Жанр: Юмор
Рассказы
... и
проворных граждан. Нет, тут было другое. Это был взгляд бесстрастный,
изучающий и вместе с тем колючий. Комиссар стал резко оглядываться, охать,
ощущать себя не в своем бокале, одним словом - нервничать. Было время,
когда Фухе подумывал бросить проклятую полицейскую работу и удалиться на
покой.
- Все дурацкие нервы, - жаловался он однажды Алексу. - Представляешь,
вот я сейчас с тобой разговариваю, а чудится мне, будто за спиной кто-то
стоит - даже мурашки по коже! И что самое обидное, знаю ведь прекрасно,
что никого там нет - сто раз проверял...
- А давайте-ка еще раз посмотрим, - предложил Габриэль. Комиссар
круто повернулся на каблуках и увидел, что у него за спиной стоит
незнакомый человечек и что-то старательно записывает. Фухе в сердцах
схватился за пресс-папье, но Алекс жестом остановил его.
- Кто вы такой?
- Я ваш летописец, - заявил писака, обращаясь к Фухе.
- Куда ты писец? - переспросил комиссар.
- Летописец - это значит биограф, то есть человек, который записывает
истории из жизни другого человека. Понятно?
Алекс неизвестно почему решил прикинуться идиотом и отрицательно
помотал головой. Комиссару не нужно было прикидываться: он действительно
ничего не понял.
- Нет! - сказали они хором. - Непонятно!
Незнакомец не растерялся перед лицом невесть откуда свалившейся на
него беспробудной тупости.
- Ну, хорошо, - примирился он. - Давайте подробно...
- Не дам! - заартачился Фухе.
- Вы влипаете в истории, а я их записываю на бумаге, - продолжал
человечек. - Вам знакомо такое понятие?
- Мы без понятия, - выразил общую мысль Алекс.
- Бумага - продукт переделки древесины... Ну, осина там, сосна, дуб.
Вам известно, что это такое? - поинтересовался писака.
- Гы-гы-гы! Конг - это дуб! - обрадовался комиссар. - Знаю, конечно,
знаю!
- Ну, вот и ладно, вот мы и выяснили суть!
- А теперь, - потребовал Алекс, - теперь почитайте нам что-нибудь.
- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.
Человечек набрал в грудь побольше воздуха и начал:
"Дверь кабинета открылась. На пороге стояла Мадлен. Комиссара обдало
запахом чего-то в чесночном соусе. Фухе скривился.
- Фред, - прошамкала Мадлен. - Тебя вызывает шеф. Он сказал, что
очень срочно.
Фухе посмотрел на уборщицу. Ведро с тряпкой, которое она держала,
было полно крови."
- Я знаю эту историю, - заметил комиссар. - Давай другую!
- Извольте, - человечек продолжил:
"Лаборатория поразила комиссара обилием блестящих предметов. Сверкали
какие-то никелированные трубочки, полированные бока приборов, стеклянные
стаканы, заварная чайница на цифровом миллиамперметре, чайные ложечки в
пузатых колбах с остатками чего-то липкого на дне, стрелочные индикаторы с
указателями "больше-меньше" и графики биоритмов на глянцевой бумаге,
развешанной по стене и стулу..."
- Это когда в этой истории сперли паритет, - ухмыльнулся Фухе. -
Дальше, дальше!
Летописец перелистал несколько страниц и стал читать с выражением:
"Утром же, проснувшись на час раньше обычного, Фухе думает, что на
улице так тихо, потому что все уже на работе, а он, комиссар, проспал.
Проклиная это дурацкое время, Фухе срывается с койки, на лету ловит в
воздухе брюки, влезает в носки, зашнуровывает рубаху - и вот через семь
минут он уже в управлении. Розовый, свежий, еле дышит, сердце колотится
где-то между печенью и затылком, брюки отлично выглажены, хотя одеты
почему-то наизнанку. Штиблеты одного цвета, но разного размера, и вообще
весь его вид говорит стороннему наблюдателю, что у этого парня не все еще
вернулись домой..."
