Жанр: Юмор
Рассказы и пьесы
Сергей Кузнецов.
Рассказы и пьесы
Покойник в отпуске. Сборник эпитафий
Жизнь по инерции
Епсель-мопсель
Манекены - жизнь в стеклах витрин
Кошкин дедушка
Полюбила парня я...
Пиво и квас
Летят перелетные птицы...
Шкура неубитого медвежатника
Сергей Кузнецов. Покойник в отпуске. Сборник эпитафий
c Copyright Сергей Викторович Кузнецов, перевод
620067, Екатеринбург, ул. Уральская, 60 - 68. Тел.41-18-47.
E-mail: sergsmith@dialup.mplik.ru
Моя первая книжка
САМИЗДАТ
ЕКАТЕРИНБУРГ
Все мы - покойники в отпуске.
Директива Совнаркома: отпуска
отменить!!!
Ульянов ( Ленин )
x x x
Ах, если б можно было жить
В обратном направлении,
Я б отмечал Дни Смерти
Точно Дни Рождения...
x x x
Был Серега парнем классным,
Да и жил он не напрасно:
Плавать на Шарташ ходил,
Водку с колой пить любил,
В техникуме МХК преподавал,
Ну прям во всем надежды подавал!
Случилась же такая вещь -
Сереге в ухо впился клещ.
Клещ не простой, а элитный,
Эн - це - фа - лит - ный...
В Сереге было все прекрасно,
Да и жил он не напрасно...
x x x
Сергей - это звучало гордо,
Пока его кормили тортом,
Пока поили лимонадом,
Пока пугали детским садом.
Затем Сергей стал большим -
Его уже боялись малыши.
Потом Сергей стал взрослым -
Красивым, плечистым и рослым.
Еще был значок на груди у него,
Больше не знали о нем ничего.
И вот Сергей стал старым -
Сморщенным, дряхлым и вялым,
Ребенком со слезливой мордой...
Сергей - это звучало гордо?
x x x
В одном порыве мы припали к изголовью.
Его последние слова были "Кхе-кхе".
Он оставил в жизни след - он кашлял кровью.
Он стал глашатаем идей чучхе...
x x x
Господа офицеры! Я поручик Голицын!
Я корнет Оболенский! Схоронитесь, враги!
Наливал я в бокалы молоко в психбольнице.
Надевал ордена и кресты из фольги...
Доставал я патроны у завхоза - у чурки
И Россию спасал. Были красные - в дурке...
x x x
Он был славным малым,
Хотя и довольно большим.
Когда мы его отпевали,
Он шевелил камыши.
Когда проводили поминки,
Тучи на небе согнал,
Швырял ложки и вилки,
Часы в коридоре сломал...
А ведь когда-то, ребята,
А ведь когда-то был мал...
x x x
Едва он вылез из утробы,
Как встал, осмотрелся и лег,
Сказал, что он без задних ног,
И захлопнул крышку гроба...
x x x
Любви все вожраста покорны,
Как сказал один покойник,
Набив безгубый рот поп-корном
И взгромоздясь на подоконник.
Видно, на то была причина,
Раз свалился рукомойник...
А какой был мужчина, -
Настоящий покойник!..
x x x
Всю свою жизнь
Любил он спать.
Теперь могила -
Его кровать...
x x x
Он так лелеял свое тело,
Так холил его и нежил,
Что черви, когда выползли на дело,
Морщились: "Фу! Какой свежий!"
x x x
Он не был ни крестьянином
И ни христианином.
Он был простым и милым
Советским гражданином.
Имел он домик махонький
С квадратиком земли,
И на участок крошечный
Дела его влекли.
Любил он землю серую
Навозом удобрять, -
За это черви и теперь
Его благодарят...
Любил он землю твердую
Лопатою копать...
Теперь в земельке рыхлой
Ему будет мягче лежать...
Намедни на голову бедному
С неба упала мотыга..
Плохое было настроение
У соседа-забулдыги...
x x x
Он в бессмертие верил
И в переселение душ...
В тот день он закрыл все двери
И принял контрастный душ.
Выпил отравленный чай,
Сказал, что получил задание...
Он не сказал "прощай".
Он сказал "до свидания".
x x x
А ведь он не хотел умирать,
Мечтал до утра продержаться.
