Жанр: Юмор
Рассказы
...й тягой. Меня несет хуй-те-знает-куда за сигаретами, времени снова
нет, мелькают дома, люди заборы, сараи, вдали орут птицы и рыдают
автобусные клаксоны. "Пизда". На меня налетают какие-то снеговики с
морковными мордами, бритые, в спортивных штанах и черных шкурах. Требуют
денег. Де-е-е-э-э-э-не-е-е-э-эг!.. Один бьет меня в грудь, предупредительно
выкупая мой взгляд. Я тут же выкидываю вперед руку и пальцами бью его по
кончику носа. Их трое. Падаю от попадания в ухо. Левое! "Пизда". "Манда".
Как игрушечный мишка, моментально вскакиваю на гибкие ноги, - блядь, я
Супермэн Индиана Йобс!, - сам не успеваю прохавать, как ебошу кулаком
одного, потом второго. Третий достает откуда-то желоезную ржавую трубу. К
трубе пристал тонкий зеленый стебелек. Убираю лицо, труба свистит рядом.
Прыгаю на кого-то, как в кинокомедии, неестественно прикольно, и бью локтем
прямо по яйцам. Пацан сгибается со всхлипом, а я ору с безумным смехом: "да
мне-то сигарет купить!!! Сигарет!!! Га-га, сигарет!!!" Опять мое тело
приседает и труба пролетает верхом, а пацаны уже на измене, я чуть прихожу
в себя и умудряюсь держать свой взгляд на их глазах. Животные перестают
понимать, что происходит и вспоминают о своем стойле. Я швыряю в грабителей
горсть сухой земли и иду в атаку с безразличным одеревеневшим лицом. Двое
отходят, третий стоит со сжатыми кулаками и красным носом. Бью его ногой,
ебать-копать, с пыряка и снова попадаю по яйцам! Тип падает на колени, от
неожиданности выговорив:"не гони!". Я чувствую, что за двумя рядами домов
проезжает луноход с мигалкой и выдаю нараспев: "мусора сейчас приедут,
въебуйте отсюда!". Выходит на мотив частушки, снеговики охуевают, а я без
обломов демонстративно поворачиваюсь, щелкаю пятками и съебываюсь. У угла
проходного двора оборачиваюсь и замечаю зеленое пятно лунохода, от которого
по-быстрому теряются пацаны. Меня несет по улице на крыльях весны и, не
дойдя до киоска с сигаретами, я встречаю винтовых. Молодые, по 18-20 лет,
два кренделя и хоря. Мы уже живо пиздим о чем-то, я говорю, что я только
что с войны в Персидском разливе и показываю красное левое ухо. Винтовые
спрашивают, что за чучня нападала на такого термоядерного офицера кислотных
войск.
- А, - говгорю я. - Хуйня! Террористы какие-то.
И мы идем в парк. 1 мая, народ пасется по местам культового
оттяга. Мы тоже. Подымаемся на чертовом колесе обозрения. Один винтовик
вываливается, как псилоциб из лукошка при палеве. Но - еще не высоко,
метров с четырех летел, как котяра - на четыре лапы. Ух-х!!! Сел в
ближайшую кабинку. С самого верха виден город. Серо-зеленое с коричневым
месиво, потом пыль в километр, а над пылью уже - небо. Мы идем налегке по
улице и заходим в какой-то магазин. Покупаем какую-то хуйню, говорим
кассирше первомайское спасибо, опрокидываем на пол куб халвы и уходим. Я
уже в своей норме, контроль работает, пруха в русле. Начинаю оставлять в
юных душах сокровенные посевы своей информации. Начинаю с анекдота,
перехожу к теме, а потом обращаюсь лично к кому-то. Не даю ему долго думать
и рассказываю дальше, без пауз, с выражением, с четкими шипящими и звонкими
свистящими, то понижая, то повышая голос, переходя на шепот, иногда чуть
наезжая на чье-то самолюбие, иногда льстя. Все, как всегда и, как всегда,
маховик прухи расходится еще больше и шире.
