Жанр: История
Сатиры
...х и телом дородных,
Либо он даже рабу иль служанке наложит повязку
Прямо, как жертве, на лоб, и если есть дома невеста,
Там Ифигения, что ль, он отдаст алтарям и невесту,
120 Хоть бы не верил в подмен ее тайный трагической ланью.
Я земляка хвалю, предпочту завещанье неверной
Тысяче я кораблей, ибо если болящий избегнет
Смерти, то он уничтожит таблички, попавшись в ловушку
После заслуги такой изумительной, и, вероятно,
Сразу имущество все получит один лишь Пакувий:
Гордо он будет шагать, победивши соперников. Видишь,
Как исключительна польза - принесть Ифигению в жертву.
Пусть же Пакувий живет хоть Несторов век, я согласен,
Пусть он богат, как Нерон с грабежей, пусть золота - горы,
130 Но он не мил никому, да и сам никого он не любит.
Ювенал. Сатира тринадцатая.
САТИРА ТРИНАДЦАТАЯ.
Все, что дурной образец повторяет, не нравится людям,
Сделавшим это: уж есть наказание в том, что виновник,
Сам осуждая себя, оправданья не видит, хотя бы
Претор пристрастно считал голоса из обманчивой урны,
Как полагаешь, Кальвин, рассуждают о новых злодействах,
О преступленье, о том, что попрана честность? Но ты ведь
Вовсе не нищий бедняк, чтобы средних размеров потеря
Бременем тяжким легла на тебя: мы видим нередко,
Сколько уж ты потерял; это случай, повсюду известный.
10 Ставший обычным, одна из многих превратностей судеб.
Громкие жалобы бросим: не должно быть горе мужчины
Более жгучим, чем мера его, и болезненней раны.
Ты же выносишь едва и ничтожную самую долю
Малых, легких невзгод, и кипит и клокочет утроба
Вся твоя из-за того, что приятель доверенных денег
Не отдает. Изумляться тебе ль, что несешь за плечами
Шесть десятков годов, что рожден в консулат Фонтея?
Разве тебе не принес ничего долголетний твой опыт?
Мудрость, которая нам наставленье несет в философских
20 Книгах, победу дает над судьбой, но счастливыми также
Мы полагаем и тех, кто, наученный жизнью, умеет
Жизни невзгоды сносить и ярма не старается сбросить.
Где такой праздничный день, в какой не поймали бы вора,
Не было бы вероломств, обманов, преступно добытой
Прибыли, - денег таких, что берутся мечом или ядом?
Много ли честных людей? Насчитаешь их меньше, чем входов
В Фивы с семью воротами иль устьев обильного Нила.
Время такое теперь, что похуже железного века;
Даже природа сама не нашла для разбойного имя
30 И не сумела назвать по какому-нибудь из металлов.
Мы и к богам вопием, и к людям взываем так громко,
Будто клиентов толпа выступленье Фесидия хвалит
Ради подачки. Скажи, старичок (ты уж соски достоин), -
Знаешь ты прелесть в деньгах чужих? Не видишь ты разве,
Что за насмешки в толпе вызывает твоя простоватость,
Ежели всем ты велишь свое слово держать и поверить
В то, что на всех алтарях обагренных и в храмах есть боги?
Некогда жили у нас первые люди, доколе
Серп земледельца не взял, убегая, Сатурн, диадему
40 Снявший свою, и была еще девочкой малой Юнона,
Власти еще не имел в пещере Идейской Юпитер,
Пиршеств еще никаких не справляли живущие выше
Облак и кубка еще не давал илионский им мальчик
Иль Геркулеса жена; Вулкан не хватался за нектар,
После липарсккх мехов не вытерши черные руки;
Каждый из древних богов у себя обедал, и столько
Не было их, как теперь; с божествами немногими небо
Легче давило тогда на усталые плечи Атланта;
Жребий еще никому на глубинное скорбное царство
50 Не выпадал, где Плутон с сицилийской женой своей мрачный;
Не было Фурий, камней, колеса, ни коршуном черным
Казни: веселье теней не смущали цари преисподней.
