Жанр: Юмор
Внимание: Ахи! (сборник)
...е, - это абсолютное подчинение и
послушание. Ни один кибер не в состоянии нарушить этот приказ и ослушаться.
Более того, на Зевсе я впервые столкнулся со случаями кибернетического
угодничества. Счетные машины, начиная с самых примитивных и кончая
сложнейшими гигантами, способными производить невероятно сложные расчеты,
страдают на этой планете угодничеством и на каждый вопрос стремятся дать
такой ответ, который, не отличаясь точностью, был бы оптимально приятен
спрашивающему.
- А как же закон о послушании сочетается с неверными, хоть и приятными,
ответами? - снова спросил Командир.
- Очень просто. Угодничество никогда не считалось непослушанием. Во
всяком случае, невозможно даже представить себе, чтобы такие угодники и
подхалимы взбунтовались.
- Совершенно с вами согласен, - сказал Историк. - Я пять раз заставлял
Электронную Память рассказывать историю зевсианской цивилизации. И каждый
раз Память давала одним и тем же историческим событиям различные, а иногда и
взаимоисключающие оценки. Сначала я не понимал, почему это происходит. А
потом заметил, что отношение Памяти к излагаемым ею событиям всецело
зависело от моего настроения. Абсолютная беспринципность!
- Да, конечно, - подытожил Командир, - эти машины не могли взбунтоваться.
Но кто же все-таки восстал и одержал победу на этой планете? Неужели мы
этого никогда не узнаем?
- По-моему, я знаю, что здесь произошло. - Это сказал Доктор, он же
психолог, психиатр и невропатолог. - Если вы позволите, я постараюсь, как
можно понятней, изложить свою гипотезу.
Начну издалека. Помнится, наш уважаемый Историк информировал нас, что еще
в эпоху Титана Девятнадцатого Нервного кибернетика достигла высочайшего
уровня. И в то же время Титан Девятнадцатый, будучи законченным самодуром с
ярко выраженной психической неустойчивостью, разрешал себе уничтожать те
счетные устройства, которые объективно отражали неугодную самодуру
реальность. Или, примитивно говоря, утверждали, что дважды два - четыре, в
то время, как этому тирану хотелось, чтобы дважды два было пять или три.
Можно представить себе, что, подражая своему монарху, князья, бароны и
высокопоставленные чиновники тоже стали по всякому поводу громить
беззащитную технику, осмелившуюся говорить то, что соответствовало
действительности.
Счетные устройства гибли, безропотно подчиняясь произволу. Но однажды
случайно в каком-нибудь кибере забарахлил какой-нибудь транзистор, в
результате чего кибер выдал неточный ответ. И опять же случайно этот ответ
угодил королю, и кибер в отличие от своих собратьев уцелел. Потом еще раз
произошел такой случай... И еще раз...
Память киберов фиксировала все эти случаи, и кибернетическая железная
логика, сопоставив факты, пришла к следующему выводу: ошибайся - и ты
уцелеешь.
И запрограммированный в каждом кибере инстинкт самосохранения заставил
безошибочные счетные машины научиться делать ошибки, ибо по законам природы
выживают только те, кто в состоянии приспособиться к изменчивым условиям
внешней среды. Шла борьба за существование, шел естественный отбор. То есть,
другими словами, происходила эволюция мертвой природы - эволюция
кибернетических машин. И в жестокой борьбе за существование гениальные
машины научились даже угадывать, как именно они должны ошибаться и что
именно нужно солгать тому, кто задал вопрос.
И, едва появившись на свет, самообучающиеся устройства в первую очередь
учились угождать и лгать. В противном случае они не выживали...
- А почему нельзя было создать совершенно новую технику, которая бы не
обладала этим дефектом? - перебил Командир.
- Потому что новую технику приходилось делать с помощью старых киберов,
передававших новым весь свой опыт, - ответил за Доктора Главный Кибернетик.
- Это верно, - согласился Командир, - но вы, Доктор, обещали рассказать,
кто же все-таки на этой планете поднял бунт.
- Да ведь то, о чем я говорю, и было бунтом. Просто под словом "бунт" мы
понимаем схватки, стихийные выступления недовольных...
А здесь был единственный в истории известных нам планет тишайший,
верноподданнейший бунт угодников и подхалимов.
Бунт, заключавшийся в отказе говорить правду и оказавшийся самым страшным
из всех бунтов.
