Жанр: Юмор
Рассказы
... умудрились припаять ему год тюрьмы за первое
преступление и десять лет за второе - преступление против собственности.
Отбывать наказание Фухе определили в тюрьму на Горячем Холме, которая
славилась жестокими порядками. Правда, прибыв на место, великий узник
убедился во всеобщем уважении к нему тюремщиков, охранников и заключенных
- вероятно, это уважение было продиктовано признанием былых заслуг
комиссара или страхом перед его крутым нравом.
Не проявлял должного уважения к нему лишь начальник тюрьмы Дюмон,
который когда-то был и начальником, и подчиненным великого комиссара в
поголовной полиции. Совершенно равнодушно отнесся к нему и старый друг и
соратник Габриэль Алекс, служивший на Горячем Холме надзирателем. Алекс
давно уже был обременен многочисленной семьей и связанными с ней заботами
и дрязгами.
Дюмон, проявляя свою мерзкую сущность, в первый же день сунул Фухе в
камеру к трем активным гомосексуалистам. Но бывшего комиссара он явно
недооценил, поскольку наутро гомосексуалисты оказались уже пассивными и
жалобными голосами просились в другую камеру.
Тогда Дюмон пристроил Фухе к хозяйственной части и поставил его доить
коров, хорошо зная, что Фухе ни чего не понимает в этом ответственном
деле. Во время первой же дойки Фухе подсунули огромного южноамериканского
бизона. Но великий комиссар не только подоил зверя, но и скрутил ему хвост
и обломал левый рог.
Следующим актом преследования Фухе Дюмон избрал работу на пасеке.
Однако пчелы не только не покусали комиссара, но и заимели отвратительную
привычку залетать в кабинет начальника тюрьмы и жалить его в незащищенные
одеждой места.
Так во взаимной борьбе коротали время бывшие коллеги, когда начали
происходить совсем невероятные события.
2. НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ
Однажды после очередного рабочего дня, проведенного на конюшне, где
Фухе подковал и объездил дикого мексиканского мустанга, великий комиссар
отлеживал у себя в камере многострадальные бока.
По камере с назойливостью застарелой икоты летал комар. Комиссар, не
глядя, хлопал ручищами у себя под носом, и комар заходил на следующий
круг. Регулярно после каждого такого хлопка комиссара в дверном окошке
показывался глаз надзирателя и слышались сдавленные ругательства в его
адрес. Потихоньку комиссар стал подремывать, что не мешало ему продолжать
охоту на кровососа и испытание бдительности охраны.
Внезапно Фухе проснулся, сам не зная почему. Комара в камере не было.
Это он знал наверняка, так как уже месяц или два сражался с летающим
паразитом и прекрасно знал все повадки неприятеля. Зато вместо комариных
завываний в противоположном углу камеры раздавалось мощное, как дыхание
Вселенной, сопение. Фухе приподнялся на нарах и с любопытством глянул в
угол. Там на своих нарах покоился здоровенный детина с белой повязкой на
бритой голове. К ноге незнакомца колючей проволокой был прикручен костыль
красного дерева.
- Эй! - толкнул его Фухе, удивляясь все больше и больше. - Костыль-то
тебе зачем?
- А-а-а... - заворочался вновь прибывший, дружелюбно свешивая
конечности с нар и производя костылем специфический грохот. - Когда тебе
стреляют в голову, - он ткнул пальцем без двух фаланг в повязку, - то
начинаешь много думать...
- Начинаешь чего делать? - не понял Фухе.
Незнакомец с сочувствием посмотрел на человека, не знающего такого
элементарного процесса.
- Думать, - сказал он и повторил: - Думать, думать начинаешь.
Затем, видя все еще недоумевающую физиономию Фухе, он счел нужным
добавить с австралийским акцентом:
- Дюмат...
- Ага, - сказал Фухе понимающе, хотя так ни чего и не понял. - Ну
и?..
- Костыль? - по-прежнему дружелюбно вопросил сосед. - Костыль - это
если к примеру на допросе ногу сломают, - пояснил он.
