Жанр: Юмор
Рассказы и пьесы
..., в
Боярского влюбилась. Письма ему писала, в любви признавалась,
снимки его повесила прямо над кроватью... Боярский с гитарой,
Боярский с сигаретой, Боярский со шпагой наперевес, Боярский с
девушкой в обнимку...
СТАС. Да ты что? Серьезно, что ли? Неужели тебе нравился
этот? У него же одна извилина! Он же всю дорогу мушкетера
играет в шляпе?! Ну у тебя и вкус!.. Я и не думал даже...
ПРОЗЕРПИНА. Сама я себя сейчас не понимаю... А тогда с ума
от него сходила. Он мне казался этаким рыцарем, каких сроду в
жизни не бывает... Если бы он тогда сюда приехал, в нашу дыру,
я бы пошла на все, только бы с ним... встретиться... Я же
мечтала ребенка от него иметь, представляешь, дура какая? Лишь
потом, когда статьи стали попадаться, интервью с ним разные,
только тогда я поняла, что это просто старик Козлодоев,
самонадеянный, похотливый, вонючий... В присутствии жены
говорить о любовницах, курить на кухне, самодовольно усмехаясь
- да это же просто гнус усатый, больше никто! А каким он
представлялся мне раньше!.. Ох, если бы ты знал! Нет, все-таки,
чего я больше всего не люблю в жизни, так это самодовольство...
Когда оно есть, из человека уходит все самое-самое, ну его
смысл, его суть...
СТАС. Да... Хорошо хоть, что не родила от него... по
глупости...
ПРОЗЕРПИНА. Ой, не говори! Дура была такая мечтательная...
Из деревни в большой город приехала... А вообще, что это я? Я
хоть и глупая, а постоять за себя могу. Раза два со мной было,
что парни нападали, пытались своего добиться, так ничего у них
не вышло. Одного - в колхозе это было, на первом курсе - я так
поленом отделала, что он в больницу попал с переломом черепа...
Прицепился ко мне после танцев в столовой, проводить вызвался и
как давай нападать! А я как давай защищаться! Ну и получил по
заслугам! От второго после дискотеки у нас в клубе, в Мышином
Логу, если бы муж сестры не спас, не отделалась бы... Этот аж
рассвирепел весь, запыхтел - как паровоз, и ручонками своими
как схватит... Ну я и давай кричать на всю Ивановскую!.. Муж
сестры выбежал, с трудом его оттащил... После этого боюсь я
вас, мужиков...
СТАС. Ну не все же мужики такие...
ПРОЗЕРПИНА. До сих пор еще верю, что не все... Да с каждым
годом надежды остается все меньше и меньше... Двадцать три мне
уже, а для девушки это уже ой-ой-ой какой возраст! На подруг
своих смотрю, и старой девой себя уже чувствую, никому не
нужной и одинокой... А организм ведь женский как устроен? После
28-30 уже и рожать-то тяжело... прозерпиночек... Ой, чего это я
так с тобой?.. Совсем с ума сошла!..
Со стороны коммерческих ларьков, стоящих в ряд в ста
метрах от бочек доносится красивая медленная музыка.
СТАС. Ничего... Ты еще молодая, красивая... Чего тебе о
старости думать? Еще столько будет всего в твоей жизни
прекрасного... В твоей и моей... Еще в Непал, может, вместе
поедем... Это туда, куда, знаешь, паломничества устраивают, в
святые места... Там горы белоснежные... Красота кругом
неописуемая... И эти, знаешь, йоги сидят в позе лотоса... И
храмов много разных, пагодами они там называются... Будем там
по базару ходить восточному, кувшинчики покупать, горшочки
разные... А про квас и про пиво это забудем... Или нет,
наоборот, будем помнить - до конца жизни, может, ведь это
благодаря пиву этому и квасу мы познакомились, да?
ПРОЗЕРПИНА. ( прижимаясь к нему ) Как мне хорошо с тобой!
Ни с кем еще так хорошо не было!
СТАС. Разрешите вас пригласить?
ПРОЗЕРПИНА кивает головой. Они встают и, обнявшись,
танцуют под громкую музыку, доносящуюся от ларьков. СТАС делает
реверанс, когда музыка заканчивается.
ПРОЗЕРПИНА. Ой, что-то, мне кажется, мы не то делаем...
Нельзя так, прямо на работе... Нас же могут не так понять...
