Жанр: Юмор
Внимание: Ахи! (сборник)
...твует норме.
- И все-таки она абсолютно безвкусная!
- О вкусах не спорят.
В восемь часов я сел за письменный стол и, заложив в машинку чистую
страницу, задумался над первой фразой. В 8.05 послышался нежный звон
видеофона, и на экране появилась моя приятельница Мика.
- Вы уже проснулись? - весело спросила она.
- Нет еще, - хмуро ответил я.
- А почему же вы не в постели, а за столом? - тотчас нашлась
наблюдательная Мика.
- Потому что я всегда так сплю! - остроумно парировал я.
- Всегда спите за письменным столом? - удивилась Мика.
- Нет, иногда и за обеденным...
Так содержательно и интересно мы проговорили минут двадцать. После чего я
решил больше на вызовы видеофона не отвечать и поручить это дело
электронному секретарю.
Этот секретарь был великолепным и надежным помощником. Он никогда ничего
не путал, не терял, не забывал, - короче, не знал ни одной человеческой
слабости. И вот тут-то создатели этого замечательного аппарата где-то в
чем-то перестарались. Секретарь, например, совершенно неспособен был лгать,
и такой, казалось бы, пустяковый дефектик часто ставил меня в неловкое
положение. Вот и сейчас вместо того, чтобы просто отвечать всем звонившим
мне, что меня нет дома, электронный секретарь с какой-то тупой честностью
объяснял, что я в данный момент занят и потому разговаривать с ними не
смогу. Я понимал, что такой честный ответ обижает всех моих друзей, и это
отвлекало меня от работы. Я не написал еще ни одной фразы и страшно хотел,
чтобы видеофон сломался или испортился хотя бы на три часа. Но, как вы сами
понимаете, этого не могло произойти: наша аппаратура отличалась, увы, самой
высокой степенью надежности и никогда, к сожалению, не портилась!
Я сидел расстроенный и мрачный, тупо глядя на пустую страницу... И вдруг
понял, кто меня может спасти: дядя Вася, вот кто! Да как я мог забыть об
этом замечательном умельце, об этом мастере на все руки? Как я мог забыть
про Василия Емельяновича, о невероятной смекалке которого ходили легенды!
Это он, орудуя молотком и зубилом, мог исправить любой телевизор. Это он,
шуруя разводным ключом и отверткой, налаживал и улучшал сложнейшие
вычислительные машины! И он же однажды с помощью двух шурупов, зубочистки и
дамской шпильки починил атомный реактор!
Я бросился к видеофону. Дядя Вася, к счастью, был дома.
- А чего же не приехать? - легко согласился он. - У меня как раз сегодня
отгул.
Вскоре Василий Емельянович был у меня. Выслушав мою просьбу, он не
удивился, вынул из кармана отвертку, что-то в видеофоне подкрутил, что-то
открутил, что-то прикрутил, и через пять минут видеофон мой, слава богу, уже
не работал.
- Чинить начнут - за неделю не починят! - обнадежил меня умелец.
И тогда я робко спросил, нельзя ли как-нибудь разрегулировать
электронного повара так, чтобы он слушался не диетолога, а меня?
- Почему нельзя? - оказал дядя Вася. - Дело нехитрое.
Он подошел к электронному повару, извлек из кармана электропаяльник,
что-то отпаял, что-то припаял, что-то перепаял, и повар по моей команде стал
безропотно выдавать шашлыки, лангусты, перуанские пельмени и такую стерляжью
уху, которую можно отведать только в Конго (Браззавиль).
Потом дядя Вася вытащил разводной ключ, пассатижи и занялся электронным
секретарем. Тут ему пришлось здорово повозиться: секретарь был тверд, как
скала, и из него, казалось, невозможно было выжать ни одного слова неправды.
Но Василий Емельянович не сдавался. Он что-то откручивал, что-то закручивал,
что-то паял-перепаивал. В комнате пахло горелой резиной и оловом. И в конце
концов человек победил: электронный секретарь начал говорить, что я на
совещании, что меня вызвали в министерство, что я уехал в командировку... И
слова его звучали так правдиво, так убедительно, что не поверить его вранью
было просто невозможно!