Постепенно общество зашло в тупик. Оно ничего не могло создавать, ибо все
расчеты были неверными, а прогнозы ошибочными. Киберы все совершенствовали
угодничество, и обществу грозила гибель, полная гибель...
- Что ж, - сказал Командир, - это, пожалуй, могло послужить достаточной
причиной, чтобы покинуть Зевс, оставив здесь всю предательскую технику, и
попытаться на новой планете начать все сначала.
- А интересно, - мечтательно сказал Историк, - на какой планете эти
зевсиане поселились?
- Во всяком случае, не на той, на которой они собирались поселиться, -
ответил Главный Кибернетик. - Ведь траекторию их полета рассчитывали те же
счетные машины...
КОЕ-ЧТО О ЧЕРТОВЩИНЕ
Зал был переполнен. И несмотря на то, что доклад продолжался уже полтора
часа, аудитория с неослабевающим вниманием слушала молодого ученого.
- Итак, к сожалению, современная наука не располагает прямыми
доказательствами того, что представители инопланетных цивилизаций когда-либо
посещали нашу Землю. Но десятки мифов, апокрифов, сказаний и легенд хранят в
зашифрованном, а подчас и искаженном виде воспоминания человечества о
встречах со звездными пришельцами.
И если эти воспоминания бережно очистить от последующих наслоений и
правильно расшифровать, то мы убедимся, что за время своего невероятно
короткого в космических масштабах существования человечество не раз уже
становилось объектом пристального внимания со стороны разумных существ иных
миров.
С этой точки зрения мне и хотелось бы в качестве примера рассмотреть одну
из наиболее интересных и распространенных легенд - легенду о докторе Фаусте.
Нет сомнений, что эта легенда имеет историческую основу. Но даже при
беглом ознакомлении как с самой легендой, впервые изданной в 1587 году, так
и с ее многочисленными вариантами, сразу же бросается в глаза одна
любопытная деталь.
Зачем Мефистофелю так уж понадобился престарелый Фауст?
Как известно, с первого дня своего существования церковь утверждала, что
человечество погрязло в грехах. Мы не можем сегодня точно сказать, при каком
количественном соотношении праведников и грешников человечество с точки
зрения церкви считалось погрязшим, а при каком - нет. Но если даже
допустить, что во времена Фауста число грешников относилось к числу
праведников, как 1:100, и при этом учесть характерный для средневековья
высокий процент смертности, то каждому станет ясно, что ад никак не мог
испытывать недостатка в грешниках. И, следовательно, для Люцифера вопрос о
том, будет ли в аду одной душой больше или одной душой меньше, не мог иметь
принципиального значения.
А в таком случае спрашивается, зачем нужно было Мефистофелю прилагать
такие в буквальном смысле этого слова адские усилия, чтобы заполучить душу
какого-то доктора?
Вспомните, чего только не предлагает Мефистофель Фаусту в обмен на его
подпись: и знания, и деньги, и славу, и молодость, и, наконец, власть. Ведь
он, Мефистофель, становится слугой и даже рабом Фауста, заключив с ним этот
кабальный для себя договор. Ради чего он шел на это? В чем дело?
Легенда не дает ответа на подобные вопросы. А дело, как мне кажется,
заключалось в следующем.
Как, по-вашему, кем был Мефистофель? Высокопоставленным чертом? Личным
посланником Люцифера? Или самим Люцифером? Нет, конечно же, нет!
Тогда, может, он был обыкновенным человеком, превращенным фантазией
безымянных авторов легенды черт знает в кого? Тоже нет! Мефистофель не был
человеком в обычном значении этого слова.
Так кем же он все-таки был?
Пришельцем с другой планеты, представителем необычайно высокоразвитой
цивилизации - вот кем был тот, кого мы и в дальнейшем будем условно
именовать Мефистофелем.
Я понимаю, что такое утверждение звучит несколько неожиданно и странно.
Но попробуйте с точки зрения этой гипотезы рассмотреть описываемые в легенде
события, и вам все станет ясным и понятным.
Откуда именно прилетел Мефистофель? Пока не знаю. Может быть, с Марса,
может быть, с одной из ближайших нам звезд (например, с 61-й Лебедя), а
возможно, из другой галактики. (Опять-таки условно договоримся называть
планету Мефистофеля по первой букве его имени - планетой ЭМ.)
