Жанр: Юмор
Внимание: Ахи! (сборник)
...гой тестер.
- Познакомьтесь. Это наш изобретатель и рационализатор Константин Львович
Фигуркин.
- Рад познакомиться! - сказал Мартушкин, протягивая руку.
Фигуркин неловко попытался сунуть тестер под локоть и переложить
паяльник. Но в результате этих операций и паяльник и прибор полетели на пол.
- Очень приятно, - пробормотал, здороваясь, Костя.
- Вот товарищ корреспондент интересуется, как устроен элсоназ.
- Как устроен? Это элементарно, вы сразу поймете. Вот это запоминающее
устройство, электронная память. В этом блоке хранятся существительные, в
этом - прилагательные. А здесь, в электронном смесителе, существительные
соединяются с прилагательными и образуются варианты названий.
- Действительно, как просто!
- Нет, нет, это еще не все. Основным и самым сложным в системе элсоназа
являются электронные фильтры. Их довольно много: смысловой фильтр,
эстетический, конъюнктурный, контрольный и так далее.
- А каковы функции этих фильтров?
- Видите ли, в электронном смесителе любое существительное соединяется с
любым прилагательным. При этом, конечно, могут возникнуть совершенно
бессмысленные сочетания. Но они не пройдут через смысловой фильтр. Также
могут получиться сочетания безвкусные, но их задержит эстетический фильтр.
Архаичные сочетания забракует конъюнктурный фильтр. И так каждое сочетание
проходит через все фильтры, и в итоге элсоназ выдает только такие варианты,
которые не вызывают никаких возражений.
- Другими словами, - уточнил журналист, - если я правильно понял, с
помощью фильтров в элсоназе как бы происходит молниеносное обсуждение
каждого варианта?
- Вот именно, - кивнула Примерова. - Вы ухватили самую суть!
Мартушкин задал еще несколько вопросов и, воодушевленный открытием такого
замечательного начинания в обыкновенной конторе, помчался в редакцию.
- Симпатичный, правда? - сказала Зинаида Васильевна, когда они остались
вдвоем с Фигуркиным.
- Не знаю, может быть. Только я не понимаю, зачем рассказывать об
элсоназе, когда он еще не готов?
- Ничего, ничего, это полезно! - Зинаида Васильевна подошла к Косте и
тихо добавила:-А у меня сегодня свободный вечер. Что мы собираемся делать?
- Да понимаешь... то есть понимаете, - на службе они были строго на "вы",
- ко мне, к сожалению, родственник приехал... дедушка из Томска... и мне
придется вечером быть с ним.
- А пораньше уложить этого дедушку спать нельзя?
- Да нет, он очень обидчивый. Сердитый старик...
- Ну что ж поделаешь! - Примерова пожала плечами и вышла. А Костя,
неизвестно к кому обращаясь, сказал:
- Так тебе, дураку, и надо!
И словно в ответ элсоназ вдруг выкрикнул:
- Белая береза! Белая липа!
4
Фигуркин торопливо шел по музею. Нe глядя на картины, он миновал один
зал, второй, третий. Затем вдруг становился, к чему-то прислушиваясь.
Выглянул в соседнюю комнату и, отпрянув в угол, стал с интересом
рассматривать крупное полотно, на котором в натуральную величину был
изображен трактор.
Вскоре из соседнего зала появилась большая группа экскурсантов, и
Фигуркин незаметно смешался с вошедшими.
- В этом зале, товарищи, - говорила девушка-экскурсовод, - выставлены
работы художников нашей области. Обратите внимание, с каким знанием
литейного дела написаны картины "На строительстве домны" или
"Отчетно-перевыборное собрание в трубопрокатном цехе".
Фигуркин прислушивался к голосу девушки, и тут произошло чудо.
...Исчезли все экскурсанты, и в пустом зале остались только он и она:
Костя и девушка-экскурсовод. (Костя почему-то полагал, что экскурсовода
зовут Леной, и мы будем называть ее так же.)