Затем дядя Вася не торопясь, аккуратно испортил терморегулятор в ванной,
разрегулировал электробудильник в спальне и, рассовав по карманам свой
нехитрый инструмент, стал собираться домой.
- У вас золотые руки, Василий Емельянович! Вы меня просто выручили!
- Да чего там! - скромно сказал Василий Емельянович. - Не впервой таким
делом заниматься приходится. С техникой нужно уметь ладить.
- А сколько ж я вам за работу должен?
- Ну, это небось сами хорошо знаете! - Дядя Вася хитро подмигнул. - Такса
у нас известная!
Я вынул из кармана два билета в консерваторию и протянул их Василию
Емельяновичу.
- Не многовато ли? - застеснялся он.
- Берите, берите!
- Ну спасибо! - довольно сказал дядя Вася, бережно пряча билеты. - А то
ведь я давненько Брамса не слыхивал!
БЕГ В МЕШКАХ
К нам в областную команду бегунов на короткие дистанции пришел новый
тренер Иван Сергеевич Прямых. Пришел не с пустыми руками, а с новой системой
тренировок, придуманной и разработанной Иваном Сергеевичем лично.
Он был скуповат на слова и говорил коротко, но образно.
- Тренироваться будем под девизом "тяжело в учении - легко в бою". И если
вас не испугают трудности, вы у меня станете первыми не только в области, но
и... В общем, сами увидите, где вы у меня станете первыми. А теперь о
тренировках. Отличительная особенность моей системы состоит в том, что
сначала мы будем учиться бегать в мешках.
- Как это в мешках?
- В каких мешках?
- Объясняю: в простых, стандартных мешках.
Тут Иван Сергеевич вынул из сумки обыкновенный мешок, влез в мешок ногами
и, подняв его до пояса, закрепил в районе талии специальным шнурком.
Потом он для примера пробежал в мешке стометровку и, плюхнувшись только
два раза, прошел дистанцию всего за 3 минуты 35 секунд.
Потрясающая Идея нашего нового тренера заключалась вот в чем: если мы,
преодолев трудности, научимся прилично бегать в мешках, то уж без мешков мы,
шутя и играя, будем показывать такое время, что все мировые рекорды станут
нашими...
И мы начали бегать в мешках. Первая часть девиза оправдалась полностью: в
учении было тяжело. Но мы не сдавались. Мы тренировались, тренировались,
тренировались... И, наконец, научились проходить дистанцию за небывало
короткое время, если, конечно, учесть, что бегали мы все-таки в мешках.
И уже мы мечтали, как осуществится вторая половина девиза: как будет
легко в бою!
Многие опытные спортсмены приходили посмотреть, как мы тренируемся, и
просто поражались нашим редким способностям.
Заслуженные мастера спорта и те заверяли, что так бегать в мешках, как
мы, они ни за что не смогли бы.
А будущие соперники просто впадали в панику, когда представляли себе, что
будет, если мы побежим без мешков.
Хитроумный план Ивана Сергеевича близился к победному завершению. Вот
голова!
И когда до областных соревнований оставалось всего пять дней, нас наконец
из мешков выпустили.
И мы рванули! Но оказалось, что бегать без мешков мы уже как-то
разучились. Выяснилось, до начала тренировок по новой системе мы показывали
лучшее время. Более того, обнаружилось, что даже в мешках мы бегаем теперь
быстрее, чем без них.
Но Иван Сергеевич не растерялся. Он предложил устроить международные
соревнования по бегу в мешках и обратился в соответствующие инстанции.
Однако его идею не поддержали, поскольку оказалось, что на всех пяти
континентах в мешках бегает только наша команда и, выходит, соревноваться
нам не с кем. Мы были страшно разочарованы. Но Иван Сергеевич - вот голова!
- сказал:
- Поздравляю вас, ребята! Вы сами слышали, что по новому виду спорта наша
команда единственная в мире. А раз единственная, значит, тем самым и лучшая.
