Жанр: Юмор
Рассказы
...". С частотой 655
кадров в секунду мелькали скрытые намеки на Мэрилин Мэнсона и группу
"КОРН"; прошмыгивали с пулеметной скоростью эфемерные призраки "9-ти
дюймовых гвоздей" и баллистических систем KMFDM; криминальные кадры
ИНТЕРПОЛА смешивались с суперскоростной VHS-порнографией и приправлялись
бешеными дозами феромонных оргий кибернетических маньяков. Словом, дожили.
Кнопка 7 включала систему тушения ПОЖАРА и блок подавления
МУТАНТОВ, плюс иссушение НАВОДНЕНИЯ и избавление от искусительских
побочных, болезненных и мученических иллюзозаблуждений.
Пена, шкафы и шарнирные массажеры вылетали в окно телеэкрана с
радостным гоготом освобожденного гамадрила. Вещи отдалялись от своих хозяев
и обретали осмысленный покой. Стоило только переключить канал, как опять
БоГ плелся по шахте лифта с тромбозными венами, и трубы тяжко дышали, и
вирус СПИДа медленно улыбался, притаившись в стеклянном многомерном мирке
где-то под лимфатическими опухолями черного потолка, а Маклай бежал от
ревущей волны горящих досок и огненных простыней, спасаясь от жаркого удара
в укромной реторте подкрышного тупика. Ветер гулял в синем бездонном мраке
между телепрограммами. Кинескопы таяли под причудливой вязью тысячеладонных
лап ДеДушки, а эфирные ямы создавали гиперворонки реалистических снов
наяву. Schnele!
День 4.
< Начало Конец >
Я зашеЛ к Черному Мухеру, мы с ним ровесники, я ведь ПОМНЮ, что он
в прошлом - "авиабомбист, анархист мандритный, бывший моряк
саддамхусейнского флота, вызывальщик рельсовых борделей" как писаЛА об ем
Пресса восьмого этажа. На восьмом два идиота выпускаЛИ газеты "Вестник
мусоропровода", "Голос ДеДовых эмбрионов" и "Ночные зверушки РИА". Брок
вечно при встрече поучаЛ идиотов, но они только кривляЛИСЬ. За эти гримасы
он грозиЛ их подпольной типографии ПОЖАРОМ. Конечно, шутя.
И вот ЗВОНИТ ко мне старый кореш БоГ, он же Крейзи Пункер, Нэнси
Вишез и Антилох Суперстар. В тапках на босу ногу, как обычно. ЗАХОДИТ,
СВЕТИТСЯ мольбой, - Мак, убей меня, слышь? УЛЫБАЕТСЯ своей детской маской,
- я ЗНАЮ, Маклай, у тебя ЕСТЬ, ДАЙ, хотя бы в долг.
Я ему сразу:
- Чего, лечиться ЖЕЛАЕТЕ, мистер?
А БоГ - шмыг в мой кабинет, нырк под кресло, шасть на кровать, и
опять улыбкой ЗИЯЕТ. А у меня друзья...
Короче, Мухер, как всегда, со своими фишечками, но я ему сразу
сказаЛ:
- ЖЕЛАЮ. Джа ТРЕБУЕТ. ДАЙ ПРИДЫХНУТЬ. Потом СМОТРЮ, а у него
гости. Ну, я всех их ЗНАЮ: Папа Миланский суперджинсы бляха одеколон,
Пешеход дорогой полосатый фартук и Мироносица зина клава прабхупадла, увы.
Атмосфэра, ЧУЮ, НАКАЛЯЕТСЯ. Они чего-то БОЛТАЮТ, РЖУТ, я ЧУЮ - у них внутри
уже ИМЕЕТСЯ кюре. Папа Миланский круче всех, ШУТИТ и ИЗДЕВАЕТСЯ, но - по
святому, как всегда. Крест на пузе алебардовый. На спине картинка: Калки с
Вилкой убивает апсарню Еврипидара. А Маклай:
- Нету, все, ОПОЗДАЛ, кранты. И не ЗА¦БЫВАЙ, пожалуйста!