Чести отсутствие странным казалось для этого века:
Было великим грехом, искупления смертью достойным,
Ежели пред стариком не встал бы юнец или мальчик
Пред бородатым любым, хотя бы и знал он, что дома
Больше плодов у него, желудевые кучи обширней:
Чтили тогда старшинство на четыре каких-нибудь года, -
Даже незрелый пушок с сединой равняли почтенной.
60 Нынче же, если твой друг признается в доверенных деньгах,
Если вернет целиком в кошельке твоем старом монеты, -
Честность его - чудеса, что достойны этрусского свитка
И очистительной жертвы овцой, венчанной цветами.
Как только я узнаю превосходного, честного мужа, -
Чудо такое равняю младенцу двутелому, рыбам
Дивным, найденным пид плугом, иль самке мула жеребой;
Я беспокоюсь, как будто с дождем стали сыпаться камни,
Или, как длинная гроздь, рой пчел пустился на крышу
Храма, как будто река потекла удивительным током
70 К морю и водоворот молока образует собою.
Горе твое, что тебя нечестиво нагрели на десять
Тысяч сестерций? А что, коль другой потерял двести тысяч.
Тайно ссуженные им? А третий - и большую сумму.
Что поместится едва в сундуке, до отказу набитом?
Так ведь легко и удобно презреть свидетелей вьшних,
Лишь бы о том не узнал ни один из смертных. Посмотришь,
Как громогласно лжец отпирается, как он уверен:
Солнца лучами божится он твердо, тарпейским перуном,
Грозным Марса копьем, прорицателя киррского луком;
80 Он побожится стрелой и колчаном Охотницы-девы,
Даже трезубцем твоим, Нептун, Эгея родитель;
Лук Геркулеса он вспомнит, прибавит и дротик Минервы,-
Словом, все то, что хранят небеса в оружейной палате.
Если же он и отец, то: "Съесть мне бедную. - скажет, -
Голову сына, сварив ее в уксусе александрийском!"
Есть и такие, что все полагают случайностью судеб,
Верят, что движется мир без всякого кормчего, смену
Дней и годов оборот производит природа, - и, значит,
Тот или этот алтарь потревожат без всякого страха.
90 Все же боится иной возмездья вослед преступленью,
Верит в богов он, но слова не держит, а так рассуждает:
"Пусть с моим телом поступит Исида как ей угодно,
Очи мои поразит своим систром разгневанным, только б
Мне, хоть слепому, те деньги спасти, от которых отперся.
Стоят чахотки они, и разбитых колен, и вонючих
Ран: ведь и Ладас-бедняк был готов на подагру богатства
Ради, а он чемерицы не ел, Архиген был не нужен.
Что для него эта слава ступней, проворно бегущих,
Что ему скудная ветвь дает олимпийской маслины?
100 Как ни велик будет гнев божества, он не скоро наступит:
Если хлопочут они покарать поголовно виновных,
Скоро ли им дойти до меня? Я, быть может, узнаю,
Что божество умолимо: таких оно часто прощает.
Многие делают то же, что я, но судьба их различна:
Этот несет в наказание крест, а другой - диадему".
Так от боязни жестокой вины он себя ободряет,
Опережая тебя, к священным зовущего храмам;
Мало того: он готов быть влекомым, гонимым к присяге.
Ибо, когда в нехороших делах проявляется дерзость,
110 Многие верят, что совесть чиста. Балаган он играет,
Вроде тех беглых шутов, что на сцене веселой Катулла.
Ты же, несчастный, вопишь, как и Стентор сам не сумел бы
Иль как Гомеров Градив: "Ты слышишь ли это, Юпитер?
Ты не подвигнешь уста, когда должен был бы исторгнуть
Божий свой глас, будь мраморный ты, будь и медный? Зачем же
Благочестиво тебе мы кладем, развернувши бумажник,
Ладан на уголь, телят рассеченную печень и сальник
Белой свиньи? Видно, нет никакого различия между
Ликами высших богов и Вагеллия статуей глупой".
120 Выслушай, что тебе может сказать в утешение тот, кто
Киников не прочитал и не знает стоических правил,
Розных обличьем своим (ведь стоики тунику носят),
Кто Эпикура не чтит с его радостью малому саду:
Пусть у известных врачей исцеляются тяжко больные,
Ты же доверь свою жилу хотя б подмастерью Филиппа.