Теперь Лена говорила, обращаясь только к Фигуркину:
- Посмотрите, каким оптимизмом и верой в человека отмечены такие
произведения, как "Сюда придут геологи" или "Здесь будет электростанция".
А Фигуркин смотрел на полотна, изображавшие голую степь или могучую реку,
и отвечал:
- Да, с большим оптимизмом написаны эти картины.
Ему казалось, они бродят вдвоем по безлюдной выставке и, прекрасно
понимая друг друга, тихо обмениваются впечатлениями.
- А вы заметили, сколько озорства и юмора в жанровой картине "Купание
коней в колхозе имени Восьмого марта"?
- Действительно, хорошо...
- А с каким настроением написана тихая заводь в картине "Передовики
станкостроительного завода на рыбалке"?
- Нет, мне, знаете ли, не очень...
- Ну почему же? Обратите внимание, какое радостное ощущение вызывает
летний солнечный день с колышущимся над горизонтом маревом, густая зеленая
прохлада леса...
- Да, в общем-то, Лена, в этом что-то есть...
И потом, дома, до поздней ночи Фигуркин, удовлетворенно насвистывая,
отлаживал уцененный ВКУС, которому вскоре надлежало стать Вычислителем
Оптимального Варианта...
А утром следующего дня на Горназ навалилась слава.
Все началось с газеты. Точнее, со статьи Мартушкина "Десять тысяч в один
час, или электронный мозг конторы".
В третий раз читала вслух Зинаида Васильевна это произведение. Читала с
таким пафосом, что статья звучала, как песня. (И в этом не было ничего
удивительного, если учесть, что и песни нередко звучат, как статьи.)
Произведение Мартушкина начиналось с оригинальной фразы: "Все чаще и чаще
электронно-вычислительная техника приходит на помощь людям" и кончалось не
менее оригинальными словами: "Десять тысяч в час-это для нас не предел! Это
только начало! Так пожелаем работникам Горназа успеха в их смелом и нужном
начинании!"
В эти минуты газету читали и комментировали во всех отделах, подотделах и
столах прославленной конторы. А по бесконечно длинным коридорам Горназа
быстро шагал больше обычного взъерошенный Фигуркин. И из всех кабинетов,
мимо которых он проходил, разноголосо доносилось: "Десять тысяч! Десять
тысяч!"
Едва дождавшись, пока раскроются двери, Фигуркин решительно вошел в
кабинет директора.
Примерова разговаривала по телефону.
- Стараемся, Иван Иваныч, шагать в ногу с временем. - Она приветливо
улыбнулась Косте. - Думаем, в конце месяца элсоназ вступит в строй. Спасибо
на добром слове. До свиданья! - Она повесила трубку. - Ну, Константин
Львович, поздравляю. Газету вы, надеюсь, читали?
- Конечно, читал. Послушай, Зина, здесь произошло какое-то
недоразумение...
- Константин Львович, - мягко перебила его Примерова, - мы же с вами
договорились...
- О чем? - не понял Фигуркин.
- О том, что на работе мы, Константин Львович, будем называть друг друга
по имени-отчеству.
- Ах, вот ты о чем... Ладно...
- И не ты, а вы... Только без обиды. Ну, пожалуйста! - попросила она
тихо. -Я работник молодой, и мне не нужны лишние разговоры. Вы меня
понимаете?
- Хорошо, хорошо... Так вот, Зинаида Васильевна, получилась какая-то
дурацкая история. Мартушкин что-то напутал и написал, что элсоназ может
выдавать десять тысяч вариантов... И мы с вами должны немедленно...
Но тут дверь распахнулась, и в кабинет вошли пионеры. Они дружно отдали
салют, и самый маленький из них бойко затараторил:
- Мы, пионеры четвертого класса "Б" сто двадцать пятой школы, приглашаем
вас, товарищ Примерова, на очередную пионерскую встречу из цикла "Интересные
люди нашего микрорайона".
- Очень приятно. Я и не знала, что вхожу в число интересных людей вашего
микрорайона.
- Входите! - заверил ее пионер. - И мы просим вас поделиться с нами
опытом.