Только Маклайский Баклуха отказаЛ БоГу, тот слегка охереЛ, а потом
стаЛ клятвенно КЛЯНЧИТЬ, КАНЮЧИТЬ, в общем, молодчина, не РАСТЕРЯЛСЯ. Я
крестик свой за рубаху - хоп! и на кухню, ПОПИТЬ водицы спод крана. ВХОЖУ а
у Маклая в шкафе - грохот, визг крысовный и жуть шумная. ОткрыЛ Я дверцу, а
там - сублифт махонький, в самые низа и миникабинушка выскакаваИТ! Ни ХУЯ
себе не знаЛ, подумаЛ Я. ЖДУ СТОЮ. Из кабины ВЫЛАЗИТ ДеДУШОК, весь в мышах
и бахроме, ДА¦Т мне граненый телик с параболой и ОР¦Т:
- Де Алхимик, моб яшу вать?!! Ладно, чтоб передаЛ ему аппарат,
ДЕРЖИ карман шире.
- ДеДуган, - Я ему. - Не узнаЛ что ли? Пердун старый!
- Шо?! Хто тут ЖАЖДЕТ ПОЛУЧИТЬ шок?!!
- Я шок ПОЛУЧУ с чего ЗАХОЧУ, - Я в ответ. - Глаза ПРОДЕРИ!
- Папаня Миланскай чтоль? Мой башу вать, какая честь! А я вот,
ВИДИШЬ, долги РАЗДАЮ. Кому тиливизир, кому песню СПОЮ.
- Да мне по ХУЮ. Рад БыЛ тя ПОВИДАТЬ, ДеД.
ДеД достаЛ откеда-то ЧертеЧто с лиловым задом и оно ПРОИЗНЕСЛО:
- Душ ленивый отрицатель
Куб накрывший кубатурой
Сроду грустный обыватель
Как Ильич, возведший
фаллос ходовое
Над моторными полями творчество
Под убийственной дугой 191ой буквы
Кари или Ка иТурой
Леченный другой микстурой
Как Зеландец или Андец
Или даже Цой.
- ПоняЛ тебя, ДеДушка, прощай, семь якорей тебе промеж яиц и пять
русалочек без лиц!
ДеД с ЧертеЧем ИСЧЕЗ с лязгом и шиком во глубине пространных
этажей. Я взяЛ телик с параболой и пошеЛ в кабинет Маклая. ЗАХОЖУ: БоГ
КЛЯНЧИТ дозняк, Алхимик никак не РЕАГИРУЕТ, Пешехонец и Клавоносица
ЦЕЛУЮТСЯ руками и нейтральны... Боуи ЛАБАЕТ, хоро-шо...
Я Мухера опять ДОСТАВАТЬ, ДАЙ-ДАЙ, ПЕРЕДОЗНИ для эксперимента и
ГОВОРЮ, что у меня ЕСТЬ свежий номер "Ночных Зверушек РИА".
- На хер мне твои зверюшки?! - я стаЛ РАЗЫГРЫВАТЬ перед БоГом
сцену. - У меня и так проблем до хера и больше! Ты еще каждый день
ТАСКАЕШЬСЯ и ПРОСИШЬ, на шару ведь ПРОСИШЬ, Пункерская душа, на постое на
шару! ПРИПОЛЗ¦ШЬ, СЯДЕШЬ на диване и ТОРЧИШЬ в углу, как икона. ЗНАЮ я твою
трагическую историю, лучше ПОМОЛЧИ. ХОШЬ чтоб я на тебя всецело работал?
- А у вас, Маклай, счетчики глаголов, - ЛЫБИТСЯ БоГ. - Еще не
поставиЛИ?
- Нет не поставиЛИ, - я еще кипеЛ, как положено. - Так что можешь
"давакать" на всю советскую катушку!
Мы с Мироносицей СЛЫШИМ - ЗВОНЯТ. ДУМАЕМ, ну и славно, хоть кто-то
накал страстей ОХЛАДИТ.
Я, чисто офигевший такой СИЖУ, после такого гнилого базара, ДУМАЮ,
ну, Мухер, безбожник хуев, я тебя по-любому РАЗВЕДУ на дозняк. И тут - опа!
- ЗВОНЯТ. Пеший и Носица аж ЗАСВЕТИЛИСЯ. А я скрыЛ торжество, МЫСЛЮ, все,
пришЛИ за лекарствами, ПОДМАЖУСЬ под это дело!