Если ты скажешь, что нет на земле столь гнусного дела,
Я промолчу, не мешая тебе бить в грудь кулаками
И ударять себя по лицу хоть раскрытой ладонью:
Кто потерпел беду, у того запираются двери,
130 Деньги же с большим стенаньем семьи поминаются, с большим
Дома смятением, чем мертвецы: у всех непритворна
Будет при этом печаль, не довольствуясь краем раздранным
Платья и мукой очей, орошенных насильственной влагой;
Нет, настоящие слезы текут о потерянных деньгах.
Если ж ты видишь, что рынки полны одинаковых жалоб,
Если, прочтя много раз расписки, и те и другие
Скажут, что сделан подлог и что счет никуда не годится,
Хоть уличает и подпись людей, и печать сердолика -
Гемма, какую хранят в шкатулке из кости слоновой, -
140 Что же, простак ты, мнишь, исключенье ты должен составить,
Будто бы сын белой курицы ты, редчайшая птица,
Мы же простые птенцы, яиц порожденье несчастных?
Случай твой самый простой, терпеть его надо без желчи:
Есть и похуже дела: нанятого припомни убийцу,
Вспомни поджоги, когда коварно подложена сера,
Чтобы огонь охватил всего раньше двери входные;
Вспомни и тех, кто ворует из храмов древних большие
Чаши со ржавчиной чтимой - богам приношенья народа -
Или венцы, принесенные в храм когда-то царями.
150 Если где этого нет, святотатец найдется помельче:
Он соскоблит позолоченный бок Геркулесу, Нептунов
Лик поскребет, золотые пластинки утащит с Кастора;
Разве смутится привыкший Юпитера целого плавить?
Вспомни и тех ты, кто делает яд и кто ядом торгует,
Тех, кого надо бы в шкуре быка, зашив с обезьяной, -
В жалкой судьбе неповинной совсем, - утопить в океане.
Это лишь часть преступлении, о коих Галлик, столицы
Страж, узнает от рассвета до самого солнца захода.
Если ты хочешь познать человеческий нрав, тебе хватит
160 Дома хотя б одного: через несколько дней возвратившись,
Ты не посмеешь уже после этого зваться несчастным.
Разве кого удивят среди Альпов зобы, а в Мерое
Груди у женщин полней, чем самый толстый младенец?
Кто поразится глазам голубым у германцев, прическам
Их белокурым, из влажных кудрей торчащих рогами?
Это обычно у них и общее всем от природы.
Против фракийских птиц, налетающих звонкою тучей,
Воин-пигмей со своим выбегает ничтожным оружьем;
Вот уж, неравный врагу, он подхвачен кривыми когтями
170 И унесен журавлем свирепым на воздух. Когда бы
Видел ты это на нашей земле, ты бы трясся от смеха:
Там же, где целый отряд не выше единого фута,
Хоть и всегда эти битвы бывают, - никто не смеется.
"Разве же нет наказанья нарушенной клятве, обману
Низкому?" - Ну, хорошо: вот преступника тотчас же тащат
Цепью тяжелою, нашим судом на казнь обрекают, -
Что еще гневу желать? Ведь потеря останется та же:
Деньги врученные целы не будут, а крови немножко
Из безголового тела - какое же в том утешенье?
180 "Но ведь отмщенье бывает приятнее благости жизни".
- Так рассуждают невежды, у коих, ты видишь, пылает
Сердце без всяких причин иль по поводам самым пустячным:
Как бы там ни был ничтожен предлог, его хватит для Гнева.
Этого, правда, не скажет Хрисипп иль Фалес, незлобливый
Духом, ни старый Сократ со сладкого медом Гиметта,
Что не хотел обвинителю дать хоть бы долю цикуты,
Принятой им в заключенье суровом: счастливая мудрость
Всякий вскрывает порок и все постепенно ошибки,
Прежде всего научая нас жизни правильной; месть же
190 Есть наслажденье души незначительной, слабой и низкой:
Явствует это хотя б из того, что никто не бывает
Так отомщению рад, как женщины. Что ж, ускользнули
Разве от кары все те, чье сознание гнусного дела
Их постоянно гнетет и бьет их неслышным ударом,
Раз их душа, как палач, бичеванием скрытым терзает?