СТАС. Нам же хорошо было? Хорошо! Чего стыдиться? Пусть те
стыдятся, которые грабят, воруют и убивают среди бела дня... А
мы ничего предосудительного не делали... Мы просто потанцевали,
что с того?.. И вообще, мне кажется, что человек должен тем
заниматься, в чем он хорошо разбирается... Если, скажем, я
геолог, то в горах мое место, а не возле бочки с пивом, нет, с
квасом... А твое, получается, место в школе, если ты
учительница иностранного... Или, я не знаю, в автобусе там,
этим, - чуть не сказал "гадом" - гидом... Вот! А то, что мы
здесь, так это ошибка государства нашего... Не должны мы этим
заниматься... Понимаешь? Потому-то у нас все так плохо, что мы
с тобой здесь сидим, а не делом своим занимаемся
непосредственным... Что касается меня, то я твердо знаю: не мое
это дело - квас этот продавать, тем более, что и не покупает
ведь никто, да?..
ПРОЗЕРПИНА. Что-то мне кажется, я ошиблась... Что-то не то
говорила... Извини...
Солнце исчезает. Небо постепенно затягивается тучами.
СТАС. Почему не то? Все то! Может, бросим эти бочки,
закроем их на клюшку, уйдем отсюда и что-нибудь сделаем
такое... ну безрассудное! Например, в Мышиный Лог махнем, а?
Прямо сейчас! Что? Нет денег? Да ты не переживай - я у друзей
займу, у соседа по комнате... Ну что, поехали?
ПРОЗЕРПИНА. Нет, не могу я так... Сразу... Это же
материальная ответственность...
СТАС. А чего ждать-то? Чего? У моря погоды, что ли? Не
наше это дело, понимаешь, не наше!
ПРОЗЕРПИНА. Я две недели здесь сидела, и так вот сразу все
потерять? Не могу...
СТАС. Ничего ты не теряешь. Ничего. Наоборот, новую жизнь
обретаешь, другую совсем...Новую, светлую, чистую!
ПРОЗЕРПИНА. Нет. Давай подождем. Не могу я бросить все.
СТАС. А я не могу ждать. Ну не могу. Сидеть здесь...
Пойдем! Хоть куда! Без разницы! Может, просто погуляем? В парк
сходим, в дендрарий, он здесь недалеко! Только давай уйдем
отсюда!
ПРОЗЕРПИНА. Только когда смена закончится... Извини!
Слышны раскаты грома.
СТАС. Еще минуту назад я думал, что судьбу свою здесь
нашел, а оказывается, это все так, обман чувств... И вовсе-то
нету на белом свете никакой любви, это все только журналисты
придумали и писатели разные, чтобы было об чем потрепаться...
Это только по телику показывают эти мыльные оперы со счастливым
концом про всяких там Марианн да Прозерпин, а в жизни такого не
бывает... Жизнь, она слишком жестока для хэппи эндов там
разных... Телевизор - это не СМИ вовсе, как они себя сами
называют, а СМО... Знаешь, как расшифровывается, нет? Средство
массового оглупления, вот! Рождает зомби, таких, на фиг, как я,
которые верят в любовь... Их жизнь тычет мордой об стол, мордой
об стол, а они по-прежнему продолжают верить... Дураки - потому
что...
ПРОЗЕРПИНА. Ну зачем ты так про себя? Не надо!
СТАС. Тогда пойдем со мной! Пойдем!
ПРОЗЕРПИНА. Ну не могу я отсюда уйти! Не могу! Подожди,
закончится смена, пойдем!..
СТАС. Да чтобы они, эти бочки, лопнули, и квас бы этот
долбанный да пиво во все стороны потекли... Да не стоят напитки
эти дурацкие того, чтобы жизнь свою из-за них губить!..
ПРОЗЕРПИНА. Не могу я... Иди один!
СТАС. Один? Снова один? Всю жизнь один? А как мне хотелось
найти человека, который был бы способен меня понять, и вот,
показалось, даже нашел, да только показалось... Снова мне быть
одному, сидеть на стульчике и дальше одному квас этот продавать
теплый, застоявшийся, с кишечными палочками...Конечно, я не
Миша Боярский! Куда нам до него? Мы так не можем с пером в
шляпе на гитарке бренчать и голосом петь гнусавым... Мы же люди
простые, бедные, одно слово - студенты...