Шептал: "Шампанского подать!
Шоу должно продолжаться!"
x x x
Вы знаете, каким он парнем был?
Кушать, пить и спать любил.
Слюнки текли - как он ел винегрет!
Салаты остались - его уже нет.
Гриб несъедобный попался ему,
А он - у Зеленого Змея в плену.
С закусью этой глотал он текилу -
Теперь и его поглотила могила...
x x x
Здесь похоронен
Сочинитель эпитафии
На надгробье босса
Местной мафии...
x x x
Что ты ищешь, друг сердечный
В жизни этой скоротечной?
Легких денег? Шумной славы?
Брось мальчишечьи забавы!
Все равно погасит пламень
Этот вот могильный камень.
Прекратится круговерть,
И найдешь ты только смерть...
x x x
Я похоронен в этом склепе.
Лежу я здесь с начала лета.
Братва! С любым из вас
На безымянный холмик
Я поменялся бы тотчас,
Но с кем, скажите, с кем
Вести обмены?..
В этой комнате пятеро нас -
Я ... и стены...
x x x
Хочь он и умер, от него не убудет!
Он был. Он есть. Он будет.
x x x
Ну и слава богу, что подох этот псих...
Но он и таперича живее всех живых!
x x x
Водил он коз на пастбище.
Был мужиком что надо.
А энтот крест на кладбище
Евой от нас награда.
x x x
Был он первым на деревне
И не последним в городе.
Если б был он греком древним,
То его утопили бы в золоте.
А он обклеил грамотами туалет
И ушел как будто бы без боли.
Если в этой жизни счастья нет,
То уж в той - тем более...
x x x
На последние деньги
Похоронила баба деда,
А затем легла с ним рядом
И продремала до обеда.
А после маркером кровавым
На плите приписала едко:
"Наипоследние бабки
Унес распоследний дедка."
x x x
Он часто ездил поездом
За шмотками в Москву.
Хотел поймать жар-птицу он,
Ну а поймал - сову...
Как-то в дороге дальней
В один из многих рейсов
На станции "Гусь-Хрустальный"
Поезд сошел с рельсов...
Не делайте хмурые лица,
Ведь наша жизнь - пустяк.
Хотел он найти жар-птицу,
Ну а нашел - гуся...
x x x
Всю жизнь собирал он вещи
И был их верным стражником.
Теперь ему будет легче
Лежать в гробу с багажником.
x x x
О, ответьте, ответьте, пожалуйста,
Ну какие же тайные тропы,
Кроме одной, кроме жалости,
К сердцу ведут мизантропа?
x x x
Дяди Сережи не стало на свете.
Каемся. Да, мы жестокие дети.
Его мы дразнили ботаником, лохом.
Ему хорошо, а нам теперь плохо.
x x x
Жизнь, отданная школе без остатка.
Он остался должен Коле две десятки.
x x x
Он был лысым, без зубов. Его не жалко.
И живым он был готов для катафалка.
x x x
Он был очень странным -
Почему-то любил людей.
Не смог разгадать этой тайны
Местный маньяк-злодей.
x x x
Никуда не уйдешь от судьбы!
Так пиво любил он - нет силы!
Ничего, кроме грязной воды,
Не попьет он теперь в могиле.
x x x
Пущай так и не заседал он в Думе,
Мы голосуем за него обеими руками.
Он сделал для нас лучшее - он умер.
Поставим свечки. Скажем "Аминь"!
x x x
Он был хорошим человеком.
Он нас кормил и защищал.
Ну а когда он умер, то при этом
Бо-о-ольшие деньги завещал.
x x x
Ну не мог он плыть
В семейной лодке.
Ну и с горя стал пить
Много-много водки.
А однажды с криками "Тону!"
Пошел к холостяцкому дну...
x x x
Он умирал со страхом,
Потому что боялся стать духом.
Ну вот и стал он прахом.
Пусть будет земля ему пухом.
x x x
Ну вот и все. Спасибо вам,
Кто был со мною рядом,
Кто верил всем моим словам...
Я был последним гадом.
Себя любил я больше всех,
Мечтал о жизни славной,
И верил, ждет меня успех,
И... забывал о главном...