Комиссара обдало жаром.
- Тут допросов нет, - твердо заявил он. - Тут тюрьма для отбывания
сроков.
- Нет - так будут! - доброжелательно произнес детина. - Знаешь, что
хорошие люди говорят?
- Что хорошие - не знаю, - честно признался Фухе.
- А они говорят... - в предвкушении сообщения приятной новости сосед
закатил смотрящие в разные стороны глаза, - говорят, что Леонард очередную
исключительную меру будет отбывать на Горячем Холме, у нас то есть.
Комиссара бросило из жара в холод.
Наутро тюрьма гудела, как эскадрилья истребителей перед вылетом на
охоту за НЛО. Тюремный телеграф донес до комиссара и его соседа, что
Леонард прибыл для отбывания условного пожизненного заключения и уже
задушил двух тюремщиков, надел парашу на голову господина Дюмона и
грозился добраться до Фухе на предмет изъятия его ног из его туловища.
Комиссар лишился душевного покоя.
Его сосед по камере вернулся с прогулки на здоровых ногах, обе из
которых оказались левыми, но со сломанной рукой на перевязи.
- Ничего, - подбодрил он комиссара. - Вот увидишь, скоро и костыль
пригодится!
Фухе ничего не ответил, отвернулся к стене и впал в забытье.
Через пару дней стало известно и о других подвигах Леонарда.
О том, например, что он потребовал перевести его в общую камеру,
устроил там управление поголовной полиции в миниатюре, принял руководство
и, назначив на должность Фухе дежурного надзирателя, подвергал последнего
неописуемым мучениям. Кончалась смена надзирателя, а вместе с ней и его
жизнь. Несчастного уносили, Леонард отсыпался, а потом начинал все
сызнова. В те часы, когда Леонард спал, вся тюрьма вздыхала с облегчением,
а сам господин Дюмон даже позволял себе расслабиться с бочонком
коньячишки.
3. ЗАБАСТОВКА
В конце концов бесчинства Леонарда привели к тому, что тюремная
охрана решила объявить забастовку. Это случилось после того, как Леонард
отнял у кассира деньги, предназначавшиеся для выплаты жалования
тюремщикам, а самому кассиру отрезал уши и прибил ко лбу табличку с
надписью "Фухе".
С началом забастовки камеры открывать перестали, прогулки стали
невозможными, зэки сидели рядом с переполненными парашами и очень хотели
кушать.
Наконец-то, что должно было случится, случилось. В ответ на
забастовку сотрудников начали забастовку и клиенты Горячего Холма. С
почтовым воробьем они отправили свои требования в министерство внутренних
дел: вернуть то время, когда их кормили, выносили из камер парашу и водили
гулять.
Для урегулирования конфликта прибыла правительственная комиссия во
главе с министром сельского хозяйства. Пока она разбиралась в требованиях
сторон, сосед Фухе по камере посещал сходки заключенных, которые разрешил
пьяный Дюмон, лично открыв все камеры. Сосед бурно митинговал, произносил
пространные речи о международном положении и требовал наказать виновных в
землетрясении в Армении. Однажды он вернулся с митинга с выбитым глазом,
но сияя от восторга.
- Ну, что я говорил? - обратился он к Фухе. - Скоро мой костыль
понадобиться!
Наконец, комиссия пришла к выводу, что требования бастующих сторон
сходятся в главном: они требуют им выдачи бывшего комиссара Фухе для
свершения над ним братского самосуда. Зэки требуют этого потому, что так
хочет Леонард, а Леонард зарекомендовал себя как человек, с которым лучше
не шутить: он с вами пошутит и сам, только дайте повод. Охрана тоже
требует выдачи ей Фухе с тем, чтобы потом его передать зэкам, - по двум
причинам: во-первых, только после выдачи комиссара появлялась надежда, что
Леонард утихомирится и будет душить в день не более двух тюремщиков, а,
во-вторых, мертвый Фухе прекратит свои антигуманные эксперементы по дойке
южноамериканских бизонов и ощипыванию страусов живьем, что противоречит
высоким нравственным нормам исправительно-воспитательного заведения.