ПРОЗЕРПИНА. Уйдем! Уйдем вместе, но только попозже!..
СТАС. Или сейчас, или никогда... Я не могу ждать! Двадцать
пять лет и так этого ждал...
ПРОЗЕРПИНА. Раз двадцать пять лет ждал, ну подожди еще
несколько часов... Что за зуд такой?
СТАС. Я пошел.
ПОКУПАТЕЛЬ. Девушка! Девушка! Это снова я! Вы мне пива
нальете или как? Я уже полчаса жду... К другой точке вот не
поленился, сходил - там не работает, а на углу, знаете, там
литр на триста рублей дороже, зато пиво другое, донское
козлячье, кажется, я его не знаю, лучше оно или хуже... Может,
вы знаете... Вы не знаете?..
ПРОЗЕРПИНА. Стас... Подожди...
ПОКУПАТЕЛЬ. Чего? Не понял... Вы меня извините,
погорячился я тут час назад, когда подходил, с двадцатью пятью
годами-то... Не прав я был... Всякое бывает... За это меньшее
наказание было... Административное взыскание, кажется... Я ведь
вас понимаю, к вам парень этот подмазывался, ну который сейчас
бочку с квасом закрывает... Ой, кажется, дождь пошел!.. (
Ощупывает рукава пиджака.) Смотрите! Дождь! Даже, кажется,
гроза! Что сейчас будет? Буря! Скоро грянет буря!.. Да и не
надо мне никакого пива! Сухим бы до дома добежать! Пейте сами
свое жигулевское! ( Дико смеется. Уходит.) Над седой равниной
моря ветер тучи собирает!..
ПРОЗЕРПИНА. ( плачет ) Стас!..
ГОЛОС ПОКУПАТЕЛЯ. Глупый пингвин робко прячет тело жирное
в утесах!
Снова слышны раскаты грома.
ПРОЗЕРПИНА. Стас! Стас!
ГОЛОС ПОКУПАТЕЛЯ. Гордо реет буревестник, черной молнии
подобный!..
Начинается настоящий ливень. Вода хлещет струями по
пузатым грязно желтым бокам бочки с пивом. ПРОЗЕРПИНА прячется
под тополем и наблюдает за СТАСОМ, который стоит в
растерянности рядом с бочкой кваса.
ПРОЗЕРПИНА. Стас! Иди сюда! ( Выходит из-под тополя прямо
под дождь.) Ну иди же сюда!
СТАС сначала лишь нерешительно поворачивается, а потом
неуверенно идет к ней, нетвердо переставляя ноги - как на
ходулях. ПРОЗЕРПИНА бросается ему навстречу. Он, увидев это,
забывает об условностях и тоже устремляется к ней. И, мокрые и
счастливые, целиком охваченные безумством молодости и
неудержимым желанием, они обнимаются и целуются под проливным
дождем. А дождь все льет и льет. И вот уже посреди недавнего
торгового места образовывается огромная лужа. Ноги юноши и
девушки оказываются стоящими по колено в воде, но в исступлении
страсти они не обращают на это никакого внимания. А бочки с
пивом и квасом незаметно подхватывают мутные дождевые потоки и
уносят восвояси.
ЗАНАВЕС.
HAPPY END.
Сергей Кузнецов.
Летят перелетные птицы...
c Copyright Сергей Викторович Кузнецов,
620067, Екатеринбург, ул. Уральская, 60 - 68. Тел.41-18-47.
E-mail: sergsmith@dialup.mplik.ru
Пьеса в одном действии.
Сысерть, июнь 1997 г.
Действующие лица:
НАТАХА - женщина 38 лет
ЕГОРКА - мужчина 36 лет, ее муж
МУСЬКА - женщина 35 лет
КОПЧЕНЫЙ - мужчина 31 года
ПРОВОДНИЦА
МИЛИЦИОНЕР
Поздний летний вечер. А, может, уже и ночь. Вроде бы
сегодня, говорили, самый длинный в году день. Железнодорожный
вокзал небольшого города с нелепым названием Курья Нога. Его
серое здание тонет в сумерках. Веет прохладой. Редкие в это
время пассажиры сбиваются в кучки в ожидании поезда и
застывают, словно экспонаты музея мадам Тюссо. Голос диспетчера
гулом разносится по окрестностям: "На третьем пути сцепка!
Внимание! Сцепка на третьем пути! Вы что там, уснули?" "Уснули,
уснули",- вторит ему эхо...