О том, что знает каждый встречный -
Жизнь коротка, искусство вечно...
x x x
Он писал, и писал, и писал...
А Смерть поставила точку...
x x x
Он жил - как будто и не жил:
Ни квартиры, ни машины с дачей.
У соседа он червонец одолжил,
Так весь город до сих пор судачит...
x x x
Вы что, ребята, охренели?
Я спал. Меня похоронили.
Взяли из теплой постели.
Зарыли в холодной могиле.
x x x
Ну вы совсем оборзели!
Мне же здесь жестко лежать!
Где мое одеяло, подушки?
Где моя дорогая кровать?
x x x
Как сказал отец Григорий,
Снова в моде крематорий.
Что ж, спасибо энтой моде -
Сэкономили на гробе.
x x x
Здесь похоронен телевизор "Темп".
Муж так любил пред ним сидеть,
Что просил, чтоб зарыла рядом...
Я зарыла... А что мне смотреть?
x x x
Она была такая модница,
Все свои наряды собрала,
А когда умирала, негодница,
В платейный шкаф легла.
x x x
У фараонов египетских
И не то находили в могильнике...
А ты, Степан, проголодаешься,
Бери колбасу в холодильнике!
x x x
Недавно купил гарнитур
В магазине "Багдад",
Купил заграничный тур,
А отправился в ад...
x x x
Он прочитал стремглав
Все восемьдесят глав
Библиотечной книги...
В конце увидел фигу...
Продолжение следует!
Last-modified: Wed, 21-Jan-98 06:20:28 GMT
Оцените этот текст
Не читал10987654321
Сергей Кузнецов.
Жизнь по инерции
c Copyright Сергей Викторович Кузнецов, перевод
620067, Екатеринбург, ул. Уральская, 60 - 68. Тел.41-18-47.
E-mail: sergsmith@dialup.mplik.ru
Не знаю...
Ой, пришла!.. Я не ждал.
Я поел чесноку.
Я не ждал - как же так?
Я не знаю...
Что же делать теперь?
Я не знаю, братва,
Я не знаю, не знаю, не знаю...
Значит, сексу не будет.
Целоваться ведь как?
Значит, сексу не будет,
Не будет, не будет...
Что же делать, братва,
Я не знаю теперь,
Я не знаю, не знаю, не знаю...
Этот запах предательский
Выест глаза...
Этот запах предательский
Выдаст меня,
Выдаст, выдаст меня, это точно...
Я не знаю сейчас,
Что мне делать, братва,
Я не знаю, не знаю, не знаю...
Может плюнуть на все?
Завалить ее враз,
Трахать, трахать, а вдруг?.. Я не знаю...
Я не знаю, братва,
Что мне делать сейчас,
Я не знаю, не знаю, не знаю...
Вот, ушла, покрутив у виска...
Боже, что это значит?
Как мне жить без нее?
Я не знаю, братва,
Я не знаю, не знаю, не знаю...
25 августа 1996 года
Под дождем...
Сегодня я понял - все сбылось!!!
Не зря, ой не зря я боялся...
Стеклянные глаза разбились...
Язык деревянный сломался...
Ты говоришь, ни в чем не виновата?
Я не слышу. В ушах моих - вата...
Ну что ж, постоим под дождем!
Пока промокнем, подождем...
И разойдемся кто куда,
Чтобы не встретится
НИ - КО - ГДА...
Лица не скроет отчуждения вуаль...
Ударь еще больнее! Ну, ударь!
Говорят, о двух концах остры ножи,
Но я спокоен, а ты дрожишь...
Быть может, потому пишу стихи я,
Что поэзия - та же стихия...
Ну что ж, постоим под дождем!
Пока промокнем, подождем...
И разойдемся кто куда,
Чтобы не встретится
НИ - КО - ГДА...
Тормозных колодок свист и скрежет...
Где же ты, счастье? Где же?..
Этот дождь. Этот ветер. Ненастье.
Это - счастье, да-да, это счастье!..
Я, как и прежде, окрыляюсь неудачами...
Катитесь к черту все с машинами и дачами!..
21 октября
1988 года.
Глаза.
Что бы я не сделал и что бы не сказал,
Мне кажется, за мною
Всегда следят глаза, -
Чтобы я не сделал и чтобы не сказал,
Всегда за мною следят глаза.