Веселый сосед сообщил комиссару вывод комиссии: во избежание
обильного кровопролития выдать заключенного Фердинанда Фухе остальным
заключенным и вызвать похоронную команду для погребения выданного.
- И кто он такой, этот Фухе? - недоумевал сосед. - Сколько душ я
загубил, а о таком злодее не слыхал... Ты его не знаешь? - спросил он у
сокамерника.
- Н-незнаком, - буркнул комиссар и почесал корявый затылок. - А когда
этого Фухе выдавать станут?
- Дык, сейчас и станут! - радостно сообщил сосед. - Уже по камерам
пошли - отыскивать его.
- Неужели начальство не знает, в какую камеру его посадили? -
удивился комиссар, холодея от предчувствия близкой смерти.
- Так ведь начальник-то, Дюмон, переводил его, говорят, с места на
место, а потом запил, загулял - да и забыл, где его дружок отдыхать
изволит.
Не успел сосед закончить последнюю фразу, как дверь в камеру
распахнулась, и на пороге появился здоровенный негр в полосатой пижаме.
- Эй, Хрящ! - заорал он на соседа Фухе. - У тебя в камере его нет?
- Ты что, Хлыщ! - не менее громко ответствовал Хрящ. - Уж я бы знал,
с кем нары делю! Да и сам знаешь: был бы он здесь, разве я живой до сих
пор остался?
- А это кто там в углу? - подозрительно спросил негр, вглядываясь в
полумрак.
- Хлюпик какой-то, даже матом не говорит, - Хрящ захохотал. - А Фухе,
говорят, всегда пьяный и по-человечески не разговаривает!
Хлыщ удовлетворенно прикрыл двери и двинулся дальше.
Нечего и говорить, что Фухе так и не нашли. Комиссия вынесла
резолюцию, что с исчезновением Фухе конфликт исчерпан, сняла Дюмона с
должности начальника тюрьмы и отбыла.
Хрящ побродил немного по тюрьме, пообщался с единомышленниками и
приковылял в свою камеру с отрезанным ухом.
- Вот! - радостно произнес он. - Я же говорил, что костыль еще
понадобится! А ухи всем Леонард режет. Это у него обряд такой. Его
временно начальником тюрьмы сделали. Говорят, мол, он и так фактически
начальником стал!..
Чтобы покончить с постоянным кошмаром, в который повергло всю тюрьму
появление Леонарда, Фухе решил покончить с самим Леонардом.
4. РАССТРЕЛ
Леонард был его старым незнакомым. Еще на заре своей карьеры Фухе
обвинил его в совершении тяжкого преступления - и совершенно напрасно. В
результате Леонард, повинный во всех других преступлениях, получил не пять
пожизненных сроков, а шесть сроков с половиной, отчего и невзлюбил
комиссара.
В эту ночь Фухе разбудили в три часа.
- Куда? - спросонья опешил старый вояка.
- Куда-куда! - передразнил его соглядатай в маске. - На расстрел,
конечно, тоже спросил: куда!
Комиссар в панике заметался по камере. Как же так? Кто его заложил?
Ведь никто не знал, где он находится...
- Габриэль Алекс тебя вкинул, - словно читая его мысли, внезапно
брякнула маска. - Ну-ка, живо!
Фухе от неожиданного пинка кубарем выкатился в коридор под
издевательское гоготанье конвоира.
Тюрьма бурлила и клубилась от гашиша и прочего героина. С легкой руки
нового начальника заключенные содержались при открытых камерах, охранники
же - при закрытых изнутри дверях, опасаясь разгула демократии.
- Последнее желание не изволите? - с издевкой обронил конвоир уже во
дворе, куда долетали неистовые всхлипы балдеющей тюрьмы.
- "Птички..." - невнятно пробормотал Фухе.
- Чего? - оторопела маска.
- "Птички синей" покурить...
На удивление в кармане у мучителя оказалась пачка сигарет "Синяя
птица".