Алхимик так на Крейзи Пункера зыркнуЛ, тот прямо заскулиЛ, Я
крестик свой из рубашечки - ан! - Маклай же погнаЛ ОТКРЫВАТЬ новым
неведомым друзьям... Короче, друзья, СИЖУ я на диване уже почти счастливый,
Папа Милый рыбок в клетке КОРМИТ, а Пешеход за попугайчиками НЫРЯТЬ
СОБРАЛСИ. Марлей БРЕНЧИТ, ништяк...
...Я БРЕНЧУ СВОЙ ВЕЧНЫЙ РЭГГАЙ, МОТАЮ ДРЭДАМИ, А ЛЮДИШКИ ВОЗЯТСЯ В
КОМНАТЕ СО СВОИМИ ЗВЕРУШКАМИ, И В ГОЛОВАХ ИХНИХ ЕЩ¦ БОУИ СО МНОЙ МЕШАЕТСЯ,
ДА И ХРЕН С НИМИ, ВИБРЭЙШЫН НА МЕСТЕ, КОЧУМАЙ ГИМАЛАЙ!
Потом ЗАХОДЯТ гости. Я таких, короче, не видаЛ. Мухер такой
радый, ОР¦Т, что это Рамзевс и Нараяма, приехаЛИ из далекой ДЫРЫ или НОРЫ,
типа того, точно не ПОМНЮ.
...Нараяма под странного индуса закос плюс минус тувинский
наркотический кибершаман, бусы, кегли, автоматы, сны, убитые солдаты, пни
весны, духи дня и ночи, короче, весь в песцах и янтарях, золоченый пах.
...Рамзевс с костылем, в шелках пурпурных, в гриме, в жабо, с
мушкетами шпанских мух, в мантии девятой музы, с глобусом и мопсом, в коих
кока и бредни.
Все офигеЛИ слегка, Нараяма в маске, Рамзевс в повязке, Мухер
посверкаЛ глазами, ну и достаЛ порошок.
- БУДЕТ тебе ПРИДЫШАТЬ, Панкуша! - злорадно съехидничаЛ я БоГу.
Дал Нараяме и Рамзевсу по дозняку лекарства, остальным по чуть-чути
ДОГНАТЬСЯ. Панкуша слюни ПУСКАЕТ!
...РазвеЛ я братуху на порошочек! Дозняк выкатиЛ, просто самба
гопкинс!!! ЗАЕБИСЬ.
...БРЕНЧУ РЭГГАЙ, ОМ ДИПЛОМ.
...СДАДУТ в психушку, ой-ей-ей. Опа.
Лифт медленно, послушно, ничуть не пугаясь диких высот, осторожно
скрежеща и позвякивая, болтая канатами страховки, неуловимо скользя в
бездну.
Не будь я Папой Миланским, если не я заделал этот праздник!
Потомучто я БоГ, а это значит, короче, алес. Я получил это соединение,
взхолил взлелеял, объегорил Карлоса, облапошил Тимоти,
убрал Теренса МакГену
припутешествовал из столичной мути с доброй энергетикой
и помог всем тут
недаром я Мироносица Алена собирала корни клена
мне и в подвале класс!
Брок с Гаммой хохочут далеко внизу, сидя перед телевизором.
Создается самый удачный выпуск "Мусорных известий" для жильцов
"Логос" вводит сервис для квартирантов
подростки под клеем ломают дверь пустой квартиры на 801-м этаже и
им весело, как в "трансформерах"
Папа Миланский уже очень и очень и очень оживленно беседует с
Нараямой и Рамзевсом. Легенды о гостях входят выходят и приходят,
корридорами коты когти, пылесос комбайн эфир, усы швабра пролет,
зима-а-а...
Дружеские вихри веют под нами в пропасти уровней и тьме лестниц,
тыщи ступеней рыдают нехоженными тропами, только тараканы рвутся на зов из
под дома, ДеДушка кличет паразитов.
Рамзевс раздвинул бисер и спрсил сквозь жемчуг:
- Маклай, это съели мы а, чего?
Нараяма повращал перламутровыми пластинами на лбу и перестал
левитировать.
- Ели мы серную кислоту, - сказал Маклуха. - Сушеную.
- Микроколичество, - уточнил Путешественник. - Сгущеное.