И на самом деле, все уже спит, и провинциальный городок, и
люди, его населяющие. Кажется, утром они проснутся, но не
совсем, а лишь наполовину, и, сонные, будут вполсилы делать
какие-то свои нелепые делишки: сидеть с удочками на берегу
реки, высаживать в теплицах помидоры, окучивать на огородах
картошку. И жизнь будет как будто бы идти, а на самом деле -
стоять...
Так же будут рождаться дети, взрослеть и обзаводиться уже
своими семьями, рожать своих собственных детей, растить их,
незаметно стареть и умирать... Нехитрый уклад их жизни будет
точно таким же и через десять лет, и через двадцать, и через
сто... Так же будут ходить они по грязным дорогам и проклинать
правителей. Так же будут от скуки пить водку и ругать свою
беспросветную жизнь. Самой нужной книгой у них по-прежнему
будут "Советы садоводу и огороднику", а самой актуальной
телепередачей - "Сельский час". Конечно, дети в этом городке не
будут махать руками при виде проходящего поезда, нет, они будут
лишь иногда с затаенной тоской смотреть ему вслед... Да и то,
крайне редко, потому что детство здесь коротко, а иллюзии
мимолетны...
Да и не город это вовсе, чего это я... Так его назвали
только составители географических карт, положившись на данные
переписи населения. А на самом деле, это так, железнодорожный
узел, пересечение двух дорог, одна из которых ведет в Москву, а
другая - в Петербург. И этим самым узлом железных дорог
намертво скручены судьбы этих простых людей, жизнь которых
заключается в противостоянии ее трудностям. И этот культ
железки, царящий в этом местечке, вполне объясним: работа здесь
есть только для тех, кому повезло устроиться на станцию.
Ну а сейчас городок спит. Лишь бабы в оранжевых куртках в
полумраке послушно идут на третий путь сцеплять вагоны... Они
кротки и покорны, как агнцы, принесенные в жертву суровому
богу. Их пропитые и прокуренные мужья уже давно обглоданы
червями, и они-то, как никто другой, знают, что очередь теперь
за ними...
"На первый путь прибывает поезд номер четыреста тридцать
один..." "Один-один",- разносит эхо зычный голос неугомонного
диспетчера. "...Следующий по маршруту Староухватинск -
Москва..." "Москва! Москва!"- победно подхватывает эхо. "Номера
вагонов по ходу движения поезда",- не унимается голос.
"Поезда... Поезда..." - вторит эхо. Но голос закатывается
снова, еще громче прежнего: "Внимание! Повторяю!.."
Кажется, он должен разбудить даже мертвого, но город спит.
Голосом Фроськи Ферапонтовой, семнадцатый год работающей на
станции, здесь убаюкивают младенцев, с самого детства приучая
их к гордости за принадлежность к технократической цивилизации
и заранее готовя к работе на железной дороге. Этот сейчас
единственно живой голос - такая же примета города, как паровоз,
загнанный на невысокий бетонный постамент, и, вопреки
исторической правде, выкрашенный красной краской...
Но постойте, постойте, кажется, что-то происходит...
Театр, да и только! Зажглись фонари и тусклым светом осветили
место возле вокзала. Люди на платформе ожили, зашевелились,
стали поднимать с земли и переносить свои вещи, а наиболее
активные из них - бабы среднего возраста с круглыми
обветренными лицами и с тележками в руках, - мелкими
перебежками двинулись на другую сторону платформы.
И вот уже словно из другого мира, всколыхнув застоявшийся
воздух, со свистом и скрежетом вырвалось агрессивное
гусеницеподобное чудовище с двумя желтыми глазками на тупой
морде. Это из темного леса выехал состав с полуторами десятками
вагонов. Железная гусеница зашипела, проползла длинный
тормозной путь и нехотя остановилась.
И началось представление! Бабы с тележками, не дожидаясь,
пока поезд остановится совсем, побежали за своими вагонами,
цепляясь за поручни у дверей. "Ну, подождите! Подождите!
Успеете все! Никто не останется!" - привычно осклабилась
стальными зубами матерая проводница, открывая дверцу и опуская
подножку.
Пассажиры, выждав обязательную процедуру проверки билетов,
торопливо поднялись в тамбур и начали рыскать по вагону в
поисках свободных мест. "Егорка! Муська! Сюда! Здесь купе
свободный!" - раздался чей-то сдавленный крик. И тут же мужчина
и женщина бросились к возопившей. "Че, правда, что ли?