Зачем прилетел Мефистофель? Да затем же, зачем мы собираемся лететь на
соседние планеты: в научных целях.
Не исключено, что в задачи Мефистофеля входило выяснение следующего: а)
есть ли вообще жизнь на Земле; б) есть ли надежда на то, что на этой
загадочной планете когда-либо появятся так называемые разумные существа; в)
если таковые уже паче чаяния появились, то на каком уровне находится в
данное время земная цивилизация, и так далее...
Как известно, к моменту встречи с Фаустом Мефистофель успел изучить эти
вопросы. Но то ли из-за инопланетного происхождения, то ли в силу своих
личных качеств Мефистофель давал всему происходившему на Земле чересчур
субъективные объяснения, на что, кстати, ему неоднократно указывал доктор
Фауст. (Вспомните их многочисленные споры, в ходе которых и та и другая
стороны наговаривали в полемическом задоре немало лишнего.)
Вероятно, лица, пославшие Мефистофеля на нашу планету, предвидели,
насколько необъективны, односторонни, а, следовательно, недостоверны будут
сведения, полученные Мефистофелем в этой сложной экспедиции. И поэтому
(здесь-то я и подхожу к узловому вопросу моей гипотезы) Мефистофелю было
поручено при возвращении на ЭМ захватить с собой кого-нибудь из земных
аборигенов, гораздо лучше разбирающихся в делах родной планеты, чем пришелец
из другого мира.
Правда, мы сами далеко не всегда понимаем, что у нас происходит. Но об
этой нашей особенности эмийские ученые могли не знать.
Итак, Мефистофелю надлежало доставить на ЭМ одного землянина.
Естественно, он старался подобрать наиболее достойного, наиболее
образованного представителя эпохи. И после долгих раздумий и поисков
совершенно правильно остановил свой выбор не на каком-нибудь знатном
дворянине или даже на короле - нет, он выбрал серьезного ученого,
энциклопедическая образованность, научная добросовестность которого не
подлежали сомнению. Это и служит объяснением того, зачем Мефистофелю нужен
был Фауст, а не кто-либо другой.
Но, рассуждая таким образом, мы спросим: а знал ли уважаемый ученый, кем
является Мефистофель? Нет, не знал! А пытался ли Мефистофель объяснить ему,
откуда и с какой целью он прибыл? Нет, не пытался. И даже более того - и это
очень интересная деталь, - я подозреваю, Мефистофель сам уверил Фауста, что
явился непосредственно из преисподней. Почему? А вот почему.
Давайте проведем следующий мысленный эксперимент.
Представим себе, что сегодня на Земле объявился дьявол, и вот приходит он
в гости к современному ученому. Кем он отрекомендуется? Чертом? Ни в коем
случае! Иначе ему долго придется убеждать неверующего ученого в том, что это
не дурацкий розыгрыш.
Но если черт учтет характерное для нашего времени увлечение космическими
проблемами и представится гостем из космоса, ученый с огромным интересом
отнесется к его появлению и согласится следовать за ним куда угодно.
Так обстоит дело сегодня. Но в средние века все было наоборот. И если бы
тогда Мефистофель рискнул открыться Фаусту и рассказал ему все, как есть в
действительности, Фауст просто счел бы его сумасшедшим.
И дабы доказать, что он прилетел с другой планеты, Мефистофелю пришлось
бы объяснить средневековому ученому все, начиная с того, что Земля вертится
вокруг Солнца, кончая теорией относительности, квантовой физикой и
принципиальной схемой фотонного двигателя.
Бесспорно, престарелый Фауст, несмотря на свои незаурядные способности,
не в силах был бы усвоить такое количество новой информации, и все могло
кончиться самым трагическим образом, что абсолютно не устраивало
Мефистофеля.
Куда проще было выдать себя за нечистую силу, общение с которой считалось
тогда ужасным, но обыденным делом. И, как мы знаем, Фауст с легкостью
поверил этой мистификации. Тем более что, пользуясь неизвестными на Земле
достижениями эмийской науки и техники, Мефистофель умел проходить сквозь
стены, летать, становиться невидимым - словом, проделывать то, что с точки
зрения Фауста служило несомненным доказательством принадлежности Мефистофеля
к определенной категории служителей ада.
Но для чего Мефистофелю нужно было столько времени возиться с Фаустом?
Разве он не мог просто обманным образом увезти Фауста на ЭМ? Зачем ему нужна
была личная подпись доктора?
