Жанр: Юмор
Внимание: Ахи! (сборник)
...чного отдела
подотдел безалкогольных напитков...
- Это верно. Зафиксируйте.
- Как вы знаете, в уличном отделе есть подотдел переулков, и у этого
подотдела переулков работы больше, чем у всего уличного отдела в целом.
Разве это справедливо?
- Что же вы предлагаете?
- Переименовать уличный отдел в отдел переулков. А в этом отделе
организовать подотдел улиц.
- А еще следовало бы увеличить отдел общественного питания и зрелищ. Ну
хотя бы за счет электробытового отдела, - предложила Сидорова из общепита.
- Странная логика, - возразила электробытовая Сидорова, - мы и так едва
управляемся, а у вас и так на две единицы больше. Просто смешно!
- Тогда можно перевести к нам единицу из винно-водочного.
- Так мы вам и дали! - обидно засмеялась винно-водочная Сидорова. - Но
это местничество - и все!
- У нас местничество, а у вас не местничество?
- Если позволите, я хотела бы сделать одно замечание... - тихо сказала
Примерова. Чтобы не подавлять инициативы членов комиссии, Зинаида Васильевна
не вмешивалась до этого в прения и, скромно усевшись в стороне,
благожелательно поглядывала на спорящих. - Мне думается, комиссии следует
только в общих чертах выработать предложения по улучшению деятельности
Горназа. Потому что перемещение сотрудников будет отныне решаться не путем
администрирования, а на основе передовых методов научной организации труда.
Или, говоря точнее, - с помощью Вычислителя Оптимального Варианта.
Сидоровы удивленно уставились на Примерову.
- Да, да, товарищи, наш неугомонный Константин Львович изобрел новый
аппарат. Но об этом вам лучше расскажет сам изобретатель.
Сидоровы повернулись к Фигуркину.
- Ну, в общем Зинаида Васильевна уже все рассказала. Я действительно
кончаю работу над Вычислителем. И теперь мне понадобятся данные как о
функциях всех отделов, так и о деловых качествах и обязанностях каждого
сотрудника. Я введу эту информацию в Вычислитель, и ВОВ подскажет, как
улучшить деятельность нашего учреждения в целом. Вот и все.
- Ай да Фигуркин!
- Ай да ВОВ!
- Посмотрим, что теперь запоют в Горнаиме! - возбужденно зашумели члены
комиссии.
И ни один из них не подозревал, какие перемены произойдут в Шумиловске
благодаря невинному ВОВу.
С заседания комиссии Примерова и Фигуркин возвращались вдвоем.
- Ты не обижаешься на меня за то, что я рассказала им о ВОВе?
- Я не обижаюсь, но ты зря так торопишься. Сначала нужно пустить элсоназ,
а уж потом я бы вплотную занялся ВОВом. Кстати, я сделал так, как ты
просила. Элсоназ уже выдает десять тысяч. Ты довольна?
- Конечно, конечно... - откликнулась без особого энтузиазма Примерова. -
Но знаешь, Костенька... Только дай слово, что ты не станешь сердиться.
- А в чем дело?
- Нет, ты дай слово.
- Ну хорошо, даю. Говори.
- Понимаешь, сегодня по радио передавали, что в Горнаиме делают
составитель мощностью в пятнадцать тысяч вариантов.
- Ну и что? - зловеще спросил Фигуркин.
- Ты же обещал не сердиться... Пойми, Костенька, наш элсоназ должен
давать хотя бы двадцать тысяч...
- Но это же бесполезная, глупая гонка...
- Костя, почему ты стал со мной так разговаривать? Что бы я ни сказала, -
ты возражаешь. О чем бы я ни попросила, - ты обязательно отказываешься. Ты
избегаешь меня, ссылаясь на приезды каких-то несуществующих теток из
Армавира...
- Почему несуществующих? Ко мне действительно приезжала тетя из
Армавира... - неуверенно возразил Фигуркин.
- И дедушка из Томска?
- И дедушка...
- И ты ходил встречать его на вокзал?
- Конечно.