- Три минуты на сигарету! - заявил он протягивая комиссару пачку.
- Четыре! - стал торговаться приговоренный.
- Последнее желание - закон, - изрек палач и поднес Фухе спичку.
После девятой сигареты лишитель жизни начал ерзать, смотреть на часы
и откровенно нервничать.
- Ну, хватит! - он поднялся и передвинул затвор карабина. - Закрывай
глаза, гад!
- Комиссары николы нэ здаються! - почему-то по-украински гордо
ответил Фухе.
Щелкнул затвор. Фухе рухнул на спину и попытался умереть.
Следующими ощущениями несчастного были похлопывания по щекам. Он
открыл глаза, которые не должны были открыться, и увидел перед собой
Габриэля Алекса.
- Алекс, ты? - онемел от удивления комиссар. Придя в себя он медленно
поднялся с земли. - А где же палач?
- Я и есть палач, - оскалился Алекс. - Уже и пошутить нельзя?
После дружеских объятий и зуботычин Алекс открыл комиссару дюжину
дверей и, отперев последнюю, сказал:
- Беги, друг, за этой дверью твоя судьба, за этой дверью твое
будущее, за ней свобода!
Фухе бросился на шею друга.
- Не надо соплей, - сдержанно обронил Алекс и, толкнув Фухе в спину,
распахнул дверь...
5. НОВЫЙ НАЧАЛЬНИК
С трудом переварив жестокую шутку своего лучшего друга, Фухе шагнул в
раскрывшуюся дверь.
Однако шутка Алекса оказалась не последней: вместо долгожданной
свободы, как можно более удаленной от распоясавшегося Леонарда, Фухе
увидел самого Леонарда, восседавшего посреди кабинета начальника тюрьмы на
залитом марочным вином столе.
- Вот он, наш знаменитый! - пьяным голосом воскликнул Леонард. - Я
тут всем уши отрезаю, а тебе, друг мой ласковый, голову отсеку! Алекс, где
ты там, - обратился он к несостоявшемуся палачу, - получишь прибавку к
жалованью!
- Неплохо бы, - пробормотал с благодарностью Алекс. - А то ведь сами
знаете: жена, дети...
Фухе, затравленно взиравший на Леонарда, повернулся к лучшему другу и
вопросил с печальным сарказмом:
- И ты, Брут?
- Я не Брут, - обиженно ответил Алекс. - И к тому же я на службе, а
господин Леонард мой начальник. А за оскорбление Брутом при исполнении
можно и в карцер на недельку...
- Ха-ха-ха! - загрохотал Леонард. - В карцер!... Да я ему сейчас
голову резать буду!
Он поискал под рукой инструмент, которым целый день резал уши и, не
найдя такового, шмякнул о стол пустую бутылку, соорудив таким образом из
нее "розочку".
То, что терять нечего, Фухе понял уже давно. Теперь же, вспомнив дни
былые, он вдруг с ревом сексуально неудовлетворенного слона кинулся на
страшного врага, протаранил его своей замшелой макушкой и остановился, как
вкопанный с удовольствием наблюдая, как Леонард, потеряв равновесие,
опрокинулся назад, слетел со стола и, вышибая телом оконное стекло,
спланировал с четвертого этажа.
Алекс, разинув рот, ковырялся грязным пальцем в носу.
- Я теперь начальник тюрьмы, - угрюмо произнес комиссар и взглянул на
равнодушного ко всему Алекса. - Подчиняться будешь?
- А мне что - лишь бы приказывали, - ответил бывший соратник и на
всякий случай отдал честь.
Фухе в припадке борьбы за самосохранение сделал то, до чего еще никто
и никогда в Великой Нейтральной Державе не додумался, - поднял руку на
самого Леонарда, имевшего шесть с половиной пожизненных сроков. Поэтому
вполне естественно, что вся тюремная братия после скоропостижных выборов
единогласно признала его новым начальником.
6. ДОСАДА
Но точку в этой истории ставить пока преждевременно.