Денно и нощно носить свидетеля тайного в сердце -
Тяжкая пытка, жесточе гораздо и тех, что Цедиций
Изобретает свирепый, судья Радаманф в преисподней.
Пифия некогда так на вопрос отвечала спартанцу:
200 "Нет, безнаказанным то не останется, что ты задумал, -
Денег, врученных тебе, не вернуть и поддерживать клятвой
Этот обман". Ибо спрашивал он про мнение бога, -
Благостно ли Аполлон посмотрит на этот поступок?
Значит, за страх, не за совесть, он деньги вернул - и подвергся
Каре, святилища храма достойной и истины слова
Божьего, ибо погиб со всею семьей и потомством,
Даже со всей отдаленной родней. Вот каким наказаньям
Может подпасть даже самая мысль о греховном поступке.
Кто замышляет в тиши злодеянье какое, - виновен
210 Как бы в поступке. А если попытка исполнена будет?
Он в беспокойстве всегда, за обедом он даже тревожен;
Как у болящего, глотка его пересохла, а пища
Пухнет, застрявши в зубах, и несчастный вино отрыгает:
Старое даже вино, альбанское, стало противно;
Лучшим его угостишь - на лице соберутся морщины
Сплошь, как будто его угощают терпким фалерном.
Если забота ему позволит хоть ночью забыться
И, на кровати вертясь, наконец успокоится тело,
Тотчас увидит во сне алтари оскорбленного бога,
220 Храм - я тебя, что обманут, и мозг до холодного пота
Сжат у него: твой чудесный, людей превышающий призрак
Страхом смущает его и в вине заставляет сознаться.
Это бывает с людьми, что дрожат и бледнеют при всякой
Молнии, живы едва при первых же грома раскатах,
Будто огонь не случаен, не бешенством ветров он вызван,
Но низвергается в гневе на землю как вышняя кара;
Если гроза ничего не смела, - еще в большей тревоге
Трусят они, что придет после этого в°дра другая.
Кроме того, если бок заболел и уснуть лихорадка
230 Им не дает, представляется им, что ниспослана болесть
Злым божеством, даже не верят они, будто камни и стрелы
Это богов. Не смеют они принести по обету
В храм хоть овцу, посулить своим ларам и гребень петуший:
Есть ли больному надежда какая, когда он преступник?
И не достойней ли жертве любой в живых оставаться?
Как неустойчивы все и тревожны бывают злодеи!
Твердости им достает, когда приступают к злодейству:
Что нечестиво, что честно, они сознавать начинают,
Лишь преступленье свершив. Но природа их неуклонно
240 К нравам проклятым ведет. Ибо кто же предел преступленьям
Может своим положить? И когда возвращается краска,
Раз уничтожившись, вновь на лицо загрубевшее? Кто же
Где-либо видел людей, что довольны одним лишь постыдным
Делом? И тот, кто тебя обманул, в западню попадется
Тоже, и в мрачной тюрьме попадет на крючок его тело,
Иль на Эгейского моря утес, иль на скалы, где много
Сосланных важных, - и ты эту горькую кару оценишь
Именно злого и сам наконец признаешь, довольный,
Что ни один из богов не глух и не слеп, как Тиресий.
Ювенал. Сатира четырнадцатая.
САТИРА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
Много на свете вещей, Фусцин, что достойны дурной лишь
Славы, что стойким пятном и на добрые нравы ложится:
Сами родители учат детей и пример подают им.
Если азартная кость мила старику, то наследник
Молокосос уж играет за ним хоть с игрушечной чашкой.
Также родным никому не подаст надежд наилучших
Юноша, уж трюфеля научившийся чистить, приправу
Сделать к грибам, поглощать погруженных в такую подливку
Птичек, что фиги едят, - по примеру отца-ветрогона:
10 Учит гуляка седой. Едва мальчуган до восьмого
Года дорос, и не все у него еще зубы сменились, -
Он, хоть бы ты ему дал бородатых наставников сотни
С разных сторон, пожелает всегда с сервировкой блестящей
Сесть за обед, не отстать бы от самой изысканной кухни.