А глаза - чужие, странные...
Ба! Да они ж, наверно,
чужестранные!
И тут меня осенило...
Да это же, братцы, шизофрения...
Психику я не нарушал -
Она сама меня нарушила...
Разве стена имеет глаза?
Или же только уши?
И вдруг я услышал:"Идиот!
Стена имеет даже рот!"
А глаза такие страшные,
Сверлят буравчиком стены домашние.
Мой язык прилипает к губе...
Так это же, братцы...КеГеБе-е-е!
Я прощаюсь с родными и близкими.
Я поднимаю руки и сдаюсь,
Но как, пораженный, стоял до этого,
Так и стоять остаюсь...
Стоять - не сидеть. Постою. Это классно,
Что у нас в Союзе гласность!
18 января 1988 года
Исповедь "совка".
Мне всучили награду плебея,
Медаль патриота "Вру не краснея".
Как я упивался своею закваской
И как напивался какой-то - тьфу! - краски.
Но даже и пьяным я был очень горд,
Что за спиною не крылья, а горб...
В голове было пусто, в карманах - тоже,
Что стало видно по глупой роже...
Под знаменем нашим, красным как рак,
Стою угловато, круглый дурак...
А сколько же было разных иллюзий!
Да вышли с водою в открытые шлюзы!
Мы оказались пешками в игре,
Деревянными пешками при шахматном дворе.
Какие тут к черту правила игры -
Последняя пешка на месте туры.
Все та же пешка - в роли короля,
Свои же фигуры рубит зазря...
Под знаменем нашим, красным как рак,
Стою угловато, круглый дурак...
Стало горько, что живем несладко.
Шли к изобилию, да вышла накладка.
В обноски одеты сиротские детки, -
Остатки-то сладки, да объедки - едки!
Когда экономика зашла в тупик,
Система рушится с поднятием фиг...
Если ногами стоим на обломках,
Значит, есть в механизме поломка...
Под знаменем нашим, красным как рак,
Стою угловато, круглый дурак...
13 декабря 1988 года
Этот город...
Я шел по проспекту, бродяга бездомный,
ревниво смотрел на большие дома,
и думал с отчаяньем, что город - огромный,
а мест в нем свободных - нема...
Вот Дом книги, а вот - Дом одежды,
где нет ни книг и ни одежды сроду,
только нет нигде Дома надежды...
Зато есть классный Дом моды!
Мне не нравится этот город,
но теперь мне не выбирать:
в этом городе я родился,
значит, в нем мне и умирать...
Ваш чертов город я с детства знаю,
но до сих пор он мне не знаком:
с домами, которые всегда запирают,
и ртами, которые всегда под замком,
с дорогами, которые от грязи липки,
с руками, к которым прилипла печать,
этот город возник по ошибке,
как будто бы пьяной бабой зачат...
Мне не нравится этот город,
но теперь мне не выбирать:
в этом городе я родился,
значит, в нем мне и умирать...
Я мог бы уехать хоть в Сан-Франциско,
но и этот вариант - нулевой,
рабским клеймом - штамп о прописке,
и не в паспорте - на коже живой.
Друзья и соседи - тесные стены,
закрыт потолком, как гробовой доской,
но под кожей пульсируют вены -
движению противопоказан покой!..
Сон Веры Павловны.
Вере Павловне снится странный сон:
Синим кобальтом покрыт небосклон,
На нем из желтого кадмия круг,
И изумрудные травы вокруг - целый луг...
Чудное пение божественных сирен
Манит, завлекая в сладкий плен,
Но, захочешь уйти не дадут:
Красные тени стоят там и тут - ждут...
Вернись скорей, Вера Павловна!
Вернись назад, Вера Павловна!
Вера Павловна, вернись скорей,
Вернись назад, в мир людей!
Выстроены в ряд хрустальные дворцы,
В них сидят взаперти их творцы,
А из слоновой кости замки
Вырастают как грибы-поганки - из ямки...
Ах, а это!? Куда не ступи,
Вместо асфальта - золотой настил!
Но, захочешь уйти, - не дадут:
Красные тени стоят там и тут - ждут...
2000 год от Р.Х.
Кто предписал для всех один закон?