- Вам следует обратиться не ко мне, а вот к этому хмурому товарищу - он
самый главный кибернетик в нашей конторе.
Пионеры с интересом посмотрели на Фигуркина, а тот изобразил на своем
лице нечто напоминающее улыбку.
- Вы-то нам и нужны, - сказал пионер, сбиваясь с официального тона. - Мы
в кружке юных кибернетиков делаем машину, которая могла бы решать любые
задачи, хоть для пятого класса.
- Нет, вы не думайте, мы не собираемся у нее списывать, - поспешно
вставила девочка.
- Помолчи! И мы полагаем, что ваш кибернетический опыт будет для нас
небесполезным.
- Ну, если небесполезным, - Костя развел руками, тогда приду.
Отсалютовав, пионеры вышли.
- Бремя известности! - засмеялась Примерова. - Но нас перебили. Вы
говорили о том, что мы должны с вами немедленно что-то сделать...
- Да, мы должны сегодня же написать в газету опровержение. Я не понимаю,
откуда взялась эта фантастическая цифра - десять тысяч? Полторы тысячи
вариантов в час - вот проектная мощность элсоназа. И если ты... если вы не
согласитесь написать в газету, то...
Но выяснить, что именно произойдет в этом случае, не удалось, потому что
двери опять распахнулись, и в кабинете появились юноша и девушка.
- Здравствуйте! - начал юноша. - Мы из комитета молодежного кафе
"Венера". - Он произнес это так, будто предъявлял мандат, наделявший его
чрезвычайными полномочиями в областном масштабе.
- И мы очень, очень просим вас, - подхватила девушка, - выступить у нас в
кафе во вторник.
- Спасибо за приглашение. Но вот наш изобретатель товарищ Фигуркин. Он
автор элсоназа. И выступать у вас лучше ему.
- Ну почему я должен выступать в кафе, - недовольно сказал Костя. - Я же
не эстрадный оркестр!
- А у нас не только музыканты выступают, - сразу обиделся юноша. - У нас
бывают и поэты, и спортсмены, и вообще...
- Ну, пожалуйста, ну хоть на полчаса, - сказала девушка. - У нас будет
диспут, и нам очень хотелось бы услышать ваше мнение.
- А о чем будет диспут?
- Это еще точно неизвестно. Так, значит, вы согласны? Большое, большое
спасибо.
- Только не опаздывайте! - строго предупредил юноша, и представители
оргкомитета удалились.
- У вас скоро начнут просить автографы, Константин Львович, - засмеялась
Примерова.
- Послушайте, давайте говорить серьезно. Я предлагаю написать
опровержение.
- Нет, Константин Львович, никаких опровержений мы писать не станем. Это
я сказала Мартушкину, что элсоназ будет составлять десять тысяч вариантов в
час.
- Ты?! - поднял было голос Фигуркин.
- Вы, - спокойно поправила Примерова.
- Что - вы? - растерялся Костя.
- Просто: вы, - подчеркнула Зинаида Васильевна.
- Ах, ну да. Вы. Так зачем вы это сделали? Не понимаю.
- Сейчас поймете. Вам известно, что кроме нашей конторы по составлению
названий - Горназа - в городе существует контора по составлению наименований
- Горнаим?
- Конечно.
- Вам известно, что мы конторы-двойники, конторы-дублеры, а Шумиловск
вполне может обойтись одной конторой. Значит, рано или поздно закроют нас
или их. Вернее, не закроют, а вольют одну контору в другую.
- Я все это знаю. Но при чем тут...
- А вот при чем. Уцелеет та контора, которая окажется лучше. Мы внедрили
элсоназ - значит, на данном этапе лидируем мы. Но известно ли вам, что в
Горнаиме тоже не дремали и изобрели электронный составитель наименований?
- Нет, - удивился Фигуркин.
- Вот видите! Я не знаю, какая мощность их составителя. Вполне возможно,
что он составляет больше вариантов в час, чем элсоназ, - что тогда?
- Что?
- Тогда окажется, что лидируем не мы, а они. И нас вольют в Горнаим.