День кончается тем, что я отруливаю влево с их девушкой и
вписываюсь у нее. Ночь проходит в борьбе с потопом - в ванной течь из
крана. Кое-как мы затыкаем фонтан, а потом сушим шмотки над плитой. Я
цепляю девочку за сиськии, не встретив сопротивления, валю ее на пол. Через
минут десять мы кончаем и в ванной снова ебошит струя. А потом ночь
проходит и мы спим, как солдаты в казарме. На сон ушла и часть утра.
Девочка оказалась ученой, пробовавшей героин и даже фентанил (ну, думаю, с
китайским белым ее наебали). Рассказала мне, как один ее знакомый крендель
синтезировал МРТР и как она торчала на "кристалле" (уматенные амфитамины).
А потом я на кухне сделал раствор той части кислоты, что осталась у меня со
вчерашнего дня. Зарядил в машину и вмазал девочку. Ей пошло в лучшем виде.
Я подождал, посмотрел на нее, после снял с нее трусы и рубашку, и дал ей
понять, как я хочу. Она была умненькой деткой и въехала, что к чему. Я
воткнул иглу себе в вену, идущую к самому локтю, начал вдавливать поршень и
глянул на ее заострившееся лицо. Детка моментом извлекла на свет мой
хуй..., - ее хотелось, я видел, как ей захотелось, все равно как,
по-любому, - ...и взяла в рот. Пока я загонял раствор в свою систему, она
работала губами и обеими руками. Я раздулся, как кровавый упырь и меня
прикрыло такой волной кайфа, что подробнее останавливаться на его описании
- ну его в пизду. Я кончал, по моим представлениям, не меньше часа,
пребывая хер знае где, там, где меня и не было. Детка не захлебнулась, а
кончала по-своему, извиваясь и крутясь у меня между ног, норовя оседлать
мою правую. Я очнулся, шприц пустой сосулькой болтался у меня на левой
руке, а от девичьей пизды..., - мир молчал, туго глядя в туманные страницы
чужой книги, Книги Неживых, Книги Несвятых..., - шел супераромат
ненастоящего, синтезированного желания, кислотной игры в Еблю, игры,
превосходящей обычняковое спаривание видов. Да, спаривание запаривает, а
Ебля влюбляет...
- По-русски, - сказал я Люсе, когда она легла на меня. - Это
называется Мастер-Бластер.
- Нехило было бы одновременно, валетом, - сказала Люся.
- Да, некисло, - согласился я, про себя чуть прихуев, а снаружи
криво осклабившись. - Это высший пилотаж.
---------------------------
Мне снились сны: настоящие, человеческие, теплые сны. Я встречал
пейзажи, пил ландшафты, попадал в людей, продвигался по встречным. Странные
субъекты по своему изъебывали свет.
- МДА, - сказал мне человек-город из моего сна. - АДАМ, - и из его
глаз выехали семнадцаты6е трамваи, а живот блеснул микро-огнями ночной
вселенной, с ее бульварами, кремлями, мостами и метро. Он курил сигарету, в
которой тлела смесь плана, курительного кокаина и "спида". Очень скоро он
умрет от наркоманической болезни или от сидячего дефицита.
- У вас не будет семян гавайской древовидной розы? - спросил
кто-то на улице. Я брежу. Древесный спирт... Ангельская пыль убивает
Звездную пыль. Транквилизирую по телеграфу. Я.
Проснулся я вечером. Люси нет. Посмотрел - дверь захлопывается
нормально. Вышел, хлопнув дверью. Пошел по улице. Нормально. Позже, друг, я
расскажу, кто я. Дело не в том. Я погружаюсь в воспоминание. И тут встречаю
писателя, моего кореша. Он тащит меня куда-то, в квартиру своих знакомых.
Никого дома. От него фонит завершенностью, отвязанностью и сиянием счастья.
Писатель говорит мне:
- Как твои дела? И у меня все хорошо, замечательно выглядишь.
Кислился? А я, представь, тут проездом, выхожу - ты идешь прямо навстречу!
Старик, я счастлив сейчас, я пишу, пишу эти все строки, лью их потоками.