- Это история давняя и малоинтересная, - перебил Алекс рассказчика. -
А что есть новенького и захватывающего?
- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.
- Новенького? - переспросил писака и снова перелистал страницы. -
Захватывающего, говорите? - он заговорщически подмигнул и начал читать:
"С некоторых пор Фердинанд Фухе стал чувствовать на себе пристальный
немигающий взгляд со спины. Это был не тот взгляд, который бывает в
солнечный день у пивного ларька, когда ты без очереди подходишь к стойке и
спиной чувствуешь дружественные участливые взгляды менее наглых и
проворных граждан. Нет, тут было другое..."
Алекс удовлетворенно показал зубы и сказал другу и соратнику:
- Вот это действительно что-то свежее и захватывающее!
- Угу! - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.
"Потом летописец стал читать друзьям уже известные им истории из
жизни комиссара поголовной полиции", - вещал писака.
- Так-так, - подтвердил Габриэль Алекс, - было дело.
- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.
"И тут биограф стал читать коллегам такую историю, от которой им не
поздоровилось. Из нее было явственно видно, что Фухе - выживший из ума
идиот с амбициями, а Алекс хотя и предан комиссару душой и печенью, но за
пару кружек пива готов продать не только соратника, но даже родную мать."
- Но-но! - сказал Габриэль и нахмурился.
- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.
"А потом, потом из этой истории стало известно, что комиссара Фухе в
этот день хватила кондрашка", - продолжал писака, - "а что до Габриэля
Алекса, то он на поминках друга и соратника так нагрузился, что его
посетила белая горячка."
- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар, и его хватила кондрашка...
- Пойдем выпьем за упокой души комиссарской, - предложил Алекс писаке
и насторожился. - А деньги у тебя, к примеру, есть?
- Не пью я, - ответил человечек и посмотрел на Алекса. - Хотите, я
прочту последний рассказ?
- Валяй, - милостиво позволил Габриэль, заняв очередь за пивом.
Писака набрал в грудь побольше воздуха и стал декламировать. Когда он
дошел до слов "человечество, наконец, вздохнуло свободно: околел этот
монстр, это страшилище рода человеческого комиссаришка Фухе", околевший
Фердинанд Фухе зашевелился схватил пресс-папье и, еще не открывая глаз,
прервал монолог, а заодно и жизнь летописца.
- Старина! - заскрипел он, обращаясь к Алексу. - Твоя очередь
подошла! Совсем нюх потерял? Без пива останемся!..
- Так вы живы! - поразился Алекс, перебирая мелочь.
- Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.
Алексей БУГАЙ
СОЧИНЕНИЕ
Первый раз в жизни комиссар Фухе был загнан в тупик женщиной.
После того, как за флагом остались "Крот", "Дрозды", "Сиротинушка" и
еще с полдюжины заведений того же толка, душевное равновесие заполнило все
отеденное ему место и стало вытеснять способность к поддержанию тела
строго вертикально. Когда этот процесс зашел достаточно далеко, Фухе стал
спотыкаться ногами, языком, и вот тут-то перед его ясными очами предстала
Анжелика Труппини, знаменитый кинорежиссер.
- Какие у вас симметричные уши! - сказал Анжелика Трупини,
восторгаясь собственным комплиментом.
- Да я тебя!.. - привычно загрохотал Фухе и полез в карман за
пресс-папье.
- Жил-был в некотором царстве, в некотором великом, хотя и
нейтральном государстве доблестный комиссар Фухе...
- Так не бывает! - подал голос карапуз на горшке. На лицо комиссара
набежала туча, а потом оно перекривилось на одну сторону, как от зубной
боли.
- Это почему же? - нехотя вопросил он.
- А потому, - пояснил карапуз, - что государства бывают или великие,
или нейтральные, - он покосился на своего мучителя, - или недоразвитые! А
то и другое сразу - только в сказке!