Рутила вот воспитанье, внушает ли он снисхожденье
Кроткое к мелкой вине, считая, что души прислуги
Вместе с телами того ж вещества и из той же стихии,
Как и у нас, или учит жестокости, радуясь резким
Взмахам бичей, наслаждаясь их свистом, как пеньем Сирены?
20 Как Антифат, Полифем, он хозяин дрожащего дома;
Счастлив он, только когда раскаленным железом наемный
Кат кого-то клеймит за пропажу каких-то полотен.
Что молодежи внушит этот Рутил, лязгом довольный
Цепи, любитель большой и тюрьмы, и колодников жженых?
Ты ожидаешь, простак, что не будет развратницей Ларги
Дочь; а ведь ей не суметь всех любовников матери вспомнить
Сразу и так перечислить подряд, чтоб разиков тридцать
Духа не перевести! Ведь наперсницей матери стала
Девушка рано: теперь под диктовку ее она пишет
30 Крошки-записки, и тот же холуй их к любовнику носит.
Воля природы всегда гакова: и скорее и легче
Нас совращает пример пророков домашних, и прямо
В душу нам сходят они под влиянием старших. Бывает,
Юноши не обратят на примеры внимания: значит,
Сердце лепил им титан благосклонный искуссно из лучшей
Глины. Но чаще ведут молодежь примеры отцов их
Вредные, старых пороков стезя увлекает надолго.
От недостойных вещей воздержись! Основаньем послужит
Хоть бы и то, чтобы наши сыны преступлениям нашим
40 Не подражали: мы все восприимчивы к гадким примерам,
Стыдным, дурным. Катилину найдешь ты во всяком народе,
В каждой стране и под небом любым, - но нигде не увидишь
Брута, нигде не найдешь его старого дяди Катона...
Гнусное слухом и видом пускай не коснется порога
Дома, где дети живут! Подальше, подальше оттуда
Девок продажных гони, паразитов с полуночной песней!
Мальчику нужно вниманье великое: если задумал
Что-либо стыдное ты, - не забудь про возраст мальчишки;
Пусть твой младенец сын помешает тебе в преступленье.
50 Если впоследствии он совершит что, достойное гнева
Цензора, явит себя твоим сыном, не только похожим
Телом, лицом, но и нравом своим, по отцовскому следу
Станет грешить еще хуже тебя, - ты, конечно, без меры
Будешь его и бранить и честить с пронзительным криком
И наконец пригрозишь наследство отнять в завещанье;
Но уже нет у тебя головы и свободы, родитель
Старый, когда ты грешишь, и давно уж безмозглый твой череп
Требует банок себе для изрядного кровопусканья.
Гостя ты ждешь - никому из рабов-то не дашь ты покоя:
60 "Веником пол подмети, начисти до блеска колонны,
Выгони всех пауков с их сухой паутиной отсюда!
Ты перетри серебро, а ты - резную посуду!"
Так и беснуется голос хозяина грозного с розгой.
Значит, ты жалкий, дрожишь, что загажен собачьим пометом
Атриум твой и для глаз пришедшего друга противен
Портик, замазанный грязью; однако лишь меркой опилок
Эту домовую грязь может вычистить служка единый;
Но не заботишься ты, чтоб твой сын видел дом постоянно
Благопристойным, всегда незапятнанным и безупречным?
70 Доброе дело - народу, отечеству дать гражданина,
Если его создаешь ты полезным для родины, годным
Для земледельца работ, для военных и мирных занятий.
Больше всего будет значить, каким ты наставишь наукам,
Нравам его. Так и аист птенцов своих змеями кормит,
Ящериц им достает из пустынного места; птенцы же,
Лишь оперившись, начнут находить этих самых животных.
Коршун, оставивши падаль, собак, лошадей и распятых,
К детям спешит и приносит в гнездо этой падали части;
Эту же пищу пожрет и взрослый коршун, добычник
80 Самостоятельный, вьющий гнездо свое сам на деревьях.