Короче говоря, приезжаю я сюда, встречаю одного человека, второй раз в
жизни видимся. Дела заканчиваю и он зовет меня к себе на репетицию - он
музыкант, и довольно некислый музыкант. Идем с ним по городу, сначала в
центре, я чувствую - тяга неимоверная, все вокруг виртуально, но - родное,
сплошь и рядом - аватары. Залезли в трамвай, там удолбаные матросы лежат,
целый вагон, в три ряда, кондуктор одуревший, похож на Депардье, прикинь?!
Проезжаем мимо какого-то дворца, смотрю - там толпы народа, больше молодые,
кто-то говорит, - концерт Шевчука, - матросы подрываются, тормозят трамвай
и ну выходить. Короче, дальше едем с ним в пустом вагоне. Говорим о всяких
невообразимых вещах, ну ты знаешь, как водится. Когда Депардье спрашивает у
нас, - вы случайно не из церкви Иисуса? - я понимаю, что вот оно,
начинается шоу. Человека моего зовут ОБ, помнишь его? Да, это он. Так
слушай дальше, через какое-то трамвайное время выясняется, что мы с ним -
братья, что называется, в Духе, и нашу встречу определили такие стекшиеся
обстоятельства, причем чужих жизней и судеб, что даже удивляться не было
никакого смысла. Наша встреча готовилась около трех лет. И мы встретились
неплохо. Оказалось, у вайшнавов такие исконные понятия: коли тебя пиздят,
все равно кто, это Шива себя проявляет и это тоже Учение, нельзя бунтовать
ни в коем случае, ты один и Шива учит тебя, а вот если твоего духовного
брата кто-то хочет побить, тут тебе - все полномочия, можешь убивать врагов
сотнями, сколько бы их ни было, ты заранее невиновен и оправдан,
ответственен за это Шива или, как всепроникающий хранитель, - Вишну, а ты
защитил брата - святое дело. Я это почему тебе говорю - сам видишь, насилия
кругом целое море. Людей на пустыре за трояк убивают. Море незнания,
ненависти, и нам надо четко видеть все, и себя в этом море. Короче говоря,
ты тоже - свой человек, мы все в одной сети, здесь бхакти работает на
опережение, да и ОБ всю дорогу твердил - молись, мол, молиться надо,
братуха, крест носить на себе, потому что православие, оно чистое, большое,
но патриархи сегодня ослепли, многие не понимают, отпихивают друг друга,
погрязли поприща в сектах, орут монахи, надо сознательно держать веру и
молитву поднимать, я в храм нечасто хожу, но приду и вижу - здесь все, все
хорошо, я пока дома на этой земле, и мантры нормально работают, и дышать
можно по светлому, ты же знаешь это - если мы понимаем, то на нас все и
держится, это огромные возможности, но и ответственность большая. Но, тут
не как в государстве, тут радость есть, а там - похоть. Я вообще могу
никуда не показываться, сидеть у себя и все, но я пока очень хочу жить для
других.
Ну вот, приехали мы с ОБ к ним на точку. Он мне говорит, - здесь
мы играем, там, внутри уже должны быть Серега и Саша. Здание со стеклянным
порталом, мы по мелким-мелким белым ступеням поднимаемся наверх, входим,
вахтерша - милая бабуля, незаметная такая, идем по огромному, я и не ожидал
такого, по огромному мраморному вестибюлю. Фиолетово-серые плиты и
простенки между стекол, эстетика пока советская, прежних пор. Поворот
направо - древесные цвета, паркет, стены отделаны лаковой рейкой, совсем
другое пространство, черный потолок без света, справа в стене - сияющая
дыра, - и главное ТИШИНА и НЕТ ЗАПАХОВ, - а в дыре этой вдруг - женский
смех, тетки какие-то сидят, работают, мы смотрим им в глаза и - дальше.
Начинается вообще класс - белый, чистый и узкий коридор, дневной свет, на
стенах - ничего, коридор такой длинный и НЕМОЙ, что кажется, он шатается,
когда мы по нему идем. Опять ТИШИНА и НЕТ ЗАПАХОВ. Идеально чистый поворот
вправо, ни дверей в стенах, ни пожарных ящиков с номерами, и вдруг - эта
кислотная эстетика резко обрывается, скрипит небольшая дверца и нам
открывается черный холодный и слегка затхлый бункер. Шаткая лестница вниз,
к полу. Спускаемся и я оглядываюсь: вверху белый прямоугольник входа, а мы
- в черноте. Тут еще раз открывается дверь и я слышу, как звучат барабаны и
тарелки с "Amati":
УМЦ!