- А я и рассказываю сказку, - примирительно сказал Фухе и зябко
поежился.
- Стойте! Стойте! - заголосила Анжелика Труппини. - Я же вам
комплимент отпустила!
- Отпускают подзатыльники, а алименты - платют, - со знанием дела
угрюмо объяснил комиссар. И полез целоваться.
- Дорогой, чудненький комиссарчик, помогите разыскать моего Алекса,
пропал, бедолага, третьи сутки дома не ночует!..
- А на мусорной куче смотрели? - поинтересовался Фухе и закурил
"Синюю птицу".
- Смотрела, батюшка, и в "Кроте" его нет, - сказала Анжелика сквозь
слезы, пытаясь предупредить следующую догадку комиссара. Попытка не
удалась.
- В "Кроте" посмотри, - зевнул Фухе и смачно затянулся.
- Нет его там, и в комиссариате не видели с четверга, - всхлипнула
Анжелика Труппини.
Комиссар долго думал, чесал свой видавший виды декольтированный череп
и наконец изрек:
- А ты, милашка, в комиссариате спроси, может видали?
- И было у него чудо-пресс-папье...
- Пресс-папье - это что? - уточнил карапуз и подтянул штаны.
- Ну, пресс-папье - это мой друг, - нашелся комисар.
- А мне дедушка Габриэль говорил, что друзья бывают только мужского
рода. Например, дяденька Цирроз...
- Или тетенька Язва! - невесело хохотнул Фухе.
Настроение у него было самое скотское. Этот идиот Алекс попросил его
посидеть с внуком пять минут, а сам уже пропадал три часа. А у Фухе, если
хотите знать, в "Кроте" были заказаны восемь кружек пива, и они
выдыхались...
- Знаешь что, дружок? - не выдержал Фухе, - давай-ка я пойду, а ты
спать ложись, а?
Карапуз вытащил из-за спины руку. В ней оказалась комиссарская
восьмизарядная пушка.
- А я тебе щ-щяс допрос засвинячу! - малыш навел пушку комиссару в
лоб. - А ну, руки за спину!
Анжелика Труппини была в панике. Четвертого дня Габриэль Алекс вышел
на балкон в шлепанцах, увидел табачный киоск и выскочил на минутку за
сигаретами. Да так и не вернулся. Когда все способы и методы сыска были
испробованы и исчерпаны, Анжелика Труппини пришла за советом к комиссару
Фухе. Пришла да так и осталась. Жить. Ну, Алекс скоро нашелся и затаил на
старинного друга кровную обиду... Тогда он некоторое время жил с другой
подругой - его внук впоследствии назвал ее тетенькой Язвой. С Язвой он
расстался, а вот с обидой - нет.
- Где вы были с одиннадцати вечера до семи сорока утра в последнюю
пятницу прошлого месяца? Отвечай быстрее! Раз, два, три...
- В баре "Крот", - наобум ляпнул Фухе, пытаясь ослабить бельевую
веревку, которой он был накрепко прикручен к стулу.
- Не говорите глупостей! "Крот" закрывается в час ночи! Так где вы
были после часа? Ну?
- У меня там... товарищ у меня там работает, - соврал комиссар. Он
старался не давать мальчишке времени для раздумий, так как раздумья эти
могли оказаться самого тягостного свойства.
Карапуз перебросил пистолет из руки в руку:
- Врешь ты все! А дедушка Габриэль говорит, что твой товарищ в овраге
лошадь доедает.
Мальчик поставил на голову несчастного крутое яйцо, отошел на
несколько шагов и стал целиться...
- А знаешь, - говорил ему тогда Алекс, - единственное, что мы с тобой
вынесли из полувекового знакомства - это мудрость. Не та мудрость, которую
печатают в мемуарах по два цента за строчку, а та что позволяет выжить
там, где девять из десяти сыщиков гробанутся...
И он занял у Фухе мелочь на пиво.