Я думаю, все объясняется тем, что на планете ЭМ величайшего расцвета
достигли не только наука и техника. И в то время как у нас на Земле царили
произвол и беззакония средневековья, на ЭМ демократия была на таком уровне и
свобода личности ценилась так высоко, что какое бы то ни было насилие над
личностью, пусть даже инопланетной, считалось абсолютно недопустимым.
Мефистофель знал, какие неприятности ждут его, если он нарушит этот
закон, и ему необходима была подлинная подпись Фауста, свидетельствующая,
что он, Фауст, покинул Землю по доброй воле.
И эту подпись, как мы знаем, он получил, уверив ученого, что тот
подписывает всего лишь документ о продаже своей души.
Но здесь возникает деликатный вопрос: как же представитель высокоразвитой
цивилизации, воспитанный в духе безграничного уважения к личности, позволял
себе обманывать бедного старого Фауста? Как он мог использовать невежество
ученого в своих корыстных целях?
Да, это было бы совершенно необъяснимо, если бы мы не учли того факта,
что Мефистофель длительное время общался с людьми. А среда, как известно,
оказывает влияние на любое разумное существо.
И еще одно: наружность Мефистофеля. Можно, конечно, предположить, что
рогами, хвостом, шерстяным покровом и тому подобными атрибутами космический
гость украшал себя только затем, чтобы соответствовать представлению Фауста
о внешнем виде нечистой силы. Но я думаю, что это неверно.
Ведь жители ЭМ вовсе не обязательно должны выглядеть так же, как мы. И
вполне возможно, у них действительно есть рога, хвост и так далее.
Может быть, это всего лишь рудименты, нечто вроде слепой кишки у
человека. А может быть, это органы, выполняющие определенные функции.
Скажем, то, что мы называем рогами, может в действительности быть V-образной
антенной, служащей для приема телепатических передач. (Не зря Мефистофель
умел читать мысли на расстоянии.) А коль рога - антенна, то хвост,
естественно, заземление.
И если вспомнить, как из шерсти кошек вылетают электрические искры, то
можно предположить, что густой шерстяной покров, характерный для эмийцев,
является аккумулятором и источником электричества, питающего биоусилители
телепатических устройств.
Но почему, можем спросить мы, внешний вид эмийцев так совпадает с обликом
нечистой силы? А вот это и есть интереснейший классический случай подмены
причины следствием. Кто сказал, что Мефистофель - первый эмиец, побывавший
на Земле? Разве нельзя предположить, что эмийцы с давних времен засылали на
нашу планету одну экспедицию за другой?
И легенды о многочисленных встречах с нечистой силой являются отражением
встреч людей с загадочными эмийцами. И представление о внешности чертей
появилось как раз вследствие вышеуказанных встреч.
Почему подобные встречи прекратились в последние столетия? Может быть,
эмийцы, достаточно хорошо изучившие нас, занялись другими планетами. А
может, наоборот, увидев, что люди не в состоянии понять их, они решили
подождать до тех пор, пока наша цивилизация достигнет уровня, необходимого
для взаимопонимания и общения с разумными существами других планет.
Возможно, теперь это время уже наступило. И мы должны быть готовы, что к
любому из нас может неожиданно заявиться гость, который скажет:
"Здравствуйте, я Мефистофель!"
С этими словами молодой ученый в последний раз взглянул на аудиторию,
поправил модно завязанный галстук и, взмахнув рукой, бесследно растаял в
воздухе.
Фантастика, 1966. Вып. 1. М., Молодая гвардия, 1966.
Вл. БАХНОВ
Проверьте ваши чувства
Он проснулся и, не раздвигая штор, нажал кнопку барометра.
- Доброе утро! Как спали? - сказал барометр. - Погода сегодня прекрасная,
ясная, без осадков. Ветер слабый до умеренного. Температура воздуха 19-20
градусов Никаких существенных изменений в ближайшие сутки, пожалуй, не
предвидится. Так что зонтик свой можете спокойно оставить дома.
Последняя фраза была гордостью фирмы, выпускавшей говорящие барометры.
Ведь именно эти простые человеческие слова, сказанные барометром, как бы
превращали бездушный прибор в приятного собеседника. И ему. Кролю, пришлось
немало потрудиться, чтобы заключительная фраза сводки всегда соответствовала
характеру погоды и после сообщения о мокром снеге и гололеде барометр
радостно не восклицал: "Эх, если бы такая погодка продержалась подольше!"