Так что не обманывал я вас, когда обещал сделать вас первыми не только в
области, но и во всем мире.
- Спа-си-бо! - дружно крикнули мы. Иван Сергеевич был взволнован и
растроган. Но только один я углядел, как скупая слеза блеснула в его правом
глазу и тренер незаметно вытер ее грубым концом тренировочного мешка.
ДОКУМЕНТ
И чего я так спешил вернуться из пионерлагеря? Никого из наших ребят в
городе нет, и во дворе у нас как-то тихо, жарко и скучно.
А вчера я стоял на балконе и увидел Герку Сазонова. Он куда-то бежал.
- Эй! - закричал я. - Здорово!
Герка остановился и задрал голову.
- О, привет! - сказал он, и было видно, что он мне тоже обрадовался, хоть
мы с ним никогда особенно не дружили.
Герка на два года старше меня и уже перешел в девятый.
- Ты куда идешь? - спросил я.
- Пошли со мной, - ответил Герка.
- А куда?
- Корочки для паспорта покупать.
- А зачем тебе?
- Нужно.
- Зачем?
- Так я паспорт вчера получил, - сказал Герка и глупо захихикал. Я, между
прочим, тоже так хихикаю, когда смущаюсь.
Пошли мы на Центральную в писчебумажный. Герка рассказывал, как он
получил паспорт, и все время вытирал рукавом пиджака мокрый лоб. А я
подумал: почему он в пиджаке, ведь жарко?
- Ты зачем в пиджаке ходишь? - спросил я. - Жарища такая, а ты в пиджаке!
- А куда же я без пиджака паспорт спрячу? - сказал Сазонов и даже немного
обиделся. - Соображать надо!
Он снова вытер лоб, а потом расстегнул пиджак и достал из бокового
кармана паспорт. Паспорт был таким новеньким, что казался совсем тоненьким,
и от него пахло, как от новой общей тетрадки, только немного по-другому. На
фотографии Герка таращил глаза - это у него такая привычка, - и я впервые в
жизни узнал, что Геркино имя Гораций. Гораций Иванович Сазонов - так было
написано в паспорте.
- Ничего паспорт!- сказал я, и Герка снова положил его в боковой карман,
заколол карман английской булавкой и застегнул пиджак на все пуговицы. Но
это только так говорится - на все, потому что пуговица-то была одна.
- С паспортом знаешь как здорово! - сказал Герка. - Хочешь, например,
лодку взять напрокат, плати двадцать копеек, оставляй паспорт в залог - и
пожалуйста!
- А давай пойдем покатаемся! - предложил я.
- Неохота... - подумав, ответил Герка. - Я уже вчера два часа катался.
- А что еще с паспортом можно сделать?
- Ого! Да что угодно! - Герка пожал плечами. - В кино ходить можно, когда
до шестнадцати лет не пускают. Я уже вчера ходил, "Женщину в черном"
смотрел. Вот это картина - сила! Сегодня второй раз схожу посмотрю, если
захочется.
И тут у меня появилась гениальная идея.
- Слушай, Герка, возьми меня с собой на эту самую "Женщину в черном". А?
У меня есть сорок копеек.
- Так ведь тебя не пропустят.
- Пропустят! Ты мне билет по твоему паспорту купишь. Ты же имеешь право
взять два билета?
- Ого! Хоть десять! Только тебя все равно контролерша без паспорта не
пустит.
Но я уже все продумал.
- А мы сделаем так: ты сначала пройдешь один, а потом незаметно через
окно в фойе передашь мне твой паспорт.
- Нашел дурака! - сказал Герка. - Кто тебе поверит, что это твой паспорт?
Там же моя фотокарточка.
- Так, может, контролерша на фотографию не станет глядеть.
- "Может, может", - передразнил меня Сазонов. - А если станет?
- Не станет! - повторил я, потому что мне уж очень хотелось посмотреть
эту картину.
- И все равно никто не поверит, что у тебя уже есть паспорт. Не похож ты
на такого человека!
Это меня задело: ведь все говорят, что я выгляжу старше своих лет, и,
если уж на то пошло, так мы вообще с Геркой одного роста.