- Стой! - завопил комиссар. - Из пистолета и дурак сможет, а ты вот
пяткой, как в каратэ, попробуй!
Малец увлекся. Он отложил пушку, разогнался и, подскочив в воздух,
нацелился пяткой в яйцо. Однако из-за недостатка опыта и сноровки
промахнулся, рухнул на пол и расшиб голову о дверцу холодильника, а когда
сделал попытку поднятся, наступил рукой на канцелярскую кнопку, валявшуюся
на полу, и заревел во весь голос.
- Развяжи меня быстрее, и я перевяжу твои раны, - сказал Фухе.
Дома кто-то был. Комиссар Фухе тихонько прикрыл за собой дверь и
украткой заглянул в комнату. Догадка подтвердилась. Посреди его кабинета в
кресле сидела девочка и бойко барабанила по клавишам пишущей машинки.
Фухе подошел поближе и заглянул ей через плечо. Внучка быстро и
увлеченно печатала, не обращая ни на что внимания. На секунду Фухе потерял
над собой контроль и оглушительно чихнул.
- Убирайся, маразматик чертов! - зашипела девочка. - Опять под мухой
приперся? Вот я тебя калькулятором! - Фухе испугано попятился. - Кыш
отсюда! - бесновалась молодая фурия. - Я тебе покажу шляться по кабакам!
Доблестный вояка в панике отступил в кладовку. На двери с лязгом
опустилась щеколда.
- Наня, - жалобно проскулил комиссар через щель, - займи мелочь до
получки...
- Неделю из кладовки не выйдешь, - ответила внучка, - пока из тебя
весь дух пивной не выветрится...
Она вернулась к машинке и уверенно напечатала на титульном листе:
"Сочинение. Комиссар Фухе. Этапы героической жизни."
Алексей БУГАЙ
РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОДАРОК
Когда дым немного рассеялся, в квартире на семнадцатом этаже дома
Шейдемана, что на 92-ой улице, воцарился беспорядок.
Если бы соседи, чья доблесть несомненна, а отвага не поддается
никакому описанию, смогли унять противную дрожь в коленях - этот очень
распространенный аристократический недуг - и высунули свои носы из
роскошных многокомнатных нор, то всякому стало бы ясно: что ничего не ясно
и даже весьма подозрительно.
Для того, чтобы заглянуть в квартиру, нужно тихонько повернуть ручку
двери и потянуть ее на себя (осторожно: дверь, окованная железом, висит на
одной петле, она вполне может сорваться и мигом прикончить вас), затем
отодвинуть ногой стойку для зонтиков, чтобы один из них не выколол вам
глаз. А заглянуть в квартиру стоит: за развороченным унитазом открывается
зрелище, достойное лишь самых выносливых, ибо в квартире царил хаос,
совершенный в своем безобразии.
Сорванная с места каминная доска лежала в противоположном от камина
углу комнаты. От нее был отломан или откушен кусок, как от чудовищного
бутерброда. Из обломков массивного камина лениво выбирались струйки сизого
дыма.
От того, что некогда было креслом, осталось лишь воспоминание в виде
одной обугленной доски. Стены были прихотливо разукрашены алыми пятнами,
подозрительно напоминавшими кровь. Домашний кот, подброшенный какой-то
неведомой силой, висел, зацепившись кишками за крючок для люстры. Сама же
люстра, покоившаяся на полу, выглядела так, словно ее пропустили через
гигантскую мясорубку.
Хозяин квартиры находился одновременно и справа, и слева от кресла. И
еще частично в углу комнаты.
Все это увидел комиссар Фухе, когда переступил порог, чуть не выколов
себе глаз зонтиком. Он чихнул, выругался и, выудив из кармана пачку "Синей
птицы", закурил мятую сигарету.
- Алекс, - сказал комиссар, пуская колечки в закопченный потолок. -
Алекс, что ты думаешь по этому поводу? Обо всем этом?
