что каждый пятый рождаемый на земле
ребенок - китаец.
Кстати, китайская медицина, это вообще отдельная сказка. Там
могут сделать все то же самое исключительно иглоукалыванием.
А еще говорят, что один китайский мужик даже родил...
Короче, когда начинаешь думать о больнице - уже пора
выписывать. Это значит - к празднику!
---
sae (+
(с) 1993, А. Соловьев
"-
БЕСЕДЫ Егора Кукурузова О ЖИЗНИ
1. АЙСБЕРГратия
Почему мы плохо живем? Ну, во-первых, надо признать, что
сами дураки, а во-вторых, потому, что невидимых расходов в стране
видимо-невидимо. Но им и этого мало. У каждого невидимого расхода
есть еще и родственники. Эти уже по графе непредвиденных расходов
проходят. Так что я точно знаю, что кто-то каждый день ест из
моей чашки. И я точно знаю, что это не Машенька.
Когда всякие там шумейки (верхне/нижне палатные
обыкновенные) народ раздражаютают, это все пустяковая ерунда. Не
обращайте на них внимания. Новые думские бояре, это лишь верхушка
айсберга. Они не стоят и вшивенькой эпитимии. Любой ребенок
несостоявшегося пионерского возраста знает, что политика -
грязное дело. И в результате горячую воду в стране опять
отключили на всероссийскую ударную опрессовку... А эти в
телевизоре мельтешат, поэтому и хочется чесаться в силу условных
рефлексов. Просто их много там развелось... Выключите телевизор и
живите спокойно, если у вас в них дело.
Невидимый фронт на самом деле идет не по первой программе
ТВидения, а, пардон, гораздо ниже, где кипит привычная
профессиональная подпольная работа. И там номенклатурный
коммунизм одержал полную невиданную победу и надеяться, что они
ею подавятся, не приходится. Там они закладывают фундамент своего
светлого будущего. Уже изрядно заложили, но не могут
остановиться.
Ни в физиономию им заехать, ни под зад пнуть невозможно,
поскольку лица у них юридические, а там, где у нас обычно (с
восхищением извиняюсь перед дамами) мягкое место - у них у всех
(не при дамах снова будет сказано) пьедестал. Плюнуть бы на все
это. Но некуда. Поскольку они ведут невидимый образ жизни.
Правда, за регулярные неблаговидные дела друг другу "на вид"
ставят. Но это такое шутейное дело для видимости, которое
кончается повышением по службе отечеству.
Так вот о главном.
Номенклатуру нельзя обычными мерками мерять. Они в другом
измерении живут. Они пребывают в совершенно офигенном (по
проверенным сведениям) гиперпространстве с удобствами. В роскоши
невиданной. В подпольном окружении очень астральных тел. Где и
резвятся. Милиция туда носа не показывает. Ей там не светит.
Летающие тарелки доставляют на невидимый фронт космические
деликатесы ("от нашей Венеры вашему Марсику", и наоборот). Едят
бойцы-сорванцы манну небесную большими фронтовыми НЛОшками. Потом
в соответствии с боевым уставом непременно НЛОкаются какого-либо
нектара ("За нашу, значит, победу..."). Дойдя до абсолютно
размытого состояния и абсолютно невидимой передовой, принимаются
за традиционную мистику - платоническое общение с невидимыми
частями астральных тел. До окончательной победы.
И конца этому не видно.
А потом, видать, будут новые сказки...
... Не надейтесь, они туда только своих пускают.
2. ЕСЛИ
От фамилии, что не говори, многое зависит. Фамилия
определяет не только национальность, но и всю оставшуюся жизнь.
Я со своими "Егор Кукурузов" не могу быть английским лордом, даже
если и обладаю соответствующими способностями в большей степени,
чем некоторые.
Во мне моей фамилией сразу заложен боец. Произнесите ее раз
десять на разные лады и почувствуете шум надвигающейся борьбы...
Самому мне осталось только определить, за что бороться. С тех пор
так и живу. Ощущение борьбы не покидает меня даже во время обеда
и ночного отдыха. Я могу победить кого-нибудь в самом неожиданном
месте.
Вот какое беспокойное сочетание у меня имени-фамилии. Но я
уже привык и не жалуюсь. Поэтому часто горжусь.
Если бы у меня фамилия была не Егор Кукурузов, а Мусье
Шевроле, я бы сидел себе в Париже на лавочке и говорил пофранцузски.
А вокруг были бы не кто-нибудь, а настоящие
француженки. Надеюсь, вы понимаете, о чем я. Со всем своим
макияжем в полном составе. А я им говорю с прямотой (они это
очень любят), по-нашенски:
- Пардон, мадам! Шерше лямур шарман!
Они сразу понимают, что имеют дело с настоящим французом. И
начинают на неадаптированном французском такое ворковать... Я мог
бы приблизительно перевести (у нас в языке не все их слова есть),
но не при дамах...
... До сих пор себя корю, что в детском возрасте, когда
особые в человеке бурлят способности к изучению французского
языка, я вместо этого занимался курением.
