Жанр: История
История Востока том 2.
... этого должны были организоваться и
добиться
международного
350
признания. Собственно, именно достижение этой цели и легло в оснцву новой
стратегии
арабов в ближневосточном конфликте после войны 1973 г. Созданная еще в 1964 г.
Организация
освобождения Палестины (ООП), к руководству которой в 1969 г. пришел Я. Арафат,
начала
энергично бороться за международное признание. В 1974 г. она приняла участие в
работе
Генеральной Ассамблеи ООН, затем получила официальный статус наблюдателя при
ООН, была
принята в ЮНЕСКО и ряд других организаций, существующих под эгидой ООН.
Территориальной базой для существования ООП и различных ее боевых и иных
подразделений
стали Сирия и Ливан (Иордания, как уже говорилось, настояла на выводе
палестинцев со своей
территории), финансовой основой - нефтедоллары из арабских стран.
Особый разговор о методах и средствах борьбы ООП. Рассчитывать на быстрое
международное признание эта организация - при всей поддержке арабского мира -
могла лишь
при условии, если бы о ее целях, стремлениях и заботах узнали все, если бы
палестинская
проблема стала в центре внимания мирового сообщества. Но у мира множество
проблем, и
палестинская - лишь одна из них, причем далеко не самая животрепещущая. Стало
быть, нужно
было сделать так, чтобы ее заметили все, чтобы палестинцы и их дело были у всех
на устах,
чтобы все газеты мира писали о них.
И палестинцы сумели добиться этого, начав с террористических актов, потрясших
мир. В
1972 г. во время мюнхенской олимпиады группа специально подготовленных боевиков
проникла
в здание, где находились израильские спортсмены, и хладнокровно уничтожила
группу
невооруженных людей. Затем начались взрывы и похищения людей, захваты самолетов
и угроза
жизни случайно захваченных заложников. Не проходило и года, чтобы очередной
страшный
террористический акт не напоминал миру о том, что палестинцы существуют и
требуют к себе
внимания мировой общественности. Мало того, с легкой руки именно палестинских
террористов,
сумевших добиться своей цели и доказавших эффективность методов террора в век
массовой
информации, эти же методы стали успешно использовать и другие агрессивные
меньшинства и
экстремистские группы, от басков и ирландцев до "красных бригад" или групп
"прямого
действия". Послр 1978 г. едва ли не лидирующие позиции заняли в терроризме
шиитские
сторонники иранского аятоллы. К слову, к этому времени палестинский терроризм
стал
постепенно уходить в прошлое. Террористических актов, совершаемых палестинцами,
становилось все меньше, и они терялись среди массы других аналогичных
экстремистских
выступлений.
Разумеется, официальные руководители ООП всегда открещивались от действий
боевиков.
Но свое дело эти боевики, подчас смертники, сделали. Они заставили весь мир со
вниманием
отнестись к палестинскому делу. ООП была признана в качестве руководителя
палестинского
движения практически всеми государствами мира, установившими с ней отношения и
предоставившими ей право представительства в своих столицах. Ближневосточный
конфликт на
долгие годы оказался в центре внимания мировой прессы. Проблема палестинцев
стала объектом
заботы многих держав, включая и великие. Было принято решение об организации
международного совещания по ближневосточной проблеме с участием всех
заинтересованных
сторон и так или иначе озабоченных решением проблемы великих держав. Практически
проблема долгие годы упиралась лишь в то, чтобы на такого рода совещание
согласился Израиль.
Но как раз в этом пункте, что называется, нашла коса на камень. Сумевший
защититься от
ударов палестинских боевиков, Израиль не без оснований обвинил в терроре всю
Организацию
освобождения Палестины и наотрез отказался иметь с ней дело, считать ее
официальным и тем
более единственным представителем народа Палестины. Формально в этом Израилю
помогал и
отказ ООП признать право Израиля на существование, для чего необходимо было
публично
заявить о принятии соответствующей резолюции ООН, с чем Арафат долго не
торопился. Если
задаться вопросом, почему ООП не торопилась официально признать право Израиля на
существование, которое и сегодня многие из арабских стран не признают, то
окажется, что здесь
сыграли свою роль разногласия и в мире арабских стран, и в рядах самой ООП по
поводу того,
как вести дела с Израилем.