Но за козой и за зайцем охотятся Зевсовы слуги
И благородные птицы по горным лесам, лишь оттуда
В гнезда добычу несут; и потомство, едва лишь, подросши,
Вылетит вон из гнезда, уж, гонимое голодом, к той же
Дичи спешит, что, покинув яйцо, заклевало впервые.
Некий строитель Кретоний в излучине бухты Кайеты
То в Пренестийских горах, то на Тибура холме высоком
Строил красивые виллы с высоко приподнятой кровлей,
Греческий мрамор, добытый вдали, применяя к постройкам,
90 Превосходившим и храм Фортуны, и храм Геркулеса,
Так же, как евнух Посид превзошел Капитолии наши.
В этаких виллах живя, уменьшил состоянье Кретоний,
Деньги потратил свои; но не малая доля осталась
Прежних богатств; его сын целиком разбазарил, безумец,
Все, ибо новые виллы из лучшего мрамора строил.
Выпал по жребью иным отец - почитатель субботы:
Лишь к облакам их молитвы идут и к небесному своду;
Так же запретна свинина для них, как и мясо людское,
Ради завета отцов; они крайнюю плоть обрезают
100 С детства, они презирать приучились обычаи римлян,
Учат, и чтут, и хранят лишь свое иудейское право, -
Что бы им там ни дано в Моисеевом тайном писанье, -
Право указывать путь лишь поклоннику той же святыни
Иль отводить к роднику лишь обрезанных, но не неверных.
Здесь виноват их отец, для которого каждый субботний
День - без забот, огражденный от всяких житейских занятий.
Впрочем, с родителей все сами юноши перенимают,
Против же собственной воли одна им внушается скупость;
Этот порок обольщает их доблести видимой тенью,
110 Так как по внешности строг и лицом, и обличьем суровым:
Без колебания хвалят скупого, как дельного, будто
Он человек бережливый, хранитель имущества верный,-
Пуще, чем если бы то же добро стерег змей гесперидский
Или понтийский. А кроме того, о скупом у народа
Мнение ходит, что он - превосходный мастер наживы:
Ведь у таких кузнецов заметно растут состоянья,
Всяческим родом растут все больше, при вечной работе
Их наковальни, при горне, пылающем беспрерывно.
Стало быть, верят отцы, что скупые счастливы душою;
120 Кто без ума от богатств, кто уверен, что нету примеров
Бедных, довольных судьбой, увещает и юношей также
Этой дорогой идти и держаться отцовского толка.
Есть элементы пороков: отец прививает их детям
И заставляет учиться их быть скупыми на мелочь;
Скоро научит он их ненасытной жажде наживы.
Сам голодая, скупой, и рабов животы истязает
Мерой неверной еды: никогда не допустит утраты
Заплесневелых кусков покрытого зеленью хлеба,
Ибо привык сберегать все объедки вчерашние, даже
130 В жаркий сентябрь, до другого обеда бобы сохраняя
Летние, рыбы дешевой остаток, сделав отметку
С краешку, или сома полусъеденного и гнилого;
Пересчитав стебельки, он запрет и порей накрошенный, -
Словом, и нищий с моста отказался б принять угощенье.
Много ли толку в богатстве, что скоплено этакой мукой,
Раз несомненное есть безумство и бред очевидный
В нищенской доле влачить свою жизнь ради смерти в богатстве?
А между тем как мошна раздулась до самого края, -
Жадность к монете растет соответственно росту богатства:
140 Тот, кто без денег, и жаждет их меньше. Поэтому строишь
Новую виллу себе, коль деревни одной тебе мало,
Хочется шире границ, представляется большей и лучшей
Нива соседа, ее ты торгуешь, и рощу, и склоны
Гор, где сплошь серебрится оливковых заросль деревьев.
Если ж хозяин земель не сдается на плату любую,
Ночью ты выпустишь скот - коров и волов с утомленной
Шеей, голодных - к соседу на поле зеленых колосьев
И не загонишь домой, пока не поглотятся всходы
Брюхом их лютым, как будто бы все это сжато серпами.
150 Трудно бы было сказать, сколь многим от этого - слезы,
Сделала сколько полей продажными несправедливость.
Слава какая трубит про тебя, что за гнусные толки!