- Земля наш общий дом, - подсказал Папа Мирный. - ОМ.
Кабинет Алхимика гигантский, циклопические горизонты стен, но все
достается вытянутой рукой, она парит змеей, вылазит в форточку и, качаясь,
бдит у отвесной стены, а вниз - девять сотен этажов и балконей, и рука мчит
ввысь, изгибаясь констриктором, пятнистая, как удав, вползает на крышу,
ударом головы-ладони сметает пару вражеских антенн и с хрустом крошит
главный глагольный генератор, а после летит над крышей, машет кому-то в
соседней тыщеэтажке, там - такая же боа-рука, они взмывают в синее
безграничное небо, обвивают друг друга, делают рукопожатие над всем
городом, секунду сияют ярче зимнего солнца, а затем расстаются,
возвращаются по домам, констриктор опять движется по гладкой крыше
"Логоса", подползает к сидящему у края Соме Дмитриевичу Иксу, хватает его
нежжжно и уволакивает тем же витиеватым путем назад, через форточку - в
кабинет Черного Миклухи и его постоянных гостей. Нараяма вспыхнул
бессчетным ОГН¦М и предвечной молитвой, когда увидел, что вошедший в окно -
это Сома Х. Сома Х жил на крыше и был на всю свою жизнь насквозь пропитан
напитком богов, так что он даже не мог говорить и петь, мог только тупо
улыбаться. Рамзевс на всякий ПОЖАРНЫЙ надел серебряный противогаз со
стеклами из рубиновой мозаики. Сома Х обычно жил голый, без стыда и
совести, но в этот раз, когда глаголы шлялись свободно по осям "Логоса", в
этот раз Сома Дмитрич был слеганца драпирован есенинским пиджаком 1929 года
рождения. Самому Иксу было от роду 853000000000 лет, и на его юбилей
прошедшим летом тут была, вы не поверите, ЖОПА, полная, абсолютнейшая и
всенеприкасаемая ЖОПА!
Дом тихо шатался на семи ветрах Евразии, ходил вверх-вниз вдоль
Шаманского Шляха и рдел девичьей суразной красой. Солдаты на привале в поте
лица косили поле конопли. Птицы доклевывали некрозную Людмилу Васильевну,
но она на самом деле летела легко, далеко и весело, погружаясь, наконец, в
столь желанное, и в чем-то даже мужское, Самое Дело. Naturlich.
День 7.
< Начало Конец
Вода ЛИЛА тонкой прозрачной плоскостью. Журчание и тихий плеск
ЗАПОЛНЯли просТРАНСтво циклопического Дома. Верхние этажи и крыша
скрыВАЛись в смогообразном угРОЖАЮЩЕМ тумане. Именно там, в мутной и
далекой выси начался поТОп. Вода шла с тысячного этажа, где ЖИЛ человек,
внедрЯвший сны в ткань восприЯтия Дома. Его жена, Ева
Перегрузова-Глиновицкая, плакала седьмой день. Все начАЛОсь с того, что
как-то утром Ева подУМала:"а вдруг все - сон? А вдруг я родИЛась не для
того, чтоб стать диРЕКтором клАДбища, совсем не для того? Вдруг я доЛЖна
была быть самой соБОй, только соБОй, или просто женой моему мужу? А людсКАЯ
зависть там, внизу, и все эти лезущие в дУШУ телекаНАлы сотворили мне
дивный сон, будто я - кладбищенсКИЙ начальНИК, живу ВЫше ВСЕх, лучше
всех... "И Ева поняла, как далеко она зашла в своем сновидении, как все
телеэкраны вдруг слились в один небольшой, но уверенный телик, и он,
надменный, заявил ей: "ВС¦. ПИЗДЕЦ ВСЕМУ." И она позвала мужа, но его не
окаЗАлось. Она опустила руки, и телеэкран пОТух. Она стала рыдать, а слезы
ВС¦ текли текли текли текли текли текли текли текли текли...
...И текли. В это время ДеД в глуБИнном подвале, сидя задом в рое
сорокоНОЖек, глумясь над мусороПРОводом, читая якутские мантры, глядя в
пустую пасть отключенного голоДНОго телевизора, кричал вместе с ЧертиЧем
черные черешНЕВЫе гимны. Черепа крыс раскалывались от натуги, натуги,
вызванной слезным потопом. Глазенки зимних грызунов закрывались,
остерегаЯсь рева, рева восстАвшего ПЛАМЕНИ.