- Никогда! - решительно возразил Костя. - Никогда Горнаим не сможет
работать лучше, чем Горназ. Разве ты... разве вы забыли, что я достал ВКУС,
и у нас скоро будет Вычислитель Оптимального Варианта? Тогда каждый работник
в Горназе займет свое место, а это окажется эффективней любого элсоназа.
- Конечно, конечно. Вычислитель - это великолепно, перспективно и
эффективно. Но сейчас, в борьбе с Горнаимом, эффект важней эффективности! А
что может быть более эффектным, чем высокая цифра? Вот почему я назвала
десять тысяч.
- Но это ведь, уважаемая Зинаида Васильевна, очковтирательство!
- Нет, Константин Львович, это предвидение. Предвидение и вера в ваш
талант. Я уверена, что ваш элсоназ сможет давать десять тысяч! - И Примерова
улыбнулась ласково и ободряюще.
- Десять тысяч! - воскликнул управляющий городской конторой по
составлению наименований товарищ Сычкин. - Десять! - И он швырнул газету на
стол. - Вот как умеют работать в Горназе, Рыбацкий! А наш электронный
составитель наименований сколько сочинить может?
- Вообще тысячу, но, между нами говоря, пятьсот, - туманно ответил
заместитель Сычкина обтекаемо-круглый Рыбацкий. Впрочем, Сычкин прекрасно
его понял, потому что многолетняя совместная работа научила их понимать друг
друга не то что с полуслова, а с полувзгляда и полувздоха.
- Тысяча! - горько усмехнулся управляющий. - Разве это десять тысяч?
- Нет! - честно согласился заместитель. - Но зато, Борис Петрович, наша
машина сразу печатает свои варианты, выдает их, так сказать, в письменном
виде, а у них элсоназ только говорить может, за ним еще записывать надо. -
Последнее замечание Рыбацкий произнес с такой насмешкой, будто говорил о
каком-то жалком недотепе.
- Ну и что ж, что записывать? Разве это важно? Важны цифры! Десять тысяч
- звучит! Тысяча - не звучит! Если мы так продолжать будем, вольют нас в
Горназ как пить дать.
- Ну уж прямо - вольют!.. - неубедительно промямлил Рыбацкий.
- Вольют. И поставят над нами Примерову. Меня назначат заместителем, а
тебя - тебя пошлют на учебу. Вот так!
- Но что же делать?
- А вот что: наш элсонаим должен выдавать пятнадцать тысяч вариантов в
час - и все! Пятнадцать - это же не десять!
- Это-то верно. Но изобретатель отказывается увеличивать проектную
мощность.
- Давай сюда изобретателя! С кадрами, Рыбацкий, надо работать.
Рыбацкий вышел, а Сычкин, погрузившись в административные думы, зашагал
по кабинету.
Да, теперь уже невозможно установить, как это случилось. Но в эпоху
многочисленных реорганизаций и сокращений, укрупнений и разукрупнений,
разделений и слияний в Шумиловске появились два совершенно одинаковых
учреждения: Горназ и Горнаим.
Заглянув в "Толковый словарь" Ушакова, можно узнать, что слово
"наименование" имеет тот же смысл, что "название", только является
устаревшим.
И кабинет Сычкина в точности соответствовал сказанному в словаре. Будучи
таким же, как кабинет Примеровой, но заставленный громоздкой
классически-учрежденческой мебелью, он выглядел мрачней и старомодней.
И сам хозяин кабинета тоже мог бы служить наглядной иллюстрацией к
авторитетному определению вышеупомянутого словаря.
В комнату вошел или, вернее, ворвался в сопровождении Рыбацкого пожилой
профессионально издерганный изобретатель.
- Это абсурд! - закричал он с ходу. - Мой составитель наименований не
рассчитан на такое количество вариантов!