Если бы у меня фамилия была не Егор Кукурузов, а Форд
Моторс, я бы имел толстую чековую книжку и большой профит. Вокруг
меня были бы мэни-мани и ноу-проблем. Разумеется, лимузин тоже
был бы вокруг. И спортивный самолет вокруг. И большой кредит. И
большой бизнес. И вилла на Багамах. А вокруг всего этого -
Канарские острова.
И вот так размечтаешься, пока не вспомнишь, что тогда
вокруг будут все чужие. Может быть некоторые даже шпионы. А я
вырос не где-нибудь, а в коллективе почтового ящика.
По душам у них там тебя только собака выслушает. И то, они
сначала заставят ей все прививки сделать... И будешь ты за
стойкой с ней пить аптекарскими порциями за старую мужскую
дружбу. От которой никуда не денешься, поскольку она не ржавеет,
су..., пардон, субака.
Если бы у меня фамилия была не Егор Кукурузов, а Фриц
Шницель, я бы мог целый гутен-таг пить айн пиво с цвай сосисками
или наоборот. Но все равно бы от обилия обязательных данке-шенов
за каждый литр выпитого сделал бы себе харакири и умер бы в тот
же день уже японцем по фамилии Куру-Зява (или Егава-Кукуряси).
Впрочем, мне наверное уже это было бы даже безразлично.
А вот если бы у меня была фамилия не Егор Кукурузов, а Шарон
Стоун, я бы, наверное, даже на ней женился, как порядочный
человек. Да простят меня дамы...
Но мировая история не любит слов "если бы". Поэтому мужчины
должны за свои фамилии держаться до последнего. Чтобы не вносить
хаос в летопись.
Женщины, случается, меняют фамилии в надежде, что это им
поможет. Что с них возьмешь... Даже тут.
3. УРАРТУ
При развитом социализме за выход на демонстрацию обычно на
предприятиях платили по 10 рублей. Но проблемы оставались. Если
десятку выдать предоплатой - к празднику и похмелья не останется.
Если по факту, то на трезвую голову может что похуже случиться. А
в нашем ящике проблем не было. Благодаря мне все оставались
довольны. И верхи и низы оказывались вне революционной ситуации
на чисто праздничном мероприятии.
Я был правой рукой парткома по демонстрациям. За флаги и
лозунги, конечно, другие отвечали (идейно сознательные), а я (как
практический реалист) за главное - за кадры, которые и определяли
конечный успех народной радости.
Мне, из расчета по десятке на нос, который пойдет в
праздничной шеренге, выдавали общую сумму. Водка, напомню, тогда
от 3-62 до 4-12 стоила (кто не верит - может застрелиться). А я
уже закупки делал по одной бутылке на троих. (Для женского пола
красное брал, они и с него звонко пели). Ну и малость закусить,
и лимонада. И всем хватало. Разумеется, любой способен
значительно больше задарма выпить, но народ был в известных
пределах сознательный и понимал, что это только для расслабления
настроения.
А вся экономия мне в карман шла за творческий подход и
рекордную выходимость. Разве что секретарю отстегивал за
идейность.
Не одной водкой жив наш человек, ему еще и для души надо.
Поэтому для женской части я песенный репертуар размножал, который
раздавал после портвейна. И баян приносил. А для мужиков анекдоты
про Брежнева сам придумывал.
Но праздничное настроение начальству создавало кричание
колоннами в лицо руководителям главного трехбуквенного слова
официального социалзма - "УРА". Вот решение этой задачи и имело
большие последствия. Ведь народ не просто заставить. И одной на
троих для этого маловато. А начальству надо громко и радостно.
Я предложил компромисс. "УРА" можно считать окончанием
слова "мУРА". "м" - мычать, а "УРА" - орать во всю глотку. И всем
хорошо. Особенно, если при этом флажками помахивать. Но секретарь
испугался идеологической двусмысленности. Хотя ход моих мыслей
ему понравился.
Тут подключились наши активисты и предложили еще "кУРА",
"дУРА", "фурнитУРА". Но все это энтузиазма не вызвало. Тогда один
плюгавенький, которого раньше никто в конторе и не замечал,
шепотом предложил таинственное слово "урарту".
Мужики просто обомлели от скрытого в слове очарования. Они
его приняли в свой словарь, как родное. Плюгавенькому даже
заплатили, как за рационализаторское предложение. Слово сразу
вышло за рамки демонстраций в повседневную жизнь коллектива:
- Не забуду родную урарту!
- Нет в жизни урарту!
- Вместо зарплаты получил урарту.
- На чужой каравай урарту не разевай!
и даже
- Урарту урарту рознь!
Впрочем, так витеевато больше наша интеллигенция словом
пользовалась, а простые работяги вкручивали его в два раза чаще,
зато уж совсем без всякого смысла:
- урартин (сын, мать, потрох);
- (полный, окончательный) урарту;
- урарта в голову (в потолок, в другое место) ударила;
- из тебя (его, их всех) сделаю урарту;
- пошел (поехал, полетл, провалился) в (на, вокруг) урарту.