Аннексировав Кувейт, Ирак в 1990 г. неожиданно для многих обрел горячего
союзника в лице
Арафата. Неожиданно потому, что несколько сотен тысяч палестинцев работали в
Кувейте и
жили за счет кувейтских нефтедолларов, что, казалось бы, подразумевало их
лояльность по
отношению именно к Кувейту. Решительный выбор противоположного характера
означал, что
палестинцы во главе с Арафатом меньше всего были озабочены долгом благодарности
по
отношению к приютившему и давшему хорошие заработки немалой их части Кувейту. Их
мечты
сводились к одному: наконец-то нашелся лидер, проявляющий решимость, имеющий
силу,
пользующийся доверием людей и к тому же явно намеренный решительно покончить с
Израилем, о чем Хусейн не стеснялся громко напоминать. Стоит добавить к этому,
что ряд
лидеров ООП считают Арафата весьма умеренным, за что он постоянно критикуется
сторонниками более жесткой линии по отношению к Израилю.
Сказанного достаточно, чтобы понять, сколь накалена обстановка -вокруг
Палестины и как -
велик" ненависть к Израилю "е-тедька"
12-477
не столько как к агрессору, захватившему принадлежащие палестинцам земли,
сколько как к
государству, само существование которого недопустимо. И любой диктатор,
берущийся помочь в
уничтожении Израиля,-друг и брат палестинцев. Такова неприкрашенная реальность,
даже если
она порой смягчается явно вынужденными обстановкой заявлениями о готовности
признать
право Израиля на существование при определенных условиях. К такого рода
заявлениям лидеры
ООП вынуждены были прибегнуть после провала авантюры Хусейна в Кувейте,
благодаря чему
международный рейтинг Израиля, проявившего сдержанность, резко повысился, а
рейтинг ООП,
Арафата и соответственно палестинцев и их дела явно понизился (причем понизился
в глазах не
только внешнего мира, но и наиболее богатых арабских стран - можно вспомнить о
том, что
Совет сотрудничества арабских стран Персидского залива приостановил в связи с
поведением
палестинцев регулярную помощь им). Конечно, палестинское дело по-прежнему
осталось в
глазах всех арабов делом правым и касающимся всех арабов. Но престиж его на
некоторое время,
упал
На этом новом фоне сразу же после победы над Ираком США и СССР предприняли
меры для
решения сложной палестинской проблемы. Однако многосторонние переговоры,
проходившие на
виду у всего мира и постоянно осложнявшиеся непредсказуемыми политическими
поворотами,
не могли дать и тем более быстрого результата. Зато к ошеломляющему и никем не
ожидавшемуся результату привели конфиденциальные встречи представителей Израиля
и ООП,
проходившие в Осло под патронажем норвежского министра иностранных дея и
завершившиеся
в сентябре 1993 г. торжественно подписанным соглашением: ООП и Израиль
официально
признали друг друга, а сектор Газа и город Иерихон были переданы под управление
ООП.
Конечно, окончательное решение палестинской проблемы еще далеко, но соглашение
1993 г. -
политический прорыв, который не случайно сравнивается с падением берлинской
стены.
Проблема Палестины долгие годы была и еще будет одной из острых на Ближнем
Востоке.
Однако стоит заметить, что в том же регионе есть и не менее острые другие
проблемы, например
курдская, привлекшая внимание мира вскоре после поражения Хусейна, когда
иракские курды
попытались было еще раз открыто выступить против иракского господства вообще и
диктатуры
Хусейна в частности. Под покровительством держав-победительниц, в первую очередь
США, в
иракском Курдистане летом 1992 г. были проведены выборы в парламент. Во всю
остроту встал
вопрос об автономии. Как будут развиваться события дальше, пока неясно. Но стоит
напомнить,
что проблема курдов имеет отношение далеко не только к Ираку и даже не только к
арабам, ибо
немалая часть 20-миллионного курдского народа проживает и в Иране, и в Турции.
Проблема
Курдистана бще не поставлена перед миром достаточно определенно, ибо слишком
многие из
стран, поделивших между собой курдские земли и насе-
ление, не заинтересованы в этом. Но она, проблема, все же существует и время
от времени
дает о себе знать. Чаще и больше всего - в арабском Ираке, где курды подверглись
в последние
годы особо жестокому обращению.