- Да, не рассчитан. Но реальная действительность, товарищ изобретатель,
нередко вносит поправки в наши расчеты, - спокойно и внушительно сказал
Сычкин, хранивший в памяти множество ходовых формулировок и фраз. - Сегодня
элсонаим дает тысячу вариантов, завтра - десять тысяч, послезавтра -
пятнадцать. Мы должны смотреть в послезавтра. Кибернетика на службе
прогресса!
- Но каким образом элсонаим может увеличивать свою мощность? За счет
чего?
- А это ваше дело, - вставил Рыбацкий. - Наше дело попросить, ваше -
разобраться.
- Элсонаим должен увеличивать мощность за счет неиспользованных резервов,
- четко сформулировал Сычкин.
Привычная формулировка всегда успокаивала Сычкина и казалась ему
убедительной и не требующей пояснений. Мысли и высказывания его строились из
готовых фраз, как блочные дома - из готовых стандартных блоков. И такое
крупноблочное мышление было для него единственно возможным, ибо иначе Сычкин
уже не мог.
- Но принципиальная схема элсонаима не позволяет... - попытался объяснить
изобретатель.
- Мы не можем находиться в плену у привычных схем! - перебил его Сычкин.
- Не мы для схем, а схемы для нас! - поддакнул Рыбацкий.
Изобретатель дико посмотрел на них и, хлопнув дверью, выскочил из
кабинета.
- Консерватор! - определил управляющий.
- Консерватор и псих! - уточнил заместитель. - Я же говорю, с ним каши не
сваришь.
- Ну, вот что, Рыбацкий, другого выхода нет, кадры решают все, - подумав,
сказал Сычкин. - Придется тебе раздобыть этого самого Фигуркина.
- Да что ты, Борис Петрович, как же я его раздобуду?
- Путем правильного применения принципа материальной заинтересованности.
- Легко сказать.
- А вспомни, Рыбацкий, как мы руководили автохозяйством и ты доставал
самые дефицитные запчасти! Вспомни, как мы заправляли спортом и ты добывал
самых дефицитных футболистов!
- Эх, Борис Петрович, когда это было!.. Стар я стал...
- Старый конь борозды не испортит! - нашел подходящую фразу Сычкин. - Ты
подумай, что поставлено на карту! - И управляющий произнес пламенную речь о
том, что скорей запрягут вместе коня и трепетную лань, скорей Каспийское
море начнет впадать в Волгу, чем их родной Горнаим вольют в какой-то Горназ.
- Ну что ж, - сказал воодушевленный речью Рыбацкий. - Ваше дело
приказать, наше - попытаться. Попробуем раздобыть этого красного Эдисона.
Примерова и Фигуркин вышли из учреждения вместе и, держась на
почтительном расстоянии друг от друга, свернули за угол.
- Ох, устала я! - сказала Примерова. - Целый день помогала отделу питания
и зрелищ придумывать название для нового магазина самообслуживания.
- Ну и как, - рассеянно спросил Костя, - придумали?
- Не до конца. Хоть бы скорей ваш элсоназ, Константин Львович, начал
работать. Вся надежда на него.
- Он бы давно уже работал, Зинаида Васильевна, если бы мне не пришлось
увеличивать его мощность. Между прочим, по вашей милости.
- Ну, не сердитесь, Константин Львович, Это же для пользы дела.
- Не уверен!
- Ох, опять вы за свое! - Примерова оглянулась и, убедившись в том, что
они достаточно далеко ушли от Горназа, взяла Фигуркина под руку. - Так куда
мы, Костенька, пойдем? У нас впереди целый вечер.
- Видите ли, Зинаида Васильевна...
- Мы уже не на работе, Костенька, и я для тебя не Зинаида Васильевна.
- Ну да, конечно... Никогда не успеваю вовремя переключиться...
- Но это же так просто: на службе мы на "вы", вне службы - на "ты"... Так
куда мы пойдем: в кино или ко мне?
- Видишь ли, Зина, тут такое дело... Приезжает тетка из Армавира, и мне,
понимаешь, нужно ее встретить.
- Понимаю. На прошлой неделе у тебя брат из Симферополя гостил. А перед
братом - бабушка из Омска...
- Дедушка из Томска, - поправил Костя.