- Огонь!!!!! - орал ДеДок, задыХАясь. - Убери воды!!!!!
Бубен шаркал, черви плелись и пялились, уроды в трупах псов
осоловЕЛи, духи сквозняков рвались с цеПЕЙ.
ДеДушка никогда не ВЫЛАЗИЛ наверх, его ПОСЕЩАЛИ жильцы, гости,
вампиры и астарты, его СЛУШАЛИ неживые цементы и глухие бетоны. БоГ
ВСКРЫВАЛСЯ и его душа шла по трубам ввысь, в квартиры, в чашки миски бутыли
стаканы ванны и ковши. В пищеводы желудки кишечники и обратно в трубы. На
дурку, ой-ей-ей, ходы лазейки нычки топоры и спички. А ВСКРЫТЬСЯ не ДАЛИ. А
то бы опять ВСКРЫЛСЯ, что ему, богу, не ОДИН ХУЙ. БессМЕРТие.
Бубен шагал, подвал стОНал, черви пели и плевались, скрипы
колокольчиков метались по капрОНОвым перегородкам, а ДеД звал ПЛАМЯ ОГОНЬ
ЖАР - вверх, вверх, вверх...
Дом вспыхнул снизу, ярко и кошмарно искрясь. Дым взметнулся и
укатил в туман, оставив только резОНАнс. Пожар охватил четыреста этажей.
Безумные Брок и Гамма выплыЛИ в чугунной ванной, но застряЛИ на повороте, у
почтовых контейнеРОВ. Мыши дожирали Шиву...
...Сома Дмитрич Икс вдруг очнулся, посмОТрел белыми глаЗАми в
телик, где что-то шептал зеленый от суперпозиций Красавец Ларри, потом
встал и вытек ИЗ есенинского манто. Сома Х крылатой черепахой взмыл на три
этажа и оказался на тысячном. Кровь Митрича покраснела в жилах, забурлила
бульоном, заиграла кристаллами предвечной эпической СИлы. Он огляделся, как
двуногий ящер: Ева плакала одна, без человека, без сил, без света, во тьме
отчаяНИЯ. Сома из последних космических джефокетаминов, что остались в его
эпифизах, превратился в евыного мУжа, - в человека, - и рывком виртуального
снотворчества изъял Еву из мира, вставив себе в грудь. Сам Дмитрич Х стал
при этом белым-белым шарОМ, молочным пузырем, и уж думал полететь в
резервацию АмитабХИ СперМатикса, но вдруг лопнул. И опять рухнули вниз, в
объятые огнем четыреста раскаленных этажов соленыи слеЗЫ заблудших снов.
Одни захлебывались, иные изжаривались, но никто не сидел и не П¦РСЯ.
Бог, весь в крови и в ссадинах, с бычком марихуаны в желтой клешне
бежал по объятому протуберанЦАМИ КОРРИДОРУ, УВОРАЧИВАЯСЬ ОТ ВИЗЖАЩИХ
ОШМ¦ТКОВ ЛИФТОВОГО ТРОСА. ПОДРОСТКИ, нанюхамшись ацетону, собирались
допрыгнуть с вон того балкона на двадцатьтретьем до этого ТОПОЛЯ, ЧТО
СТОИТ, КАЧАЯ СНЕЖНОЙ ШАПКОЙ.
Перемахнув через обглоданные косточки Шивы, БоГ помчался по
раСКАЛ¦ННОМУ МУСОРОПРОВОДУ, ГДЕ УЖЕ НАМЕРИЛИСЬ ГИБНУТЬ ОТВАЖНЫЕ ИЗДАВАТЕЛИ
"ВЕСТНИКА МУСОРОПРОВОДА" И "НОЧНЫХ ЗВЕРУШЕК РИА".
- ЙОБТ!!! - КРичал им БоГ на бегу. - УХОдите!
- Бля-адь! Бля-адь! - отвечали они ему, сидя на черной жести,
среди размеТАННЫХ ШРИФТОВ.