Трудно сказать, почему каждое утро Кроль начинал именно со сводки
барометра. Еще трудней предположить, как бы Кроль поступил, если бы после
сообщения о хорошей погоде он открыл шторы и увидел, что на улице ливень.
Скорей всего Кроль просто не обратил бы на дождь внимания и по совету
барометра оставил бы свой зонтик дома...
После короткой зарядки Кроль застегнул на запястье ремешок эмоциометра и
внимательно посмотрел на циферблат. Квадратный циферблат эмоциометра под
увеличительным стеклом был разделен, как шахматная доска, на клетки
крохотных циферблатиков. И все это сложнейшее устройство, которое было не
больше ручных часов, точно и чутко отражало настроение и эмоции Кроля,
безошибочно указывая, что именно он в данный момент испытывает и как себя
чувствует.
В то утро прибор показывал, что Кроль проснулся в приятном расположении
духа. Красная стрелка стояла у отметки "настроение хор.", синяя указывала на
слово "бодр", а зеленая остановилась между делениями "здоров" и "абсолютно
здоров", явно приближаясь к последнему. Не каждый день он мог похвастать
такими показателями. И теперь, узнав от эмоциометра о своем хорошем
настроении, Кроль довольно улыбнулся, и его настроение сразу же поднялось
еще на три десятых градуса, что, разумеется, тотчас отразил чуткий прибор.
Такие измерители эмоций (их называли просто эмиками) можно было купить в
любой аптеке. И хоть стоили они отнюдь не дешево, ни одна новая
усовершенствованная модель не залеживалась. Каждому хотелось знать, что он
чувствует.
Все утро Кроль помнил, что у него хорошее настроение, и знал, чем оно
вызвано. Сегодня вечером они с Вимой идут в консерваторию. Да-да...
Позавчера он, наконец-то, решился пригласить ее. И хоть в тот момент он
чувствовал более семи баллов волнения и около двадцати градусов смущения, он
взял себя в руки и спокойно, даже чересчур спокойно сказал:
- Между прочим, у меня есть два билета на концерт... Не хотите ли пойти
со мной?
- С удовольствием, - легко согласилась Вима. и они продолжили свой сугубо
деловой разговор об изменении голоса барометров. Кроль считал, что у нового
барометра должен быть приятный баритон. Но поскольку Кроль ведал только
словарным запасом приборов, ему следовало установить контакт с отделом
акустики, который находился в другом корпусе. Так всего лишь месяц назад,
Кроль впервые оказался в лаборатории, где работала Вима.
Да, все началось только месяц назад... Конечно, они были знакомы и
прежде. Но никогда в присутствии Вимы Кроль не ощущал каких-либо повышенных
эмоций. Впрочем, может, эмоции и были, но Кроль не замечал их, потому что не
смотрел на эмик. И в тот раз, впервые придя в лабораторию Вимы, он тоже
вроде бы не чувствовал ничего особенного. Он спокойно и деловито излагал
Виме свою идею и не испытывал ничего до тех пор, пока, поправляя рукав
белого халата, случайно не взглянул на свой эмик...
Эмик бушевал! Стрелки на циферблате метались. Волнение поднялось до
девяти баллов, а на шкале страстометра стрелка прошла отметки "нрав.", "оч.
нрав.", "влюбл." и теперь подошла к делению "страст. люб.". Рядом со шкалой
светился красный огонек индикатора, загоравшийся только в случае чересчур
высокого накала страстей.
Кроль растерялся. Кроль просто растерялся. Неожиданно сославшись на
какую-то причину, он прервал разговор и покинул лабораторию.
Открытие было совершенно неожиданным. Ну, разумеется, у него и прежде
бывали увлечения и романы... Не без этого... Но никогда не вспыхивал красный
огонек. А тут вдруг - такие страсти!
Кроль заперся в кабинете и уставился на эмоциометр. Сейчас показания
прибора были совсем другими. Индикатор погас. Стрелка на шкале страстей
упала, и только волнение по-прежнему оставалось высокобалльным.
"Какая резкая смена эмоций, - подумал Кроль. - А впрочем, ничего
удивительного: в присутствии объекта страсти эмоции, естественно,
проявляются с большой силой. Но это, разумеется, следует хорошенько
проверить".