(А с противоположной стороны улицы за ними наблюдал Рыбацкий. Стараясь
оставаться незамеченным, он стоял к ним спиной, внимательно следя за их
отражением в зеркальных стеклах витрины.)
- Ax, извини, действительно дедушка из Томска.
- Ну и что же тут смешного?
- Ничего. Всесоюзный слет родственников. Привет!
Примерова перебежала улицу и едва не столкнулась с Рыбацким, который, не
обратив на нее внимания, устремился за Фигуркиным.
"Интересно! - подумала Примерова. - Не он ли твой родственник?" - И
поспешила за Рыбацким.
Так они и шли: впереди Костя; за ним, стараясь не потерять его из виду и
расталкивая прохожих, Рыбацкий, а за Рыбацким - Примерова.
Так втроем они вошли в музей.
Костя, не оглядываясь, шагал по залам.
Следом, прячась за стендами и скульптурами, короткими перебежками
продвигался Рыбацкий.
За Рыбацким - Примерова.
Фигуркин остановился.
Тотчас застыл Рыбацкий.
И едва не налетела на него управляющая Горназом.
Костя пошел дальше.
И тут же двинулись сопровождающие его лица, чье странное поведение
настолько заинтересовало служащих музея, что они незаметно стали следовать
за подозрительными личностями.
Но вот Фигуркин услышал знакомый голос. Как и в прошлый раз, он отошел в
сторону и, когда в зал вошли экскурсанты, смешался с группой.
И снова в музее они были только вдвоем: он и девушка-экскурсовод, которую
Костя называл Леной.
Вдвоем бродили они по безлюдному помещению, останавливаясь то у одной, то
у другой картины.
А Рыбацкий не замечал ни экскурсантов, ни экскурсовода. Он видел только
одного Фигуркина, неизвестно зачем одиноко блуждающего по музею.
И наконец, Примерова все происходящее видела так: по пустым залам, не
глядя на картины и вызывая неясные подозрения, ходил Фигуркин, а за ним,
словно охотник, следовал еще более подозрительный тип из Горнаима.
- Можно вас на минуточку? - услышал Костя и увидел рядом какого-то
незнакомого человека. - Можно вас на два слова?
- А в чем дело?
- Может быть, мы выйдем отсюда?
- Никуда я не пойду. Что вам нужно?
- Тихо, тихо. Отойдем в сторону. - И незнакомец утащил Фигуркина за
стенд, не заметив, что с другой стороны стенда притаилась Зинаида
Васильевна. - Я Рыбацкий. Из Горнаима.
- Ну и что?
- Будем говорить прямо. Вы любите говорить прямо? Я люблю говорить прямо.
Человек вы талантливый? Талантливый. В Горназе вас ценят? Не ценят. Кто
изобрел элсоназ? Вы. Кого за это прославляют? Примерову. Правильно это?
Неправильно. А вот если бы вы перешли в Горнаим...
- Понятно! - перебил его Фигуркин. - Знаете вы, где тут выход? Знаете.
Сами дорогу найдете? Найдете. Правильно я говорю? Правильно!
- Наше дело предложить, ваше - отказаться.
Но Фигуркин был уже далеко. Рыбацкий обошел стенд и столкнулся с
Примеровой.
- Ай-яй-яй, товарищ Рыбацкий, - с сочувствием сказала она. - Неужели в
Горнаиме так плохи дела, что вы не можете обойтись без нашей помощи?
Нехорошо.
- А подслушивать хорошо?
- Об этом мы поговорим с вами, когда ваш Горнаим вольют в Горназ.
- Вы хотели сказать, когда Горназ вольют в Горнаим? И вообще попрошу не
мешать мне любоваться живописью, - сказал Рыбацкий и с видом знатока
уставился на картину "Утро в новом жилмассиве".
Поздним вечером Фигуркин возвращался домой. Он вошел в слабо освещенный
подъезд, и тотчас из темноты навстречу ему шагнула тень.
- Наше дело предложить, ваше - отказаться! - произнесла тень так, как
произносят "кошелек или жизнь?".