- А ты сам, думаешь, похож? - спросил я как можно ехидней.
- Да уж похож - не похож, а паспорт имею! - ответил Герка и противно
засмеялся, довольный своим ответом.
- Ну и гуляй со своим паспортом! - сказал я и пошел в другую сторону.
Но Герка Сазонов все-таки хороший парень.
- Эй, ты! - крикнул он. - Ты что, обиделся? Постой! - Я и сам хотел уже
остановиться, но почему-то продолжал идти.
Тогда Герка сам догнал меня.
- Ну, ладно, давай попытаемся. Только договоримся так: ты показывай
контролерше паспорт издали. А если она захочет его взять - сразу убегай. А
то еще заберет паспорт и сдаст в милицию. Знаешь, что бывает за передачу
документа посторонним лицам?
- Что?
- Ого! Суд - вот что! Охота мне из-за тебя под суд идти.
- А как они докажут, что ты сам дал мне паспорт? Может, ты не виноват?
Может, ты просто потерял его, а я нашел.
- А за утерю паспорта - штраф!
- Так ведь ты его мог нечаянно потерять!
- А нарочно паспортов, между прочим, никто не теряет. Да и тебе тоже не
поздоровится за то, что ты пользовался чужими документами.
- Как же я пользовался? Разок в кино сходил.
- Разок или не разок - как ты докажешь? А может, ты и пострашней дела
делал! С чужим паспортом такое можно натворить - ой, ой, ой! Вот у нас один
нашел чужой паспорт и знаешь что сделал?
- Что?
Герка подумал...
- Взял по этому паспорту напрокат лодку, уехал и-и-и...
Герка так долго тянул свое "и", что я не вытерпел:
- И что?
Герка опять подумал...
- ...и не вернул эту лодку совсем.
- А куда он ее дел?
- Откуда я знаю? Уж куда-нибудь дел.
В это время мы подошли к "Ударнику", так называется наш кинотеатр. Я
осторожно заглянул в вестибюль и увидел, что в дверях, как назло, стоит
самая вредная контролерша.
В этом кино три контролерши. Одна - ничего, красивая. Возле нее постоянно
торчат взрослые парни. Они рассказывают ей всякие веселые истории, и она так
хохочет, что даже не считает, сколько билетов ей дают. Я уже три раза
проходил мимо нее без билета. Честное слово! Вторая контролерша строгая, все
видит. А третья - совсем ведьма. Она так подозрительно смотрит на меня,
будто я всегда хожу без билетов. Она на всех так смотрит, даже на взрослых.
Она бы рада была совсем никого не пускать в кино - такой у нее вредный
характер.
И теперь как раз она стояла в дверях! По правде говоря, мне уже не очень
хотелось идти в кино. Да и Герке, конечно, весь наш план не шибко нравился.
Но он боялся, что я могу подумать, будто он трус. А я боялся, что он
подумает обо мне то же самое. Конечно, контролерши я боялся еще больше. Но
пути для отступления у меня все равно уже не было. И у Герки тоже.
- Ну, давай деньги на билет, - сказал он, вздыхая. - Или, может, ты
передумал?
- Зачем мне передумывать? - ответил я и тоже вздохнул. - Ты только сам не
трусь.
- Нашел трусливого! - Герка взял деньги, достал паспорт и медленно пошел
в вестибюль, где находилась касса. А я отошел подальше от кино и стал ждать.
Я уже был уверен, что эта ведьма обязательно захочет забрать у меня
Геркин паспорт. И я представлял себе, как я бегу по улице, а за мной гонится
большая, толстая контролерша. Она размахивает руками и кричит, как
громкоговоритель, который по праздникам укрепляют на нашем доме...
И прохожие тоже бросаются в погоню за мной.
И милиционеры, оставив свои светофоры, вскакивают на мотоциклы и
присоединяются к погоне.
А я мчусь, зажав в кулак Геркин паспорт, и понимаю, что мне не уйти.
Ну зачем, зачем я только упрашивал Герку! И почему я такой невезучий?!