Вот БоГ добежал до почтовых ящиков и выдернул из прокопченной
ванны своих удрученных родителей - Брока и Гамму.
Ой-ей-ей, в психушКУДАБЕЖАТЬ? КУДАСПАСАТЬСЯ? СЫНОКРОДНОЙЖЕПОМОГИ!
МЫВСЕСГОРИМОПЯТЬ. МОПВАШУЯТЬ! АХОЧЕТСЯОСТАться, текут, текут, текут
мозги...
- Пятку двинь! - крикнул БоГ папе Броку и потянул предков на
Уровень, где и Воды и Огня было поровну и оттого - не так заметно. Однако,
там был ад.
- Ну, что? - Папа Мулен-Ружский мужественно стоял на столе, в рясе
цвета вишни и с аметистовым крестом на языке. - Путь нам - наверх. Сквозь
медную змеетрубу на крышу. Там и спасемся. Напоследок напаснемся?
Рамзевс, раздвинув жемчуга и злато, скушал соляную кислоту,
количеством "от-до" и без возврата. Его чадра пронзительно захмелела, а
глаза ушли по шпалам своих оптических нервов.
- Я все, - сказал Рамзевс. - То понял. На. Конец.
Дни горели как хана, как лоск, как сопли, как навоз. Мы всей
компанией решиЛИ идти на крышу.
- Лифт не ПАШЕТ? Нет - РАБОТАЕТ! Где-то ДеД Мороз тихо ЛОПОЧЕТ,
обугленный. О людях. ЛечиТЬ.. СДАВАТЬ, ой-ей-ей...
Вызов кабины, на стенке - кровушкой: "Мой вашу бать". Гул в шахте,
шум скрипы клекот, ток ток ток ток ток мозжечков. А в неисчисЛИМОЙ ВЫСИ
ЖИлых этажей горит и тонет всякое таКОЕ: ВОЙНЫ, ТВАРИ, КИБОРГИ, ИНКУБУСЫ,
ПОРНО, "КОРН", суфлеры, убитые в умат Марли и крабы Джоны, и улыбающиеся
(!!!!!!!) хомячки! А в окне - снег, иней и вороны вороны вороны вороны
вороны. На семисотом этаже молча погиб женский хохот с ароматом
среднепалеоазиатского мятного котовника. Мы шли на крышу и жрали грибы,
отбирая их то у ПОЖАРА, то у ПОТОПА. Мы захлебывались, мы подгорали, но
никто не сидел на всенеприкасаемой жопе и не П¦РСЯ.
- Я конец. - произнес Рамзевс из противогаза. - То понял. Все.
- На, - прохрипел Путешественник, но его никто не слушал.
Папа Мисский прочеЛ БУЛЛУ, ВЫБРОСИЛ ТОНЗУРУ В ЦЕЛИБАТ И ОТкрыл люк
на крышу. Дом шатался.
Теперь, когда тысячеэтажку обняли шесть зловещих трещин, когда в
ней ревело и хлюпало, когда никто не выбирал ни глаголов, ни слов -
наступало время ПРЕОБРАЖЕНИЯ. На крыше, среди покосившихся антенн и
обезумевших глаголодекодеров, сидели мокрые и обгоревшие люди с белыми
ромбами на черных пиджаках, с портфелями и сотовыми уликами.
- Прогон, - кротко бросил самый главный из них. - "Логос"!
Ничто больше не сдерживало речь, разум, душу, тело, тепло, свет,
холод, тень, газ, тьму, воду, отопление, кафель, позывы, порывы, понимание.
Ветер принес земляную пыль. Маклай застонал...
- Все вы, - вдруг начал Нараяма. - Все вы чувствуете, что пора.
Пора становиться не кем-то, а только собой. Освободиться? Но что такое
человек, чтобы думать о себе, что он в силах и вправе освобождаться? Пора
очищаться от упаковок. - Нараяма стал сдирать с себя шелка парчу саранчу
словари серебро фаянц бирюзу и меха. Все это унес хлороформный ветер. - А
если и освобождаться, то только от непомерной гордыни, от тяжкой вины, от
липового величия, от ложных блестящих имен, заслуг и умений. Понять, что мы
- только люди, не боги, что мы не всемогущи и сиятельны, а совсем наоборот
- малы и заблудились в этом лесенном лесу, среди лифтов, кладбищ и уровней.