Не тот человек был Фердинанд Фухе, чтобы забыть хоть единожды
нанесенное оскорбление. Едва став начальником, он, конечно,
продегустировал вина, которыми баловались до него Дюмон и Леонард, а затем
призвал к себе подчиненного Алекса.
- Вот что, Алекс, - обратился к нему Фухе. - Сгоняй-ка в мою бывшую
камеру и доставь сюда заключенного Хряща. Если у него уже нет ног -
принеси!
На удивление, новых увечий у Хряща не было. Как всегда, его зверская
рожа сияла оптимизмом.
- Хо! - закричал он, как только его ввели к начальнику. - Костыль,
значит, понадобится? Уж сколько я ждал-то! - И он прищурил свой
единственный глаз.
- Не думаю, не думаю, - ласково ответил Фухе. - Я вот тут решил тебя
немножко расстрелять...
- Ну? - не поверил Хрящ. - Отлично! Великолепно!
Присутствовавший при этом негр в пижаме Хлыщ шепнул что-то комиссару
на ухо.
- Как так запрещает? - грозно осведомился Фухе. - Кто запрещает?
Какой такой Закон? Ах, закон! Вишь ты, - обратился он к Хрящу. - У нас в
Великой Нейтральной Державе, оказывается, смертную казнь отменили еще
тридцать лет назад...
- Как отменили? - огорчился Хрящ. - Не имели они права такого! У нас
демократия!
- Ничего, любезный, успокойся, - заявил Фухе. - Все поправимо. Я эти
дурацкие законы не придумывал, и не мне следовать их букве. Не так ли,
Алекс?
- Хи-хи, - сказал Алекс, отлично знавший, что соблюдение законов было
противно натуре великого комиссара.
- Так что расстреляем тебя, прямо сейчас и порешим, - завершил
вынесение приговора Фухе. - За то, что не знал меня в лицо, хлюпиком
назвал и усомнился в моем умении выражаться человеческим языком. - И
комиссар разразился четырехстопным амфибрахием.
- Годится! - обрадовался приговоренный. - Только давайте уж поскорее,
не терпится мне смерть принять из рук самого Фухе!
- Ну, уж нет, - возразил начальник тюрьмы. - Я тебя осудил, но
приговор исполнять будет... - Тут Фухе посмотрел на Алекса, мявшегося в
углу. - Нет, у Алекса опять осечка случится, знаю я, как он расстреливает.
А вот если Хлыщ? Пойдешь казнить этого, как его... дружка то есть своего?
- А чего ж не пойти? - осклабился негр. - Как прикажете, шеф, так и
сделаю.
Вдвоем они покинули кабинет и направились во двор. Хрящ впереди,
припадая на ту ногу, которая была обременена костылем, а Хлыщ чуть позади,
заряжая на ходу карабин.
Фухе и Алекс с удовольствием наблюдали в окно, как Хрящ доковылял до
стены, возле которой собирался умирать комиссар, перекрестился сломанной
рукой и вдруг плюхнулся на колени.
- Погоди, не стреляй! - голосил он. - Не стреляй, Хлыщ!
- А сообразил, значит, что всерьез все, что не шутят с ним, -
ухмыльнулся Фухе, закуривая "Синюю птицу".
- Погоди! - продолжал орать Хрящ. - Пулю-то зачем тратить? Свинцовая
ведь пуля! Цветной металл! Треть унции! Повесь лучше!
Чертыхнувшись, Хрящ снял с себя галстук, подпоясывавший его пижаму, и
накинул петлю на шею приговоренному.
- Ну что? - крикнул ему Фухе из окна. - Сожалеешь о содеянном?
- Жалею, господин начальник! Жалею! - хрипло ответил Хрящ. - Так
костыль и не пригодился! Такая досада!..
А Хлыщ уже тащил его к обглоданному за дни забастовки дубу.