Но тут я увидел Сазонова. Он выскочил из вестибюля и побежал ко мне.
- Эй, слушай! - закричал Герка. - Оказывается, на сегодня все билеты
проданы! - Он весело улыбнулся, вытирая лоб рукавом пиджака. - Я подошел к
кассе, а они проданы.
- Жаль, - сказал я как можно с большим огорчением. - Не повезло!
А на душе у меня стало так легко и радостно, как бывает, когда вдруг
после третьего урока весь класс отпускают домой.
И мы потопали в писчебумажный на Центральную покупать корочки для
Геркиного паспорта.
КАК Я ПРОЯВЛЯЛ ЧУТКОСТЬ
Виталька Смородин мой самый лучший друг, и живем мы с ним на одной улице.
Он в том доме, где "Гастроном", а я - где "Рыба - мясо - овощи". И все
знают, что мы дружим, живем рядом и учимся в 4-м "Б".
А вчера в школе Виталька прыгал на лестнице и чуть не вывихнул ногу.
Школьная врачиха уложила его в своем кабинете и сказала, чтобы он не смел
подниматься целых три часа. А лично мне она поручила сообщить его родителям,
что он полежит и придет, в общем, чтоб они зря не волновались.
Я побежал к Витальке. Я точно знал, что в это время дома бывает только
Виталькина бабушка. А она волнуется даже тогда, когда совсем не из-за чего
волноваться. И я старался бежать быстрее, чтобы сообщить ей, что не надо зря
волноваться.
Я даже не стал ждать лифта, а помчался на шестой этаж и стал звонить. Я
старался звонить погромче, чтоб Виталькина бабушка скорей открыла и поскорей
узнала, что не надо волноваться. Потом я стал стучать в дверь кулаком и
ногами. И как только бабушка отворила, сразу сказал:
- Вы только не волнуйтесь, Виталька покалечился.
Я даже не успел ничего объяснить, потому что бабушка сразу зашаталась и
села на диван.
Ей стало плохо.
Я помнил, что в таких случаях надо срочно вызывать "Скорую помощь",
только вдруг забыл, как это делается. Но я не растерялся и решил, что
Виталькин дедушка сделает это лучше меня. Я подумал, что он сейчас,
наверное, сидит на бульваре и играет с другими пенсионерами в шахматы. Я
подумал так и побежал на бульвар. Я бежал даже быстрей, чем раньше. И когда
я издали увидел Виталькиного дедушку, то закричал что было сил:
- Вызывайте для вашей бабушки "Скорую помощь"!
Дедушка сначала не понял, а когда понял, схватился за сердце, покраснел и
стал закрывать глаза. Но еще до того, как он закрыл их, я все-таки успел
добавить:
- А Виталька покалечился!
Я хотел еще, конечно, сказать про самое главное, про то, что не надо
волноваться, но Виталькин дедушка все равно меня уже не слушал. И что за
привычка у этих взрослых: сначала не дослушают до конца, а потом мы во всем
оказываемся виноваты.
Ну, тут все пенсионеры побросали шахматы и стали советоваться, как
сообщить родственникам дедушки о случившемся. А я сказал, что знаю, где
работает дедушкина дочка, то есть Виталькина мама, и меня послали за ней.
А Виталькина мама как раз работает в нашем "Рыба - мясо - овощи". Я
летел, как стрела, и думал, что тетя Шура тоже, наверное, очень расстроится
и что нельзя прямо с бухты-барахты сообщать ей о всех неприятностях сразу. Я
решил, что надо ее как-то подготовить, но не знал, как именно.
Я постарался как можно спокойней вбежать в магазин и увидел, что к тете
Шуре стоит очередь за бананами.
Я спросил, кто последний, и решил пока обдумать, как лучше предупредить
тетю Шуру. Я честно думал, но придумать ничего не сумел. А в это время
подошла моя очередь.
- Здравствуй, Волик, - сказала тетя Шура. - А где твой друг?
- Не знаю, - ответил я и, наверное, очень покраснел, потому что мне сразу
стало жарко, хоть было жарко и до этого.
- Сколько бананов тебе свесить?