- КХ!-КХ!
(раз - два - три - четыре)
УМЦ!
- КХ!
Ш - Ш - Ш - Ш - Ш - Т!
А потом, уже внутри, чуть громче, посреди немоты и тишины, глубоко
внизу:
УБ!
(раз - два - три)
УБ - УБ - ТЦ!
УМЦ!
- КХ!
С - С - С - С - С - С - С - С - ЕТ, ТЦ!
- КХ - КХ!
Т - ДЗ!!!
УБ! - КХ! - Т - ДЗ!
УБ! - КХ! - Т - ДЗ!
УБ!...
УБ!...
КХ - ТС - С - С - С!...
За барабанами сидит человек и рядом, на стуле, возле акустического
инструмента, похожего на гитару - еще один.Эти двое поначалу показались мне
близнецами, куопии друг друга. Присмотрелся - вообще не родственники,
просто выражение лица одно и то же. Поиграли они немного, но я понял, что в
этом бункере происходит редкостного качества процесс.Там, вообще-то,
холодно, но влага не конденсируется и кажется, что стены далеко-далеко.
Они, ОБ и его ребята, ждали от меня, что я внесу нужный заряд в общую
энергетику, и это произошло. Сразу стало ясно, что все мы, вообще, все,
кого знаю я и кого знают они, и кого ты знаешь - теперь в одной цепи. И я
тебе скажу, я почувствовал, что это - САТЬЯ, следующая эпоха, определяемая
светом и теплом. Каждый занимается своим делом, помогает тем, кому
требуется поддержка, живет и любит изо всех сил. Получается эго
НЕПРИВЯЗАННО, как если бы тебе дали понять - все в полном порядке, живи,
здесь ты дома, ничто никуда не исчезнет, только подумал о чем-то - и оно
уже в пути, уже тут, входит к тебе, или тебя подхватывает этот светлый
поток и выносит на новые уровни, встечи, знакомства, продоложения, события
ветвятся, плоды созревают имир воспиринимается, как единый дом, мир очень
тесен, все могут договориться, всегда; представь, рассказывают мне о моем
друге, хотя я с ним еще и не знаком, но ты же понимаеншь, так вот , он
уехал в Израиль, работал там, сестра ему что ли помогла как-то устроиться,
а там фестивали проводятся в пустыне, рейв трое суток, полный крышесрыв для
клерков и оттяг для всех тусовщиков, представь, приезжаешь туда, там уже
дискотека, динамики ухают, свет вспыхивает и гаснет, к тебе подруливает тип
и дает на халяву марку, ты - благодаришь его и - полный вперед, а потом
вверх - ночное небо подсвечено розовым, синим и желто-белым, все танцуют,
уносятся, кто-то берет тебя за руки и толпа прыгает вверх -------- вниз
-------- вверх, а потом хочется пить, сушняк смертный и - баночки из жести
по 10, по 25 и по 40 баков! Все покупают, пьют, прыгают вверх -
вни-м-и-и-и-и-и-и-и-и-з-з-з - вве-е-ерх, снова покупают эту воду, пьют,
пьют, хавают какие-то соленые хлопья, чипсы, опять сушняк, но какое небо!
Все спят в спальниках, без копейки, равнина заполнена пустимы жестянками, а
рано утром, в пять часов, под малиново-лазурным рассветом все поднимают
головы, встают, садятся по тачкам, заводят моторы и едут кто куда. Кто-то
никуда не едет и остается один на дороге.
Это мой будущий друг, возможно, тезка. Израильская пустыня, шоссе,
и никого вокруг. Под кислотой идти можно даже на юг. Пошел по обочине.