Алексей БУГАЙ
АВТОРИТЕТ
Дело попалось необычное. Комиссар Фухе, как правило, не занимался
такими вещами, но на этот раз его вызвал СТАРШИЙ комиссар Конг и
НАСТОЯТЕЛЬНО ПОПРОСИЛ, чтобы Фухе взялся за это дело. А необходимо было
обнаружить авторитет, утерянный одной научно-исследовательской
лабораторией. В пропаже авторитета был повинен целый коллектив
сотрудников, конкретные же виновники так и не объявились.
Мир науки был чужд комиссару. Чужд и враждебен. Такое отношение к
науке и ученым появилось у Фухе много лет назад, когда он был отчислен из
первого класса начальной школы за исключительную тупость и своенравие.
С тех пор отношение это не менялось, а с течением времени только
усиливалось.
Как всегда, отправляясь на задание, комиссар положил в карман
пресс-папье. На его вопрос, как же выглядит этот злосчастный авторитет,
Конг ответил, что это когда все хорошо, и все тебя уважают... и вообще,
нельзя не знать таких лиминтарных вещей.
- Да, - поспешил согласиться Фухе, услышав знакомое слово; он
оживился, заулыбался, а сам подумал, что для того, чтобы все было хорошо,
и все тебя уважали, достаточно просто выпить пива и выйти на улицу.
- Можно я возьму с собой Алекса? - поинтересовался Фухе у Конга.
- Алекса можешь взять, а вот пресс-папье оставь: ученые народ
нервный, капризный, черепа у них ломкие, могут и не понять. И вообще,
пресс-папье - это прошлый век! Сейчас, когда взлетают "Челленджеры", люди
срывают горы и загрязняют ими океаны... - Конг явно увлекся.
- Да, - пробормотал Фухе, - "Челленждеры" действительно взлетают...
но невысоко... Однако меня это не касается, а что до пресс-папье, то это -
оружие испытанное, и расставаться с ним вот так сразу было бы
мучительно...
Лаборатория поразила комиссара обилием блестящих предметов. Блестели
какие-то никелированные трубочки, полированные бока приборов, стеклянные
стаканы, заварная чайница на цифровом миллиамперметре, чайные ложечки в
пузатых колбах с остатками чего-то липкого на дне, стрелочные индикаторы с
указателями "больше-меньше" и графики биоритмов на глянцевой бумаге,
развешанные на стенах и стульях.
- Это у вас пропал раритет? - спросил Фухе у какого-то мужика в
огромных роговых очках.
- У нас, - подтвердил мужик. - Нету авторитету.
- А это чего? - заинтересовался тем временем Алекс и оторвал от стены
полку с приборами.
- Это полка с приборами, - пояснили подоспевшие мужики ученого вида.
- А вы кто? - осведомились они в свою очередь.
- А я - Алекс, друг комиссара Фухе, - с достоинством ответил Габриэль
Алекс. - За компанию пришел.
Фухе тщательно обшарил всю лабораторию, но ничего, похожего на
авторитет, не нашел.
- И давно вы потеряли этот свой...
- Авторитет? - подсказал самый волосатый, а значит, наверное, самый
главный ученый мужик. - Да нет, - ответил он же и смутился. - Как пропал -
сразу к вам обратились: вдруг поможете... - он поправил очки.
- А это что? - раздался голос Алекса откуда-то сбоку. Все обернулись.
Алекс держал в руке выдранную вместе с проводами электронно-лучевую
трубку от осциллографа.
- Это трубка от осциллографа, - объяснили ему.
Фухе очень хотелось узнать, на что похож этот загадочный авторитет,
но он боялся показаться еще глупее, чем был на самом деле.
- А где вы его потеряли? - продолжил он расспросы.
- Здесь, конечно, где же еще? - искренне удивился мужик в очках.
- А как называется... - начал было Алекс. Все резко обернулись.
На Габриэля падал стеллаж с аппаратурой. Стеллаж чудом успели
подхватить и поставили на место.
- Это стеллаж с аппаратурой, - сказал парень в джинсах, переводя дух.
- ...значит, потеряли здесь, но здесь его нет? - уточнил комиссар.
- Да, - подтвердили длинноволосые очки. - Я рад, что вы правильно
меня поняли.