- А мне не нужны бананы.
- Так зачем же ты стоял в очереди?
- Так просто.
- Ты бы лучше уроки делал! - сказала тетя Шура.
- До свиданья, - ответил я и отошел от прилавка. Вот дурак!
Но потом опять вернулся и сказал:
- Тетя Шура, я чуть не забыл... Вы только не волнуйтесь... Виталькиному
дедушке стало плохо. Он сейчас на бульваре, а меня за вами послали.
Все-таки хорошо я сделал, что постепенно ее подготовил. С тетей Шурой
ничего особенного не случилось, она только заахала, заметушилась и пошла со
мной.
Сначала мы просто шли, потом побежали...
- А знаете, тетя Шура, - сказал я на бегу, - у вашей мамы сейчас обморок.
- Как обморок? - спросила тетя Шура и остановилась.
- Да так. Я ей только сказал, что Виталька покалечился, а она...
Тетя Шура побледнела, зашаталась и прислонилась к фонарному столбу.
Я сразу понял, что мне придется бежать за Виталькиным отцом... Но тетя
Шура молодец! Она быстро взяла себя в руки, стала обо всем расспрашивать и,
когда я ей все рассказал, сразу успокоилась и позвонила по автомату в
"Скорую помощь".
Виталькиного дедушки на бульваре не было. Пенсионеры сказали, что он
принял валидол и побежал домой.
А когда мы пришли к Витальке, там уже все были в сборе: и дедушка, и
бабушка, и Виталька, и два врача из двух "скорых помощей". Одну вызвали мы с
тетей Шурой, а вторую по дороге домой вызвал Виталькин дедушка.
БЕЗ НАМЕКОВ
Виктор Кузнецкий - бессменный редактор нашей стенгазеты "За сокращенные
штаты". Амбиция у него невероятная и, так сказать, обратно пропорциональная
амуниции. Однако есть у Кузнецкого и одна редкая способность: он умеет любую
самую простую ситуацию превратить в безвыходное положение, а потом из этого
положения найти неожиданный выход.
Недавно Кузнецкий заглянул к нам в конструкторское бюро и знаками вызвал
меня в коридор.
- Ну даешь! - сказал он, хлопая меня по плечу и восторженно тряся
головой.
- Ты о чем?
- О твоем рассказе. Хороший рассказ, толковый! Пойдем покурим.
Мы прошли в конец коридора, вышли на лестничную площадку и, усевшись на
подоконник, закурили. Я вообще-то не курю. Но не так часто хвалят мои
рассказы, и я надеялся услышать что-нибудь приятное.
- Нужный рассказ и смешной, - сказал Витя, поблескивая очками. - Он будет
украшением нашей стенгазеты! Только имя героя лучше все-таки изменить...
- Почему? Обычное имя - Семен Семеныч.
- Конечно, обычное. Но все подумают, что ты имеешь в виду Степан
Степаныча.
- При чем здесь Степан Степаныч? - искренне удивился я. - Ведь рассказ о
том, что Семен Семеныч увлекается хоккеем в рабочее время. А всем известно,
что наш Степан Степаныч ни разу не был на стадионе и не может отличить
хоккея от футбола.
- Вот видишь, - легко согласился Кузнецкий, - так зачем тебе нужно, чтобы
кто-нибудь истолковал твой рассказ как-нибудь не так? Ты только не подумай,
будто я заступаюсь за Степан Степаныча, потому что он наш директор...
- Да поверь, я вовсе не имел его в виду.
- Верю. Но ведь твое произведение буду читать не только я. Нет, нет,
имя-отчество необходимо изменить.
- Пожалуйста, я могу превратить Семен Семеныча в Иван Иваныча.
- Степан Степаныч, Иван Иваныч... - медленно проговорил Витя, как бы
прислушиваясь. - Нет! Все равно напрашиваются ненужные аналогии.
- Хорошо, пусть героя зовут Пантелеймон Казимирович.
- Уже лучше. Но все-таки многие догадаются.
- О чем догадаются? - закричал я.