На всем Ближнем, а также и Среднем Востоке лишь эти три страны не принадлежат
к числу
арабских являясь вместе с тем странами традиционной исламской культуры . Общее
между ними
и в том, что все они в прошлом не были - в отличие от арабских государств -
колониями, хотя
каждая из них достаточно ощутимо зависела от Запада. Отсутствие колониального
статуса
позволило сохранить в этих странах традиционную государственность, что, впрочем,
не
помешайте ей в наши дни претерпеть серьезные испытания, а подчас и существенно
трансформироваться. Особо выделяются из интересующих нас в данной главе стран
две, Иран и
Афганистан, судьбы которых в 80-х годах оказались в некотором смысле близки.
Турция в этом
плане стоит особняком, да и о ее недавней истории уже было достаточно сказано в
предыдущей
части работы. Поэтому ее проблемам мы уделим сравнительно немного внимания.
Турция
Как о том уже шла речь, современная Турция (ок. 55 млн. чел.) достаточно
уверенно
развивается по капиталистическому пути, причем динамика ее развития (почти
регулярные
военные перевороты с последующим выходом на передний план парламентского
демократизма)
свидетельствует о том, что страна в целом достигла достаточной зрелости в
процессе
модернизации и трансформации. Ни фундаментализму, ни социальному экстремизму -
ради
пресечения влияния которых, собственно, и брали власть военные - уже не одолеть
наметившейся тенденции поступательного развития капиталистических методов в
экономике и
парламентарных в политике. В этом смысле у страны, несмотря на недавно еще
характерную для
нее нестабильность, вполне надежные позиции, чего нельзя сказать ни об Иране, ни
об
Афганистане.
При этом не имеются в виду ставшие недавно независимыми бывшие советские
республики
Средней Азии, в основном с тюркским и неарабским населением. Если принимать во
внимание
эти новые государства, без чего далее мировая политика обойтись уже не сможет,
то картина,
естественно, будет несколько иной, что в любом случае должно мть учтено в
последующих
иэданиях. • ,.
В конце 80-х - начале 90-х годов эта тенденция была уже ощутима практически
во всем - и
в экономике, и в политике, и в социокультурных стандартах. Экономические
реформы,
совершавшиеся рывками, но в конечном счете давшие желаемый результат, привели к
преобразованию хозяйства страны. Упорядочены валютно-финансовые связи: только за
пять лет,
1986-1990, объем зарубежных инвестиций превысил их сумму за предшествовавшие 30.
Этому
способствовали и явно наметившаяся наконец политическая стабильность в стране, и
либеральное законодательство, и конвертируемость турецкой лиры, и сравнительно
дешевая
рабочая сила.
Политический плюрализм в современной Турции вполне удовлетворяет мировым
стандартам,
что косвенно способствует включению этой страны не только в ЕЭС (Европейское
экономическое сообщество) , но и в другие организации объединяющейся ныне на
глазах всего
мира западнокапиталистической Европы. Турция демонстрирует миролюбивую внешнюю
политику, что особенно существенно отметить в наше время, когда на территории
бывшего
СССР возникло несколько самостоятельных государств, в том числе не только
мусульманских,
но и тюркоязычных. От того, какие связи установят с ними их восточные соседи и
едва ли не в
первую очередь Турция, зависит во многом будущее большого региона. Если курс на
связи с
Ираном означает сегодня курс на исламский фундаментализм, то связи с Турцией
ведут к иному
пути, к становлению демократического современного капитализма. И важно заметить,
что
руководители Турции хорошо сознают и активно содействуют этому. Можно заметить в
этой
связи, что, видимо, уходит понемногу в прошлое и жесткий армяно-турецкий
антагонизм, долгие
десятилетия питавшийся страшными воспоминаниями о геноциде турецких армян. В
сегодняшних условиях возникают возможности для плодотворного сотрудничества
Турции с ее
ближайшим соседом, независимой Арменией, весьма нуждающейся в таком
сотрудничестве.
Тесные контакты устанавливает Турция с Азербайджаном и новыми государствами
Средней
Азии, в первую очередь тюркоязычными.