Нереальный пейзаж, с рюкзаком, а солнце всходит. Шел-шел, решил тормознуть
машину, а то вода уже закончилась, а без воды - смерть, но так - не слишком
страшно. Дорога безлюдная , часа четыре - ни одной тачки. Тормозит джип,
большой, с музыкой национальной. Внутри сидит настоящий бедуин. Ттеперь они
на джипах. Страшный народ! Прикинь, какой прикол, русский стопанул в
пустыне бедуина на джипе. Это, как анекдот: мужик обращается в метро к
негру, - эй, цыган, убери мешки, я пройду. Негр ему, - я не цыган, я
африканец. А мужик такой, - ни хера себе! Я представляю, что у вас за
цыгане там!!! Короче, сел мой друг к бедуину и погнали. Сказал, куда ехать,
бедуин кивнул, и все. Едут, молчат. Дорога тянется - одна и та же пустыня.
Воды хлебнули,разговорились. А то ведь эти типы, кочевники, такой народец,
башку отрежут с улыбкой - и привет! Нормально разговорились, мой друг ему
говорит, - у меня курнуть есть, дунешь? Бедуин ему - ладно, мол, попробуем,
а ты давай разговаривай, а то я могу заснуть за баранкой, дело такое, ты не
замолкай, а то скорость большая. Пыхнули они, значит, едут дальше. Пустыня
- та же самая. Потом бедуин тормозит и говорит нашему, - садись за руль, а
я посплю, ехать вперед и вперед. Ночь уже что ли там наступила. Поехали они
далее. Потом бедуин уже нашему чухает, - моего плану попробуешь?
Попробовали, хапанули, значит, на двоих - и сразу все унесло. Гашиш там у
них - смертельный. Только это секрет, ты - никому, с меня друг тоже слово
взял. Но мы-то все - свои на этой Земле, так? В общем, совершил свой трэмп
и попал домой наутро. А позже сестрица ему двигает дело, - если хочешь,
поезжай на Мертвое море, на самый попсовый пляж, надо у одного знакомого
голландца ящик почтовых марок принять, ну ты его сразу опознаешь, он такой
особенный, короче говоря, встретитесь, господь сведет. Ну, и поехал на море
друг. Приезжает: жара, миллион людей на песке выпадает, все почти голые,
трусы, волосы, зонты от солнца, музыка, мячи в небо улетают, напитки
звенят, у всех одно отвисалово, ну он идет по пляжу, думает, встречу этого
голландца или нет - неизвестно. Вдруг натыкается прямо у линии прибоя на
человека в яркой, какой-то расписной, короче, неописуемой рубахе, с вот
таким вот лицом, глаза аж вот так, губы постоянно куда-то туда, брови не на
месте, сидит весь такой-вот, какие-то песни мычит, посреди пляжа, под
палящим солнцем. Мой друг к нему подходит и их взгляды встречаются.
Голландия? - спрашивает. - Голландия, - отвечает. Садись. Сели рядышком,
море мертвое плещется, солнышко жарит, укислились и - полный вперед, курс
на белый дом! Узнать друг друга не так уж трудно, встретиться можно и на
Килиманджаро. Так что все получилось замечательно. Есть целые поселения,
представь, совсем другое дело; какое там экстази! просто - ЭКСТАЗ. Нечто
вроде кибуцци - коммуна с общим жильем, но работа особенная, рассказывал
один братан, олдовый, на Средиземноморье, дядька богатый, дает хлеб и кров,
и карманные расходы, а ты делаешь, что можешь - шьешь феньки всякие, музыку
делаешь от души, картины пишешь или рассказы, или танцем серьезно
занимаешься, - и живешь сезон, а там и молитвы твои услышат, главное - не
сиди мешком, раз-два, кислотный человечек зарулил откуда-то из Австрии,
едет в Стокгольм ставить пьесу с пантомимой, а у тебя - философская
система, книжка Хармса, фотографии твоих безумных друзей, там у нас
сумасшедшее рекламное агенство, стопом по европам, глядишь - и до института
трансперсонального сознания доберешься, и каждый имеет свою копейку с
чего-то, все живут, кто-то там год в сквотче перекантовался, кого-то
депортировали самолетом из Испании, с бутербродами, с TV, со стюардессами и
комфортом, а в Мюнхене есть студия, там твоим видео очень заинтересовались,
ты как-нибудь выкрои время - поезжай к ним, ты с ними в Питере уже
встречался пять лет назад, вспомни. Вот так все и движется, брат. Мы здесь,
как в консервной банке. Ядерные могилы, шахтеры в палатках живут посреди
парка у исполкома, как в лесу, им в ООН предлагают идти и так далее. А мы
из этой консарвной банки ка-а-к вырулим, и больше не остановимся. Да, это
же уже не шоу-бизнес, это что-то поболее. Школы Ошо помнишь эти? Это просто
праздник! Все построено на знойном темпераменте Индостана, какие облака в
небе клубятся, что ты! И школы Гурджиева, и Фрипп с "крафтиз" и все-все.