Понять, что все, что мы ставили себе целью - только искушение. Что мы
свернули с той светлой тропинки, по которой следует идти отроду, зашли в
чащу, прельстившись чем-то ярким и пестрым там, в глухомани, а маяк света -
тропинку свою, оставили на время. Но пора вернуться туда, откуда мы были
утеряны самими собой. Я не Нараяна, бред какой! У меня есть имя, такое же
светлое, как и эта тропинка посреди всех этих тюремных зарослей. И все, что
от нас требовалось - только идти по ней, верить, любить и надеяться на
спасение, ничего сверх этого, никаких мировых пожаров и потопов. Человек -
только часть, как только это станет ему ясно, ему откроется путь из его
узкой тропки. И, если человек умеет прощать, и умеет просить прощения, ему
откроется весь свет. Тогда он услышит, увидит, почувствует и поймет, что
все неспроста, что все во благо. И раз здесь чистилище, то пора очиститься.
Страх и алчность - плохие помощники, когда человек собрался вернуться
Домой. Раз уж мы в чистилище, значит до этого мы зашли куда-то не туда, не
на свой огонек. Без греха здесь появлялся только один - и все об этом
знают. А раз так, то мы сами пришли сюда, забыв прошлое, искушая себя,
чтобы пройти все этажи, нигде не задерживаясь, чтобы, наконец, очиститься и
спастись, и помочь спастись тем, кто идет рядом. Ведь ты не БоГ, ты просто
Слава, а ты не Папа, ты Олег, ты не Рамзевс, ты просто Рома, ты - Саша, ты
- Людмила, ты - Сергей, ты - Павел, ты - Евгений, ты - Надежда, мы все
узнаем, кто мы. И все будет спокойно и светло. Мы прошли через этот ад,
чтобы очиститься и избавиться от скверны и соблазна. Мы все видим, знаем и
понимаем друг друга. Мы - дети, только разных возрастов. Не надо
отчаиваться, милости и благодати хватит на всех. Мы все, как на ладони, вот
они. И я буду молиться за вас, на дне или в духовке, буду помнить о вас
всех, и не дайте мне брать на себя ничего сверх человеческого - я стал
собой, я понял, где я, я принял все, как единственный путь к спасению,
Домой.
Упали вниз перламутры мудры смоги злато шито крыто. Посыпалась
пустая мишура, чужие маски, краденые краски, рубины тамбурины и стрихнины.
Вдруг зашипел звук, и в одном мшистом углу вспыхнул телеканал
Корпоративного Святого Духа: голубое солнце вливалось параболоидом в
тетроид фиолетового неба, оранжевые губы вывели лиловые леса, а уши
сотворили желтый берег у алых волн лазурного залива, возникший доктор
смокингом пропел: у-у-у-ы-ы... ГБКХ!
Удар чемоданом потушил экран. Над погасшим теликом стояло
несколько людей из "Логос и Ко". Сначала они правдоподобно молчали. Потом
кивнули, посветлели, повернулись. Белые ромбы их спин расправились в
широкие лебединые крыла, пух волос засиял вокруг их лиц, и они неторопливо
взлетели в весеннее голубое небо, полное близкой радости прелести жизни
света тепла и всепрощения.
Дом в тысячу этажей загудел лифтом, затопал по ступенями
миллионами ног и стал столбом света, идущим ввысь, наконец-то, напоенным
мудростью и благословением, которые всегда были здесь. Всегда были здесь,
как и это бывшее экстрасоло, а теперь - просто голос, произносящий слово
как позывной любви и братства. Было Есть Будет.
---------------------------
23.12.97г.-30.12.97г.
Е в г е н и й И z
ШВЕД
Андрею Вчерашнему
Он шел в поисках чего-то нездешнего...
До этого он напечатал на машинке рассказ...
Рассказ предназначался кому-то нездешнему. Текст был коротким:
GAYTON INTERNATIONAL LIMITED
WATERSIDE HOUSE
7 WATERSIDE ROAD
&HASLINGDEN
LANCASHIRE BB4 5 EN
Вот, собственно, и все.