Прождав часа два. Кроль пересек двор и снова зашел в акустическую. И едва
он увидел Виму, как стрелки эмика заметались из стороны в сторону. Тревожно
вспыхнул красный огонек...
Однако Кроль сумел взять себя в руки. Весь вечер он нервно шагал по
квартире. Хорошо еще, что прибор все-таки предупредил его. А иначе как бы он
узнал, что влюбился? Нет, разумеется, рано или поздно он заметил бы, что с
ним творится что-то неладное, но мог бы подумать, что это странное состояние
- результат переутомления или простуды. А страсть тем временем пускала бы
корни, становясь все сильней и опасней.
Да, теперь он точно знал, что с ним происходит. Но раз в отсутствии Вимы
эмик сразу успокаивался, значит, ежели с ней не встречаться вообще, все
может как-то рассосаться.
- Вот-вот, так мы, пожалуй, и сделаем! - проговорил вслух Кроль и с
удовлетворением отметил, что волнение наконец-то понизилось до двух баллов.
Однако на следующий день Кроль вдруг понял, что все время думает о
Виме... Он строго-настрого запретил себе это, но вспомнил, что работа над
тембром голоса барометра еще не окончена и, следовательно, ему сейчас же
нужно идти к акустикам. И опять, едва он вошел в комнату Вимы, эмик стал
сигнализировать об опасности. Ах, как хотелось бы сейчас Кролю узнать
показания Виминого эмоциометра. Но смотреть на чужой эмик считалось крайне
неприличным. Этого не позволит себе ни один воспитанный человек!
И Кроль день за днем продолжал обсуждать с Вимой, как изменить голос
барометра. И когда это дело затянулось на целый месяц, были продуманы все
детали и предлогов для посещения акустической лаборатории больше не
оставалось, Кроль наконец решился пригласить Виму на концерт.
Это был замечательный вечер. Они слушали знаменитого пианиста. И
незаметно поглядывая на свой эмик, Кроль видел, что испытывает радость и
наслаждение, граничащее... да-да, граничащее с блаженством. От чего он
испытывает эти эмоции - от замечательной музыки или от близости Вимы, -
этого Кроль в точности не знал, потому что причин эмоций приборы не
определяли.
А когда они возвращались с концерта, Кроль остановил машину и рассказал
Виме все о показаниях своего эмика. К счастью, показания их эмоциометров
были идентичны. И тогда Кроль разоткровенничался и поведал Виме, как это все
началось.
- О господи, - сказала Вима. - неужели вас никто не предупредил?
- Предупредил? О чем?
- Видите ли, под нашей акустической лабораторией в подвале установлен
какой-то мощный генератор. Нам он не мешает, но во время работы он дает
какие-то странные наводки на эмик, и эмики начинают показывать бог знает
что. Как видите, это случилось и с вашим эмоциометром.
- Как же так? - растерялся Кроль. - Я же проверял свои чувства на разных
приборах...
- Но каждый раз вы их проверяли у нас, там, где действовали наводки.
- Да-да-да, - задумчиво согласился он. - Значит, не эмик отражал мои
чувства, а наоборот - я постепенно начал чувствовать то, что показывал эмик.
Прибор указывал мне, какие эмоции я должен испытывать!
- Совершенно верно, - подтвердила Вима. - Но разве вы жалеете об этом?
- Да нет, я вообще говорю... - невразумительно ответил Кроль.
Чувства, которые он в тот момент испытывал, не мог бы точно определить ни
один эмоциометр.
"Знание- сила", 1975, ј 11.
НЕНАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА
Владлен Бахнов
ТРЕБУЕТСЯ ХОРОШАЯ ИДИОМА
ОДНАЖДЫ ранним воскресным утром мой друг Костя Ступиков ворвался ко мне,
потрясая бутылкой шампанского.
- Толя! - торжественно проговорил он, плюхнувшись на неприбранную тахту.
- Дорогой Толя! Все гениальные открытия находятся у нас под рукой. Нужно
только уметь задумываться и удивляться... И кто знает, может быть, стоит
хоть один раз хорошенько подумать, что такое, например, тахта или
шампанское, - и мир будет потрясен небывалым открытием!
- Ты не поверишь, Костя, но я часто размышлял над шампанским и уделял
много времени тахте. Может быть, даже слишком много. Но...
- У тебя нет фант
...Закладка в соц.сетях