Свободное?" - изумилась женщина. "Ну почти... На одном там, на
верхнем..." И баба сделала неопределенный жест правой рукой.
Они воинственно вошли в купе и сели. Так же когда-то
завоевывали новые территории доблестные туземцы. Мужчина подсел
к кричавшей, а женщина, названная кошачьим именем, села
напротив.
НАТАХА. Может, свет включить?
МУСЬКА. Так ведь спит, наверно?
НАТАХА. Ну а как мы в темноте будем, а? Нужно ведь чай
попить... ( Включает свет.) Давайте это все хозяйство,
трехомудию эту, сложим вниз, а то сверху может упасть, и по
башке...
МУСЬКА. Тележки-то... Ну... ( Встает и поднимает спинку,
складывает туда пустые клетчатые, называемые в народе
спекулянтскими, сумки, и тележку.)
НАТАХА. ( Тоже встает и, сталкиваясь задницей с задницей
МУСЬКИ, проделывает те же манипуляции. ЕГОРКА ей помогает.) Я
свою, блин, тачанкой называю, а этот ( показывает на ЕГОРКУ )
"мерседесом"... ( Тот кивает.) Держи, ну! Чего киваешь?
МУСЬКА. Я тут где-то месяц назад когда ехала, видела,
"мерседес" этот прямо на проводника упал...
НАТАХА. Да ты че? Ну и что было?
МУСЬКА. Ногу ему сломало...
НАТАХА. Это когда? Где?
МУСЬКА. В сорок первом, кажется...
НАТАХА. Да ты че голову мне морочишь? В сорок первом тебя
еще не было на свете!
МУСЬКА. Да я про поезд говорю, ты че?..
НАТАХА. Ах, про поезд, а я подумала, во загибает, а! В
сорок первом!
МУСЬКА. Это месяц назад где-то, когда ты, помнишь, не
смогла, и я одна ездила...
НАТАХА. А у меня тогда эти, ну как его, куртки зависли...
МУСЬКА. Че за куртки? У тебя разве были?
НАТАХА. Да не куртки, эти, ветровки, китайские,
попробовать решила, взяла, думала, пойдут...
МУСЬКА. Да нет, щас такие не берут... Нужны эти, как его,
итальянские, ну то есть китайские, но с итальянскими
этикетками, "Дерьмунди", кажется...
НАТАХА. Ну я такие и взяла!
МУСЬКА. "Дерьмунди"? И не пошли?
НАТАХА. Ну как, с грехом пополам... Штук триста
осталось...
МУСЬКА. Ну ты дала маху... ( Садится на свое место и
вытягивает ноги.) Но ничего, "Дерьмунди" - фирма известная...
Еще "Лажаччи" неплохая...
НАТАХА. И че с проводником?
МУСЬКА. Ногу, я говорю, ему сломало...
НАТАХА. Нет, а потом-то что?
МУСЬКА. Высадили его на первой же остановке, в Нижнем,
кажется, там врачи с носилками уже ждали, сообщили им, видимо,
по своей связи пейджинговой там или сексотовой, а проводника
этого на обратном пути, сказали, заберут...
НАТАХА. ( Ставит на стол двухлитровую бутылку лимонада,
две кружки и батон хлеба. ) А пассажиру чего?
МУСЬКА. Да это носилки-то не пассажира были, а его...
Проводника этого... Они ведь сами больше нашего везут...
НАТАХА. Ой, не говори... А на нас катят... ( Садится.
ЕГОРКА - тоже.)
МУСЬКА. Там это купе, проводников которое, было забито под
самый потолок... Как у китайцев точно... Оттуда и тележка
вылетела... Ой, кажется, трогаемся...
НАТАХА. У меня, кстати, у самой была мысль проводницей
устроиться, ну чтобы шмоток побольше возить... Представляешь,
бесплатно - туда-сюда, туда-сюда... Здорово!
МУСЬКА. Поехали! Ну и слава богу! Не дай бог еще раз
оказаться в этой дыре... Куриная Нога... Название-то, надо же,
какое! Это ж какой козел придумал! Куриные окорочка - бы
назвал! Ножки Буша!
НАТАХА. Че, поехали?