Габриэль Алекс сосредоточенно ковырялся в носу. Лицо его выражало
безразличие с легким налетом брезгливости.
- Видите ли, комиссар... - Алекс вытащил из носа левую руку и заменил
ее правой. - Я считаю, что это типичный случай сведения счетов между
претендентами на предстоящих выборах в муниципалитет. Я не далек от
истины? - осведомился он, одаривая Фухе сияющим взглядом.
- Ты недалек от могилы, мой друг, - невозмутимо заметил Фухе. - Судя
по цвету твоего лица, твоя печень категорически протестует против твоего
образа жизни, и тут я с ней согласен... Я считаю, - продолжал комиссар,
терпеливо переждав приступ икоты, скрутивший Алекса, - что это просто
милая рождественская весточка от жены покойного. Она имеет полное право
послать подарок своему горячо любимому супругу, и не ее вина, если эта
шутка, - он неопределенно взмахнул рукой, охватывая искореженную комнату,
- оказалась чересчур мощной.
И Фухе высморкался.
В дверь позвонили. Комиссар привык ко всяким неожиданностям. Он
проворно скатился с кресла, снял намордник с громадного дога, надел
пуленепробиваемый жилет, снял автомат с предохранителя и нажал красную
кнопку, скрытую в тумбе стола.
Едва слышный крик, ослабленный опилочной толщей двери, достиг ушей
комиссара. Согласно замыслу архитектора, квартиры в этом доме были
полностью обезопашены от вторжения грабителей. Следуя этому замыслу,
ловкие руки электроников провели под коврик у двери пару электродов, и при
нажатии красной кнопки стоящего на нем человека безбожно лупило амперами и
вольтами, что сию минуту и имело место.
Осторожно приоткрыв дверь, Фухе высунул в щель ствол автомата, нажал
спусковой крючок и плавно поводил автоматом справа налево. Обезопасив себя
таким образом, комиссар распахнул дверь и уставился на обугленный,
изрешеченный пулями труп молодой женщины. Он озабоченно поскреб подбородок
и пошарил в карманах убитой.
Из разорванной прямым попаданием сумочки вывалилось письмо. Фухе
схватил жертву предосторожности за ногу, втащил ее в квартиру и захлопнул
дверь. Напустив в ванну щавелевой кислоты, он бросил туда труп, затем
забрался в кресло и углубился в чтение.
"Мсье, - значилось в послании. - Я сожалею, что не застала Вас
дома..."
- Ха-ха-ха, еще и как застала! - ухмыльнулся Фухе и продолжал чтение:
"Я узнала из газет, что Вы занялись этим делом, и я захотела помочь
Вам. Мой муж не пал жертвой грязных финансовых операций и не был растерзан
политическими акулами. Он в течение нескольких лет изводил меня, и вот,
наконец, я поняла, что больше так жить не смогу. Да, я послала ему
неплохой рождественский подарок - трехфунтовую пластиковую бомбу. Мне
кажется, я вправе устроить ему небольшую встряску..."
- Да... - Фухе вспомнил расщепленный стенной шкаф. - Встряска была
основательной...
На следующее утро газеты пестрели заголовками: "ЖУТКОЕ УБИЙСТВО",
"КОМИССАР ФУХЕ ВЕДЕТ РАССЛЕДОВАНИЕ". Фухе просмотрел одну из статей.
"Комиссар поголовной полиции Фердинант Фухе выдвинул версию, что
смерть претендента на кресло в муниципальном совете Майкла Перри -
результат несчастной любви покойного..."
На улице к Фухе подкатила машина, из которой выскочило с полдюжины
репортеров. Они тут же плотным кольцом окружили комиссара.
- Комиссар, два слова для еженедельника...
- Пошел вон! - буркнул Фухе, распаляясь.
- Спасибо. Что вы думаете по поводу исчезновения жены покойного? -
рука с микрофоном закачалась у самого его носа.