- Тогда объясни мне, каким образом ты в это же время оказался в музее?
- В музее?
- Да, в музее!
- В каком музее? - Не зная, что ответить, Костя сам задавал первые
попавшиеся вопросы.
- В городском.
- Я?
- Ты. Только, пожалуйста, не говори мне, что поезд из Томска опаздывал, и
ты решил пока поднять свой культурный уровень.
- А я не говорю.
- Раньше ты готов был сделать для меня все. А теперь не хочешь даже
улучшить элсоназ.
- Но послушай, Зина. Чтобы элсоназ работал еще быстрей, нужно снять
электронные фильтры.
- Так сними их!
- А ты представляешь, какие бредовые варианты станет предлагать элсоназ
без фильтров?
- Я все представляю и все понимаю, - сухо сказала Зина. - Кроме одного:
почему ты ведешь себя таким образом по отношению ко мне? Забудем про
элсоназ. Объясни, пожалуйста, что случилось?
- Ну ладно, ладно, я сделаю с этим распроклятым элсоназом все, что ты
хочешь! - быстро сказал Костя. Больше всего он боялся выяснения отношений. -
Сколько ты хочешь, чтобы он составлял? Двадцать тысяч? Двадцать пять?
Говори, не стесняйся.
- Тридцать! - не упустила случая Примерова. - Тридцать тысяч!
- Хо-ро-шо! - согласился Фигуркин и многозначительно добавил: - Но не
забудь, что ты сама об этом просила.
9
А в городской конторе по составлению наименований шла тайная подготовка к
реваншу.
В подвале за дверью со строгой надписью "Вход посторонним категорически
воспрещен" раздавались резкие пулеметные очереди - это электронный
составитель наименований печатал свои варианты.
А у входа в подвал дежурил вахтер, который никак не мог привыкнуть к
странным звукам и при каждом неожиданном треске и взрыве вздрагивал и
затыкал уши.
В результате беспрерывных коротких замыканий свет то и дело гас. Поэтому
вахтер на всякий случай держал рядом с собой зажженную свечу, что придавало
происходящему некую странность и загадочность.
Сычкин и Рыбацкий прошли мимо вахтера и спустились в подвал.
Работа была в разгаре. Пахло паленой краской и канифолью. Повсюду лежали
блоки электронного составителя, а между ними деловито сновали мастеровые.
- Как дела? - спросил Сычкин.
- Полный порядок, - ответил кибернетик помоложе.
- Скоро закончите?
- Как договорились.
- Молодцы. Точность - вежливость королей, - пошутил управляющий.
- Только тут вот какое дело, - начал Рыбацкий. - Сегодня в газете есть
сообщение, что в Горназе машина, к сожалению, будет выдавать не десять, а
тридцать тысяч вариантов.
- Все течет, все меняется, - пояснил Сычкин.
- Мы не можем уступать какому-то Горназу, - продолжал Рыбацкий. - И,
значит, наша машина должна быть лучше горназовской.
- Догнать и перегнать! - привычно вспомнил управляющий.
- Догнать - это можно, - сказал кибернетик постарше.
- И перегнать можно, - добавил тот, что помоложе.
- А сколько вариантов сможет давать машина? Тридцать пять тысяч даст?
- А чего ж ей не дать! Не маленькая.
- А сорок?
- Так это в зависимости...
- Зависимость будет! - твердо пообещал Сычкин. - Принцип материальной
заинтересованности - движущая сила!
- Наше дело поощрить, ваше - постараться.
- Пятьдесят тысяч в час, - вот что мне нужно! - заявил решительно
управляющий. - Пятьдесят или даже сто! Перегонять так перегонять!
- Ну что ж, можно и сто, - переглянулись кибернетики. - Только не много
ли?
- Чем больше - тем лучше. Отличное - враг хорошего! - сформулировал
Сычкин.
- Ох, Борис Петрович, - сказал заместитель управляющего, когда они
вернулись в кабинет. - Насчет ста тысяч это ты того, погорячился.
- Ничего, Рыбацкий. Смелость города берет! - Управляющий был явно доволен
собой и своим решением. - Сто тысяч - это же звучит.