Надо быть в курсе, да и сложно не быть в курсе. Раз уж вышел на уровень
карнавала общемирового - давай! Вперед, по-честному! Все будет в порядке. А
я потом с ОБ ночую у его друга, барабанщика. Понимаешь, он - Скорпион, но
мягкий такой, деликатный, хотя и сильный, больше похож на одного моего
знакомого, тот Рак. Корче говоря, мы представляли стихию Огня, въехали в
мультфильм "Бивез и Батхед имеют Америку" по телевизору, такой маленький
экран, сталинская квартира, потолки - далеко вверху, узкие длинные комнаты,
светлые окна, балкон по колено, горд внизу, перед глазами - полная Луна и
созвездия: Скорпион к эклиптике подключается через Антарес, Змееносец -
вообще, как сковородка или бурдюк с вином, Лев - через Регул; и утром, над
землей, над крышами домов, в светлом и мягком воздухе - подряд две радуги.
Я вышел на дабл: закрыл дверь и оказался в параллельном мире, представь,
высоченный потолок, белый пластик "под кафель" , чистые стены,
зашифрованный бачок и у пола - белый унитаз в стиле "модерн". Ровный белый
свет со всех сторон, лампы не видно. Как в лифте на запредельное небо. В
другое время этот туалет навел бы на меня суицид. Но тут наоборот: музыка
"Продиджи" или "Чемикал бразерс", ровные углы, ноги в минус бесконечности,
и ты один в этой коробке. Довольно красиво.
Потом мы лежим втроем на диване: я, ОБ и барабанщик. Скорпион, как
братья, и пытаемся уснуть, нам нужен отдых. А я глаза распахиваю и вижу:
уже светает, сквозь оранжевые шторы бьется свет, льнет к потолку яркими
апельсиновыми квадратами, с чуть розовым отсветом, как на крашеных
открытках сталинских времен - 1951 - 52 год, античные колонны Дома Отдыха в
Сухуми, кипарисы зеленые, небо лазурное, фрукты стоят в мраморных вазах,
виноград рассыпан по столу, дыни все разрезаны, вино холодное, прибой
шуршит за фасадом санатория. Мы лежим на диване и мне кажется, что мы
валяемся в мягком поле, далеко друг от друга, светает по-сухумски, и над
нами, в неописуемой дали, где-то в бесконечной перспективе - прямоугольник
потолка и черный угол шкафа. А, когда мы едем в трамвае в секонд-хэнд за
пекинской капустой, она похожа и на кабачок, и на шпинат одновременно, то в
этом трамвае я вижу, что все в звуковом мире сливается в одну нехитрую, но
круто синкопированную музыкальную тему. Шум езды колес по рельсам, шелест
встречных машин, позывные грузовиков, - пауза, - свист закрывающихся
дверных створок, журчание электричества в троллее, каждый движоку говорит
по-своему, у каждого мотоцикла - свое особое соло в общей синтезированной
городской симфонии. В нужном месте я подаю голс, - кондуктор отвечает мне в
унисон. Течем дальше. Секонд-хэнд зашифрованный, на самом видном месте.
Удивительное местечко. Представь себе, полупустой первый этаж, в кремовых
тонах, чуть коричневые, кофе с молоком, стены, тут на стеклянных прилавках:
овощи, продукты вегетарианского питания, какие-то крупы, чуть ли не
сластилин. У фруктов особый привкус: пресно выжидающий. Дальше мы поднялись
на второй этаж, лестница и стены - в розовых тонах, подходит растафарское
реггей, в дверном проеме - секонд-хэнд. Несколько дам роются в стальных
корзинах с тряпьем, остальные вещи висят на тремпелях под потолком.