- Я уже отказался.
- Не торопитесь. Такого материального стимула, как у нас, вы не получите
нигде. Я уже не говорю о моральной стороне вопроса. Где еще изобретать, если
не в Горнаиме! Вот где простор для творческой мысли! - начал торопливо
декламировать Рыбацкий. - Вот где ценятся таланты! Вот где разгуляться
изобретателю и рационализатору!
- Хорошо искушаете! - похвалил его Фигуркин и стал подниматься по
лестнице.
- Советую подумать! - крикнул в темноту Рыбацкий.
- Уже подумал... - гулко донеслось из темноты.
- Фигуркин неподкупен, как дурак! - докладывал Рыбацкий своему
начальству. - Но! - И он торжественно поднял указательный палец. - Но я
достал настоящих кибернетиков, а не каких-то зазнавшихся самоучек. Я им все
объяснил. Они берутся.
В кабинете появились два инженера - один постарше, другой помоложе.
- Так что же, товарищи, вопрос ясен? - спросил Сычкин. - Сумеете
усовершенствовать электронный составитель?
- А чего ж не усовершенствовать? - ответил инженер постарше. - Раз надо,
значит, усовершенствуем.
- И будет он давать пятнадцать тысяч в час?
- А почему ж не будет? Раз нужно, значит, даст. - Отвечая, инженер
постарше скучно оглядывал кабинет. Кибернетик походил на маляра-поденщика и,
казалось, вот-вот заговорит про купорос и олифу.
- В таком случае, перейдем к финансовой стороне вопроса, - предложил
Рыбацкий. - Как вы думаете, во сколько, примерно, обойдется
усовершенствование?
- А это смотря по тому, чей материал, - оживился кибернетик помоложе. -
Ваши диоды-триоды - одна цена. Наши - другая. Или, к примеру, чьи
транзисторы ставить будем?
- Ваши, конечно.
- Ну вот. А хорошие транзисторы сами знаете почем...
В Горназе происходило общее собрание.
- Через несколько дней вступит в строй элсоназ, - говорила с трибуны
Примерова. - Но, несмотря на достигнутые успехи, мы не имеем права
успокаиваться. Наша контора может и должна работать еще лучше. А то
внимание, которое нам оказывает общественность, обязывает каждого из нас еще
и еще раз подумать: а все ли я сделал для Горназа? - Примерова говорила
легко и свободно, получая удовольствие от того, что умела так говорить. - Я
предлагаю, товарищи, создать комиссию, которая выработает конкретные
предложения по всемерному улучшению работы нашей конторы. Какие будут
кандидатуры?
- Иванову.
- Петрову.
- Сидорову.
- Какую именно Сидорову? Из кондитерского отдела, из электробытового или
из винно-водочного?
- Всех трех.
- Из каждого отдела по Сидоровой.
- Хорошо. Еще кого?
Наступило молчание.
- Ну, товарищи, давайте поактивней.
И надо же было, чтобы как раз в эту минуту Фигуркин встал, намереваясь
выйти покурить.
Этого оказалось достаточным. Все увидели поднявшегося Костю и обрадованно
закричали:
- Фигуркина в комиссию! Фигуркина!
В том же зале, где происходило многолюдное собрание, теперь осталась
только комиссия в составе Ивановой, Петровой, трех Сидоровых и Фигуркина.
- Я полагаю, - вдумчиво говорила Петрова, - хорошо бы перевести,
например, галантерейный отдел с третьего этажа на первый, а винно-водочный,
наоборот, с первого на третий.
- Это почему же? - не согласилась Сидорова из винно-водочного. - Нашему
отделу и на первом хорошо.
Помолчали...
- Товарищи, нельзя ли побыстрей? - попросил Фигуркин, доставая сигарету.
- Какие еще будут предложения?
- Есть предложение не курить, - сразу же сказала Иванова, и все женщины
неодобрительно посмотрели на смутившегося Фигуркина.
- Мне кажется, назрела необходимость выделить из винно-водо
...Закладка в соц.сетях