И в кабинете эхом зазвучало: "Сто тысяч! Сто тысяч! Сто тысяч!"
- Наш электронный составитель будет первым не то что в городе или,
скажем, в Европе - во всем мире! А ты представляешь, что значит первый в
мире?!
- В мире! В мире! В мире! - снова подхватило эхо.
- Это же слава! Это же авторитет! Это же обмен опытом в международном
масштабе!
И Сычкин увидел себя выступающим с высокой трибуны и услыхал гром
аплодисментов, которыми его наградили поднявшиеся в едином порыве слушатели.
Но пока Сычкин еще только мечтал о славе, Примерова и возглавляемый ею
Горназ находились уже в центре внимания городской общественности.
И когда Шумиловск посещали ответственные гости и столичные деятели
искусств, Мартушкин, по праву считавший себя виновником славы элсоназа,
непременно тащил их в показательное учреждение.
Вот и сейчас он неожиданно появился в кабинете Примеровой.
- Вы уж извините, Зинаида Васильевна, пятую делегацию на этой неделе
привожу к вам. Но пристали как ножом к горлу: покажи да покажи!
- Кто пристал?
- Да они, киноартисты, которые к нам на гастроли приехали.
- Киноартисты?! - радостно вспыхнула Примерова. - Так вы бы хоть
предупредили, мы бы как-то подготовились. - И она торопливо достала из
сумочки зеркало и пудреницу.
- Ну что вы, Зинаида Васильевна, зачем специально готовиться? Пусть
изучают жизнь как она есть. Работникам литературы и искусства это полезно.
И теперь Примерова с Мартушкиным водили киноартистов по Горназу.
Сотрудники учреждения чаще обычного сновали с папками в руках по
коридору.
Артисты ослепительно улыбались, талантливо, по системе Станиславского,
играя неподдельный интерес к тому, что им говорила Примерова.
А Мартушкин успел уже наизусть сочинить небольшую статью, которая
называлась "Полезная встреча" и кончалась словами: "Встреча вылилась в
серьезный, волнующий разговор об искусстве. Актеры рассказали о своей работе
и поделились творческими планами".
(Может показаться странным, что Мартушкин мыслил такими же готовыми
фразами, как Сычкин. Но ведь Борис Петрович черпал свои формулировки из
статей того же Мартушкина. А Мартушкин тоже не сам их выдумывал, а брал на
вооружение у других Сычкиных.)
- Нам очень жаль, - говорила Примерова, - что нет фильма о таких
конторах, как наша. Ведь у нас есть свои конфликты, своя романтика.
- Конечно! Я бы сам с удовольствием снялся в таком фильме! - сказал
актер, сыгравший столько положительных героев, что даже близкие начали
принимать его за хорошего человека.
Здесь была миловидная актриса, сыгравшая в тридцати фильмах двадцать пять
веселых подружек и пять невеселых.
Здесь был актер, специализировавшийся на военных ролях, но ни разу не
получивший роль старше младшего лейтенанта.
Здесь был и мрачный исполнитель комедийных ролей.
И артист-трезвенник, так аппетитно выпивавший на экране, что при виде его
хотелось закусить.
- А вот, товарищи, наш электронный составитель, - сказала Примерова. - Он
может составлять до тридцати тысяч вариантов в час.
- Боже, какая прелесть! - восхитилась актриса-подружка. - Правда, Федя?
- А что же он составляет? - мрачно спросил комедийный артист.
- Новые названия.
- Нужное дело! - авторитетно сказал положительный.
- А для фильмов названия он тоже придумывает? - пошутил
трезвенник-алкоголик.
- В нашем городе нет, к сожалению, киностудий, - сказал Мартушкин. - Но
если бы понадобилось, элсоназ мог бы придумывать названия и для фильмов.
- Боже, как интересно! - воскликнула подружка. - Правда, Федя?
- А теперь, я думаю, - обаятельно улыбнулся положительный герой, - мы
поблагодарим Ирину Семеновну...
- Зинаиду Васильевну, - поправил Мартушкин.