Но был еще некий швед, сказавший ему тихо:
- Знаешь, все люди могут казаться тем, что в любом случае
относится к когнитивному аспекту реальности, однако, это еще не повод и
никогда не следует тухнуть урапатриоту от вдовы, несущей редкостный по
своей сути бред, ведь любой грубый солдафон не следует тухнуть когнитивному
аспекту по своей сути от вдовы и никогда еще солдафон не дристал в штаны,
как следует не поверещав.
Он выслушал шведа и, печально кивая черепком, продолжил свой
путь...
Вскоре его заприметили с Той Стороны.
Вот, собственно, и все.
Но, пожалуй, еще одна деталь к портрету:
CAMELOT REUSABLE
EMERGENCY
Е в г е н и й И z
СТОН
Рассказ впервые опубликован в АКМ #11
Одному хуево. Вдвоем.
Вдвоем вдвойне один. Хуй.
95
Е в г е н и й И z
СТУПОР
Рассказ впервые опубликован в АКМ #11
Да, это совершенно очевидно - речь определяет сознание. Более того,
само сознание - всего лишь речь и ничего кроме речи. Я своими силами пришел
к такому парадоксальному, на первый взгляд, выводу.
Начало моей истории банально. Меня выгнали с работы. В знак протеста я
перестал мыться. Ну, и далее в таком же духе.
Когда со мной случился первый психоз, я потерял сознание. Помню
только, как успел добежать в прихожую. Мое пальто висело на вешалке. Потом
- полная темнота и беспамятство.
С женщинами у меня уже гораздо меньше проблем, чем в годы юности.
Теперь все по-другому. Безразличие отнимает у угасающего желания последние
крупицы надежды. Организм выбрал новую тактику. Чаще всего у меня не стоит,
но если уж вдруг встанет - тогда, дорогая, держись! Однако, когда у меня
нормальная эрекция, я никак не могу кончить. Чтобы завершить начатое,
иногда требуется час. При этом, вероятно, я выгляжу полным альтруистом. А
если я все же так и не достигаю оргазма, то и являюсь, против воли,
истинным альтруистом. Конечно, это какаято форма сексуального расстройства,
связанная с возрастом или с моей расшатанной психикой, но я отношусь к
этому совершенно спокойно и лечиться не собираюсь. Меня такая ситуация
устраивает. Помню свое пальто на вешалке... Желание во мне почти угасло, да
и грех отцовства мне теперь не грозит. Чувствую себя (а пальто так и висит)
вполне уютно. По поводу любви не строю никаких иллюзий, сердце мое больше
не будет терзаться, слепо откликаясь на позывы темной похоти. Вешалка, там
висело мое пальто, я же отчетливо помню, пальто, пальто.
В глазах Эллы я был героем. Редкий, но чудовищно продолжительный
коитус доводил ее до умопомрачения. Она даже не чувствовала, что я не
эякулирую. Зачем я продолжаю залазить на поверженных щедрых дам? В этом
есть... О господи! Пальто! Мое пальто на вешалке!!! ...Ох... В этом есть
что-то механическое, что-то инертное. А пальто висит. В женщинах я видел...
мое пальто. Там, в прихожей оно висит и висит. Висит на этой вешалке...
Ничего не возможно сделать. Пальто.
Бессмысленность моих последних поступков столь же таинственна, как и
мое стремление найти в акте онанизма те спонтанные индифферентные образы,
которые позже ложатся в основу разумных заключений, облаченных в форму
определенно-направленного мышления. Но это мышление проистекает из резервов
речи и прогрессирует только вместе с речью. Как коллективное... Я больше не
в силах. Вешалка! Пальто! Снег! Пальто! Вешалка - Прихожая - Пальто - Снег
- Вешалка! О, Пальто еще висит! Я долго изучал собственное мышление, уже
хорошо зная свою речь, а пальто осталось там. Снег, снег, снег, пальто,
снег, вешалка. Вешалка и пальто! Да, я зарезал Эллу кухонным ножом, прямо в
постели!!! Да, я спустил в унитаз ее синтетические белые трусики, которыми
вытирал нож!!! Я помню ее волосы, разметанные по моей подушке!!! Я помню
пальто в прихожей на вешалке!!! Пальто! Мое! В! На! Вешалке! Снег!
Прихожей! Снег!
Не смог повеситься. Снег за окном. Пальто даже с
...Закладка в соц.сетях