"Что за беда! - говоришь, - волчьих ягод ценней шелуха мне,
Чем похвала по всему околотку соседей за то, что
Жну я ничтожную горсть своей полбы на крошечном поле".
Ну, уж конечно, болезней и дряхлости ты не увидишь,
Горя избегнешь, забот - и в конце долголетнею жизнью
Рок благосклонный тебя наградит, особенно если
Ты завладеешь один такими поместьями, сколько
160 В царство Татия было запахано римским народом.
Да и потом старикам, поседевшим в пунийских сраженьях,
Дикого Пирра-царя и оружье молоссов знававшим,
Даже и тем, из-за множества ран, лишь по два давали
Югера; эта награда за кровь пролитую, за муки
Не представлялась им ниже заслуг или платой ничтожной
Родины неблагодарной: такого клочка им хватало: -
Сыт был отец и вся куча народа в избе, где супруга
Родов ждала и играли ребята - хозяина трое,
Рабский один: а старшим их братьям, вернувшимся с пашни
170 Иль от копания ям, готовился ужин особый:
С кашей дымились горшки уемистые и большие.
Нынче же столько земли не хватило б для нашего сада!
Здесь - преступлений причины; ни стольких отрав не варили,
И никакой из пороков не ярился оружьем
Чаще, чем лютая жадность умножить свое состоянье
Выше всех мер. Ибо тот, кто стремится к богатству, желает
Стать богачом поскорей; разве есть уваженье к законам,
Или хоть страх, или стыд у скупого, спешащего к деньгам?
"Будьте довольны избушкой своей и своими холмами,
I80 Дети мои, - так марс и герник говорили когда-то
Или вестинец-старик, - добудем мы плугом довольно
Хлеба к столу: так угодно богам нашим сельским, которых
Милостью, помощью всем нам дарованы были колосья
И внушено отвращенье к дубовому желудю людям.
Что же запретное тот может сделать, кому не обидно
Ноги обуть в сапоги для ходьбы по морозу и шкуру
Вывернуть против ветров? А заморский неведомый пурпур
Всякий, какой ни на есть, приведет ко греху и злодейству".
Так наставления младшим давали древние; ныне ж
190 Осень едва миновала, как юношу спящего ночью
Будит крикливый отец: "Возьми, попиши-ка таблички;
Мальчик, не спи: ну-ка, тяжбой займись, поучайся законам
Предков иль лестью добудь себе должность центуриона:
Пусть себе Лелий глядит на косматые головы, ноздри
Все в волосах, пусть будет доволен крутыми плечьми.
Мавров землянки ломай, сокрушай укрепленья бригантов -
И лишь десяткам к шести ты получишь орла дорогого.
Если ж тебе не по нраву нести постоянно работу
В лагере, если живот тебе слабит от трубного звука,
200 Звука рогов, то торговлей займись: запасай, что возможно
Перепродать вполовину дороже, но только не брезгуй
Всяким товаром, хотя б и пришлось его прятать за Тибром,
И не считай, что какая-нибудь есть разница между
Кожей сырой и духами: хорош ведь прибыли запах
Будет от вещи любой. Не своди с своих уст поговорку,
Чье сочиненье достойно богов и Юпитера музы:
"Где получил - ведь не спросит никто, но имей непременно".
Няньки-старухи твердят это мальчикам для повторенья,
Учатся девочки так говорить, алфавита не зная".
210 Мог бы сказать я любому отцу, что советы такие
Юноше хочет вдолбить: "Пустельга, кто тебя заставляет
Так торопиться? Ручаюсь, учителя будет почище
Твой ученик. Не тревожься: тебя превзойдет он, конечно,
Как Теламона Аякс превзошел, Ахиллес же - Пелея.
Нежных нужно щадить: ведь еще не заполнило мозга
Зрелое гнусное зло; но лишь только сын твой расчешет
Бороду, тронет ее острием наточенной бритвы, -
Он лжесвидетелем будет, продаст за ничтожную сумму
Ложную клятву, держась за алтарь и за ногу Цереры.
220 Если невестка вошла в твой дом с смертоносным приданым,
Мертвой ее почитай: во сне ее пальцы удавят
Мужнины. Кратким путем он добу
...Закладка в соц.сетях