Кто предсказал, что делать не надо?
Закон для всех похож на загон,
В который кнутом загоняют стадо.
И те, что всегда толпятся у трона,
Те, что несут подол красной мантии,
Сами придумали для нас закон,
Листая учебник по хиромантии.
Каждый - художник, и каждый - поэт,
Каждый - философ, и каждый - мечтатель,
Каждый - талантлив, но, наконец,
Каждый - поэт, но не каждый - творец...
Цепляясь конечностями за бесконечность,
Боги - даже те, кто с верой не знакомы,
И каждый в себе культивирует вечность,
Каждый живет по своим законам...
Но я виноват - я нарушил код...
Я виноват - я убил в себе святого...
Я погубил себя в двухтысячный год
От Рождества Христова...
Твое лицо в ночном окне...
Недолги были наши встречи,
Но до сих пор живет во мне
Твое лицо в прощальный вечер,
Твое лицо в ночном окне...
Прости! - ты заклинала про себя.
Шептали губы при луне.
И я простил. Но не тебя.
Твое лицо в ночном окне.
Я весь в черном. Ты вся в белом.
На моем теле раны, нанесенные мелом.
На твоем теле раны, нанесенные углем,
Но, слившись в сером цвете, мы умрем...
Уже прошло немало лет...
Передо мною, как во сне,
Встает единственный твой след,
Твое лицо в ночном окне.
Рукой смахнула ты слезу.
Прощай! - сквозь боль сказала мне.
Теперь я в поездах везу
Твое лицо в ночном окне.
Недолги были наши встречи,
Но до сих пор живет во мне
Твое лицо в прощальный вечер,
Твое лицо в ночном окне...
Жизнь по инерции.
Жизнь большого города - огни...
В них - его рождение и... гордость...
А я уже считаю дни...
Уходит молодость... Уходит молодость...
Я провожал надежды как цветы
На могилы проходящих лет...
Есть только неосуществимые мечты...
Осуществимых - в мире нет!..
Где живут тебя любившие?
Где они?.. Где их дома?..
Холодные... Чужие... Бывшие...
Жизнь маленькой деревни - тьма...
В пригородной электричке...
В пригородной электричке
Как сильно бываешь рад,
Когда заметишь по привычке
Чей-то мимолетный взгляд...
И на душе опять светло...
Забываешь о грязной погоде...
Только бы людей к тебе влекло,
И тогда не страшны все невзгоды.
А потом ты идешь по дорожке,
Наступая на мутные лужи,
Говоря: "Ты ошибся, Сережка,
Здесь ты никому не нужен..."
Шла проститутка по бульвару...
Шла проститутка по бульвару
С безумно влюбленным вдовцом.
Впервые ее тело было не товаром,
А голова была не продавцом.
Он сказал, что полюбил ее серьезно.
Он сказал, что захотел на ней женится.
Она не верила. Зажить безслезно -
Такое не могло ей даже сниться.
Такого отношения к своей особе
Она не знала с самого детства...
Лишь к ненависти, ко вражде и злобе
Ее учили с малолетства...
Но со звоном разбивались слезы,
Падая на камень мостовой,
Когда он говорил, даря ей розы:
"До гробовой доски я - твой!"
После слов шутник хваленый
Начал обнимать ее неистово,
И иссяк родник соленый -
Единственное, что в ней было чистого.
Глупый день прошел и ночь настала.
Радость перешла в тупую боль.
Насыщенная влага - в состояние кристалла.
Глядите! На дороге - соль!..
Всю жизнь нести тяжелое бремя...
Всю жизнь нести тяжелое бремя.
Нести... А потом упасть...
Мы живем, убивая время,
Но и время убъет нас...
Но сколько бы не осталось лет,
Сколько - праздничных дат,
Вместе с тобою мы встретим рассвет,
И вместе с тобою - закат...
А если я раньше умру, то что ж,
Не надо, не плачь! Тише!
Я стану водой, которую ты пьешь,
Воздухом, которым ты дышишь!..
Кукушкин.
Временами мучает изжога
От прочитанного всего,
Иногда устаешь от чужого,
Хочется - своего...
Кесарю - кесарево, богу - богово,
А мне - всего-то ничего,
Пусть бездарного, пусть убогого,
Но, все-таки, своего...