Иран под знаком исламской революции
"Белая революция" сверху или курс шаха на ускоренное развитие Ирана по
еврокапиталистичеркому образцу при участии государства, взявшего на себя львиную
долю
расходов и забот, привели в середине 70-х годов к резкому обострению внутренних
противоречий и к массовому недовольству в стране. Экономический бум,
стимулированный
увеличившимся потоком нефтедолларов (повышение цен на нефть позволило шаху с
1973 по
1975 г. более чем вдвое увеличить объем ассигнований на индустриализацию
страны), привел к
диспропорциям. В частности, возрастание денежной массы в руках работающих не
было
приведено в соответствие с товарной массой необходимых населению продуктов. Да и
само это
население (всего
- ок. 50 млн.), особенно из числа недавно осевших в городах маргинальных
слоев, не было
еще готовым к столь быстрым темпам трансформации. Нужны были силовые методы,
чтобы
заставить людей энергичнее врастать в меняющуюся на глазах новую и непривычную
для них
структуру. И шах, как типичный восточный деспот, в средствах не стеснялся. Он не
очень-то
считался с нормами конституции, ограничивал права и свободы, предоставив
огромные
полномочия охранке (САВАК), стремился зажать рот оппозиции и высылал из страны
влиятельных ее руководителей.
В числе важных просчетов шаха были ставка на голую силу и пренебрежение к
духовенству.
Вместо того чтобы как-то наладить контакт с шиитскими лидерами либо опереться на
часть их,
осыпав именно ее льготами, шах вступил в конфронтацию со служителями ислама.
Одной из
самых крупных его ошибок было лишение духовенства доходов (секуляризация их
земель,
вакуфов). Рассчитывая этим ослабить духовенство, шах на деле лишь восстановил
его против
себя. Вожди шиитского духовенства умело воспользовались ошибками шаха и начали
против
него ожесточенную кампанию. В ход пошло все: и вестернизаторские симпатии
правителя Ирана,
и его экономические просчеты, и вызывавшие недовольство чересчур быстрые темпы
трансформации привычных норм бытия, и не в последнюю очередь отношение к
служителям
ислама. В результате идейное знамя ислама оказалось у противников шаха. Может
быть, в иных
условиях это еще и не было бы столь уж страшным - вспомним Ататюрка, бросившего
вызов
исламу в Турции пятьюдесятью годами раньше и выигравшего бой. Но в Иране все
было не так.
Не было революционного подъема снизу. Не было лишившегося авторитета суннитского
духовенства, обанкротившегося вместе с претендовавшим на верховенство (халифат)
султаном.
Зато был ненавистный всем тиран, формально к тому же не имевший права
господствовать над
правоверными (напомним, что у шиитов глава государства не имеет сакрально
освященного
права на власть). Были поруганное духовенство и выбитый из привычной колеи жизни
народ. И
отсутствовала понятная людям идея, которая могла бы объяснить народу
необходимость
преобразований.
Можно прибавить к сказанному, что и образованные круги иранской
интеллигенции, за
которыми, в частности, шли студенты, тоже высказывались преимущественно за
сохранение
исламской традиции. Левые группировки влиянием в стране не пользовались. Таким
образом,
единственным по сути источником индоктринации оказался традиционный шиитский
ислам со
всеми его характерными чертами, включая фанатизм, непримиримость в борьбе за
идею, веру в
мессию-Махди и следование за руководителями-имамами, наиболее авторитетные из
которых
имели почетное звание аятоллы. Аятолла Хомейни в этой ситуации оказался тем, кто
не только
бросил открытый вызов шаху и поднял против него народ, но и сумел возглавить
исламскую
революцию и довести ее до успешного -конца.
В обстановке небывалого подъема революционной активности народа вопрос о
власти в
начале 1979 г. был решен. Шах покинул Иран, в стране был проведен референдум,
следствием
которого было провозглашение 1 апреля 1979 г. Исламской Республики Иран. В
декабре того же
года была принята новая конституция страны, в которой было специально оговорено,
что высшая
власть в стране принадлежит духовенству в лице имама Хомейни (после его смерти -
его
преемнику), а гражданскую политическую власть осуществляют президент, меджлис и
премьер.