- Я думаю, - прогремел Фухе, - что она уехала на недельку к родным в
провинцию.
- Вы сказали, на неделю?
- На месяц! - заорал Фухе, замахиваясь.
- Простите, какова ваша реакция на заявление префекта полиции месье
Эдера?
Реакция была молниеносной. Фухе выбросил вперед кулак, и в сплошной
стене репортеров образовалась брешь.
- Считаете ли вы... - донеслось откуда-то сбоку.
- Считаю! - Фухе ударил ногой в направлении голоса и, по всей
видимости, попал.
- Не покажется ли абсурдным...
Фухе двинул говоруна коленом в пах и, наступив на теплый хрустящий
череп, направился в сторону бара.
Алексей БУГАЙ
Сергей КАПЛИН
ТРОЯНСКИЙ КОНЬ
Комиссар Фухе восседал в своем излюбленном кресле в кабинете
начальника отдела по борьбе с беспорядочной преступностью и предавался
послеобеденному коктейлю "Мордой об стол". Коктейль состоял из
разбавленного березового сока с мякотью, пары капель йода для запаха и
бутылочки заграничного одеколона "Русский лес".
Умиротворенность комиссара неожиданно была нарушена. В форточку
кабинета, позабыв открыть ее, залетел бронированный почтовый голубь
управления поголовной полиции, на лапке которого была прикручена записка.
Фухе не глядя отловил гонца, откусил лапку и углубился в чтение. В записке
значилось: "В связи с экономией государственных средств и электроэнергии
надлежит объединить силы поголовной полиции и преступного мира державы для
борьбы с бомжами, несогласными и засухой. Президент."
Фухе представил себе возможную коалицию и ужаснулся. Подобный симбиоз
мог дать либо гениальные, либо кошмарные результаты. Фухе склонялся к
последнему...
В это время в кабинет на запах коктейля забрел очумевший от
задумчивости Габриэль Алекс, обвязанный двухведерной клизмой баварского
пива. Друзья облобызались, нацедили по ведерку божественного пойла и
начали общаться.
- Мне вот предложили такое дело... - зашептал Алекс, придвинувшись к
волосатому локатору комиссара. Фухе морщился от напряжения и потел от
жадности, а наутро дверь его кабинета венчала табличка: "Меняю афганский
ковер 35 на 25 метров на аналогичный кусок кошачьего сала выпуска до 1965
года. Дубленую слонятину не предлагать."
С этого дня сотрудники поголовной полиции, вконец измученные
инфляцией и сопровождавшим ее безденежьем, кинулись на поиски упомянутого
сала с целью овладения вожделенным ковром. Инспектор Пункс, не ладивший с
грамотой, предложил комиссару за небольшой процент обналичить дюжину
килограммов китайских пельменей. Уборщица Мадлен притащила пару тюков
плохо выделанных хомячьих шкурок. Но все это было не то.
Начальник поголовной полиции старший комиссар Лардок в неофициальном
порядке предложил Фухе за брус сала 10 на 20 кубометров повышение по
службе и одноразовое денежное пособие в размере трехминутного оклада
дворника. Фухе обиделся и набил начальству морду. Начальство не замедлило
отбыть в клинику, успев впаять забияке выговор с разнесением.
Ожидание сала затянулось.
Меж тем из далекого Парагвая подогнали рефрижератор с ковром, а
совместные действия преступного мира с силами полиции вышли из-под
контроля, так как стало совершенно непонятно, кто кого должен сажать за
решетку, на какие сроки и стоит ли вообще этим заниматься.
И вот через неделю с момента начала обмена ковра на сало искомый
кусок кошатины был найден. Его притащил на себе в целлофановом кулечке
генерал от инфантерии Кальдер, мощный старик реанимированного вида.
Кальдер за обмен затребовал неслыханные проценты: центнер детской молочной
смеси "Бакшиш", выварку пережеванных пельменей (зубы военачальника уже
давно высыпались от дряхлости, а десны сточились до основания) и клизму
первача-табуретовки.