- Ох, простите... Мы поблагодарим Зинаиду Васильевну за эту чрезвычайно
интересную экскурсию. - Актеры зааплодировали. - И пригласим ее к нам на
концерт!
- Конечно, конечно! - подхватила подружка. - Это было незабываемо!
И вот наконец наступил тот долгожданный день, когда заведующие отделами,
подотделами и столами собрались на торжественные испытания элсоназа.
- Товарищи! - звонко начала Зинаида Васильевна. - Через несколько минут
начнет работать первый в мире электронный составитель названий. Трудно
переоценить значение этого аппарата. И мы не можем не гордиться тем, что
такое изобретение было сделано в стенах нашего родного Горназа!
Присутствующие громко зааплодировали.
Изобретатель неловко раскланялся и, подойдя к пульту управления, включил
рубильник. На панели, пульсируя, замерцал рубиновый огонек.
В тишине послышался всеобщий вздох.
- В общем так, - буднично и вяло сказал Фигуркин. - Сейчас я включу
вариантовыдаватель, и элсоназ станет выдавать варианты. Но для этого элсоназ
должен знать, для какой именно продукции он составляет названия, - ну,
например, для мыла или для печенья.
- Давай для одеколона, - пробасил заведующий одеколонным подотделом
отдела парфюмерии. - Гост 16 дробь 127.
- Хорошо, - согласился Костя. Чуть побледнев от волнения, он заиграл на
каких-то клавишах, пощелкал тумблерами и нажал на красную кнопку.
- Внимание! Говорит элсоназ, - раздался голос. - Прослушайте варианты
названий для одеколона гост 16 дробь 127. Варианты предлагаются в алфавитном
порядке: алая астра, алый арбуз, алый абрикос, алый абажур, алый ананас... -
Аппарат говорил все быстрей и быстрей. - Алая акация, алая абстракция, алая
Абхазия. - Вскоре нельзя было разобрать ни одного слова. Все слилось в один
высокий протяжный вой.
- Что случилось? - встревоженно спросила Примерова, пытаясь перекричать
элсоназ.
- Все в порядке! - прокричал в ответ Фигуркин. - Скорость тридцать тысяч.
Как вы просили.
- Но ведь ничего нельзя разобрать.
- Конечно. При такой скорости так и должно быть.
Элсоназ завывал еще некоторое время. Затем Фигуркин взглянул на часы,
щелкнул тумблером, и вой прекратился.
- Вы прослушали варианты названий для одеколона гост 16 дробь 127, -
объявил элсоназ. - Благодарю за внимание.
Наступила тишина.
Присутствующие ошалело смотрели друг на друга.
- Ну вот, - сказал Фигуркин, указывая на счетчик, - элсоназ за пять минут
составил две с половиной тысячи вариантов.
- Какие же это варианты? - усомнился ехидный заведующий мармеладным
подотделом. - Это же, простите, сплошное завывание.
- Совершенно верно, - согласился изобретатель, - но это завывание
записывалось на магнитофон. И если запись пустить в тридцать раз медленней,
то каждое слово будет звучать достаточно разборчиво.
- Но какой же смысл в том, чтобы сначала в тридцать раз увеличивать
скорость элсоназа, а потом в тридцать раз понижать? - не унимался дотошный
мармеладник.
- Товарищи, это уже технические детали... - поспешила вмешаться
Примерова. - А теперь, я думаю, нам следует ото всей души поблагодарить
Константина Львовича за его замечательное изобретение. Тридцать тысяч
названий - это же потрясающе! - И Зинаида Васильевна громко зааплодировала.
Присутствующие без особого энтузиазма последовали ее примеру.
- Побольше названий хороших и разных! - сказал жизнерадостный Мартушкин,
Сказал так, будто уже видел свою статью на первой странице газеты.
А вечером дома у Примеровой происходило выяснение отношений.
- Я сделал все, как ты просила, - говорил Костя, - и наконец довел
элсоназ до такой степени совершенства, что он стал абсолютно бесполезным.
- Неправда! Элсоназ уже принес огромную пользу: мы опередили Горнаим.