Государственная, кооперативная и частная собственность - три сектора
экономики новой
республики. Вмешательство и влияние западных держав ликвидируются. Страна
принципиально
отвергает капитализм и коммунизм и противопоставляет им собственный, "исламский"
путь
развития. Что все это означает практически - не вполне ясно. Известно лишь, что
развитие
страны по тому пути, который был избран для нее шахом, приостановилось. Не то
чтобы
капиталистический свободный рынок вовсе был свернут. Нет, он продолжает
существовать, как
существует и мощнейший созданный усилиями шаха государственный сектор в
экономике. Но в
условиях резко обострившегося противостояния Ирана вначале чуть ли не всему
миру, затем в
основном странам Запада (в первую очередь - США) говорить о продолжающемся
развитии
капиталистических связей приходится с осторожностью и оговорками. Если они и
продолжали
существовать и более или менее активно развиваться, так только в тех сферах,
которые были
жизненно необходимы для страны,- в реализации иранской нефти и в закупках
оружия, которое
требовалось для войны.
Что же касается войны, то именно она с начала 80-х годов стала основным
Не претендуя на точность подсчетов, хотелось бы обратить внимание, с точки
зрения
перспектив развития, на главное: в странах второй и третьей модели, включая
Китай, живет
большинство населения мира, которое пока что не затронуто благами современной
экономики
или соприкоснулось с ними в очень незначительной степени. Это значит, что поиски
новой
стратегии развития должны вылиться в какой-то общий глобальный принцип.
В чем может быть сущность такого принципа? Прежде всего в ограниченной роли
рынка и
современной экономики и в ориентации того и другого на оптимизацию сельского
хозяйства,
способного обеспечить гарантированное существование населения. В мобилизации
всех
возможностей - под эгидой собственных государств, международных организаций,
страндоноров
и т.п.- для повышения урожайности полей и для борьбы с природными
аномалиями
(засухи, наводнения и т. п.). Можно ли ставить задачу добиться большего? Едва
ли, особенно
если принять во внимание экологическое состояние планеты и учесть, что
промышленное
развитие влечет за собой горы отходов, мусора, вредных выбросов (их и сейчас,
когда
промышленно развита лишь небольшая часть мира, приходится в среднем 20 т на
каждого
человека в год), переработка которых в более глобальных масштабах пока просто не
под силу
человечеству. Можно напомнить также и о проблеме чистой воды и чистого воздуха,
о сведении
лесов, о парниковом эффекте с угрозой серьезных неблагоприятных климатических
перемен, об
угрожающе растущей озонной дыре на полюсах, да и о многом другом в том же плане.
Сказанное
означает, что стратегия, развития (она же - стратегия помощи отсталым странам и
неспособной
обеспечить себя части населения) не может и не должна исходить из того, чтобы
всемерно
подтягивать страны третьей группы к уровню второй, а второй - к первой. Видимо,
гораздо
целесообразнее исходить из сложившейся уже разницы в уровнях, тем более, что
изменить чтолибо
в этом смысле достаточно сложно, если вообще возможно, и ставить перед
собой только
выполнимые задачи, главная из которых - обеспечить жизненный минимум для самых
отсталых, имея при этом в виду демографический рост именно в этих странах. Может
быть,
частью стратегии развития должно стать регулирование рождаемости в отсталых
странах, хотя
практика свидетельствует, что добиться этого очень трудно.
Заключение
Восток и мир накануне третьего тысячелетия: наследие, традиции и перспективы
С высоты надвигающегося на мир третьего тысячелетия отчетливо видится, что
исторический
процесс демонстрирует два различных пути развития, второй из которых,
европейский,
отпочковался от первого, генерального, вде-то на рубеже античности. Именно
динамично
ускоряющееся развитие европейского пути привело к торжеству научно-технического
прогресса
на земном шаре. Вопрос лишь в том, в прогрессе ли счастье человечества.
Вопрос поставлен далеко не случайно. Генеральный путь - первый путь развития,
ддя
которого характерно господство государственной командно-административной системы
при
второстепенной роли рынка и частной собственности, приниженности человека и
безусловном
господстве государства над социумом, а социума над личностью,- не вел к научнотехническому
прогрессу, не способствовал раскрепощению личности и не создавал
условий для
активной реализации выдающихся открытий человеческого ума. Зато он заботливо
сохранял
необходимое единение человека с природой, гарантировал статус-кво и в своей
консервативной
стабильности мог сосуществовать с нашей матерью-Землей еще, быть может,
тысячелетия и
тысячелетия. Европейский путь, раскрепостив личность и придав ей мятежный дух
Прометея,
довел уровень прогресса к концу второго тысячелетия до неслыханных,
непредсказуемых, подчас
непредставимых прежде величин. Но именно за это люди заплатили столь же
неслыханной
ценой: гибнет на наших глазах природа, цветут и мутнеют моря, загрязняется
воздух, пропадает
озон. Мир содрогается под тяжестью ядерной угрозы, а на смену этой угрозе, както
регулируемой человеком, идет нерегулируемая им беда - неудержимый
демографический взрыв
и, как реакция природы на него, пожирающий всех без разбора и пока что
неостановимый СПИД.