Я не Лермонотов, не Пушкин,
Я блотной поэт Кукушкин...
Иногда устаешь от чтения -
Жизнь кипит там и тут,
И требуется максимум терпения -
Прочесть очередной талмуд.
Жизнь - интереснейшая книга,
В сотни раз интересней всех книг,
Написанных когда-либо
И пишущихся в этот миг.
Я не Лермонтов, не Пушкин,
Я блотной поэт Кукушкин...
И я, ненаписанная книга,
Строчки рук поднимаю вверх:
Я либо не пишу стихов, либо
Вырвываю оголенный нерв...
Сергей Кузнецов.
Епсель-мопсель
c Copyright Сергей Викторович Кузнецов,
620067, Екатеринбург, ул. Уральская, 60 - 68. Тел.41-18-47.
E-mail: sergsmith@dialup.mplik.ru
Комедия в двух действиях.
г.Плес, май 1994 г.
Действующие лица:
ИЗАБЕЛЛА ЮРЬЕВНА ЛАЗАРЕВА, она же - госпожа Лазарева,
дирктор дома мод "Изабелла", женщина 36 лет, брюнетка, но может
перекрасить волосы в другой цвет, рост - выше среднего, но
носит туфли на высоком каблуке. Тип лица - продолговатый, глаза
голубого цвета, иногда со стальным отливом, чуть вздернутый
нос, чувственные ( когда-то ) губы, тонкий ( но не совсем)
подбородок, морщин на коже пока нет или она умело скрывает их
использованием кремов и других средств косметики. Имеет изящную
фигуру, тонкую талию и красивые ноги. Одевается с безупречным
вкусом. Любит носить одежду с использованием комбинации
красного и черного цветов. По характеру простая, веселая и
общительная, но на людях держится чуть надменно. Разведена.
Имеет сына 11 лет. Выдает себя за известного модельера.
МИХАИЛ МЕДВЕДЕВ, он же - Мишель, он же - Антонина Крюкова,
мужчина 28 лет, высокого роста, стройный, крепкого
телосложения, занимается плаванием и парашютным спортом, имеет
разряды, естественный цвет волос неизвестен, тип лица -
округлый. Цвет глаз - зеленый ( как у беды ). Имеет прямой нос,
губы негроидного типа, крупные черты лица. Одевается как
придется. Любит носить голубые джинсы и черные Т-шот, белые
кроссовки и солнцезащитные очки. Характер неустойчивый.
Увлекается музыкой. Играл в рок-группе. В данное время -
безработный. Холост. Выдает себя за Антонину Крюкову, няню и
домохозяйку.
ЯРИЛ ЛАЗАРЕВ, он же - Ярила-Горила, мальчик 11 лет, русые
волосы, голубые глаза, вздернутый нос, носит очки, худощавого
телосложения, сутулится при ходьбе. Одевается модно, но
неряшливо. Не любит сказки. Хобби - склеивание пластмассовых
моделей самолетов. По характеру - замкнутый, малообщительный.
Не имеет друзей. Ни за кого себя не выдает.
ВЛАДИМИР ИОСИФОВИЧ КОСТЫРЕВ, он же - Босс, коммерческий
директор ТОО "Люцифер", мужчина 43 лет, высокого роста,
плотного телосложения, с авторитетным брюшком, лысый, но с
мохнатыми бровями. Имеет треуголную форму черепа, квадратный
подбородок, нос с горбинкой, переносицу со впадинкой, иногда
носит усы ( может, приклеенные? ), передние зубы золотые ( 955
пробы ), курит сигары, ходит вразвалочку, носит дорогие пиджаки
всех оттенков и сочетаний цветов - от малинового до клетчатого,
яркие цветастые галстуки, широкие брюки. Страдает от одышки.
Любит играть в азартные игры, организовывать шумные пикники за
городом и массовые посещения бани. Обладает связями в
правительственных кругах, домами в Люксембурге и на острове
Мальорка, а также парком из 17 автомобилей. Характер -
властный, но невыдержанный. У окружающих вызывает страх.
Разведен. Выдает себя за крутого мафиози.