- Опередили Горнаим! Да разве я ради этого днями и ночами возился с
элсоназом?
- Костя, ты думаешь только о себе! Нельзя быть таким эгоистом! Нужно
думать об интересах всего коллектива.
Фигуркин метался по комнате, то рассеянно хватая с трюмо какую-нибудь
безделушку, то снимая с полки книгу или журнал. В результате журнал
оказывался на трюмо, статуэтка - на подоконнике, книга - под пепельницей...
А Зина ходила за Костей и так же машинально возвращала вещи на надлежащие им
места. Ибо в этой комнате у каждого предмета было свое постоянное место.
- Кстати, если ты так настаиваешь, можешь снизить мощность элсоназа.
Теперь это все равно.
- Мне некогда возиться с элсоназом. Я должен окончить Вычислитель
Оптимального Варианта. Впрочем, боюсь, что и от него не будет никакой
пользы!
- Напрасно боишься. Научная организация труда - очень полезное дело.
- Не сомневаюсь. Но есть люди, которые самое полезное дело умеют
превратить в бесполезную показуху!
- Послушай, Костя. - Зина сразу стала серьезной. - Мне надоело
выслушивать твои намеки. Я вижу, ты давно ищешь предлога для ссоры со мной.
Но нас, слава богу, уже давно ничего не связывает. Кроме чисто служебных
отношений. Так пусть наши отношения и в дальнейшем будут чисто служебными.
Меня это вполне устраивает.
- И меня тоже! - с искренним облегчением сказал Костя.
Прошел месяц, и Мартушкин был официально приглашен на пуск элсонаима.
- Читал я вашу статью, - сказал Сычкин. - Хорошо написано. Нам
действительно нужно побольше наименований хороших и разных, только тридцать
тысяч - это уже не звучит. Тридцать тысяч - это наше вчера.
- Почему вчера? - обиженно спросил Мартушкин.
- А потому, что наш элсонаим знаете сколько на сегодняшний день
составляет?
- Сколько?
- Нет, как по-вашему, - сколько?
- Не знаю.
- Сто тысяч - вот сколько!
- Сто?!
- Сто!
- Тысяч?
- Тысяч!
- В час?
- В час!
- Не может быть.
- А вот сейчас увидите. Я не зря пригласил вас на пуск элсонаима. Мы
живем в век космических скоростей! Кибернетика на службе прогресса! Прошу
вас... - и Сычкин с Мартушкиным вышли из кабинета.
Они прошли мимо вахтера и вошли в помещение, где находился новенький, с
иголочки, элсонаим.
Он выглядел еще внушительней, чем элсоназ, и состоял из бесчисленного
количества блоков и приборов непонятного назначения.
Возле машины дежурили кибернетики. И даже Рыбацкий ввиду торжественности
момента был в белом халате.
Мартушкин с уважением осмотрел хитроумную машину.
- А это что? - спросил он, указывая на какой-то странный аппарат.
- Элзапус, - ответил кибернетик постарше.
- Что-что?
- Между нами говоря, электронно-записывающее устройство, - расшифровал
Рыбацкий и, увидев недовольный взгляд Сычкина, умолк.
Управляющий не хотел ни с кем делить долгожданный успех.
- Элсонаим сочиняет, а элзапус выдает все варианты в письменном виде, -
объяснил он. - Можете начинать.
- Есть! - четко сказал кибернетик помоложе и нажал на кнопку.
Элзапус зажужжал, и в этом жужжании чувствовалась сдержанная мощь.
- Прогревается! - с уважением сказал Рыбацкий.
- С какой скорости прикажете начать?
- Со ста тысяч, - небрежно ответил Сычкин.
- Со ста? - переспросил кибернетик.
- Я, кажется, ясно выразил свою мысль! - повысил голос Сычкин. -
Включайте на полную мощность!
- Есть на полную! - И кибернетик резко повернул ручку.
Элсонаим угрожающе загудел, зарычал, а из элзапуса мощной стру„й забила
бумажная лента.
Струя с силой ударила в потолок и низринулась оттуда прямо на Сычкина.