И где гарантия, что дальнейший путь прогресса не приведет завтра к новым, еще
более грозным,
непредсказуемым и неостановимым потерям, если даже не к всеобщей гибели? -Не
стоит;
конечно, нагнетать апокалиптические страсти, но аедь-зя и умалчивать об угрозе
жизни на Земле,
делать вид, что ее нет,
что она чуть ли не искусственно раздувается бьющими в колокола алармистами,
"зелеными"
и т. п. Нет оснований также во всех несчастьях человечества винить сам прогресс
как таковой.
Все намного сложней. Но с позиций историка, пытающегося охватить исторический
процесс в
целом, многое видно, особенно сегодня, на рубеже тысячелетий. Видно, в
частности, то, что путь
первый в лице традиционного Востока заканчивает свое обособленное движение и
явственно
сливается с путем вторым, который буквально за несколько коротких веков из
специфического,
европейского, и в силу этой географической ограниченности первоначально очень
узкого, стал
всемирным, а затем и генеральным. Чем грозит миру это слияние двух путей, даже
если иметь
при этом в виду, что далеко не все страны Востока уверенно влились в движение по
широкой
дороге современного прогресса, что едва ли не большинство из них остались пока
на обочине
этого нового для них пути и не то чтобы не движутся по нему, но движутся столь
медленно и
несут при этом на себе столь весомый груз традиций старого (первого) пути
развития, что
движение их по новому подчас почти не заметно? Грозит, если так можно
выразиться, многим...
Прежде всего природа явно не в состоянии вынести издержки прогресса в том их
объеме,
который характерен для сегодняшнего дня. А включение в орбиту прогресса все
увеличивающегося количества людей объективно способно только ухудшить положение
дел. С
этой точки зрения - пусть не обижаются поборники справедливости и равноправия -
может
расцениваться весьма позитивно то, что далеко не все страны мира уже досыта
вкусили от
прогресса. Если бы было так, ситуация на планете, видимо, оказалась бы уже
непоправимой. Так
что же, так и оставаться бедным бедными, а голодным голодными? Это явно не
выход. Выход
следует искать в другом. В чем же?
Вероятно, следует решительно пересмотреть не только стратегию развития
отставшего
Востока, но и всю стратегию глобального прогресса человечества. Собственно, это
уже делается,
хотя и пока очень медленными темпами. О чем идет речь?
О том, чтобы перестать наращивать не только военную, но и вообще тяжелую,
разрушительную мощь человека. Перестать злоупотреблять металлургией ri химией,
ограничившись самым необходимым и учтя при этом все возможности, которые
способны
гарантировать природу от заражения, от лишних отходов, газов и т. п. Добиться
стопроцентной
утилизации всех промышленных отходов, а там, где это невозможно,- таких способов
уничтожения отходов, которые не вредили бы природе. Энергично развивать
прогрессивные
виды производства, включая и сельскохозяйственное, с тем, чтобы за счет
нара1циванид.щка1зводстветюго__потенциала
всегда иметь необ-ходимые запасы, за счет которых
развитым
государствам долго еще,
видимо, придется оказывать помощь отсталым. Всемерно наращивать в отставших
странах не
наиболее вредные и трудоемкие - как то подчас делается - виды производства, а
те, что могут
максимально способствовать их развитию, имея в виду под развитием не достижение
высот
современного мирового прогресса, но прежде всего способность к самообеспечению
необходимыми продуктами и товарами.
В последние десятилетия многие специальные организации, компетентные группы
специалистов - вроде тех, что были объединены в рамках хорошо известного
"Римского
клуба",- заняты обоснованием новой стратегии развития и предлагают свои
рекомендации.
Закладка в соц.сетях