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА ЛАЗАРЕВА, она же - Лазариха,
уроженка и жительница уральского села Епифаново, пожилая
женщина 63 лет, до пенсии работала дояркой в колхозе "Полный
вперед!". Полная, рассыпчатого телосложения, лицо круглое,
шероховатое, серое, нос картошкой, пухлые щеки, тройной
подбородок. Особые приметы - беззубая, к тому же, хромает на
обе ноги. Одевается в старые шмотки времен военного коммунизма.
Активная жизненная позиция сочетается в ней с ярко выраженным
холерическим темпераментом. Любит возиться на огороде и гадать
на картах. Вдова. Имеет дочь 36 лет. Выдает себя за свою.
АКАКИЙ ДАНИЛОВИЧ МОЛОДЦОВ, он же - товарищ полковник,
офицер Федеральной Службы Безопасности, мужчина 53 лет,
высокого роста, ядреного телосложения, чуть-чуть заплыл жирком
на казенных харчах. Лицо круглое, с подсвинником, с бегающими
карими глазками сыщика или шпиона ( как вам больше нравится ),
брови брежневского типа, густые необычайно, нос гоголевидный,
острый и длинный. Особые приметы - хорошо играет желваками.
Всем остальным видам одежды предпочитает серый костюм. Носит
именное оружие. Собирает материалы о Железном Феликсе. Холост.
Любит зимнюю рыбалку. Все остальные сведения личного и
служебного характера по делу полковника Молодцова находятся в
архиве Министерства Обороны под грифом "совершенно секретно" и
представляют собой государственную тайну.
КУЗЬМА ГАВРИЛОВИЧ ПЕСТРЯКОВ, он же - сосед, Тряпка и
Мозгляк, по профессии - инженер картонажных работ, мужчина 58
лет, невысокого росточка, хлипкого телосложения, со сморщенным
и подвижным личиком. Носит клетчатую рубашку и синие школьные
брюки от старшего сына, а также полосатую пижаму. Любит
ковыряться в земле и в носу. Не разведен. Находится под
каблуком. Жена имеет от него троих детей. Косит под дурачка.
А ТАКЖЕ:
ДВА ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ, как обычно, крепкие парни в серых
костюмах.
ДВА "ОМОНОВЦА", тоже, как обычно, такие же крепкие парни в
серых униформах.
УХ, ВОТ ТЕПЕРЬ ВСЕ!
Место действия:
Полнометражная трехкомнатная квартира. Похоже, ее
оформлением занимался профессиональный дизайнер, а может и нет.
Просторная прихожая, отделанная резными рейками из мореной
древесины ( или из красного дерева? ). Из этого же материала
сделаны полочки для обуви, вешалки для одежды, подставки для
головных уборов. Рядом с ними висит огромное зеркало в
бронзовой оправе под старину. Под ним - подстилка из шарфа
"маккензи"( Наверное, для кота ). Люстра в восточном стиле -
шар из красных и белых полусфер. Комната для приема гостей
поражает несоветской роскошью: шкаф-стенка, в ячейках которого
можно увидеть дорогой музыкальный центр и видеоаппаратуру, а
также книги и альбомы, два кресла, обитых велюром салатового
цвета, журнальный столик с последними номерами известных
журналов мод и передвижной столик для еды. На полу - персидский
ковер с большими яркими розами. Спальная комната выдержана в
розовом цвете: на стенах не обои, а известковое напыление с
тонкими золотыми узорами, двуспальная кровать с шелковым
покрывалом, светильник на длинной ножке. Немного нарушает
гармонию швейная машинка, стоящая в углу рядом с платейным
шкафом из светлого дерева и со столиком, на котором разбросаны
выкройки. Детская комната - голубого цвета. Нехитрая мебель:
диванчик, тумба, стол, лампа, на полке - клетка с белым
попугаем нимфа корелла. Везде болтаются развешенные на нитках
пластмассовые модельки самолетов. На кухне - белый гарнитур и
идеальный порядок. Везде не просто чисто - безупречно чисто,
как на рекламе стирального порошка.
Время действия:
Конец лета, наши с вами дни...
Действие первое
Первая сцена
Открывается дверь, и в прихожую входит сначала Изабелла
Юрьевна, а за ней - Ярил. Мать в голубом джинсовом костюме,
...Поділитися у соцмережах