Продолжая фонтанировать, лента быстро опутывала присутствующих, и вскоре
они стали похожи на известную скульптурную группу Лаокоон.
Разливаясь по полу, лента стремительно затапливала помещение.
- Спасайтесь! - закричал Рыбацкий и, разгребая бумагу, поплыл к выходу.
За ним, путаясь в ленте, выбежали остальные.
Рыбацкий навалился на двери и поспешно запер их на ключ.
Но и здесь было слышно, как бумажные волны с силой ударяли в дверь.
Двери содрогались под напором разбушевавшейся бумажной стихии. Казалось,
еще минута - и двери рухнут.
- А где Сычкин? - спросил вдруг Рыбацкий. - Где Борис Петрович?
Ужасная догадка заставила всех дружно вздрогнуть.
Но тут раздался треск, и, выбив, наконец, двери, показался вырвавшийся из
бумажного плена управляющий.
- Ха-ха-ха! - весело заливалась Примерова, слушая рассказ Мартушкина. -
Представляю себе эту фантастическую картину... Вот вам и сто тысяч в час,
вот вам и погоня за цифрами! Ну, теперь, я думаю, с Горнаимом покончено. Как
вы полагаете?
- Я думаю, что Горназ один вполне сможет снабжать весь город полноценными
названиями. Особенно теперь, когда у вас есть электронный составитель... -
сказал Мартушкин.
И вдруг на пороге кабинета появился Фигуркин.
- Зинаида Васильевна, мне нужно с вами поговорить, - нервно сказал он.
- Товарищ Фигуркин, разве вы не видите, что я занята? - холодно ответила
Примерова. - Зайдите попозже.
- Нет, мне нужно поговорить именно сейчас! - повторил Костя.
- Ну, я побегу в редакцию, - заторопился Мартушкин. - Так во сколько у
вас завтра собрание?
- В пять. Приходите, пожалуйста.
- Обязательно приду! - И Мартушкин исчез.
- Я слушаю вас, Константин Львович, - сухо сказала Примерова.- Но учтите,
если вы пришли извиняться за тот разговор...
- Зинаида Васильевна, я пришел к вам по сугубо служебному вопросу.
- Слушаю вас.
- Вы знаете, Зинаида Васильевна, что последнее время я занимался
Вычислителем Оптимального Варианта. Я ввел в него все данные о Горназе, и
ВОВ стал рассчитывать оптимальный вариант размещения сотрудников. Оказалось,
что в Горназе каждый сотрудник занимает именно свое место.
- Очень хорошо!
- Ну да, - печально согласился Фигуркин. - Потом ВОВ рассчитал, что
Горназ в целом выполняет свои функции почти на сто процентов.
- Вот не ожидала! - сдержанно обрадовалась Примерова.
- Однако это так, - еще печальней сказал Фигуркин. - Затем ВОВ стал
высчитывать, какую пользу приносит Горназ, и высчитал. Я десять раз
заставлял его повторять расчеты, и десять раз ВОВ давал один и тот же ответ.
- Какой? Ну не тяните же!
- Польза от работы нашего Горназа равна нулю.
- Как нулю? - нервно засмеялась Примерова. - Вы же сами сказали, что
Горназ справляется со своей задачей.
- Справляется. Но пользы от этого нет никакой!
- Тише, тише, пожалуйста! - оглянулась Примерова. - Мы поговорим об этом
после работы.
Они шли по аллеям парка. Спорили они давно, и страсти накалились.
- Завтра на собрании будет отчитываться наша комиссия, - говорил
Фигуркин. - Что я должен сказать?
- Ничего! Это же просто глупо. Почему ты веришь какой-то дурацкой
вычислительной машине?
- Пока ВОВ хвалил Горназ, ты была о нем другого мнения.
Они дошли до свободной скамьи и присели.
- Ну, хорошо. ВОВ может ошибаться?
- Может. Я десять раз проверял его расчеты. Поедем и вместе проверим еще
раз.
- Никуда я не поеду. Стану я проверять какую-то машину! И почему я должна
верить твоему ВОВу больше, чем вышестоящим организациям, которые находят
Горназ нужным и полезным?