- Старик, ну зачем ты так со мной разговариваешь? - обиделся Кузнецкий. -
Ты же сам знаешь, что мне твой рассказ нравится и я тебе желаю добра. Ты сам
говоришь, что не имел в виду Степан Степаныча. Значит, следует сделать так,
чтобы это было ясно.
- Каким образом?
- Надо подумать. Беда, понимаешь, в том, что Степанович и Казимирович
одинаково кончаются на "ич"...
- В русском языке все отчества имеют окончание "ич".
- Почему все? А Вера Михайловна, например?
- Но Вера Михайловна женщина...
- Ну и что?
- А действительно, что, если героем рассказа будет не Семен Семеныч, а
женщина - Аглая Тихоновна? - предложил я.
- Это идея! - оживился Кузнецкий, но тут же снова задумался. - Нет, с
женским именем еще обидней для шефа получается...
Итак, Виктор Кузнецкий сделал свое дело: положение стало безвыходным.
- А может, превратить рассказ в басню, - робко предложил я. - Один
Медведь любил хоккей...
- Шито белыми нитками! Неужели ты думаешь, никто не догадается, кого ты
называешь Медведем? Ты уж лучше прямо напиши - Степан Степаныч! - Вдруг
Кузнецкий обрадованно засмеялся и соскочил с подоконника. - Слушай, а что,
если вправду назвать твоего героя Степан Степанычем? А?
- Как? - не понял я.
- А вот так: Степан Степаныч!
- Но...
- Никаких "но"! Это замечательный выход! Ведь никто не подумает, что ты
решился в открытую писать про нашего Степан Степаныча. Без намеков, без
всяких там басен, впрямую называя его полным именем. И всем будет ясно, что
если бы ты имел в виду нашего Степан Степаныча, то назвал бы его Семен
Семенычем, Пантелеймоном Казимировичем или Аглаей Тихоновной. Это азбучная
истина. Положись на меня.
Я положился, назвал героя Степан Степанычем, и рассказ поместили в
стенгазету. Кузнецкий все-таки нашел выход из безвыходного положения!
От автора: Редактора нашей стенгазеты и вправду зовут Виктором, а фамилия
его и в самом деле Кузнецкий. Надеюсь, это служит достаточным
доказательством того, что данный рассказ о редакторе Викторе Кузнецком к
нашему редактору не имеет никакого отношения.
САВУШКИН, КОТОРЫЙ НИКОМУ НЕ ВЕРИЛ
Часы в приходно-расходном отделе пробили девять. И тотчас торопливо
застучала пишущая машинка, деловито защелкали счеты, заскрипел арифмометр и
раздался первый телефонный звонок. Аппарат находился на столе у нашего
плановика Марии Михайловны, на все звонки отвечать приходилось ей одной, и
она смиренно несла этот крест ежедневно с девяти до шести с получасовым
перерывом на обед. Вот и сейчас, сняв трубку, Мария Михайловна привычно и
вежливо ответила:
- Слушаю. Ваклушина, к сожалению, нет. Он только что вышел.
Начался обычный трудовой день, и старший экономист Савушкин сварливо
сказал:
- У нас в пригороде происходит черт знает что! Гуляю я вчера на своем
дачном участке, вдруг вижу: прямо на меня лягушка скачет. Подскакала и
говорит своим лягушечьим голосом: "Товарищ Савушкин, возьмите меня,
пожалуйста, на руки". Я взял...
- Большая лягушка? - поинтересовался, не переставая крутить арифмометр,
бухгалтер Николай Федорович.
- Нормальная. Но не в этом дело. Взял я ее на руки, а она говорит:
"Товарищ Савушкин, у меня к вам огромная просьба: поцелуйте меня,
пожалуйста". Представляете?
- А зачем ей это понадобилось? - спросила наша машинистка Оленька,
закладывая в машинку новый лист.
- Да какая мне разница, зачем? - закричал Савушкин. - Как вообще можно
обращаться с подобными просьбами? За кого меня эта лягушка принимает? Что я,
болван какой-нибудь, что ли, чтобы целоваться с лягуш
...Закладка в соц.сетях