Уголовники за содействие в своей поимке потребовали отпустить на волю
из кутузки своих менее удачливых собратьев - тех, что тянули заслуженные и
незаслуженные сроки. После непродолжительных переговоров с властями
полицейские пошли на этот шаг с тем условием, что бывшие заключенные не
будут нарушать спокойствие своих бывших сторожей.
Кусок сала обменяли на ковер с выплатой пельменно-молочных процентов,
причем Алекс умудрился при расчете оттяпать приличный кошачий окорок.
Друзья гуляли неделю.
Самый отпетый и свирепый уголовник Вышкварка привел сам себя в
отделение и сдал властям за неприличное вознаграждение. Потом он на
основании закона о сотрудничестве с полицией сам себя отпустил под залог в
три раза меньший, чем полученное вознаграждение. Дела управления настолько
запутались, что никто из его работников не мог определенно сказать, на
чьей он стороне - представителей закона или их оппонентов.
Когда сало было доедено, остро встал вопрос о питании работников
уголовной полиции из фондов "общака" висельников и рецидивистов. На
внеочередной сходке паханов было решено выделить в помощь голодающим
глашатаям беззакония по миске овсяной каши.
Через месяц все уголовные дела были закрыты, а новые не возбуждались,
так как с голодом шутки плохи. Запуганные обыватели перестали жаловаться
на беспредел: было непонятно, кто сегодня на дежурстве - тот тип, что снял
с тебя одежду в подворотне, или же тот, что посадил твоего дядюшку три
года назад за авансовые операции.
Дошло до того, что сам Президент, выехав на рождественскую прогулку в
сопровождении десяти мотоциклистов, вскоре убедился, что вовсе это не
охрана, а наоборот - ханурики, причем самого невысокого пошиба.
Побеседовав, однако, с сопровождающими лицами, Президент решил, что эдакая
защита лучше предыдущей, которой за работу платили вполне конкретные
купюры. Эти же сопутствовали избраннику народа до безобразия бесплатно.
Идилия закончилась в тот момент, когда у Алекса по ошибке в трамвае
стибрили початый коробок спичек. На этом бы все и кончилось, если бы в
украденном коробке не завалялся алмазный протез печени, который достался
Алексу по наследству и которым тот очень дорожил.
Потерпевший пожаловался комиссару Фухе, Комиссар надавил на все
рычаги, и воришку поймали. Когда об этом узнали рецидивистские спонсоры,
то от традиционной миски овсяной каши не осталось и следа. Полицейские
забастовали, грянули беспорядки, запахло революцией.
Алексей БУГАЙ
МЕЛОМАН
Это случилось еще до истории с пивной пробкой.
Стояло время года. На улице распускалось, зрело, осыпалось, замерзало
и таяло. Из дома напротив вышел комиссар Фухе. На нем были тулуп, шорты,
краги, панама, пресс-папье. Фухе увидел, услышал, подумал, различил,
учуял, как навстречу ему идет Алекс.
- Кого я вижу! - решил обрадоваться комиссар. Алекс прищурился и
вычислил Фухе. На его лице появилось выражение.
Алекс молчал. Комиссар взглянул в глаза друга. "Пойдем пить пиво", -
было написано там.
После десятой кружки, когда Алекс стал сносно выражать мысли наружу,
комиссар узнал много интересного.
То, например, что в студии звукозаписи было осуществлено дерзкое
ограбление: украли фонограмму композиции "Деньги", которую как раз
готовила группа "Пинк флойд". Там был записан звук взлома кассовых
автоматов. Преступник надеялся с помощью различных фильтров сделать анализ
звука и понять технологию взлома. Эта запись в умелых руках была настоящей
бомбой: ведь распростронить руководство с комментариями и фонограммой -
это еще хуже, чем выбросить на рынок универсальные отмычки.
Фухе получил соответствующие инструкц
...Поділитися у соцмережах