МУСЬКА. Нет, я теперь заранее лучше билеты буду брать, ну
его на фиг такие мытарства!.. Да где же это видано? На наш же
поезд, на староухватинский, не обелечивают. Местов нет,
говорят, до Зазнойки, видимо, все ехают... А тут воотще купе
свободное!..
НАТАХА. Свободный!
МУСЬКА. Ну я и говорю, свободный! Сейчас бы уже спали
давно, а тут...
НАТАХА. Ну, ничего! Зато теперь знаем! В Курьей Ноге лучше
не слазить. Да и вообще, ну их на фиг, эти пересадки!
МУСЬКА. Чует мое сердце, неудачная будет у нас поездка...
НАТАХА. Тише ты! Накаркаешь! Еще случится чего! Недавно
вон террористы поезд подорвали! Где-то на этой же ветке,
кажется...
МУСЬКА. Да я не про то... Туфли не найдем, какие надо...
Не дай бог, конечно... ( Пауза.)
ЕГОРКА. Что, может, телевизор посмотрим? ( Робко смотрит
на НАТАХУ, нерешительно тянет руки к пыльным занавескам,
раздвигает их. За окном темень.)
НАТАХА. Насмотришься еще, за сутки-то...( Резко задвигает
шторки. Стальной прут, на котором они висят, падает. ЕГОРКА
виновато помогает ей. Он вставляет в паз один конец прута и
держит, ждет, когда жена восстановит порядок. МУСЬКА наблюдает
за ними.)
МУСЬКА. Наверно, уже билеты собирают... Где там
проводница? ( Выглядывает в проход.) В соседнем, кажется...
Идет!
Они достают билеты. НАТАХА - из сумочки, висящей на поясе,
а МУСЬКА - из кармана черных джинсов. ЕГОРКА сидит и смотрит на
пыльные занавески. Входит проводница в красном переднике с
черными кругляшками - ну точно божья коровка! - , собирает
проездные документы и, тяжело дыша, сворачивает их и методично
складывает в коричневую сумочку из кожзаменителя. "Белье брать
будете?" - спрашивает напоследок.
НАТАХА. Конечно... Я дам за всех... ( МУСЬКЕ ) Потом
рассчитаемся...
ПРОВОДНИЦА. За бельем придете! ( Уходит.)
НАТАХА. А чай?
МУСЬКА. Какой чай?
НАТАХА. Нужно ведь чай попить... Или немного водочки, а?
На сон грядущий?
МУСЬКА. Так ведь спит, наверно...
НАТАХА. А че, мы тихонько...
МУСЬКА. Может, на потом оставим?
НАТАХА. Да ну, лучше сейчас, потом, если надо, еще
купим... Ну что, я достаю? ( Не дожидаясь ответа, лезет в
авоську, лежащую под столиком у ног, и достает бутылку водки и
банку с огурцами.) Ладно, че там, давайте! Один ведь раз живем!
И нужно прожить жизнь так, чтобы потом не было мучительно
больно за бесцельно прожитые годы... Че я знаю-то!? Во!
МУСЬКА. Воотще, да... Уехали из этой дыры! За это не
мешало бы и выпить!
НАТАХА. Во-во! И ты согласная! Муська моя! ( Целует ее в
щечку.)
МУСЬКА. ( Кокетливо смотрит на ЕГОРКУ. Тот не замечает.) К
чему эти нежности?
НАТАХА. ( Отвинчивает пробку и, поднеся горлышко бутылки к
носу, долго нюхает.) Не самопальная, а? Понюхай ты! (
Протягивает бутылку МУСЬКЕ. Та повторяет те же действия.)
МУСЬКА. Да вроде не должна... Ты где брала? В магазине?
НАТАХА. Да щас какая, блин, разница, что в ларьках,
павильонах, блин, этих, что в магазине...
МУСЬКА. Да в магазине, наверное, даже опаснее... Там ведь
эти, директора, ну деньги, которые, знаешь, крутят...
НАТАХА. Ну ничего, будем живы, не умрем...А, Егорка, ты же
будешь, конечно, нет, тогда сходи за стаканом, скажи, чай
попить...
МУСЬКА. Погоди, у меня где-то есть... ( Роется в
полиэтиленовом пакете, находит пластмассовую кружку.) Вот!
НАТАХА. Че вот! Пей! ( Наливает полкружки.)
МУСЬКА. Зачем много-то? Чуть-чуть бы...