- Ну, знаешь... Зачем же я тогда вообще делал ВОВ?
- Не знаю, не знаю. Тебя никто не просил. Ты вечно вмешиваешься не в свои
дела!
Но тут рядом с ними присел добродушный любознательный старичок.
- Не помешаю? - вежливо спросил он. - А то везде парочки, и всюду я
третий лишний. Хоть бы выделили для стариков персональную аллею, что ли.
Примерова и Фигуркин поспешно ретировались.
Дальнейший разговор происходил почему-то на колесе обозрений, куда
незаметно для себя попали спорящие.
Они сидели в кабине, то поднимавшейся, то плавно опускавшейся над парком,
и ничего не замечали вокруг себя.
- Ты хочешь, чтобы в результате твоего выступления нас влили в Горнаим?
Ты этого добиваешься?
- При чем тут Горнаим? Я уверен, что Горнаим тоже никому не нужен.
- Но ведь ты предлагаешь закрыть Горназ, а не Горнаим.
- Я не работаю в Горнаиме...
- Вот-вот! Я вижу, тебе хочется работать в Горнаиме. Не для этого ли ты
затеял всю историю? Ты думаешь, я не знаю, как тебя переманивал Рыбацкий?
Видно, он не зря старался.
- Ах, так? Тогда нам не о чем разговаривать! - И Фигуркин попытался выйти
из кабины, которая в этот момент находилась над самыми верхушками деревьев.
- Ох, как ты боишься потерять свое директорское место, - снова заговорил
он после паузы. - Тебе все равно, чем заведовать, лишь бы заведовать! И
любое дело для тебя только реклама твоих организаторских способностей. Даже
элсоназ тебе нужен был не для пользы, а для славы!
- Так вот что ты обо мне думаешь! - воскликнула Примерова и в свою
очередь бросилась из кабины. Что, кстати, ей легко удалось сделать, потому
что колесо обозрения уже остановилось и кабина стояла на земле.
И снова они шли по парку.
- Подумай сам, что ты собираешься сделать. Мы образцово-показательное
учреждение. Нас поднимают. О нас пишут в газетах, говорят по радио...
- Нас приглашают выступать в детских яслях и диетических столовых...
- Неостроумно... К нам водят делегации, нас ставят всем в пример. И вдруг
какой-то Фигуркин хочет оказаться умнее всех, как всегда, вмешивается не в
свое дело и заявляет, что все неправы! Один, видите ли, Фигуркин прав. Да ты
представляешь, с кем ты вступаешь в конфликт?
Ослепительно вспыхнула молния, и недовольно загремел гром.
- Ты знаешь, где решается, какие учреждения нужны, а какие - нет? Ты
понимаешь, на что ты идешь?
- Не пугай меня. Я ничего не боюсь! - гордо сказал Костя и вздрогнул от
еще более сильного удара грома.
Хлынул ливень.
Прячась от дождя, они забежали в какое-то помещение и очутились в так
называемой комнате смеха - королевстве кривых зеркал.
- Значит, ты все-таки выступишь на собрании?
- Да!
- И скажешь, что Горназ нужно ликвидировать?
- Да!
- Так вот единственное, чего ты сумеешь добиться, - это очередных
неприятностей! Ты всегда отличался умением ставить себя в дурацкое
положение. Над тобой будут смеяться, как над шутом!
Но тут Костя неожиданно захохотал. Захохотал искренне и весело.
- Ты посмотри, какая ты... - сказал он, указывая на окружающие их
зеркала.
Только теперь Примерова заметила, где они находятся. Со всех сторон на
нее смотрели ее до неузнаваемости искаженные отражения - вытянутые,
сплюснутые, расплывшиеся и съежившиеся. И это показалось ей до того обидным,
что она круто повернулась и выбежала из комнаты смеха.
Фигуркин задумчиво брел по просыхающим после дождя улицам.
"Горназ - образцово-показательное учреждение, - вспоминал он слова
Примеров
...Закладка в соц.сетях