Наши ящиковские дождаться не могли очередного революционного
праздника, чтобы "УРАрту" во всю глотку поорать. Особенно глядя
на счастливый лик номенклатуры.
Жаль, что теперь демонстрации отменили, номенклатуру-то не
отменили. Да и ящик давно акционировали. Но в курилке на стене до
сих пор остались надписи:
"Урарту - честь и совесть нашей урарту!"
"Мы говорим "урарту" - подразумеваем урарту!"
4. БЕЗ САПОГ
Знавал я одного фотографа. Он многих людей увековечил.
Навсегда. Бывает, на нее смотреть невозможно - настолько она из
себя невидная. А он сфотографирует - и она становится
высокохудожественной. Все любуются, оторваться не могут. Не от
нее, естественно, а от фотографии. Правда, замуж все равно не
берут. Ссылаются на то, что нетленная красота в личной жизни
создает некоторые неудобства.
Или замок амбарный крупно снимет, а ты, глядя на него, уже о
смысле жизни задумываешься, поскольку сам фотограф ничего
об'яснить толком не может.
Известных высот он достиг на "нюшках" (это которые совсем
голые или только в туфлях). С одной стороны, их и так уже все,
кому не лень, сняли со всех сторон. Но с другой, и здесь он
умудрился сказать новое слово.
У него даже передовые вальцовщики с лекальщиками здорово
получались. Некоторые очень даже неплохо выглядели, но в таком
виде профессия почти не просматривалась. Пришлось прикрыть наготу
станками и рационализаторскими предложениями.
Но вот себя он ни разу не сфотографировал. Даже на похоронах
пришлось вместо портрета перед гробом его любимый осенний пейзаж
нести. Правда потом оказалось, что он не умер, а просто здорово
с очередного горя упился. Но факт остается фактом.
Увековечил он и хирурга-виртуоза, который вытащил с того
света не одну знаменитость. Прямо в момент вытаскивания
запечатлел. Пациент сделал себя бессмертным, окончательно
подорвав на этом здоровье, и из-за какого-то пустяка, вроде язвы,
на тот свет собрался. Так хирург его с того света обратно за
тонкую, пардон, кишку вытащил. Так что бессмертный еще несколько
лет пожил, пока и толстую кишку не надорвал... Тонка оказалась.
Хирург и самого фотографа вытащил, когда тот не просто
закрепитель выпил, но и из-за творческой неудачи широкофокусным
об'ективом закусил. Там и познакомились.
Все у хирурга хорошо шло, пока не дошло до него самого.
Помер он от паршивенького аппендицита, поскольку себя своими
золотыми руками оперировать не захотел.
Точнее даже не от аппендицита умер, а от иного места,
поскольку другой (менее талантливый) хирург подумал, что
аппендикс находится значительно ниже. Когда наш хирург увидел
результат операции, то от огорчения и умер.
Я все это к тому, что сапожник без сапог - это признак
истинно творческой личности. И им плохо сегодня.
Это я по своему опыту знаю.
5. КЛИЕНТЫ
Я не слишком молод, я уже в расцвете сил. А потому знаю толк
далеко не только в дамах. Но также и в экономике.
По жизни я вышел из трудового почтового ящика, поэтому
вообще много чего знаю, только не все, как понимаете, могу
рассказывать. Особенно при дамах. А только коренным нашим.
Так вот...
Мой опыт нового времени подсказывает, что клиент теперь
всегда прав, просто не все это могут выдержать. И не в любых
дозах. От этого и проблемы. Надо знать и любить психологию и
физиологию клиента, условия его обитания и выживания.
Охота на клиента активизируется в несезонье, когда клиента
как раз мало, да и тот встрепенутый. Но законы бизнеса отличаются
от законов живой природы... Однако убивать его надо только в
крайнем случае, преимущественно надо брать живым.
Но клиент с каждым годом все более пугливый и на близкое
расстояние не подпускает. Естественный соблазн пальнуть в гада,
пока не смылся... Ан, нет!.. И гранатой тоже пока нельзя. Надо
очаровывать.
Но это меньшая половина дела.
Жизненно важно, чтобы клиент долго жил и даже размножался в
неволе, воспринимая это, как свое личное завоевание.
А главное, клиент должен добровольно инвестировать!
Очень важно, чтобы, когда клиент неуверенно несет свое
кровное инвестировать, создать стимулирующий ажиотаж. Может быть
даже сделать ему выстоять очередь и немного сделать подраться с
осаждающими узкие двери инвесторами-пенсионерами, чтобы добавить
чувство победы к горечи безвозвратной утраты нажитого.
После этого клиент должен проявлять терпение и понимание.
Обычно терпеливые непонятливы, а понятливые - нетерпеливы.
Поэтому стратеги длинных денег должны думать о правильном
скрещивании, доводя клиента до полного бескорыстия и смиренного
ожидания лучшего.
Новый бизнес действует старым методом, который прошел
успешное испытание при социализме. Старые массы, которые теперь
называются "клиенты", снова доводят до состояния гегемонизма.
Гегемон имеет привычку собираться толпами, поскольку у него
вместо головы
...Закладка в соц.сетях