НАТАХА. Для нас ведь как? Много не бывает!.. ( ЕГОРКЕ ) А
ты не сиди, не сиди! Сходи тогда за бельем! Скажи: три
комплекта во второй купе. Понял?
( ЕГОРКА покорно встает и выходит.) А-то расселся, блин,
как на аманинах... Не скажешь, сам никогда ничего не сделает...
МУСЬКА. Ну ладно... За что?
НАТАХА. Вот мы ездим, ездим, а ведь для полного счастья не
много-то и надо: бутылка водки, да хвост селедки...
МУСЬКА. И еще чего иногда хотца...
НАТАХА. О чем ты, Муська? Этого добра, блин... (
Показывает на мужчину, лежащего на верхней полке, и, похоже,
спящего.) Такого "счастья" еще найдешь...
МУСЬКА. Значит, за счастье?
НАТАХА. Ну в-общем, бум!.. За нас, красивых!.. Чокаться не
будем, и так чокнутые!..
Выпивают. НАТАХА, по-мужицки крякнув, закусывает
выловленным из банки огурцом. МУСЬКА морщится и пытается
подавить рвотный рефлекс. НАТАХА вылавливает самый крупный
огурец для подруги.
НАТАХА. Ну ты даешь... На...
МУСЬКА. Как там говорится? Первая - колом, вторая - орлом,
остальные же - мелкими пташками...
НАТАХА. Нет... А у меня хорошо пошла!
МУСЬКА. Да у меня вроде тоже... Обожгло только...
НАТАХА. Теряешь ты, Муська, квалификацию... Помнишь,
раньше, как, бывало... Ведь мы, что ни дорога, с собой брали...
А сейчас?
МУСЬКА. А что сейчас-то? Ежели бы мужики в попутчики не
попадались, и сейчас бы...
НАТАХА. А что, скажи, на халяву ведь все равно приятней?!
МУСЬКА. Ну дак, как, конечно...
ЕГОРКА. ( входит ) Сырое какое-то...
НАТАХА. ( незаметно кивает на мужа и прикладывает палец к
губам ) Так, значит, заменить нужно, если сырое... Сходи...
ЕГОРКА. Я трогал уже... Там все такое...
НАТАХА. Не трогать надо, а требовать, чтобы заменили!
ЕГОРКА. Попробую, но я не знаю... ( Уходит.)
НАТАХА. Меня тошнит, блин, от него...
МУСЬКА. А че, может, этого приглосим, а? Выспится ведь
еще! Ведь, наверно, тоже, далеко ехать... ( Машет рукой в
сторону лежащего на верхней полке. Тот ворочается.) Тем более,
и не спит ведь...
НАТАХА. Эх, Муська, Муська, ну не можешь ты без мужиков...
Спит человек, устал в дороге, укачало, а ты... Сначала свет
нельзя включить, а потом: "Давай приглосим!.."
МУСЬКА. Да ну тебя! Сказать нельзя!
НАТАХА. Ты, кстати, как, спихнула сапоги свои турецкие?
МУСЬКА. Вспомнила! Давно уж, сразу разлетелись... И не
турецкие! Финские! Обожаю финские! Финские - самые лучшие!
НАТАХА. А мне югославские!
МУСЬКА. Югославии давно нет! Югославские!
НАТАХА. А ты: финские, финские! На весь купе! Тут человек
спит...
МУСЬКА. Да не спит он вовсе, слышишь, ворочается...
ЕГОРКА. ( Входит и с обреченным видом садится рядом с
женой.) Бесполезно это...
НАТАХА. Эх, горе луковое... Давайте перекусим, что ли?
Егорка, ты как?
ЕГОРКА. Так спать, наверно, ведь надо...
НАТАХА. Ну че ты, не выспишься? Сутки еще целые ехать! На
том свете выспишься! ( Достает из авоськи гроздь бананов.
Отламывает и протягивает один - ЕГОРКЕ, другой - МУСЬКЕ, третий
берет себе, отгрызает кончик и начинает кусать.) На что похож,
а? ( Смеется.) Нет, у него не такой!.. ( МУСЬКА смеется тоже.)
ЕГОРКА. Чего смеетесь?
НАТАХА. Да мы так, о своем... Бабские дела... Овостчи,
знаешь, самые питательные фрукты! Оранжевые или эти,
длинненькие... Они легкоусвояемые...Усвояе
...Поділитися у соцмережах