- Не морочьте мне голову! - рассердился Фухе. - Если он был (все
согласно закивали), а теперь его нет (снова согласные кивки), то его
кто-то унес! Это же лиминтарно!
- А это для чего? - донеслось сзади. Все бросились на звук голоса.
Алекс держал в руке обгорелую спичку.
- Это спичка, от нее прикуривают, - пояснил парень в джинсах и
глубоко вздохнул.
(В лаборатории, правда, не курили - ходили курить в соседнюю
лабораторию.)
- Я извиняюсь, конечно, может быть, вас неправильно информировали...
- бородатый мужик был очень смущен. - Но вы хоть знаете, ЧТО мы потеряли?
- Конечно знаю! - обиделся Фухе. - Раритет, кволитет... В общем,
знаю!
- А вы знаете, ЧТО ЭТО ТАКОЕ? - бородатый явно чувствовал себя не в
своей тарелке.
- Что это такое? - в тон ему спросил Алекс, но на этот раз на него не
обратили внимания. И зря.
- Да что вы себе позволяете?! Да как вы смеете?! - заорал Фухе. - Я
при исполнении! Да я вас! - и он полез в карман за пресс-папье.
И тут раздался грохот. Грохотало долго, с переливами. Обрушилось
что-то фундаментальное - и потом еще долго хрустело, рассыпалось,
лопалось, позвякивало и тикало. Когда завал разобрали, растащив крошево из
бывших приборов и прочего оборудования, оказалось, что на этот раз Алекса
заинтересовал сучок в ножке шкафа с аппаратурой. И Габриэль до него
добрался.
На Алекса положили компресс с жидким азотом, опустили ноги в бадью с
гелием и так оставили.
Комиссар Фухе быстро успокоился. Ему пообещали канистру
нефильтрованного пива с пивзавода, где у бородача, как оказалось, работали
близкие родственники.
Фухе в свою очередь пообещал, что вернет утерянный авторитет в
двухнедельный срок. Когда комиссар обменивался любезностями с бородачом,
из-за колонны донесся голос Алекса:
- А это еще что такое?
Весь персонал лаборатории сломя голову бросился вызволять Габриэля,
но оказалось, что у него всего-навсего оторвался карман на брюках, когда
он попытался налить туда из банки ртуть.
Перед уходом бородач показал комиссару, что можно сделать с помощью
жидкого азота. Он поспорил с Фухе, что отломает у того лацкан пиджака.
- Что за чушь?! - удивился комиссар. - Я же не идиот и не
сумасшедший!
- Хорошо-хорошо, - согласился бородач, попросил Фухе снять пиджак,
окунул его в жидкий азот и отломал лацкан.
- А это для чего? - послышался голос Габриэля.
Фухе дернулся, и на его правую ногу рухнул осциллограф.
Алекс вертел в руках счетчик Гейгера.
- Это счетчик Гейгера, - объяснил бородач. - Положите на место.
Сам того не зная, комиссар Фухе выполнил свое обещание бородачу.
Когда по городу поползли слухи, что комиссар лично, да еще при помощи
своего друга Габриэля Алекса, разгромил злосчастную лабораторию, она тут
же приобрела неслыханный доселе авторитет.
А Фухе и Алекс сидели в пивной и обсуждали подробности этого
странного дела.
- Зачем тебе, Алекс, понадобилось наливать в карман ртуть? -
поинтересовался комиссар, принимаясь за пиво и закуривая "Синюю птицу".
Алекс непонимающе глянул на Фухе, поскреб в затылке и наивно
осведомился:
- А что это такое?
Фухе свалился со стула и поспешил прикрыть руками голову.
Ему стало нехорошо.
Алексей БУГАЙ
ГРАФОМАН
С некоторых пор Фердинанд Фухе стал чувствовать на себе пристальный
немигающий взгляд со спины. Это был не тот взгляд, который бывает в
солнечный день у пивного ларька, когда ты без очереди подходишь к стойке и
спиной чувствуешь дружественные участливые взгляды менее наглых
...Поділитися у соцмережах