Кассовый аппарат за стеклянной перегородкой: художественный вымысел, стекло
отсвечивает алым, салатневым и фиолетовым. Народу крайне мало и мы не
заходим в эту дверь. Спускаемся вниз.
УБ! - УБ!
- КХ! - КХ! - КХ! - КХ!
ЦК - ЦК
УБ!
ТС - С - С - С - С - С - С - ЦК!
ТЦ!
КХ! - КХ!
УП!
УМЦ!
УП!
А песня у меня сложилась такая:
Сроком в шесть дней
Я замкнул
Круг этой жизни
Я стал седьмой
И ответил весь мир...........
УБ! - - - - - ТЦ!
Я построил Дом,
Четыре к трем,
Все в нем............
И я замечаю, что на следующее утро у всех похожи лица: начиная с
глаз, у нас одинаковые андрогинно-ангельские глаза, стеклопластик и
полимеры, а после уже и лица похожи, и головы, и взгляды, и движения,
значит, и тела. Тело - наш инструмент, точно так же, как и сознание. Теперь
подумай, кто это - мы? Чей это инструмент? Я часто чувствую свое тело, как
механически шевелящийся скелет, к которому прикреплены пока еще эластичные
мышцы, все это удерживается сухожилиями, я ощущаю упругость вен и всех
сосудов, по коториым движется моя кровь, один из четырех подвидов
положительной субстанции, текущей в других людях, во мне циркулирует лимфа,
вырабатывается сперма и слюна, растут волосы и ногти, я управляю своими
суставами, шарами своих глаз, я наблюдаю все это кино вокруг, люди -
аналогичные моему инструменты, схематичность обыденного логичного сознания
налицо, но я вижу, что этими машинами - материальными и абстрактными,
управляет кое-что более великое, более красивое, вечное, бессмертное,
придумавшее мифологию, язык, речь, культуру, игру, создающее для себя всю
эту иллюзию и предоставляющее себе Великую Возможность Вырасти и Вернуться.
В некоторых иных, выдуманных или параллельных мирах не существует термина и
понятия Бог. Там - настоящий абсурд. Все досадные ошибки, если они вообще
бывают, - оттуда. Бунт - это дитя Земли, а вот апатия и безнадежность -
гости из тех самых мест. Я бы мог вырастить сейчас стройную теорию
параллелщиков-паразитов, но пусть этим займуться братья наши меньшие.
Теперь, после определенного этапа, я ощущаю свое тело лишь, как тонко
организованный инструмент, субъективированный для данной плотноматериальной
реальности. Нужно быть бережливым и предупредительным, старик, особенно,
если ты бесконечен во вселенной и решил жить для других; любя, прощать и,
живя, делиться. Тело - удивительный комплекс, каждый, кто изучал основы
медицины и анатомии, поражался этой штуковине, куда мы себя внедрили как-то
раз, на заре человечестве.
Один тип, шофер в автопарке, рассказывал, как его резали на
операционном столе. Говорит, вмазали чем-то вроде кетамина, отъехал,
никаких туннелей, говорит, не видал, ни бога, ни йога, ничего такого, но -
свет, яркий и сладкий свет, а потом очухался, смотрю - лежу на столе, одни
кишки в левой миске, другие в правом тазике, в шею вогнали тонкую стальную
нить и - импульс по ней, раз! - снова потерялся в неведомом, врачи требуху
в брюхе перебирают, а я лежу, отдыхаю. Так несколько раз тынялся
туда-обратно, здесь больно до смерти, там приятно и легко, но только,
говорит, вроде не совсем это я был в том свете.
Такие дела, дружище, а то еще мне рассказывал один человек, то ли
рагипнолом ему анестезию делали, то ли ветеринарными кислотами по типу
Р.С.Р., а говорит - ощущение такое, что ничего страшного не произойдет,
уверенность откуда-то взялась, вера даже, страха никакого, живи просто - и
выполняй свое задание. А я думаю, если уже освоился в таком состоянии, то -
дорога дальше, иди не спеша, но и не отставай. Теперь встречаю друзей и они
чувствуют, что я им дарю часть своего света, говорят - хорошо с тобой, и
тому подобное, короче говоря, теряться не стоит. Но я уже чувству
...Закладка в соц.сетях
